The Last Bet

      Юмэцу проснулась, но не спешила открывать глаза, отчаянно пытаясь удержать ускользающую дрёму. Всё тело отзывалось невыносимой тяжестью, а каждая мышца казалась деревянной, но невесомое одеяло и мягкие перины, бережно окутывая её, дарили спасительный уют. Уткнувшись лицом в подушку, она пряталась в этой зыбкой, согревающей темноте.       Между ног всё ещё было влажно, и к ней, словно холодными приливными волнами, начали возвращаться воспоминания о прошедшей ночи — размытые, ломаные, но мучительно настойчивые. Был ли Харучиё трезв, когда произносил те слова? Или вся его исповедь — лишь красивая ложь, сплетённая из наркотического бреда перед тем, как окончательно потерять контроль? Этот вопрос застыл в мыслях безответным эхом.       И ушёл ли он? Эта мысль, робкая и тревожная, пугала сильнее всего. Поворачиваться и проверять было страшно, но тишина, которая могла означать его отсутствие, где-то глубоко в душе отзывалась тоской.       Из тягостных размышлений её вырвало тихое шуршание за спиной. Матрас под чужим весом ощутимо прогнулся. Харучиё придвинулся к ней вплотную, и его пальцы — теперь уже лишённые прежней грубости, странно нерешительные — медленно огладили её спину. По коже Юмэцу мгновенно пробежала крупная дрожь. Его ладонь поднялась выше, бережно очертив плечи, и он притянул Юмэцу к себе. После кошмара прошедшей ночи эта внезапная перемена казалась почти сюрреалистичной.       Тёплое, прерывистое дыхание коснулось шеи. За ним последовали мягкие, почти трепетные поцелуи, медленно спускавшиеся к ключицам. Его ладони плавно очертили линию талии, скользнули по животу и легли на грудь, едва ощутимо сминая её.       Кагэура невольно еле заметно подалась назад, инстинктивно ища спасения в этой неожиданной нежности. Возможно, глубоко внутри неё, вопреки всему перенесённому, всё ещё теплилась глупая, упрямая надежда. А может, измученное тело просто слишком хорошо помнило старые, казалось бы, давно забытые реакции на его прикосновения — те самые, что согревали ещё в Японии, задолго до всего этого хаоса. Немой вопрос пульсировал в её сознании, но Юмэцу не могла — а может, просто не хотела — сопротивляться.       Ей отчаянно хотелось верить, что тогда он не лгал. Но разум, натренированный годами паранойи, твердил об обратном: «Что, если это всего лишь жестокий блеф? Что, если он сейчас снова сорвется?»       Впрочем, все вопросы утратили смысл. Точка невозврата была пройдена: Юмэцу позволила этим рукам коснуться себя, добровольно отдаваясь в его власть. Каким бы ни был финал — спасением или гибелью, — она приняла его.       Ладони Харучиё продолжали нежно ласкать её тело. Одна рука уже почти скользнула ниже, к бёдрам, но тут он резко отдёрнул её и, подавив стон, так же внезапно отстранился. Из-за спины послышался глухой, прерывистый шёпот:       — Нет, блять, нет… нельзя. Что я вообще делаю?.. — Санзу шумно, рвано задышал через рот, словно ему внезапно перестало хватать воздуха, а его плечи пробила мелкая, лихорадочная дрожь.       Казалось, парень будто только что очнулся от глубокого сна.       Юмэцу никак не отреагировала, предпочтя лежать абсолютно неподвижно и продолжать притворяться спящей. Она не знала наверняка, понял ли Санзу, что девушка проснулась, но интуитивно чувствовала, что в тот момент это было лучшим вариантом поведения. Чисто на слух Кагэура поняла, что он торопливо оделся, после чего замер почти на минуту — возможно, стоял и смотрел на неё. А затем быстрым решительным шагом покинул номер.       Дверь тихо щёлкнула замком, закрываясь, и Юмэцу перевернулась на спину, облегчённо выдыхая в потолок. В голове царил полнейший хаос; она не знала, что и думать о произошедшем. Дотянувшись до прикроватной тумбочки, она взяла телефон и увидела сообщение от Айлани: сбор всей компании был назначен на час дня. Это дарило ей несколько драгоценных часов — до этого времени беспокоить её никто не станет.       Девушка села на кровати и медленно осмотрела комнату. Ближе к выходу на лоджию бесформенной кучей валялось её роскошное синее платье — точнее, то, что от него осталось. У подножия огромного, во всю стену зеркала тускло поблескивала одна из новых заколок: от удара при падении от неё откололась крупная жемчужина. А на самом стекле остался заметный, засохший след пота, очертаниями повторяющий контуры её тела, которое ночью с силой прижимали к холодной поверхности. Юмэцу вгляделась в собственное отражение — растрёпанные волосы, бледная кожа, потухший взгляд. Печальная картина.       