Иностраночка

- Что.. что вы делаете? - Ася предприняла попытку освободиться от хватки Фабио, но, как он сказал ранее, мужские руки были гораздо сильнее её собственных, - отпустите меня! - Мне что-то не нравится твой тон, милочка, - Фабио схватил её за запястье покрепче, наклонившись над ней так, что его кепи почти касалась её макушки, - на твоём месте, я бы вёл себя в новом доме поскромнее. Знаешь, я ведь могу замолвить за тебя словечко перед Ренатой и Кармело, чтоб сильно тебя не гоняли. А ты будь со мной чуток... поласковее. - Пустите, мне больно, - жалобно, почти умоляюще проговорила Ася, на что молодчик усмехнулся. - Мне тоже больно, - не ослабляя захвата, он положил её ладонь себе прямо на волосатую грудь, - вот здесь болит, понимаешь? От тоски по женской ласке. Так может, поможем друг другу? Ну, хватит уже ломаться! Ася не очень-то разбиралась во флирте и мужских ухаживаниях, но всё ж смогла понять, что заигрывает он донельзя примитивно и пошло. - Пойдём, я покажу тебе речку, там красиво, тебе понравится, - Фабио осклабился и схватил её за второе запястье, - тебе понравится всё, что я покажу! - Фабио! - вдруг прогремел на весь двор чей-то недовольный баритон, местами срывающийся на тенор, - тебя где черти носят, поросёнок? Фабио будто по команде разжал руки и отпрянул от Аси так быстро, словно она была облита не водой, а заражённым чумой керосином. Они оба повернулись на этот окрик. По дорожке сюда семимильными шагами спешил мужчина в переднике поверх полотняной рубахи. Солнечные блики отражались от его лысой головы, обрамлённой плотной полосой волос, что придавало ему сходство с монахом-католиком, настолько его шевелюра была похожа на тонзуру. Зато усы и брови у него были великолепны, явно компенсируя отсутствие растительности ярусом выше. Нос его напоминал кран этой злосчастной колонки, только в отличие от воды он исторгал сопение. Сам незнакомец в фартуке был невысок и приземист, даже полноват, и, судя по увесистым кулакам, обладал геракловой силой. Неудивительно, что на небритой физиономии Фабио отразился натуральный испуг. - Послушай-ка, засранец, - на мясистом лице мужчины выступила испарина, он запыхался от такой утренней пробежки, и это придавало ему ещё более грозный вид, - у меня к тебе три вопроса! Первый - где, чёрт тебя подери, дрова, который ты обещался наколоть ещё вчера? Мне чем прикажешь печь растапливать, дерьмом лошадиным? Так хочу тебя расстроить - лошадей мы не держим, так что придётся топить твоим! Когда я из тебя всё дерьмо выбью! - Синьор Кармело, я... - начал было оправдываться Фабио, но его ставший вдруг робким голос заглушил органный гул собеседника. - Второй, - продолжал синьор Кармело задавать свои вопросы, - почему уровень амароне в моей бутыли понизился с "горлышка" до "плечиков"? - Помилуйте, я в жизни... - И третий! - Кармело указал толстым как сосиска пальцем в сторону Аси, - кто это? Прежде чем Фабио пустился в разъяснения, повар смерил девушку задумчивым, но незлым взглядом. - Я вроде бы тушки ягнёнка не заказывал, - произнёс он, подперев круглые бока и подходя ближе, - тем более ещё живой. Почему ты в таком виде, будто тебя за пятки обмакнули в винном соусе? Откуда ты тут взялась? - Это новая прислуга, - Фабио не дал ей даже рта раскрыть, - к вам, на кухню, чтоб сподручнее было, синьор! - А ты тут, значит, стоишь с ней и мух ртом ловишь? - уточнил синьор Кармело. - Губу уже раскатал, юбочник? - Как можно! - воскликнул Фабио с подлинным артистизмом и с видом человека, бессовестно оболганного, - я просто... решил поприветствовать вновь прибившую работницу! Это она начала со мной кокетничать, водой облилась зачем-то... Влюбилась, наверно, бедняжка! - Так, вы вот что, чтоб мне тут без этого... - предельно ясно выразился синьор Кармело и добавил, обращаясь непосредственно к Асе, - здесь приличный дом, а не лупанарий! Ты учти, если будешь тут задницей крутить, по заднице и получишь, когда тебя вышвыривать будут! Ты поняла м меня, аньело? Ася лишь судорожно сглотнула и быстро закивала, не найдя в себе сил возражать и что-то доказывать грозному повару. Глядя на его ручищи, она охотно верила в историю про оттяпанные тесаком части тела. - Так, теперь ты, - Фабио рано начал радоваться, что избежит головомойки, синьор Кармело про него не забыл, - что там у тебя в ведре бултыхается? Мозги твои, которые, наконец, выловил из канавы? Или твой так называемое достоинство, которое ты замариновал и решил продать мяснику под видом ливера? - Я... я рыбки наловил, - лишенный былого куража и молодецкой удали, пристыженный