Рифма

После такой длительной и мучительной ночи наши ребята спали, как убитые. Кошмары не беспокоили Джона во сне, а Лололошка больше не просыпался посреди ночи. Ясное мирное утро, как обычно, как всегда. Никаких трупов, никаких загадок, никакого беспокойства и страха. Яркие солнечные лучи уже пробивались через занавешенные шторами окна. Они простирались сначала на полу, потом стали подниматься и попадать на лица мальчиков. Соседи снова включают музыку на всю катушку, и даже это не может разбудить наших творческих парней. База постепенно просыпается, уличные фонари гаснут, и повсюду начинается движение. Даже родители уже проснулись, готовят завтрак на кухне внизу. Лололошка спит в той же позе, что и была ночью. Джон не открывает глаз, тепло поэта даёт ему насладиться сладким сном без всяких злодеев и ангелов в виде сестёр. Всё хорошо. Художник даже смирился с тем, как именно они спят. Главное — выспаться. Главное наконец-то выспаться и быть счастливым независимо от того, что происходило ранее. — Просыпайтесь, сони! Завтрак уже давным-давно готов, а вы всё спите! Давайте, давайте! Остынет же! Внезапно голос Саши, ворвавшейся в комнату, разбудил ребят. Она встала на проходе, поставив руки на пояс. Джон поднялся на локтях и ненавистно глянул на сестру. Он освободился от рук Лололошки и сел на простыне. Следом поднялся и второй, нахмурившись от яркого света солнцечных лучей. Они оба зевнули в одно время и Ло усмехнулся, протирая глаза. Заметив ребят всё ещё сонных, Саша вновь повторила: — Ау! Давайте, просыпайтесь! Я и родители ждут вас, «голубки», внизу. — Голубки она сказала как можно тише, чтобы не смущать братьев. Сестра хихикнула и раскрутившись вылетела из комнаты. — Она такая энергичная сегодня... — промямлил Ло, начиная путаться в словах. Он усмехнулся и поднялся с постели, разводя руки в стороны, потягиваясь. — Ага. — коротко отвечает ходячий ночной кошмар по имени Джон и также поднимается следом за Ло. Они нечаянно столкнулись из-за полусонного состояния, но оба смогли удержаться на ногах. Кстати о ногах. Нога Джона удивительно быстро зажила, словно тот капкан и не причинял никакого вреда ему. Простой след от железных частей и всё. Поэтому ему сняли бинт, и он уже может спокойно передвигаться, не волнуясь ни о чём. Сонное царство наконец-то начало движение и через пару минут добралось медленным шагом до кухни, а после и до стола, за которым уже начинала завтракать семья. Мать мило поприветствовала их обоих и указала рукой на нужные места. И вновь они рядом, вновь эта привязанность и непонятное чувство... которое прямо-таки зовёт, говорит: «Давай, дотронься до него.», «Давай, упрись головой о его плечо», «Давай, ты сможешь». И всё в таком духе. Причем ярче всего это чувство ощущается у Ло. Именно он начал замечать его при первом же дне знакомства. Эта яркая Искра пробежалась между ними так же стремительно, как и то что Лололошка оказался в одной семье с объектом его вдохновения и теперь они братья. Правда чудо какое-то. Этот парень(Джон) приносит Лололошке удачу. В лесу попался не он, а Джон, на улице чуть не избили тоже не его, а Джона. Всё что могло случится с Ло, оборачивается на него. Это одновременно хорошо и одновременно ужасно. Почему вдруг все неприятности происходят с его братом? Почему с ним, а не... с Ло или Сашей? Никто не может ответить. Возможно у Евсея свои планы и свои цели, но Джона он тронул точно не просто так. Семья начала завтракать. Каждый поедал то, что дали ему. Еда необычайно вкусная. Волшебным образом именно на природе она приобретает совсем иной вкус. Не замечали? Во время завтрака Джон поглядывал на Сашу. Слишком часто для обычного взора. Слишком беспокойно, со страхом или же тоской, унынием, печалью... Через время он вовсе не отводит взгляд от сестры. Он пробегается по её внешности, по её милым чертам лица. Он замечает то, как она смеётся, улыбается и разговаривает с родителями. Его охватило недомогание от того что есть шанс. Есть шанс, что эти сны вещие, и что возможно каждый день может быть последним. Эта мысль не давала ему покоя. Он всячески пытался себе вдолбить, что это просто сны, ничего