Рифма

«Крысы должны прятаться в норке, а не бегать за кошкой.» Эта фраза повисла в воздухе. Наступила тишина, глаза нашли нож на холодной земле, покрытый чужой кровью. Рядом лежала девушка. Брай... Джон только познакомился с ней, а тут... Художнику поплохело. Он видел растерзанное горло девушки и её открытые глаза, смотрящие в небо. Темнота... Ночь на дворе. Куда ты пошёл, Джон?! Зачем надо было следовать за тем, кто явно тебе подарочек не сделает за хорошие глазки. Тем не менее человек, что сделал это, стоит сзади Джона и точно не готов мило беседовать. Этот голос... Грубый, злой, удерживающий, обездвиживающий так и запомнился у художника в голове. Казалось сейчас он не выдержит и убежит, несмотря на ногу. Видеть это тело долго не пришлось. Чужая рука легко легла на плечо Джона и тот вздрогнул. Художник резко развернулся к... убийце. Он увидел большую, мужскую фигуру человека. Его тень падала на лицо Джона. Перед ним был человек лет 40-ка, огромный, плечистый и явно способный ударить так, что не проснёшься. На его лице была насмешливая улыбка, его карие глаза смотрели прямиком в душу, а в его руках был пистолет. Сначала нож, потом пистолет, что ещё предстоит увидеть 17-ти летниму подростку?? Ах да! Ещё трупы, точно. Как можно было забыть? —Что ты, крысёныш? Любопытный я погляжу... — Мужик начал говорить, а потом стал убирать пистолет в кобуру. —Тебя не учили, что совать свой нос в чужие дела - неприлично? — Говор мужчины стал грубее. Он сжал плечо художника, от чего он даже поморщился. — Ты кто? — Голос парня дрожал, а тело подкашивалось. Джон стал отходить назад, чужая рука начала скатываться с плеча раслабившись. Художник наступил на тело и тут же отдёрнулся. — Ах! Ты ещё и вопросы задаёшь? —мужчинка в два шага догнал Джона. На лице его не спадала улыбка. Джон всё также отходит назад пока не упёрся в каменный забор. Неожиданно перед ним предстало дуло пистолета. Человек подошёл и приложил руку возле головы художника. Аромат гнили пробил ноздри Джона, и он снова поморщился. Кто это? Зачем ему эти трупы? И что он сделает с Джоном? Одни вопросы. Нет ответов. Есть лишь живой факт, что возможно сейчас не станет художника, а возможно какое-то чудо произойдет и его спасут. — Мальчик, ты не знаешь, что ночью гулять одному опасно? Видишь эту игрушку? — мужчина поднёс дуло пистолета к шее мальчика. — Так вот. Хоть один писк я услышу от тебя — пуля сразу окажется в твоей глотке. Не смей сопротивляться, иначе плоть этой прекрасной девушки захочет попасть к тебе в желудок... Художник сглотнул слюну и вздохнул. — Может скажешь хотя бы, кто ты? — через силу спросил Джон и за своё любопытство получил удар пистолетом по щеке. — Я же сказал молчать. — мужчина вздохнул и после прижался всем телом к мальчику. — Я Евсей... — глава мафии в этом городе. И да, она здесь запрещена, но... Кто не нарушает законов! Слушай... твоё личико мне нравится.. Не то что у этой бабы. — он махнул рукой в сторону лежащей на холодной земле Брай.. — Она так мычала и пыталась выбраться, что слишком быстро надоела, и я решил закончить на этом. Даже трогать не хочется такую... страшилу. Этот мужик не только ненормальный, так ещё и мафиози... Не просто мафиози, а глава! Что за жесть?! Почему всё происходит именно с этой семьёй? Да и всё в один день! Джон, пока этот ненормальный лепетал свои рассказы, стал осматриваться, пытаясь найти хоть одну живую душу. Тело этого мафиози так сильно давило, что Джон даже двинуться не мог. Только руки были свободны и то ограничены в движениях. —... Ещё помню как насмехался над ними! — Джон метался взглядом по округе, и потом внезапно почувствовал холод на талии. Чужие руки обхватили талию Джона и прижали к телу. — Ты что не слухаешь? — обратился к художнику Евсей и наклонил голову ближе к Джону. — Если ты не слушал мне придется тебя наказать. — голос стал хриплым и тот откашлился. — Я слушал. — ответил Джон и снова получил удар по лицу, но уже ладонью. — Я сказал тебе, хоть один писк услышу, пуля окажется в твоей глотке. — повторил мужик сквозь зубы. Соседи всё так же, как ни в чем не бывало слушали музыку за всю катушку, так что уши уже вяли. Художник снова почувствовал, как чужие холодные руки стали лапать его тело. Пока мужчина отвлекся на изучение его внешности, Джон стал руками искать что-нибудь, чем можно