Иностраночка

У себя в голове Ася всё просчитала, правда наспех и не совсем умело, зато быстро. Но когда дверца "Форда", наконец, открылась, явив её взору мистера Фальконе, то девушка растерялась настолько, что просто физически не могла поднять руку. У неё будто случился столбняк, она буквально приросла платьем к сидению, глядя на Аластора широко раскрытыми глазами. Был идеальный момент для удара, он склонился, положив одну ладонь на крышу своего автомобиля, а другую вытянув в галантном жесте, чтоб она могла опереться и выйти. Он был так близко, что даже в тусклом свете фонарей позади юриста она могла разглядеть его крупные веснушки, похожие на рыжие хлопья снега. Его глаза за позолотой оправы снова показались не землисто-зелёными, тусклыми, а более выразительными, с тем же потаённым огоньком. - Мисс Агнесс, с вами всё в порядке? Аластор выжидающе глядел на неё поверх очков. Естественно, он сразу заметил разутую правую ногу и каблук туфельки, выглядывающий из-за пальто. Внешне он был спокоен, как и за рулём, и по-видимому, не собирался прибегать к душегубству. Отблески далёкого освещения играли на его оправе и овальных стёклах. Блики бегали и по запонкам, которые, как теперь заметила Ася, были необычной формы. В виде парящей птицы. - Д-да... - отозвалась, наконец, Ася, - я просто... Тут у меня... туфля ногу пережала, вот. Натёрла мозоли. Дай, думаю, сниму и растяну немного. Она осознавала, насколько глупо и неубедительно это звучит, но если бы она промолчала, то было бы ещё хуже. Со своими эмоциями не совладала бы точно. - В таком случае, может, вам имеет смысл обратиться к сапожнику? - в тоне мистера Фальконе не было ни нотки удивления, он ей поверил, ну, или сделал вид, что поверил, - чтоб не испытывать подобный дискомфорт. - Да-да, спасибо, я обращусь, - быстро согласилась Ася, - то есть, не сейчас, конечно... Если только вы не привезли меня в сапожную мастерскую. - Нет, мисс Агнесс, это не мастерская, - мотнул огненной шевелюрой Аластор. - А что это тогда за место? - осмелилась спросить Ася. - Посмотрите сами, - он ещё немного вытянул руку, приглашая выйти из автомобиля. Агния вспомнила, что все ещё сидит без одной туфли, и быстро сбросила её себе под ноги, пытаясь поскорее обуться. Но процесс, к несчастью, оказался непростым. Новые туфли, те самые, которые она надела на "смотрины" в "Яблоке Евы", в самом деле были как будто узки и малы. По крайней мере, правая ступня никак не желала влезать обратно. Ася почувствовала, как её щёки и шея покрываются краской из-за стыда за собственную возню. Она подогнула пальцы на ноге и с силой надавила на задник. Стопа скользнула внутрь туфельки, но жесткий шов проехался прямо по коже над пяткой, попутно сдирая её. Ася закусила губу, чтоб не пискнуть, и быстро вылезла из салона, стараясь держаться увереннее на негнущихся гудящих ногах. Одёрнув платье и поправив шляпку-клош, она мельком взглянула на Аластора, захлопнувшего дверцу и занявшегося её багажом. Наверняка в его глазах она выглядела полной клушей и неумёхой... Хотя вообще, какая разница, что она там о ней думает. Лишь бы не трогал... Страх, вновь заговоривший в её сознании, заставил Асю следить за каждым движением мистера Фальконе. Она вся внутренне сжалась, тело натянулось как струна на арфе, непроизвольно задрожав. - Вы замерзли, - заметил Аластор, не то чтоб с тревогой, а просто как бы в качестве наблюдения, - нам стоит поспешить. - Куда? - не унималась Ася, вся эта недосказанность её окончательно добивала. - Добро пожаловать в резиденцию синьора Серпенте, - Аластор легким кивком головы указал куда-то в сторону, сжимая в обеих руках её чемоданы. Ася обернулась, следуя его жесту. И увидела аллею, возле которой её высадил мистер Фальконе. В темноте деревья казались немыми гвардейцами, замерзшими на посту с обеих сторон дорожки из брусчатки, ведущей к какому-то зданию. Во мраке оно казалось игрушкой, внутри которой теплилась свечка, такой эффект производили горящие окна. Дом был на два этаже и с высокой печной трубой у крайней стены. Ася не могла разглядеть детали, но выглядел этот домик более чем скромно, как будто стоял здесь со времён войны между Севером и Югом. - Это... резиденция