сицилиец теперь выглядел даже комично, - свеженькая, вот! Вы, конечно, меня не просили, но я подумал, что в ваших умелых руках она превратится в кулинарный шедевр. Фабио, очевидно, надеялся задобрить повара, продемонстрировав свою предупредительность. Но снова просчитался. - Так какого дьявола ты тут топчешься?! - сдвинул кустистые угольные брови синьор Кармело, - и рыбу ещё портишь? Не церемонясь, он прямо голой рукой нырнул в ведёрко, схватил первую попавшуюся рыбину за хвост, которая оказалась той самой, истязаемой Фабио ранее. И со всего маху огрел молодчика по загорелой шее. Колючие плавники и чешуя царапнули кожу до крови, и Фабио взвыл, присев на месте. - А ну живо неси их на кухню, - скомандовал Кармело, все ещё сжимая чешуйчатое тельце как палицу, - и не дай Бог хоть одна окажется протухшей! Сегодня же будешь в той же речке с рыбами спать, а не девиц по сеновалам тискать! Красный как вареный рак, Фабио умчался, подхватив ведро, с такой скоростью, что ему позавидовали бы заправские атлеты. - Так, теперь ты, - вспомнил о существовании Аси повар и вдруг бросил ей прямо в руки мёртвую рыбу, - чего застыла статуей Ники Самофракийской? Хочешь тоже без головы остаться? Видимо, глубочайшая растерянность и испуг, как ни странно, обострили её реакции, и Ася поймала рыбину на лету, прижав к груди как драгоценный приз. - Не хочу... - тихо ответила она. - Тогда пошли, - Кармело развернулся корпулентной фигурой, дав небольшой крен на бок, - посмотрим, какая из тебя стряпуха. Когда Ася уходила со двора, она задержалась ненадолго, бросив взгляд на окна дома. Одним из них, на втором этаже, было окно комнаты, выделенной для неё. А рядом располагалось другое. И его рама была приподнятой. Но Ася не обратила на этой внимания...

***

Кухня в этом старом доме представляла собой небольшую пристройку с низким потолком, покрытым копотью, с множеством полок, тумбочек и навесных шкафов, а также с настоящим кухонным лифтом с раздвижными дверцами. Имелись и две плиты на дровах и традиционная итальянская печь, похожая на холм или юрту из-за своей округлости. По приходу Асю сразу обдала гремучая смесь разных запахов - травы, специи, скисшее молоко, варящееся на конфорке, что-то мясное и что-то сладкое. В помещении были сравнительно небольшие окна, и Асю сразу бросило в жар от духоты. - Ну, давай, - Кармело протянул ей застиранный передник с отвисшими карманами. - Что, простите? - не поняла Ася, все ещё прижимая к колотящемуся сердцу рыбу. - Показывай, говорю, что умеешь! - повар явно уже терял своё "ангельское" терпение, - или ты до вечера так будешь стоять в обнимку с рыбой? Ты что, русалочка, а там твоя родня в ведре кверху брюхом плавает? Фабио, запихивающий в это время дрова в топку плиты, нарочно замедлился и обнажил желтые зубы в издевательской улыбке, предвкушая бесплатный цирк. Ася положила рыбу на доску, только сейчас почувствовав, что подсохшее платье впитало этот неприятный аромат. Она брезгливо скривилась, завязывая за спиной передник и глядя на пустую глазницу рыбы и её неестественно распахнутый рот. - Пошевеливайся, - торопил её Кармело, толкнув к доске разделочный нож. Но как только Ася несмело взяла его, повар тут же взорвался: - Куда без косынки?! Хочешь, чтоб волосьё твоё вместо розмарина в рыбе было? Он занёс над ней свою крупную ладонь, и Ася инстинктивно сжалась в комок, ожидая подзатыльника, но Кармело лишь махнул рукой, вытащил откуда-то платок и самолично повязал её вокруг Асиной "пустой", по его мнению, головы, больно затянув сзади. Теперь она была готова приступить к готовке. Но было одно "но". Ася совершенно не умела готовить. Вершиной её искусства были сэндвичи с холодной ветчиной или салат из огурцов с помидорами. Она даже кофе умудрялась варить неправильно, и каждый раз он позорно "сбегал" из турки. Видимо, Шерил не доверяла кулинарным способностям Аси или боялась, что та может умышленно накормить их всех мышьяком, поэтому для стряпни они держали экономку. Или трапезничали в ресторанах. Ася не всегда при этом присутствовала. Она в принципе, по разумению Шерил, была непрактичной и бестолковой, поэтому денег на "обузу" рачительная миссис Марини старалась лишний раз не тратить. Ладно хоть за прилавком в ювелирном магазине стояла, хоть какой-то прок от девчонки. Ася смотрела в вытекший глаз рыбы, не имея ни малейшего представления, с чего начать. Она в жизни никогда не разделывала ничью тушу. Ей вспомнился рассказ Чехова, где мальчика натыкали рыбьей мордой в лицо за то, что он неправильно взялся за дело. Значит, надо