более, но не выходило. Каждый раз, когда он начинал думать об этом, эта мысль становилось для него всё более реальной. Всё более... возможной. Он не хочет думать об этом. Он пытается всеми силами, но что-то не дает ему прекратить. Он не хочет терять родную сестру. Он не хочет стоять в чёрном балахоне. Он не хочет рыдать. Он не хочет... жить? Что? Как мы к этому резко пришли? Нет, художник хочет жить. Он просто не здраво мыслит. Все эти события хорошо повлияли на его голову. Они отлично отпечатались у него в памяти. Просели до самых глубин и теперь не дают покоя. «Может... нет. Я буду делать всё, чтобы с ней ничего не произошло! Я уберегу её от беды. Уберегу. Обещаю. Я сделаю всё, чтобы она жила, она будет жить! Прямо как сейчас. Прямо так, как и всегда. И никакие сны не помешают мне. Они не вещие! Сны, просто пустышки! Я уберегу. Да. Саша, ты будешь жить.» — мысли в голове Джона наконец сложились в одну цепочку. Он обещает себе, что сделает всё для того, чтобы уберечь сестру от опасности. Он сделает это, не сомневайтесь. Звук звона тарелок привёл художника в реальность. А также голос той же сестры, что сидела недалеко. — Мам, Пап, а мы правда пойдем на речку? Родители закивали головами, всё ещё прожевывая последние кусочки пищи. Саша подпрыгнула на месте и с визгом полетела, сломя голову, в свою комнату. Джон не успел моргнуть, как остался вновь один на один с Лололошкой. — Долго смотреть будешь? Все уже давно ушли, а ты так и не поел. — Говорит поэт наклонив голову набок. Он заметил интересное поведение Джона, но пока решил не говорить об этом. Не стоит говорить сейчас. — А? Ой... Не заметил, как время прошло. Все ушли? М... что-ж это? — Джон вздохнул и встал из-за стола. — Ладно, я всё равно не голоден. Пойдём. — сказал он, и взяв Ло за руку, повёл его наверх. Добравшись он отпустил чужую руку и стал собираться на речку. Он взял оранжевое полотенце для себя и голубое полотенце для Ло. Он даже не знает почему именно такие цвета у них, хотя они явно им подходят. — Джон, а ты плавать будешь? — спросил Ло с хитрой улыбкой, скрестив ноги, а руки соединив воедино в виде лодочки. Художник, вскинув бровь, наклонил голову набок. — Не знаю, но полотенце всё равно думаю понадобится. — Джон пожал плечами и с подозрением глянул в глаза Ло, от чего тот сразу же отвёл их. Странно. Напряжение и беспокойство вмиг испарились, когда художник заговорил с Ло. Он явно как-то влияет на него. Он всё ещё не понимает как именно. И что за странное чувство спокойствия всегда рядом с ним появляется? Он не знал, но вскоре он выяснит. Джон пока перебирал вещи, которые пригодятся ему на речке, нечаянно зацепил бумажное колечко на пальце. Оно вновь блестнуло от света, падающего на скотч колечка. Он вмиг переключил внимание на него. Колечко... Просто бумага, а столько значит для него. Казалось просто безделушка, которая ничего не стоит, но всё же... Оно сделано с душой и явно не тяп ляп. Он уже прогрелся к нему. Никогда он так не привязывался к обычной вещи, как к этому кольцу. Оно сияет. Неважно от чего, от света, который падает на слой скотча на нём или от труда, который вложил в него поэт. Оно сверкает, блестит несмотря на его состав. Бумага, скотч и клей, всё это материалы, а в само кольцо вложены ещё и чувства: доброта, привязанность, искренность, уверенность и многие-многие другие. Это не просто кольцо, это — символ богатства души Лололошки. Это то, насколько Ло, считает Джона своим лучшим другом, братом и приятелем. Это — превосходство всего над всем. Кольцо проложило путь для становления лучших чувств для Джона и Ло. Благодаря нему, они связаны. Они — рядом. — Чего ты встал опять? Неужели не выспался? — внезапно заговорил Лололошка, оказавшись прямо перед Джоном. Он даже остолбенел увидев это, но в ещё больших шоках он был, когда Ло дотронулся до его щеки и провёл по ней ладонью. Странности продолжают появляться, а Джон всё ещё в ступоре. Поэт хихикнул и мгновенно убрал свою ладонь от лица художника. Тот даже выдохнул, понимая, что этом просто шутка. — Я выспался, просто... — ему не дали договорить. Ло схватил его за руку и повёл вниз из комнаты, так как