такая? - проговорила она вслух. - Совершенно верно. А вы представляли себе всё иначе? - мистер Фальконе говорил серьезно, но Ася нутром почуяла, как он её дразнит, повторяя её же интонацию, с какой она говорила с ним, когда они встретились сегодня в лавке мистера Марини, вернее, когда она свалилась на юриста. Ася потупилась, глянув себе под носки узких туфелек и поддев одним из них ком влажной земли. - Н-нет, я просто... не ожидала, что дом синьора Серпенте так далеко от Нью-Йорка, в такой... - она едва не сказала "глуши", - в такой местности. Я думала, он живет в городе. - Синьор Серпенте предпочитает вести скромный и уединенный образ жизни. Этот дом - его убежище, скрытое от чужих глаз. Здесь тихо, спокойно. А главное, безопасно. - Безопасно? - поёжилась Ася, инстинктивно оглядываясь, - а где мы вообще? - Долина реки Гудзон, большего сказать не могу, - мистер Фальконе уверенно двинулся вперёд к горящим окнам, - прошу следовать за мной, мисс Агнесс. На все вопросы вы скоро получите исчерпывающие ответы от самого синьора. Асе ничего не оставалось кроме как послушно посеменить за ним, стараясь уменьшить трение мозолей, насколько это возможно. Насчёт них она не соврала, туфли и впрямь были безбожно тесные. Остроносые ботинки мистера Фальконе гулко стучали по садовой дорожке, выложенной камнями, белеющими в свете фонарей. В тишине все звуки вокруг казались громкими: шелест листвы, гул ветра в кронах, вскрик птицы, кажется, коростели... И ни единой живой человеческой души вокруг. Наступающая ночная прохлада окутывала всё её тело, воздух пах сыростью и осенней вялостью. Кавалькада деревьев казалась Асе бесконечной. И это место навевало тоску, влекущую за собой тревожность. Наконец, они оказались перед домом. Известняковые замшелые стены, почти опавший, лысеющий девичий виноград, чьи сухие ветви походили на паутину гигантского тарантула. Деревянная открытая терраса перед облупившейся дверью, красная черепичная крыша... И в самом деле, это жилище больше напоминало домик сестёр Марч нежели логово босса мафии. Ася чуть запрокинула голову назад, придерживая шляпку, окидывая всё это "убежище" непонимающим взором. В её душе, преисполненной страха, теперь воцарилось искреннее недоумение и даже разочарование. - В чем дело, мисс Агнесс? - Аластор поставил её чемоданы на доски террасы, - вам не нравится дом вашего жениха? Ася была готова поклясться, что этот вопрос прозвучал с издёвкой. Она посмотрела на мистера Фальконе, сохраняющего абсолютно невозмутимое лицо. И пожалела, что, падая, не уронила на него стремянку. "Мне не нравится мой жених!", - срывалось с её губ, - "и вы мне тоже не нравитесь!" - Мне всё равно, - с трудом подавляя свои истинные чувства, произнесла она, опуская голову, - я приехала сюда не по своей воле. Клетка, она и есть клетка, неважно, какая. - Однако вы рассчитывали на золотую? - безжалостно уточнил Аластор. Прежде чем Ася успела ему ответить, по ту строну двери щёлкнуло что-то тяжёлое. Широкая полоса света разлилась по террасе, в открывшемся проёме стояла Рената, та самая грозная женщина в чёрном длинном платье с гремящими серьгами, как у цыганки. - Buonasera, signora Renata, - мистер Фальконе чуть склонив голову, - надеюсь, мы не потревожили ваш отдых. Не поздоровавшись и даже не улыбнувшись, Рената смерила его строгим, холодным как эта ночь взглядом. А после обратила своё внимание на Асю, неловко жавшуюся спиной к балке. - Синьор Серпенте не давал мне никаких распоряжений, - произнесла она, уголки её накрашенного рта потянулись вниз в гримасе неудовольствия, - он не упоминал накануне отъезда, что в доме будут... гости. - Синьор, должно быть, просто не успел предупредить вас, его планы слегка изменились, - отозвался Аластор, не меняя учтивого тона, - но я вас уверяю, что он лично попросил меня доставить эту синьорину сюда. Он знал, что ваше великодушие, синьора, не позволит вам отказать юной девушке в ночлеге. Рената поправила красную шаль, сползшую с узкого плеча, издала короткое "Хм", и, не произнеся больше ни слова, вошла внутрь, оставив дверь открытой. - Mille grazie, - подхватив чемоданы, Аластор элегантным кивком головы указал Асе на