начинать с хвоста. Синьор Кармело, скрестив руки на груди, нависал над ней как лезвие гильотины, и Ася боялась сделать даже одно неверное движение. Она вдруг пожалела, что не смогла объяснить всё сразу, а теперь мучается. Но сказать правду сейчас, что никакая она не кухарка, тоже казалось не лучшей идеей. А вдруг скорый на расправу повар примет её за воровку и рассвирепеет ещё больше? Ася ненавидела себя за трусость и малодушие. Но ничего поделать не могла. Она начала было соскабливать чешуйки, однако нож выскользнул из её слабых дрожащих рук, едва не поранив. Кармело с протяжным вздохом закатил впалые глаза. - Господь Милостивый, за что Ты меня караешь? - воскликнул он, воздев руки к потолку кухни, - за какой такой грех окружил Ты меня одними идиотами? Только за то, что я согрешил с моей Вероникой до свадьбы? Фабио тихонько прыснул, а Кармело продолжил возмущаться. - Нет, ты не Ника, ты - Венера! - поносил он Асю, вошкающуюся с рыбой, - безрукая! - Синьор Кармело, а давайте, я ей помогу, - сказал неожиданно Фабио с видом джентльмена, - бедняжка просто растерялась, её нужно слегка направить на путь истинный. - Да делайте вы, что хотите, - раздосадованный Кармело отвернулся к плите, - всё равно её вышвырну к чертям собачьим! - Нет, постойте... - пискнула было Ася, но сзади вдруг к ней плотно прижалось потное тело Фабио. - Ш-ш-ш... - подул ей в ухо он, обводя указательным пальцем её проколотую мочку и спускаясь вниз по тонкой шее, - не надо рыпаться, крошка. Раз уж ты у нас не задержишься, дай хоть позабавлюсь напоследок... Асе стало дурно. Фабио провел шершавыми пальцами по всей длине её руки, резко стиснув ладонь, все ещё сжимающую нож. Кармело стоял к ним спиной и ничего не замечал, бормоча себе под нос что-то на итальянском и колдуя над плитой. - Помогите... - шепот её губ был слишком тихим и неуверенным, его заглушило бренчание посуды и шипение молока. Другой рукой Фабио обхватил Асю за талию, прижав к себе ещё крепче и удерживая её таким образом. - Без глупостей! - снова дыхнул он ей в ухо, заставив дёрнуться, - этот ублюдок дальше своего жирного пуза всё равно не видит. И пораскинь своими мозгами, кому из нас он поверит? Я уже полгода тут горбачусь, а ты - просто маленькая потаскушка, корчащая из себя недотрогу... Фабио вдруг прикусил её ушную раковину и грубо зажал Асе рот. - Мне это нравится... - он шумно вдохнул, зарывшись носом с волосатыми ноздрями в её выбивающиеся из-под косынки волосы, - ты вкусная, свеженькая... Глянув на широкую спину Кармело, Фабио ухмыльнулся и нарочито громко начал вещать: - Смотри, тут всё просто! Сперва вспариваем брюшко... Рука, лежащая на ладони у Аси, перескочила на её мягкий живот, сдавив податливую плоть пальцами. -...и ведём вверх, до самых жабр, - его пальцы поползли вдоль её туловища, постукивая по ребрам и грудной клетке, - и не забудь всю требуху вытащить, кишки, сердечко... Его шаловливые пальцы замедлились, будто растягивая удовольствие, подбираясь всё ближе к её груди. Для Аси это было пыткой. И она просто сгорала от стыда. Она могла закричать, отпихнуть его, сделать хоть что-то. Но она стояла как парализованная, позволяя лапать себя этому мерзавцу из Сицилии. Ей было стыдно и тошно от самой себя. А ещё жутко, как тогда, в шкафу. И этот страх сковал её тело. Но он был иного рода, не страх перед смертью или за потерю своей жизни. Страх за свою честь. Ей стало нечем дышать, на глаза начала наползать пелена. Фабио сзади сдавленно простонал, прикусывая косынку между зубов, "половой истекая истомою", и потёрся пару раз о хрупкое девичье тело своими несвежими брюками. От него тошнотворно несло потом. Ася глянула на нож в своей руке. В затуманенном сознании последней соломинкой всплыла мысль пустить его в ход. Но даже в таком состоянии, доведенная до отчаяния, она понимала, что ей не хватит духу этого сделать. И уж тем более силы, Фабио в два счёта её одолеет. И она его этим только разозлит. Он почти дошел до выпуклости на платье, жадно занеся растопыренную пятерню и ещё раз потеревшись, уже медленнее, будто подразнивая и давая понять, как он изнемогает от желания. Вторая рука сильнее сжала её нижнюю челюсть, прикрывая рот. Ещё немного, думала Ася, и она лишится чувств. И честно говоря, она хотела скорее грохнуться в обморок, чтоб не сгорать со стыда. И желательно не просыпаться, ибо она не вынесет этого позора, того, что сейчас сотворяют с ней. И тут вдруг Фабио завопил как потерпевший прямо у неё над ухом, частично оглушив, грязно ругнулся и убрал руки, едва не повалившись на пол позади Аси.