семья уже давно собралась и ждала их у выхода. — Мы вас заждались, мальчики. — сказала Саша, а потом вышла из домика. Следом за ней пошли родители, а дальше остальные. По дороге к речке через задний двор, художник взял Ло за руку, будто боясь, что и с ним что-то случится. Поэт был не против, он был даже рад, что Джон окончательно не потерял голову после всех этих событий. Кстати о событиях вокруг. Теперь по всей площади базы отдыха расположены по паре полицейских и машин. Это лучшее, что они могли придумать. Но не будем отрицать, это действительно «хоть-бы что-то». Лучше чем ничего. * Ребята уже расположились на береге реки. На этом пляже довольно много людей, несмотря на то, что ещё ранее лето. Многие купаются, остальные играют на песке, в особенности дети. Родители легли загорать, Саша уже плескалась в прохладной водичке, а наши творческие личности засели на висячем мосте. Тот мост, ведущий в самый настоящий ад. Это место одновременно милое, романтичное, но и грязное от отпечатка того ужаса, что находится за ним. Они сидели на краю и наблюдали за всеми. Джон же как и обещал себе, приглядывает за Сашей. Он очень боится, что что-то пойдет не так. Вдруг именно вода — виновник этого сна? Вдруг именно этот день последний? Никто не знает, и он не знает. Не хочет знать. — Джон? Ты в порядке? — вдруг шепотом спрашивает Лололошка, подтолкнув его локтём в бок. Брат отдернулся. Он чуть не свалился в воду. — Да?.. Да, в порядке. — кивает брат и отводит взгляд снова на сестру в воде. Лололошка понимает, что дело пахнет жаренным, поэтому он кладет руку поверх тыльной части ладони Джона и говорит: — Я вижу, как ты всё время смотришь на неё.. Это из-за кошмаров? — Поэт начинает также беспокоиться о брате. Он поглаживает пальцы брата на руке, перебирает их. Время на мгновение замирает. Джон вовсе не знает, почему Ло так беспокоится об этом. Разве это так важно? Он мог бы пойти вместе с другими плескаться в воде, но нет. Он следует за Джоном и всё это время сидит с ним и ...успокаивает? Страх.. Ужас, который настигает художника не описать словами. Он сдерживается изо всех сил, чтобы не рвануть и не вытащить Сашу из воды. Он всё ещё понимает, что это обычные сны, обычные кошмары. Он понимает, что не нужно предавать им огромного значение, но всё же. Они слишком часто повторяются, слишком для того, чтобы это был обычный сон. Джон вздыхает, отводит наконец глаза от Саши и смотрит на брата. В его глазах читается растерянность, непонимание «что делать?» и даже горе от того, что возможно смерть сестры реальна. — Ло, я боюсь... Я боюсь не успеть, понимаешь? А что если это произойдёт именно сейчас? А что если— — Джон, прекрати! Никаких если и никаких «произойдет». Посмотри на меня. Я здесь. Ты не один переживаешь, но всё же. Прекрати! Она жива и будет жить. — Лололошка сжимает ладонь художника, смотря на него и искренне понимая его положение. — Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь, но пожалуйста забудь об этих кошмарах хотя бы на секунду. У тебя скоро паранойя начнется от них. — Он меланхонично вздыхает и переходит взглядом на Сашу снизу. — Она будет жить. Затми свои дурные мысли и насладись природой, ради меня. Лололошка расслабляет хватку и вовсе отпускает чужую руку. Он чувствует себя хорошо, но что-то не дает покоя. Он видит, что его брат всё ещё не успокоился. Он также смотрит на сестру, не отвечает ему и продолжает о чём-то думать. Вдруг Саша крикнула и Джон тут же передёрнулся. От резкого движения, раскачивания моста другими людьми он не удержался и плюхнулся в воду. Лололошка встал в ступор. Он судорожно пробегается глазами по воде, которая давно успокоилась. Саша по прежнему купалась. Крикнула она родителям, для того чтобы её сфотографировали. Но Джон перепугался даже этого. Через пару секунд Джон показался из воды. Лололошка спустился с моста, встал на берег. Волны от недавнего падения в толщу воды, пробирались до песка, забирая верхний слой с собой, а далее уходили назад и исчезали. — «Джон, ты в порядке?» — Лололошка прозвучал в унисон с голосом Саши. Та подобралась к брату и со смехом похлопала его по плечу. — Это ты так