По внутреннему телефону отеля она заказала завтрак, попросив оставить его прямо у двери, после чего принялась методично избавляться от улик прошедшей ночи. Порванная одежда безжалостно отправилась в мусорное ведро, а стекло зеркала она вытерла влажным полотенцем, стирая любые физические напоминания о случившемся. Кровать Юмэцу просто застелила покрывалом — какая разница, всё равно сегодня они покинут этот отель.       Забрав поднос с остывающими блюдами, она вышла на балкон и закурила. Сухой, горячий ветер Вегаса мгновенно опалил лицо, унося в сторону сизый сигаретный дым. Мысли в голове крутились сумасшедшим вихрем, перебивая друг друга. Почему всё сложилось именно так? Юмэцу частично верила в судьбу и в то, что случайных встреч в жизни не бывает. Но зачем это происходит сейчас? Она приложила столько усилий, чтобы обжиться в Штатах: завела друзей, выстроила репутацию на работе, купила квартиру. Для чего прошлое так бесцеремонно настигло её, разрушив иллюзию безопасности?       Ответа не находилось. Кагэура помнила, как задавалась подобными вопросами в Токио, но так никогда ни к чему и не приходила. Перед глазами всплыл образ Итии на Бруклинском мосту холодным ноябрем: «…Бог не посылает человеку таких испытаний, с которыми тот не смог бы справиться…». «Значит, так предопределено», — привычно сказала она себе, заставляя сделать очередной вдох и двигаться дальше.       Со сборами возникли непредвиденные трудности. Юмэцу взяла с собой несколько разных нарядов, поэтому потеря синего платья не стала катастрофой. Поскольку покерный турнир проходил днем, ей следовало выбрать что-то более сдержанное и деловое, пусть даже она шла туда в качестве простого зрителя.       Выбор пал на элегантный изумрудный костюм-тройку с приталенным пиджаком и прямыми брюками, низ которых украшала деликатная россыпь мелких блесток. Наряд сидел безупречно, визуально удлиняя силуэт, а коричневые мюли и небольшая сумочка отлично гармонировали с глубоким зеленым цветом.       Но стоило Кагэуре подойти к зеркалу, как её взгляд тут же наткнулся на катастрофическую деталь. Несмотря на то что жилетка не имела выреза, она совершенно не скрывала продольных багрово-синие следы на её шее. Отпечатки чужих сильных пальцев выглядели пугающе отчетливо на бледной коже.       С этим нужно было срочно что-то делать. Провозившись около пятнадцати минут с консилером и тональным кремом, Юмэцу с досадой поняла, что все её усилия оказались тщетными — сквозь слой косметики всё равно предательски пробивалась синева. Идея обратиться в местный салон красоты при отеле отпала сразу. Опытные визажисты мгновенно распознали бы характер этих следов и, подчиняясь строгим инструкциям, могли бы вызвать полицию. Лишнее внимание и разбирательства с шерифом в планы Кагэуры точно не входили.       Она растерянно замерла посреди комнаты, оглядываясь в поисках решения. Вдруг её взгляд зацепился за сумку, с которой она приехала. «Точно, платок!» Тот самый подарок с искусным узором, который она когда-то повязала на ручку. Юмэцу быстро открепила его и обернула вокруг шеи, прикрывая следы удушья.       Пускай подобный аксессуар уже года три как вышел из активной моды, на ней он смотрелся на удивление неплохо. Хотя получившийся шарфик и был выполнен в основном в бежевых тонах, на нем имелись коричневые завитки, поэтому, с натяжкой, но его можно было принять за своеобразный акцент. В любом случае выбирать не приходилось. Совсем запереться в номере Юмэцу не могла — такая выходка вызвала бы у компании слишком много ненужных вопросов.       Выйдя к парадному крыльцу отеля, Кагэура сразу заметила один из черных седанов. Айлани, высунувшись из открытого окна задней двери, нетерпеливо замахала ей рукой:       — Сидзука, давай скорее! Только тебя одну ждём! Садись на переднее!       Юмэцу быстро скользнула на пассажирское сиденье рядом с водителем и негромко поприветствовала Арчи. Бросив беглый взгляд на приборную панель, девушка увидела светящиеся цифры: 13:08. Она действительно опоздала и теперь сама искренне удивлялась тому, как умудрилась так фатально потерять контроль над временем.       