the college became crowded

Майк не шел, он буквально летел по коридору, не разбирая дороги. Ноги несли его сами, на автомате, мимо одинаковых дверей, мимо удивленных взглядов студентов. Он не видел никого. В глазах уже стояла пелена и он молился, чтобы никто с ним не заговорил, не спросил, всё ли в порядке. Вероятность расплакаться перед незнакомцем в такие моменты равна примерно девяносто девяти процентам.  Майк вылетел на улицу, и холодный вечерний воздух ударил в лицо, смешиваясь с первыми слезами, которые всё-таки прорвались. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но это было бесполезно. Слёзы уже текли сами, горячие и соленые, разъедая щеки. — Черт, — выдохнул Майк, прислоняясь к стене здания. — Блять, какой же я идиот. Мысли в голове метались туда-сюда. Всё было хуже некуда. «Ты мой лучший друг», — сказал Уилл. Лучший друг… это слово теперь звучало как пощечина, потому что Уилл сказал его с таким лицом, будто сам в это не верил. Будто он просто повторял заученную фразу, которой его научил сам Майк. Это ведь он постоянно твердил об их невероятной дружбе.  «Я просто мебель в комнате», — нет, он просто придурок. Если они лучшие друзья, то он не имеет право на такую маниакальную ревность. Майк не имеет права сваливать это всё на Уилла.  Он шлепнул себя по лицу. «И что это значит для нас?», — спросил его Уилл. «Уже ничего», — ответил Майк. Зачем он это сказал? Зачем? Это было жестоко и очень глупо. Но это было… правдой? Майк оттолкнулся от стены и побрел вперед, сам не зная куда. Ноги вязли в лужах, дождь смешивался со слезами, и уже было непонятно, где что. Он медленно шёл мимо темных корпусов, мимо редких фонарей, отбрасывающих дрожащий свет на мокрый асфальт. Территория теперь казалась чужой, враждебной и пустой. В голове был образ Ричи.  И Майк не мог заставить себя злиться снова. Он просто прокручивал в голове его темные, почти как у него, но все же немного светлее, волосы. Они были то непослушные, то наоборот идеально лежали. Прокручивал в голове лицо Ричи (по его мнению, оно было куда красивее, чем у самого Майка), потом его прикольную куртку, футболку и джинсы. И в конечном итоге, образ завершала его рука, которая протягивает Уиллу телефон.  Майк ударил себя по ноге, отчаянно желая почувствовать боль. Но вышло плохо. Он ударил еще — снова ничего.  Уилер сам не заметил, как уже вышел за ворота и брел по знакомым улочкам в сторону парка. Он дошел до первой свободной лавки и присел, зарываясь пальцами в свои волосы, сжимая их так, чтобы стало больно.  *** Уилл стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Он не побежал за Майком… Он просто стоял и смотрел как тот ушел. «Я теперь просто мебель», — эти слова резанули так глубоко, что на секунду перехватило дыхание. Как он может такое говорить? Неужели Уилл довел его до такого состояния… Но каким образом? Простым времяпрепровождением с Ричи?  Ноги все еще не двигались и вместо того, чтобы рвануть за ним, попытаться что-то исправить, Уилл опустился на кровать. Он уставился в одну точку, в голове было пусто и одновременно слишком шумно. Крутились эта ссора, крики, боль в глазах Майка и собственное бессилие.  Телефон в кармане снова завибрировал, первый раз он проигнорировал звук. Уилл достал его, на экране высветилось имя Ричи и уведомления. Слушай, я отоспался и чувствую себя гораздо лучше. Температура спала и голова почти не болит :0 Если хочешь, можем встретимся сегодня, а то лежать одному уже тошно (хочешь полежать со мной?). Ну и чертежи можем заодно обсудить ;) Уилл смотрел на экран, и внутри что-то щелкнуло. Щелкнуло и переключилось. Это был Ричи, такой спокойный и свободный, и такой клевый. Он флиртовал через переписку, добавлял эти глупые смайлики, и точно ничего не боялся. Майк не желает его слушать, он назвал себя мебелью и хлопнул дверью. А Ричи лежал в своей комнате этажом выше и хочет его видеть. Уже не думая, не анализируя, не задавая себе вопросов, Уилл вскочил с кровати. Он схватил куртку, так же, как и Майк, не снимая домашнюю одежду, натянул ее на себя. Затем надел кроссовки, даже не завязав шнурки. Потом сунул телефон в карман, не отвечая на сообщения, и вышел в коридор, спешно шагая к лестнице.  *** Майк уже принял горизонтальное положение, ложась на лавочке, как на кровати. Он подумал о том, что вполне мог бы поспать и тут. И пускай он заболеет и умрет, уже всё равно. Неподалеку стояла компания его сверстников, это была какая-то гопота. Они пили пиво и показушно матерились на весь парк, словно они самые крутые люди на земле. Их было где-то пятеро, Майк не мог полностью разглядеть. Некоторые курили и кидали окурки прямо на землю.  Желание почувствовать боль никуда не исчезало. И тут в голову пришла безумная мысль.  — Эй, вы! — Майк резко поднялся с лавки, игнорируя, что голова немного закружилась. Компания обратила на него внимание. — Да-да, вот вы, быдлоиды. — Че ты сказал? — сразу же выступил вперед самый высокий и крупный — видимо, главарь. Хотя они все были достаточно крупные, Майк по сравнению с ними — просто спичка. — Проблем хочешь? — Это парк, общественное место, а вы тут мусорите, бухаете и всех распугиваете, — отчего-то он звучал достаточно уверенно и его голос совсем не дрожал, хотя он чувствовал как адреналин разливается по всему телу. — Да тут кроме тебя, педика, никого и нет уже! — рассмеялся другой представитель компании, самый низкий, и остальные к нему подключились. — И вправду же, педик, — улыбаясь, согласился главарь. — Волосы длинные, скоро как у бабы будут! Урод, сходил бы в парихмахерскую хоть, — компания снова загоготала. Майк стоял неподвижно, радуясь тому, что он возымел на этих псов такой эффект.  — Он что, в пижамных штанах? — подметил другой, рыжий, среднего роста. — Прямиком от своего бойфренда идешь? — Майк прикрыл глаза, думая о том, как ужасно, что в голове возник Уилл. Но вдруг он ухмыльнулся и подошел к ним ближе. — Не беспокойся, тебя я не трону, — обратился он к рыжему. — А вот ты мне понравился, — Майк не понимал, что творит, но его рука сама двинулась к джинсам главаря компании. Он положил ладонь ему на промежность, и тот только в шоке раскрыл рот. Другие парни ждали какого-то действия или указания, обычные шавки без мнения. — Ой, а у кого-то член затвердел. У нас с тобой всё взаимно, да?  Майк даже не успел среагировать. Кулак врезался в челюсть с такой силой, что голова резко дернулась в сторону, а перед глазами вспыхнули яркие звезды. Боль обожгла, но где-то на периферии, потому что адреналин уже кричал в крови. — Ты охренел, петух? — главарь замахнулся снова, и второй удар пришелся уже в скулу. Майк пошатнулся, но устоял. Во рту появился привкус крови. — А что, — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони и глядя прямо в глаза своему обидчику, — правда глаза режет? Ты же хотел, чтобы я потрогал. Я просто угадал твое желание. — Завали ебало! — третий удар пришелся в живот. Майк согнулся пополам, ловя ртом воздух, но даже в таком положении он продолжал улыбаться разбитыми губами. — Боишься, что друзья узнают, какой ты на самом деле? — выдавил он, выпрямляясь. Кровь из разбитой губы текла по подбородку, капала на куртку, но он не чувствовал холода. Только жар. А еще этот странный, пьяный восторг самоуничтожения. — Узнают, что ты дрочишь по ночам на мужиков, а не на этих своих дешевых шлюх? — Я сказал, заткнись! — главарь пнул его ногой в колено, и Майк рухнул на мокрый асфальт. Боль прострелила ногу, но он всё равно засмеялся. Засмеялся хрипло, надрывно, почти