обороняться. Каменный забор не даёт ничего, за что можно ухватиться. Кто вообще делает такие заборы на базах? Только глупый, необразованный человек не подумает о безопасности людей. — Что ты дёргаешься? Не слышал, что я сказал по поводу этого? — спросил Евсей и дернул Джона за подбородок. Джон от наглости этого мужика не выдержал и толкнул его руками от себя. Мафиози отшатнулся. Он знает, что когда люди боятся, то могут нанести вред похуже, чем просто толчок. Поэтому поднял руки в знак капитуляции, но не отходил далеко. Улыбка не спадала с его лица, он был словно хищник, насмехающийся над своей добычей. Джон судорожно стал осматриваться, пытаясь снова увидеть кого-то, чтобы он смог помочь. Он был почти в углу, поэтому убежать будет довольно сложно, учитывая, что мафиози снова стал приближаться к художнику. На глаза вновь попала эта ужасная картина. На земле всё ещё лежал окровавленный нож, но всё таки на приличном расстоянии от нас. Рядом всё также виднелось остывшее тело, лишившееся свободной души и явно больше не подчиняющееся ни этому миру, ни другим. Кровь под девушкой окрашивала землю в темно-алый цвет, и этот оттенок постепенно распространялся далее, приобретая оттенки всё темнее и темнее. Волосы Брай были точно также запутаны, как и у девушки в лесу. Её глаза смотрели в пустоту, они словно окаменели. Этот урод даже не позаботился о том чтобы из закрыть. Эта картина выводила из себя, становилось плохо, хотелось вырвать все свои внутренности наружу. У Джона вновь началась тошнота, от которой он сильно трясётся. Он боится рвоты, но если нужно, то всегда делает. Тем временем мафиози зарядил пистолет. Сердце ёкнуло от этого щелчка. Когда дуло снова направилось на художника, он замер. Но спустя мгновение он рванул прочь, спотыкаясь от раненной ноги, а потом ещё и от тела Брай, которая мешала пройти. Мужчина понёсся вслед за мальчишкой, несмотря на то, что там будет всё прекрасно видно. Они выбежали на центр базы отдыха и художник вновь споткнулся, на этот раз упав на колени, а после и всем телом на холодную плитку. Евсей не терял времени и через мгновение оказался сверху мальчика, придавив его ногой на спине. — Неужели ты убегаешь от такого хорошего, властного, мужественного и неповторимого босса мафии? Пха-а! Даже не думай. Ты не сможешь убежать, не получив должного наказания за своё любопытство. — насмешливый тихий голос и давление на спине делало ситуацию ещё хуже. Мужчина негромко посмеялся, и надавив сильнее, вытянул ствол пистолета в направлении чужой головы. Джон чувствовал то, как будто его ребра трескаются под давлением, казалось ещё чуть-чуть и он окажется на том свете от боли. Он сжал кулаки и стал стучать по плитке, пока не разодрал коду до крови. Внезапно послышался скрип двери в стороне дома где спали его родители с Лололошкой и Сашей. Мафиози поднял голову от своей «добычи» и тут же убрал пистолет. В дверном проёме стоял Лололошка: сонный, только что проснувшийся. (Он лежал в кровати и почувствовал холод. Заметив, что Джона нет, он обошёл весь дом в его поисках, а после вышел на улицу и увидел эту картину). — Ло! Уходи! — Евсей медленно поднял ногу от чужой спины, а потом, когда художник стал подниматься, резко и безжалостно ударил ей снова по Джону, от чего тот вскрикнул. Он пытался сопротивляться, но сила человека лет 40-ка и 17-ти летнего подростка явно отличаются. Лололошка даже проснулся от этого вскрика. Он в попыхах стал искать то, чем можно было ударить убийцу, но ничего под рукой не было. Тем временем, мужчина нагнулся, и перевернув мальчика на спину, вцепился ему в шею руками. Его уже ничего не смущало, он был словно очарован внешностью художника. Он даже отбросил пистолет в сторону. Евсей стал водить пальцами вверх вниз по шее мальчика, потом нагнулся и принялся кусать и грубо целовать её. Джон бился ногами и руками, но это не помогало. Как только тот хотел выкрикнуть, ему затыкали рот. Лололошка понял, что действовать надо быстро. Музыка соседей мешала сосредоточиться и голоса не было бы слышно из-за неё если бы кто-то захотел закричать. Днём они хотя бы её убавляли, а тут... Как только другие соседи не жалуются? Поэт быстро обогнул взглядом ближайшие скамейки и архитектуры. На глаза попался мангал и сверху на нём решётки для шашлыка. Он недолго думая рванул к ним и взял в руки