Если больно, значит жив

Розанов ненавидел Холландера. Он не смог любить его после того, как тот "случайно" стал шлюхой для всей лиги. Интимные фотографии Шейна бегали из команды в команду. Естественно, они дошли и до Бостона. Ни одна мразь, что рассматривала фотографии канадца, где тот стоит на коленях, обнаженный полностью с игрушкой-поводком на шее, конец которой держит автор фотографии, не осмелилась выложить это в сеть, но по венам всей той системы хоккеистов она прошлась и ни один раз. — Розанов, видел? – Один сокомандник Ильи протянул тому свой телефон с фотографией на экране. Злость сразу охватила блондина с головой. В глазах помутнело, мышцы машинально напряглась, а в голове пропали все мысли. Он перестал чувствовать абсолютно все, кроме злости и напряжения. Пропал запах пота, пронизывающий каждый уголок раздевалки, перестал слышать весь тот шум, который создавала команда после матча, или из-за проклятой фотографии. Телефон парня сразу полетел куда-то в стену с неестественным треском. Розанов процедил что-то типа "Мы не должны сплетничать об участниках другой команды", хоть и сам понимал, что с его уст это звучит как что-то сверхъестественное и далёкое от правды, что должна толпиться в его голове, он схватил свою спортивную сумку и вылетел из раздевалки словно пуля. В крепкой хватке, с агрессией, написал контакту Джейн пару ласковых и заблокировал. За семь лет Розанов много раз думал о том, что стоило поговорить как взрослые люди, а не разорвать все так, словно они бывшие одноклассники, разъехавшиеся по разным странам, но вспоминая те фотографии, злость снова брала вверх. Илья не успокоился, как с публичными, так и приватными разговорами о том, как терпеть не может Шейна. Любое упоминание его в любом новостном паблике заставляло блондина заливаться красной краской и неизведанным чувством ненависти. Все семь лет Илья, как пятилетний мальчик, пытался насолить парню, лишь бы ему стало хуже, чтобы ему стало плохо, как плохо Илье. Высказываниями в обществе и поведением на поле, каждый раз, уроженец России топтал Холландера. Матчи с Монреалем со счётом 1:5 в пользу Бостона, интервью с заголовком "Шейн хуета еще та" и прочее. Через время, благодаря слухам, которым, в прочем, не стоило верить, Илья узнал, что эти фотографии сделаны по инициативе самого Холландера. "Опасность его возбуждает", и как выражались другие команды "В тихом омуте". Илья знал это как никто другой, потому поверить в эти бредни ему не составило и малейшего труда. И каждый раз Розанов верил. Не хотел верить, но был честнен сам с собой и верил.