истерично. — А знаете, что я люблю? — закричал он, глядя на них снизу вверх. — Я люблю члены! И я люблю парней! Люблю целоваться с ними, спать с ними в обнимку, чувствовать их кожу! И это в сто раз лучше, чем ваше пиво и ваши тупые рожи! — Майк уже не различал правду и желание разозлить этих ублюдков, но звучали эти слова прям от всего сердца. — Да заткните его уже кто-нибудь! — взвизгнул самый низкий, и двое других накинулись на Майка. Удары посыпались градом — по ребрам, по спине, по лицу. Майк свернулся в клубок, закрывая голову руками, но даже сквозь боль продолжал бормотать: — Радуга… вы видели радугу? Она красивая… как его глаза… у него такие красивые глаза… и он меня не хочет… никто меня не хочет… — Он ебанутый, — выдохнул кто-то из нападавших, но главарь уже подлетел к ним, оттаскивая своих подельников. — Хватит здесь светиться. Тащим его в переулок, там никто не увидит. *** — Уилл? — голос Ричи был хриплым ото сна, когда он открыл дверь. — Ты чего… ты ведь даже не ответил. Он стоял на пороге своей комнаты, в домашних штанах и растянутой футболке, взлохмаченный после болезни, с покрасневшими глазами. Увидев лицо Уилла, он замолчал на полуслове. — Что случилось? Уилл не ответил. Он просто стоял и смотрел на него, и Ричи, кажется, прочитал всё по его глазам. Он отступил в сторону, пропуская Уилла внутрь. — Заходи. Эрика нет, так что мы одни. Комната Ричи была меньше, чем их с Майком, но уютнее. Она была завалена книгами, на стене висели постеры старых фильмов, а на столе громоздились учебники и пустая кружка. Уилл опустился на край кровати и уставился в пол, а в голову снова врезалась их ссора с Майком и отчаянное желание выговориться. Ричи сел рядом, на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие. — Рассказывай давай, — наконец подтолкнул его Тозиер. И Уилл рассказал всё. Про эту ссору, про крики, про «мебель» и про то, как Майк ушёл, а он остался. Голос срывался, иногда приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Ричи слушал молча, не перебивая. И когда Уилл закончил, повисла тишина. А потом Ричи сделал то, чего Уилл совсем не ожидал — он просто обнял его. Крепко, по-настоящему, зарываясь носом в его волосы. — Ты не виноват, — глухо сказал он. — Слышишь? Ты не виноват в том, что он так реагирует. — Я не знаю, что делать, — прошептал Уилл в его плечо. — Он думает, что я его бросаю. А я просто… понимаешь, просто хочу жить. Ричи отстранился, взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Слушай меня внимательно, Байерс. Я скажу тебе то, что ты должен был услышать давно. Может, будет больно, но это правда. Уилл кивнул, затаив дыхание. — Ты и Майк — это не про дружбу. На самом деле, никогда не было. Вы привязаны так, как привязываются только те люди, которые любят друг друга во всех смыслах. И это нездорово, потому что вы не в отношениях. Он не имеет права делать то, что делает. А ты позволяешь ему это всё. — Я знаю, — тихо сказал Уилл. — Ты уже говорил. — Я скажу ещё раз, — Ричи не отпускал его лица. — Вам нужно раздвинуть эти кровати, перестать спать в обнимку. И перестать быть друг для друга всем. Потому что пока вы так живёте, у тебя никогда не будет нормальных отношений. Ни с ним, ни с кем-то ещё. — С кем-то ещё? — эхом повторил Уилл, не отрывая взгляда от лица напротив. Ричи смотрел на него долго, очень долго. В его глазах было что-то, от чего у Уилла перехватило дыхание. — Например, со мной, — шепотом сказал Ричи. И поцеловал его. *** Сильные руки схватили Майка под мышки, потащили по мокрому асфальту, волоком, не заботясь о том, что голова мотается из стороны в сторону. Майк пытался идти, но ноги не слушались. Он видел только мелькающие фонари, темные силуэты деревьев и собственную кровь, оставляющую на асфальте темный след. В