практикуешься? — спросила сестра и весело улыбнулась. — Отличная бомбочка вышла! — подбодрила она и далее уплыла от него. Её звонкий голосок прогрел душу Джона и он наконец-то очухался. Его одежда, его волосы он весь промокла до ниточки. Единственная нормальная одежда намочилась. Он недовольный вышел из воды, шлёпая по песку своими ступнями. Тапочки благополучно потерялись в воде. — Джон. — позвал его Лололошка снова. Художник посмотрел в глаза поэту и тут же отвёл взгляд. — Да в порядке я, в порядке! Хватит повторять. Уже который раз за день, одно и то же. — Вырвалось у него, и он вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. Дыхание сбитое из-за стресса и неожиданного падения, короче — адреналин. — Но я не об этом... Я рад, что ты в порядке, но я хочу сказать —... — Я пойду в дом, хорошо? Не хочу мокрый стоять тут. И...пожалуйста,посмотри за Сашей. Я не переживу если что-то случится. — резко сказал Джон и прошёл мимо Лололошки. Он замер. Ему не дали сказать. Вновь не дают договорить. Хорошо... Он расскажет, что хотел, но чуть позже. А сейчас... Родители были в недоумении от того, что их сын ушёл, не сказав причины. Но Ло быстро придумал отговорку и выгородил Джона. Хотя это и не требовалось. Саша тоже удивилась этому происшествию, но не предала ему значения. Лололошка сел на песок. Он стал пальцем водить по нему, выводя непонятные каракули. Он не умел рисовать, но что-то сейчас говорило ему это делать. Он стал штриховать на песке, рисовать линии, изгибы и прочие. Фигуры, машины и дело дошло до... буквы? Внезапно перед ним престала буква. Такая размашистая, необычная и красивая буква "Д". Рядом он пририсовал сердечко. Неожиданно понял, что он сделал. Он пригляделся и задумался. Казалось простая буква, а столько значений... Из всех предложенных слов, что всплывали у него в голове, самым ярким и притягивающим было имя. Имя человека, что подарил ему мотивацию писать снова. Имя, которое смогло оживить его омертвевшее сердце. Имя, которое сделало его жизнь лучше. И наконец, человек имеющий это имя, никогда не пытался причинить ему вред. Он не может описать словами то, какой этот человек. Он им восхищается, он для поэта — всё! Благодаря его присутствию рядом или же неподалёку, в голове строчка за строчкой в новом стихе формируют ту самую, наиважнейшую рифму. Рифма... Вновь это слово. Обычное, но такое важное... Рифма — это не просто созвучие слов, пустой блеск на поверхности. Это скорее как ритм, который не знает конца, пока жива фантазия. Ритм сердца — стук, бьющийся в унисон с вечностью, и рифма сердца... Так посмотреть — одно и то же. Сердце чувствует, а рифма облекает это чувство в форму, в эхо. Лололошка выводит на песке, рядом с буквой "Д" и сердечком букву "Л". Она идеально дополняет эту картинку. Он чувствует прилив теплоты в душе. Рифма в его голове снова складывается, когда он видит эти буквы. Рифма — это не только игра звуков. Это взаимосвязь. Взаимосвязь между верхними строчками и нижними, между сказанным и тем, что остаётся между строк. Она как мост, соединяющий мысли, чувства, образы, которые иначе остались бы одинокими. Для большего выражения чувств в этом рисунке, скорее надписи, он обвёл обе буквы в большое, размашистое сердце. Оно охватило буквы, соединяя воедино. Он не задумывается об их значении. Он чувствует ритм сердца, которое учащённо бьётся, когда он вспоминает своего брата. Ритм, в свою очередь, — это та же взаимосвязь, но на более глубоком, почти неуловимом уровне. Это гармония между звуками, движениями, которые повторяются из раза в раз, создавая поток. Ритм поддерживает дыхание, движение танца, биение жизни. И вот, соединяя эти два понятия — ритм и рифму — мы видим, что они не просто похожи. Они — отражения друг друга. Ритм — это пульсация самой жизни, её неосознанное течение. А рифма — это сознательное, осмысленное отражение этого ритма, его проявление в словах. Лололошка вздыхает, мысли кругом, но перед ним всего одна надпись. Одна. Лишь он понимает её. Но не задумывается над значением. Это его «Рифма». Это его вдохновение. Рифма — это не просто способ украсить строку. Это сила, которая связывает