Казино, в которое они направлялись, было отчетливо видно еще на подъезде. Луксор представлял собой исполинскую черную пирамиду из темного стекла, по своим масштабам и очертаниям практически полностью повторяющую одну из величайших египетских пирамид в Гизе. На фоне песчаных пейзажей Невады это футуристическое здание выглядело мрачно и завораживающе.       На парковке у входа их уже поджидали Майкл и Мелисса. Последняя, едва завидев друзей, широко зевнула, прикрывая рот ладонью.       — Ну и как тебе ночка, Сидзука? — с усмешкой спросил Майкл, подходя ближе.       — В смысле? — Юмэцу замерла, почувствовав, как внутри всё непроизвольно напряглось.       — Да ничего смешного! — недовольно проворчала Мелисса, пихнув своего парня локтем в бок. — Я не выспалась.       — Видимо, кто-то из наших соседей по этажу снял себе на ночь чересчур крикливую девицу, — хмыкнул он. — А здесь жаловаться на такое смысла нет. Ты разве ничего не слышала?       Кагэура мгновенно вспомнила, что номер этой парочки, в отличие от комнат остальной компании в другом конце коридора, находился всего через одну дверь от её люкса. Если бы не плотный слой тонального крема, друзья увидели бы, как лицо Сидзуки неестественно побледнело.       Потому что той самой «крикливой девицей», чью отчаянную борьбу за жизнь они слышали сквозь стены, была она сама.       — А, да… кажется, было что-то такое, — как можно равнодушнее отозвалась Юмэцу, слегка поправляя платок. — Но я обычно очень крепко сплю. Так что просто перевернулась на другой бок и сразу отключилась.       — Везёт же некоторым, — завистливо вздохнула Мелисса, состроив уморительно грустную мину.       — Ничего, в самолете доспишь, — Майкл ласково обнял её за плечи, увлекая компанию за собой под стеклянные своды исполинского здания.       Около стойки регистрации, в очереди на оплату турнирных взносов, с Юмэцу поравнялся Тед.       — Хороший костюм, — негромко произнёс он, разглядывая её строгий изумрудный силуэт. — И платок… интересный. Тебе идёт.       — Да, красивый узор, — рассеянно отозвалась Кагэура. Её мысли были слишком далеко отсюда: она то и дело незаметно сканировала толпу в поисках знакомых лиц.       — Я рад, что тебе понравилось, — мягко улыбнулся парень, заглядывая ей в глаза.       — Угу, — безучастно кивнула Юмэцу, даже не вслушиваясь в его слова.       Тед удивлённо приоткрыл рот, но так ничего больше и не сказал. На его лице отразилось глубокое замешательство. Сделав шаг вперёд к стойке, он протянул администратору свой паспорт, попутно бросив короткий растерянный взгляд на стоявшую чуть поодаль Айлани.       Согласно полученным карточкам рассадки, все трое участников их компании — Айлани, Арчи и Тед — по крайней мере на первом этапе турнира сидели за соседними столами в одном секторе. На пути к игровой зоне Тед быстро догнал Симмонс.       — Ты же видела это только что, да? — вполголоса спросил он, косясь в сторону идущей чуть позади Юмэцу.       — Ну да, видела, — так же тихо ответила блондинка.       — Неужели она не поняла?       — Честно говоря, сама не знаю, — Айлани озадаченно нахмурилась. — Я тоже очень удивилась. Чтобы Сидзука не сообразила, в чём дело, тем более когда намёк был настолько прямым… Это вообще на неё не похоже.       — Блин, а если… — Тед замялся, нервно потирая затылок.       — Чего «если»?       — А если она догадалась ещё весной, а теперь просто аккуратно меня динамит? Ну, типа, вежливо отшивает.       — Думаешь? — усомнилась Айлани.       — Ну а какие ещё варианты? Может, у неё вообще кто-то есть уже.       — Да нет, не похоже, — качнула головой Симмонс. — Мы бы заметили.       — Хочешь сказать, она не смогла бы это скрыть, если бы захотела?       Айлани на секунду замолчала, признавая его правоту:       — Ну… тут ты прав, конечно.       — Ну и что мне теперь делать?       — Слушай, давай ты сейчас просто переключишься на покер, ладно? — отмахнулась именинница, когда они подошли к столам. — А там, после игры, что-нибудь да образуется. Разберёмся.       — Поддержала так поддержала, спасибо, — уныло буркнул Тед, но всё же послушно направился к своему игровому месту, стараясь серьёзно настроиться на турнир.       