***

И вот, спустя семь с лишним лет, про фотографии все благополучно забыли уже через пару месяцев, хоть и ажиотаж был безумный. Розанов лежит в кровати отеля, в очередной раз проверяя личные сообщения, но пишет незнакомый номер. "- Хочешь увидеть труп Холландера?" Илья напрягся сразу после того, как получил координаты на дорожную трассу возле города. Страх за парня когтями схватил блондина за горло. Он вскочил с кровати и побежал к выходу из отеля. Действия свои он осознал только тогда, когда ехал на машине ближе к окраине. Испытывая неопределённые чувства, он резко затормозил, чуть не создав аварию на пустом месте. Отъехал на обочину и снова залез в телефон, убеждаясь с каждой секундой все больше, что не может оставить Холландера в беде, угрожающей ему жизнью, даже если это пранкер, нашедший номер звезды НХЛ и зная его многолетнюю ненависть к Шейну. Ведь ненависть уже прошла. Все, что Илья чувствует к этому парню, это конкуренция и оставшийся привкус страстной и настоящей, любви. В попытках расчесать ту массу мыслей, запутавшихся в один большой неразбиримый серый клубок, Розанов пару секунд ещё стоял на обочине. Он принял решение приехать и спасти этого несчастно тихого и нудного, но настолько милого Холландера. Илья всеми силами цеплялся за надежду, что с ним все хорошо и блондина обманули или в крайнем случае, он еще живой на тех самых координатах. Он приехал на место и заглушил машину. Искренне надеясь, что он походит по обочине, ничего не найдёт и уедет обратно восвояси. Сердце билось с немыслимой скоростью, грудь вздымалась словно после хорошего оргазма, а паника накатывает с каждой секундой все больше. Не уедет. Не так быстро. Освещая фонариком куда-то в глубь лесов, он натыкаеся на ужасно знакомое лицо, лежавшее у земли. Мягкие черты лица, из-за японских корней, яркие веснушки, рассыпанные по всему лицу и длинные густые черные ресницы, тоже доставшихся ему от матери. Розанов думал не долго, а возможно, вообще не думал, быстро подбежал к телу и увидел глубокую рану, делившую плоть почти пополам. От левого бедра до правого ребра кровоточащее месиво. Но грудь вздымалась каждые пол секунды. Жив. Блондин выдохнул с облегчением, но расслабляться нельзя. Он заметил, что веки только что опустились вниз. Он даже в сознании. Илья был поражён, насколько сильный этот человек. Он лежал в луже собственной крови, растекающейся по траве и умудрился держать свой разум при себе. Розанов быстро, но максимально аккуратно взял Холландера на руки и понёс к своей машине. По пути в больницу, несясь на бешеной скорости, стараясь не упускать ни единой секунды, Илья из-за адреналина, а может из-за накопившегося внутри чувства вины, истерически извинялся перед Шейном. Слёзы текли по его лицу, в груди бушевала буря, а в глазах темнело. Парень еще как-то умудрился приехать на пункт назначения с невредимой машиной и быстро отнести своего бывшего в руки к врачам. Адреналин действительно творит чудеса. Илья не мог найти себе место весь час, пока проводилась операция на сохранение жизни Холландера, заклятого врага Розанова. Почему, если они заклятые враги, Розанов так переживает за него? Ему всегда было всё равно на чужие жизни. Как часто ему говорили в детстве "у кого жопа чешется, тот и баню ищет" и часто это говорил отец в воспитании сына. Потому это так сильно отразилось на нынешнем Илье, которому было до фени на всех, кроме семьи, Светланы, и, почему-то, Холландера. Минуты длились долго и мучительно, но операция была закончена, и, к счастью Розанова, успешно. Его впустили в палату к канадцу, предупредив, что тот будет спать возможно больше суток. Зайдя в комнату, ком в горле и слезы образовались сами по себе. Давнее лицо, семь лет назад, настолько милое и не предвещающее ничего плохого, кроме собственной победы и поражения противников, сменилось этим, с обвисшим от голода, глубоким синяками под глазами и сухой кожей, лицом. Илье стало еще больнее чем раньше. Фотографией, ему вонзили нож в спину, а сейчас, когда нож вроде как перестал зудеть, он начал гноиться и ныть с тройной силой, а тот, кто его возил в первый раз, начинает прокручивать, делая огромную дыру в сердце Розанова. Блондин уснул рядом с койкой парня и проспал до полудня. Шейн до сих пор спит. Ни одна мышца на его лице не двинулась за всю ночь, а Илья, уж поверьте, запомнил каждую, даже самую маленькую, морщинку на его лице в ту ночь. Тренер позвонил Розанову не меньше пятидесяти раз, и каждый из них сопровождается сообщением "Розанов, где тебя черти носят? Быстро на лёд. Розанов, мать твою, ты пропустил разминку, хочешь пропустить матч? Я тебе яйца вырву, если узнаю, чем ты занимался вместо матча. Ещё раз повторяю, Розанов, если через минуту тебя не будет на льду, можешь попрощаться с потомством." Но угрожения и звонки перестали приходить, после одного волшебного "Тебе повезло, капитана Монреаля тоже не могут найти. Матч переносится". И взгляд капитана Бостона снова устремляется в сухое лицо капитана Монреаля. Говоря тихое спасибо, он выходит из палаты, чтобы глотнуть воды. Пару минут он ссорится с персоналом больницы, в попытках убедить, что прихождение парню "Старым другом" это веская причина, чтобы блондин остался с ним хотя бы до того момента, пока тот не придёт в себя. Возвращаясь в палату уже не с водой, а кофе, чтобы хоть как-то попытаться разбудить мозг после настолько утомительной ночи, он ахает от счастья. Холландер, словно маленький слепой котёнок, оглядывает все вокруг, крутя головой сверху вниз, с лева в право. Этот брошенный взгляд цепляется за Розанова. Тот же тепло улыбается, подходит ближе и говорит тихо, почти шёпотом. — Проснулся, наконец. – Он садится на прежнее место, где провел все ночь и утро, вместо комфортной огромной кровати в отеле. — Ро.. Роз... – Парень моргает много раз прищурившись, в попытках разглядеть лицо и сказать хоть одно слово, приносящее ему слишком много боли. Илья кладёт свою руку на его, заставляя этим жестом замолчать. — Да, это я. Не напрягайся, я сейчас позову врача. – Блондин быстро вскакивает с табуретки и выбегает в белоснежный коридор. Лечащий Холландера доктор появляется быстро, проверяя норму пульса, наполнение капельницы и параметры аппарата жизнеобеспечения. Убедившись, что все более чем хорошо, не учитывая учащенного пульса, но это было нормальной практикой в подобных этому случаях, врач просит покинуть палату Розанова, хотя бы на тот момент, когда он будет расспрашивать пациента об его состоянии. И парень, на удивление послушно, учитывая то, какой балаган только что произвёл на регистратуре, покидает палату и снова входит в состояние ожидания. Никогда такого не было и вот опять. В очередной, сука, раз.