вход, - прошу вас, мисс Агнесс. Внутри дом был ничем не примечателен. Деревянные стены с поклеенными бумажными обоями, выцветшими от времени, камин и пианино в гостиной были самыми броскими предметами декора в аскетичной обстановке. Во всех комнатах стояла такая же тишина, как и снаружи, прерываемая лишь мерным ходом напольных часов. - А где все люди? - спросила Ася у Ренаты, пока Аластор относил её вещи в гостевую спальню наверху, - кроме вас, тут никого больше нет? - А ты что же, ожидала полный штат прислуги? - осведомилась Рената, скрестив руки на чёрном платье, - может, камеристку или лакея для себя? - Нет, что вы, - Ася снова залилась стыдливой краской и принялась оправдываться, как обычно, - я ничего такого не ожидала, я просто думала... - Я знаю, что ты думала, - перебила её Рената, резко шагнув к ней, каблуки проехались по древесному полу, - и хочу отрезвить тебя. Если синьор Серпенте велел привезти тебя сюда, это ещё не значит, что ты здесь хозяйка. Никто потакать твоим прихотям здесь не будет, заруби себе на носу. С тобой ещё ничего не решено. Для синьора Серпенте ты пока что никто. Ты - всего лишь гостья тут. И веди себя соответственно. Скромно и с достоинством. - П-простите, но мистер Фальконе сказал, что я теперь невеста синьора Серпенте, - тихо сказала Ася. - Невеста ещё не жена, - изрекла Рената, запахнувшись в шаль, как в плащ военачальника, давая понять, кто в этом доме главный, - место рядом с синьором надо заслужить. И ты не сделала ещё ничего, чтоб быть достойной войти в la famiglia.Будь благодарна, что тебе дан шанс. И не делай глупостей. Наверху хлопнула дверь, заскрипели ступени. - И слово Фальконе тут не закон, - быстро произнесла Рената, глядя на лестницу, - он всего лишь консильери. Лицо Аси горело, будто ей дали пощёчину наотмашь. Она закусила губу, чтоб не расплакаться от домады и унижения перед этой "железной синьорой". В этом доме ей были тоже не рады и ясно дали это понять с порога. - Мисс Агнесс, ваши вещи наверху, - отрапортовал спустившийся со второго этажа Аластор, Ася узнала его по голосу и походке, так и не решившись поднять голову, - должно быть, вы голодны с дороги и не откажетесь от ужина? - В кухне уже погашен огонь, - скрипучим голосом вмешалась Рената, переводя взгляд от девушки к юристу, - ужин уже был в девять вечера, и ради одного человека стол я накрывать не стану. Гостье синьора Серпенте придется обождать до завтрака. Ася физически ощущала, как впились в неё вороньи глаза Ренаты, зорко следящие за её реакцией. Небось ждёт, что она сейчас устроит сцену при Аласторе. Но Ася была слишком измотана для словесной баталии. И в теперешнем состоянии ей просто кусок не лез в горло. - Спасибо, я не голодна, - на одном дыхании проговорила она, её душили слёзы, - если не возражаете, я пойду в свою комнату. Я устала с дороги. Путь в два пролёта казался дорогой на Голгофу. Ступеньки были высокие, ноги были как пудовые гири. Наконец, кое-как Ася добралась до своей "светёлки". Убранство комнаты было столь же скромным, как и вся обстановка в доме. Ася не стала зажигать электричество, боясь нарваться на очередное замечание Ренаты. Сквозь решетчатое окно струился свет с улицы. Тень от решеток вдруг навела её на мысль о тюрьме. Здесь теперь её темница, где она будет томиться. Ася со стоном стащила дурацкие туфли, отпихнув их к кровати. Ноги распухли и, кажется, кровоточили. Заметив на тумбочке кувшин с фарфоровым блюдом, Ася подошла ближе, с удовольствием обнаружив там воду. Плеснув на себя прохладной свежей жидкости, она чуть остудила пылающие щёки. Затем поставила высокое блюдо на пол, наполнив его водой, стянула с тем же стоном чулки и с наслаждением опустила стопы в эту маленькую купель, смывая кровь и усталость. Неожиданно в дверь постучали. Ася подпрыгнула как ошпаренная, случайно кувырнув блюдо. Благо, оно не разбилось, но вода разлилась лужей по полу. - Мисс Агнесс? - раздался за дверью голос Аластора, - я могу войти? Ася бросила панический взгляд на лежащее кверху донышком блюдо, не зная, как поступить. Юркнуть в постель и прикинуться спящей? Прогнать его? В результате она сама пошла к двери, шлепая мокрыми ногами. - Да, мистер Фальконе, - как