решётку. Потом повернулся и услышал как его брат снова вскрикнул. Лололошка мгновенно оказался перед этими двумя с решёткой в руках. Он видел, как его брат зажмурившись лежал на холодной земле, а мафиози улыбаясь, уже отстранил голову от его шеи. — Что, крыски всё ещё не поняли, где нужно прятаться и поэтому нападают на зверя? Пха... Так уморительно следить за вами.. Ещё и на капкан мой наступили, вот умора! — смеялся Евсей, также удерживая Джона на месте. Лололошка закрыл глаза и с силой ударил по спине мафиози решёткой. Тот выгнулся и простонал от боли. Поэт вновь ударил мужика, потом ещё раз и ещё раз пока он не схватил эту решётку и не откинул от себя. «Удар за ударом, Крики за криком, Глаза закрываю, С жизнью играю, Себя я на волю безмолвно впускаю. Дружные вздохи, Пот льётся рекою Словно сейчас Умоюсь я кровью. Брат мой на веки забудет про ночь Где его били, Я смог там помочь. Я тут же избавил его от беды, Я смог уберечь его от вражды: Совести, горя, стыда и бесстрашия. Я очень устал, как убежать? Силы истрачены, что за напастье? Вздох облегчения Он снова один. Мужчина бежал, Тот уж нахал. Джон снова задышит полною грудью. Он поднимется, встанет, обнимет, заплачет. Брат — мой единственный способ дышать... Писать, читать, творить, рисовать. Я не смогу пережить вдруг ему Будет плохо лежать одному. Я лягу к нему, я его обниму Тихо заплачу и тут же усну.» Лололошка лупил мужчину уже руками. Силы ему позволяли не держать себя в руках, а наносить как можно больше ударов. Мафиози лишь смеялся. Ему было в радость, что его бьют. Мазохист. Джон в это время выполз из-под контроля мужчины и встал на шатающиеся ноги. Через время, Ло зарядил Евсею меж глаз. Схватившись за место удара, мужчина встал и отшатнулся назад. Он наступил на пистолет, лежащий на земле, и поскользнувшись упал на спину, прямиком на плитку. Он застонал от боли. Ребята переглянулись и поняв, что это единственный шанс спастись, Лололошка подхватил брата на руки и стремительно побежал в дом. Добравшись до укрытия голубоглазый закрыл дверь на все замки и выдохнул. В окне было видно, как мафиози рванул за ними, но не успел добежать и врезался в дверь. Через пару секунд ребята оказались в комнате родителей, Ло не отпускал Джона с рук. —Мам! Пап! Просыпайтесь! Срочно! Там...там! Маньяк! МАМА!!! ПАПА!!!!— кричал Лололошка от паники. Родители мигом очнулись ото сна и всё ещё сонные тут же встали. Услышав про маньяка их сердце замерло. В комнату также пришла Саша, которая проснулась от чужих криков. Мать сразу позвонила в полицию. Через минут десять она подъехала, но к сожалению было поздно. Маньяк, мафиози — сбежал.. В этой суматохе они и не заметили как забрались на второй этаж и оказались в комнате Джона. Лололошка всё ещё не спускал брата с рук, ему... будто бы нравилось это? В смысле держать брата и смотреть на его, красное от стыда, лицо. Без лишних слов, через минуту гляделок друг на друга, поэт отпустил Джона на кровать. Они оба выдохнули. Джон чувствует как его тело ломит от всего, что произошло. Особенно болит спина и шея, а холод остался именно на талии. Его никто не трогал там, и сегодня он понял, насколько чувствителен в области живота. А ещё он понял, что ему очень нравится тепло, исходящее от Лололошки, а также то, как его носят на руках. Эту ночь он запомнит на всю свою жизнь. А ещё он пообещал себе на будущее: найти и прикончить этого Евсея во чтоб это не стало. — Джон... Что это было? Что вообще случилось? Как ты оказался на улице и тем более с... этим? Ты в порядке? Если нет, то я могу попросить вызвать скорую или же вызову сам. — беспокоился Ло, метаясь взглядом по своему брату. Тут он почувствовал руку на своём колене и все успокоился. Джон взглянул на Лололошку и вздохнул. — Не переживай, Ло. Я тебе расскажу всё завтра утром. А теперь... можно поспать. И ты, если хочешь... можешь лечь со мной... — Художник опустил голову вниз в виноватом жесте, а потом убрал руку от колена Лололошки. Он чувствовал как его тянет к своему брату, он знает, что это не просто так, но что именно за чувство он не понимает. Лололошка тоже испытывает странное, интересное, но одновременно манящее чувство... Они разберутся, я уверяю. Этот день выдался очень... разнообразным. Они оба будут ещё долго вспоминать его, особенно то, что маньяка так и не поймали.