переулке было совсем темно. Пахло мочой и прелыми листьями. Его бросили лицом в грязь, и Майк даже не попытался подняться. — Нравится тебе это? — прошипел главарь, наступая ему на руку. Кость хрустнула, и Майк закричал первый раз за всё время. Но крик быстро перешел в смех, безумный, надрывный. — Нравится, — выдохнул он, глядя на него снизу вверх одним глазом, потому что второй уже заплыл и почти не открывался. — Ты даже не представляешь, как мне это нравится. Твой твердый член под моей рукой тоже понравился, — Майку совсем не было стыдно, потому что он говорил правду — у этого парня тогда действительно был стояк. — Да пошел ты! — главарь пнул его в живот, потом еще раз, и еще. Майк кашлял кровью, но всё еще улыбался. — Ты такой же, как и я, — прохрипел он, а потом глянул на остальных, которые стояли в стороне, наблюдая, — вы все… пидоры. Просто не знаете об этом.  — Как же ты заебал, — сквозь зубы процедил главарь, готовясь к новому удару. — Я тоже не знал, — Майк закрыл глаза, — что люблю его так сильно.  Кулак врезался в висок, и свет погас. Тело обмякло, голова безвольно мотнулась в сторону. Тишина в переулке стала вдруг оглушительной. — Ээ… — протянул самый низкий, подходя ближе и пиная Майка ногой. — Он чего? Не дышит? — Дышит, — отрезал главарь, тяжело хватая воздух ртом, его явно задела речь этого рандомного парня. — Этот урод сам напросился, — он оглянул свою компанию, как бы оправдывая их действия, на случай если кто-то заволновался. Он вытер разбитые костяшки о свои джинсы и сплюнул под ноги. — Пошлите отсюда. Они ушли, оставив Майка одного в темноте. Мелкий дождь всё моросил, смывая кровь с разбитого лица, смешивая её с грязью и опавшими листьями. Где-то вдалеке залаяла собака. Майк не шевелился. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в чёрное небо невидящими глазами. Дождь капал на лицо, затекал в рот, смешиваясь с кровью. Было холодно, больно и пусто. Последнее, что возникло в голове перед тем, как Майк отключился, было грустное лицо Уилла.  *** Уилл ответил, впиваясь губами так же сильно, как это делал Ричи.  Это было не то же самое, что и в кабинете. Если бы они поцеловались тогда, всё было бы гораздо нежнее, такая вот была атмосфера. А сейчас они жадно изучали друг друга, не в силах оторваться. Руки Уилла опустились на талию Ричи, и он повалил парня на кровать. Во рту ощущался привкус болезни, но его это не смущало. Ричи промычал что-то нечленораздельное, и руки с лица Уилла опустились на его шею.  — Это твой первый поцелуй? — выпалил Тозиер, когда Байерс отстранился, нависая над ним сверху.  — А это имеет значение? — парировал Уилл, садясь поудобнее, прямо на живот Ричи.  — Нет, — улыбнулся он, наблюдая за тем, как Уилл на нём устраивается. Он чувствовал, что Байерс был голоден до таких взаимодействий. — Просто интересно. — Второй, — сощурил глаза Уилл, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — О Боги, — разочарованно застонал Ричи, — только не говори мне, что… — Это уже не важно, — Уилл снова наклонился к нему и в этот раз поцеловал сам. Более нежно, но не без страсти. Уилл не хотел рефлексировать это всё, хотя бы сейчас. Он просто стянул с Ричи футболку и растрепал ему волосы еще больше.  — Вы даже целовались, но всё равно остались друзьями? — не унимался Тозиер, даже когда губы Байерса стали блуждать по его шее.  — Ты такой болтливый. — Заткни меня снова, — на эти слова Уилл поднял голову и облизнул нижнюю губу Ричи, тем самым открывая его рот шире. Он проник языком, и теперь они целовались еще более «по-взрослому». — Откуда в тебе это? — выдохнул Ричи, когда они отстранились, и теперь лицо Уилла спустилось к его груди.  — Прекрати говорить, — и Ричи наконец замолчал, принимая все ласки, которые давал ему Уилл.