можно удрученнее произнесла она, выглянув в щёлку со страдальческим выражением лица, - вы что-то хотели? - Я подумал, что вам не помешает подкрепиться. Она не сразу заметила небольшой металлический поднос, который Аластор держал в руках, стоя в коридоре. На подносе стоял стакан молока и лежал нарезанный пористый хлеб. - Это чиабатта, - пояснил он, - по-итальянски, "тапочек". На здешней кухне есть настоящая печь, как в траттории. Хлеб получается не хуже, чем в Тоскане или Неаполе. Надеюсь, вам придется по вкусу. Этот жест настолько огорошил Асю, что она механически кивнула и забрала поднос у него из рук. Аластор вскользь глянул на её босые влажные ноги и приподнял соскочившую на кончик носа оправу. - Доброй ночи, мисс Агнесс. Ася ещё раз кивнула и захлопнула дверь, несколько громче, чем планировала. Так же молча поставила поднос на тумбочку, подобрала пустое блюдо и, вооружившись полотенцем, снятым с резной высокой спинки кровати, опустилась на колени, вытирая пол. И поняла, что забыла поблагодарить мистера Фальконе. По-детски устыдившись своего невежества, она бросила полотенце и почти бегом выскочила из спальни, чтоб догнать его. Хотя несколько минут назад хотела его ударить по невозмутимой физиономии. Достигнув небольшой площадки над лестницей, Ася перегнулась через перила, выискивая глазами Аластора. И вдруг услышала голоса. Первый был женский и принадлежал явно Ренате. Вторым говорил мистер Фальконе. Оба беседовали почти шепотом и на итальянском. Благодаря мистеру Марини Ася неплохо понимала даже беглую итальянскую речь. Но здесь смогла разобрать не всё. - Она ничего не знает, - возмущалась Рената, - не умеет ни держать себя, ни подать! Она похожа на побитую уличную дворняжку! Что мне прикажете с ней делать? - Проявите терпение и дайте ей время, - спокойно отвечал Аластор. - Она даже не итальянка! Эта девчонка - абсолютно нам чужая. Чужая для семьи. Иностранка. Я ей не доверяю... Ася даже задержала дыхание. Никаких имён не было, как тогда в "Яблоке Евы". Но не трудно было понять, что речь идёт о ней, Иностраночке. Ася облокотилась на перила, и вдруг они предательски скрипнули. Голоса тотчас смолкли. Страшась быть пойманной, Ася устремилась обратно в свою комнату, повернув защёлку и запершись на всякий случай. Постояв немного у двери и убедившись, что никто сюда не ломится, она устало рухнула поперек клетчатого покрывала на кровать. Чужая. Она всюду была чужая, как бы она ни старалась встроиться в мозаику. Снова вспомнились оптимистичные заголовки газет и пересказанные сотни раз истории головокружительного успеха. Дескать, человек кузнец своего счастья. Нужно мечтать по-крупному, верить в себя и добиваться цели... Только это было не про неё. Ася будто всю жизнь стояла у витрины богатого магазина или роскошного ресторана. Люди вокруг неё жили в своём новом мире американской мечты. Но ей туда дороги не было. Даже её собственные тюремщики к ней присматривались, достойна ли она того, чтоб синьор Серпенте добавил её в свою коллекцию. За окном дул ветер. В доме раздавались скрипы, непривычные для Аси, городской жительницы, которые в её сознании складывались в повторяемое на разные лады "и-но-странка, и-но-странка"... Не принимал её плавильный котелок, не плавилась её сущность. Везде она не ко двору, везде чужая... И так стало Асе горько, что она расплакалась. Не от страха или ужаса. Не от несправедливости или боли. От непонимания. За что? - За что?.. - когда-то шептала осипшим, ослабевшим голосом маменька, глядя в дуло направленного на неё револьвера в руках бандита и убийцы, ограбившего их квартиру. Плакала Ася долго, вспоминая все злоключения своей, в обшем-то, недолгой жизни. Наплакавшись власть, она заснула, прям так, в платье, с босыми ногами, свисающими с кровати, лежа поперёк покрывала. Она не слышала, как кто-то вставил ключ снаружи, и дверь в её спальню распахнулась, услужливо впуская ночного посетителя. Высокая, невидимая ею фигура так же беззвучно подошла вплотную к кровати, нависнув тенью над спящей, ничего не подозревающей девушкой, на ресницах которой ещё блестели слёзы. А потом чья-то рука, обтянутая чёрной коже перчатки, потянулась к беззащитной Асе...