идеи, формирует мелодию мысли. Она как зеркало, отражающее не только слова, но и скрытые смыслы, невысказанные чувства. Она показывает, как одно слово отзывается эхом в другом, как одна мысль тянет за собой другую, создавая целый мир. Так рифма становится не просто поэтическим приёмом, а ключом к пониманию связи всего сущего. Она — язык, на котором говорит не только душа поэта, но и сама Вселенная, наполняя слова смыслом, который звучит глубже, чем простое совпадение. Он откидывается на спину. Поэт видит облака и небо, розовеющее под закатным солнцем. Эта красота, эта надпись на песке, всё это придаёт ему спокойствие. Он чувствует прилив сил. Ему хочется пойти, взять ручку и начать писать. Ему... надо посмотреть, где сейчас Джон. Он встал на ноги. Подойдя к родителям поэт предупредил, что скоро придёт. Направившись к дому он задумался. Из-за мыслей Ло не заметил, как вошёл внутрь. У него две цели, найти ручку и блокнот, и найти Джона. Первым делом он конечно же поднялся наверх. Зайдя в свою комнату, он забрал ручку и блокнот. Далее он вошёл в комнату Джона. Он заметил, что тот лежит на кровати, повёрнутый к стене лицом. Поэт подошёл ближеа ппосле присел на край кровати. Его рука дотянулась до чужой руки и второй не ожиданно дернулся. — Ло? — спросил Джон повернувшись. Он поднялся на локтях и протер глаза. Слёзы? Солёная жидкость капнула на постель. — Ло! — уже прямо, громко сказал Джон и неожиданно кинулся к нему на плечо. Лололошка замер, что с ним? Почему он плачет? Что произошло уже, пока его не было рядом? — Тихо, что случилось? Почему ты плачешь? — спросил Ло второпях. Он полностью повернулся к Джону и тот прижался к нему, словно боялся потерять. Он вцепился руками в ткань футболки Ло. Джон уже был в другой одежде и полностью сухим. — Ло... Я.. не знаю. Как только я зашел сюда один, на меня что-то нашло. Глаза стали слезиться и я просто не выдержал... Я правда какой-то паранойик! Я не могу не думать о том, что может случиться. Я боюсь потерять её, я боюсь потерять тебя... — Джон всхлипнул, он прижал голову к плечу брата. — Я... Я пришел и уснул из-за слёз. Мне приснилось, что и ты... Ты тоже был в виде ангела. Ты говорил, что мне рано.. Рано! Понимаешь?! Я боюсь. Я... я паранойю.. Я сумасшедший? Прошу, не уходи сейчас. Я просто не выдержу. Лололошка внимательно слушал всхлипывающие слова Джона. Дрожащий голос, слёзы, его холодные от стресса руки... Всё это так... Поэт обнял Джона в знак поддержки. Он понимает, что здесь не помогут слова. Поможет — присутствие. Он останется... Несмотря на то, что обещал вернуться к родителям. Состояние брата важнее игр в воде. Важнее плесканий и смеха. Джон крепко вцепился в тело поэта. Он не желал отпускать его. Лололошка чувствует это. Он передвинулся ближе к стене. Ло облокотился спиной в стену, а Джона посадил рядом. Он лёг ему на плечо, обхватывая рукой с сзади. Поэт понимает состояние брата, он слишком долго страдал от кошмаров и только сегодня он понял их смысл. Но этот смысл не обязательно должен быть правдивым... Он решил расслабиться. Пока Джон успокаивается и засыпает у него на плече, он взял ручку и блокнот. В голове вмиг пришли строчки и он стал их записывать: «Ритм жизни, рифма сердца Кажется нам не согреться. Ты лежишь, закрыв глаза Без кошмаров, без меня. Я тебя согрею ночью Ты не будешь здесь один. Каждый сон твой, словно осень Мировой, чудной гарем. Ни кошмаров, ни обид. Они исчезнут словно миг. Только ты здесь светлый лучик! Ты забудешь всё про них. Я побуду, здесь прилягу Тебя прижму и защищу. Я потрачу всю бумагу Твоё имя испишу. Все страницы, все блокноты Я тебе лишь посвящу. Все стихи и все работы В ритм сердечный воплощу.» Кажется это простой стих. Простые сложанные в столбик мысли и обыкновенные слова. Но если прочесть внимательно, в них кроется некий смысл. Возможно Лололошка наконец-то понял, что за чувство возникает между ним и Джоном, когда они рядом. Оно тёплое, нежное, никому неприглядное чувство. Он понял что это. Он знает, что это. Поэт до последнего не хотел признавать, что это правда. Правда, которая скрывалась всё это время между ними. Лололошка понял. Он влюбился.