Турнир продвигался стремительно. Ставки росли быстро, не позволяя раздачам затягиваться и мгновенно вытесняя слабых игроков. Теду крупно не повезло в одной из первых же партий: он пошёл ва-банк на хорошей руке, но проиграл завершающий раунд и лишился почти всех фишек. К счастью, правила допускали ребай, и, докупив дополнительный стек, парень заиграл гораздо осторожнее, постепенно выправляя своё положение.       Юмэцу, Мелисса и Майкл периодически перемещались между зрительскими зонами, чтобы поддержать каждого из друзей, и то и дело поглядывали на гигантские экраны под потолком, где транслировалась общая статистика и текущее положение дел за столами. Кагэура послушно ходила за ребятами, заставляя себя кивать и улыбаться, хотя под шёлком горели синяки, а в ушах всё ещё стоял хриплый голос Харучиё.       Во время большого перерыва все встретились в ресторане. К этому моменту Айлани уже успела выбыть из гонки. Впрочем, именинница ничуть не расстроилась и со смехом объявила, что заняла гордое сотое место среди пятисот участников — правда, если считать с самого конца списка. Тед покинул игру чуть позже, остановившись где-то на трёхсотой позиции. Единственным, кто продолжал упорно бороться, остался Арчи. Он выжимал из себя максимум, демонстрируя поразительное хладнокровие и концентрацию.       В итоге его усилия принесли свои плоды: парень вылетел из турнира сорок седьмым. Обессиленный, но довольный результатом, он устало рухнул на кожаный диванчик в зрительской ложе рядом с Юмэцу.       — Это было… невероятно потно, — выдохнул он. — Если в Нью-Йорке мы ещё можем тешить себя мыслью, что неплохо играем, то здесь просто без шансов. Совершенно другой уровень, хотя турнир и любительский.       Компания решила остаться до самого конца, чтобы понаблюдать за напряжённым противостоянием у финального стола и увидеть триумф победителя. Лишь после того, как золотой кубок нашёл своего владельца, они, смешавшись с остальной толпой, покинули тёмные стеклянные своды Луксора.       Вернувшись в Сизарс-палас за багажом и условившись встретиться внизу через час, все разошлись по своим номерам. Вещей у Кагэуры было немного, и, когда они послушно легли в дорожную сумку, просторный, залитый дневным светом люкс мгновенно потерял всякий намёк на уют. Он стал бездушным и стерильным — просто пустая коробка из дорогого дерева и мрамора.       Юмэцу подошла к панорамному окну и скользнула на лоджию, чтобы выкурить последнюю сигарету перед отъездом. Опершись на ограждение, она смотрела на расстилающийся внизу Лас-Вегас-Стрип, который при свете солнца выглядел блёклым, словно уставший после бурной ночи актёр без грима. Ей вспомнилось, как позапрошлой ночью она стояла точно так же, заворожённо разглядывая неоновый океан и предвкушая если не весёлые приключения, то как минимум знакомство со всемирно известными, но новыми для неё видами.       Теперь это предвкушение казалось глупой, детской иллюзией. Вегас жестоко напомнил ей о том, кто она на самом деле. Как бы усердно Кагэура ни шила себе маски, прошлое не отпустило девушку — оно настигло её в самом сердце этой роскоши, прижало к зеркалу и оставило по всему телу новые синяки. Она покидала этот город с чувством глубокого опустошения.       Выставив сумку в коридор, девушка бросила последний прощальный взгляд на комнату. Скоро сюда придёт горничная, тщательно вычистит каждый угол, сменит постельное бельё и сотрёт любые следы её присутствия. Отель примет новых жильцов, и жизнь в этих стенах потечёт дальше, равнодушная к чужим драмам.       Уже на борту самолёта, когда бизнес-джет с мягким гулом оторвался от взлётной полосы и начал стремительно набирать высоту, Юмэцу прильнула виском к прохладному иллюминатору. Под крылом лайнера рассыпались мириады слепящих огней Лас-Вегаса. С высоты птичьего полёта этот город греха и шальных денег казался всего лишь крошечной мерцающей точкой посреди бескрайней черноты пустыни.       Кагэура тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Завтра она вернётся в Нью-Йорк, в свою тихую квартиру. Снова пойдёт на работу, привычно встретит Бию и остальных коллег, будет терпеливо объяснять студентам-практикантам тонкости реставрации. Всё опять станет нормальным, размеренным и обычным. Но Юмэцу слишком хорошо понимала: та броня, которую она так бережно выстраивала эти два года, сегодня дала глубокую трещину. И прежней Сидзукой Уцуро она уже никогда не будет.