Рифма

Порой друзья — это единственные люди на которых можно опереться, которым можно всё высказать и никто из них не расскажет об этому никому. Друзья — это люди, с которыми можно смеяться над мелочами, шутить на разные темы, обсуждать даже создание галактик и происхождение мира. С ними ты приобретаешь смысл, смысл существовать. Однако даже самые лучшие друзья однажды могут за одно мгновение стать чужими людьми.

***

Лололошка пробудился после долгого сна на ногах Джона, и когда открыл глаза, солнечный свет, как нож ударил в них, веки сами собой пытались закрыться от назойливого внимания, но попытки не удались успехом и вместо привычной тяжести, глаза наполнили солёные ручейки слёз. С протяжным мычанием Лололошка поднялся и сел, операясь руками в траву. Джон напротив до сих пор смотрел вдаль, наблюдая за людьми и природой. Руки невольно потянулись наверх, замечая тот же венок на голове, а глаза медленно направились на Джона. Тот непривычно тихо сидел, и даже не смотрел в его сторону. Его волосы методично развевались на ветру, а глаза в стёклах очков всё также словно светились от лучей палящего Солнца. Лололошка встряхнул головой и обернулся, чтобы посмотреть на пейзаж, за которым так пристально наблюдал брат. Из-за резкого поворота головы, тело само собой не удержалось. Он буквально кубарем скатился вниз. И естественно после этого, брат хоть как-то отреагировал на его появление. — Ты, Соник из игры блять, куда покатился?! Ты хочешь шею сломать себе или что? Ты не клубок ниток, чтобы так бездумно скатываться по склону, даже не зная что снизу! Джон аккуратно слез с холмика и в самом низу была лишь небольшая лужа грязи. Он испытал испанский стыд, увидя Лололошку, чья одежда была похожа на ту, которую обычно можно увидеть либо у бомжа, либо на помойке. — Ты правда думаешь, что совершив этот трюк, я похлопаю? Ну ладно, может быть и похлопал бы, но если только в честь того, что я официально запишу тебя как «свинья» в своём телефоне. Вставай давай. Или тебе нравится принимать целебные ванны из грязи, бактерий и другой ужасной ереси? Лололошка поднялся на руках и злобно глянул на Джона. Надув губы, он поднялся на ноги. — Лучше бы вместо того чтобы говорить мне эти лекции помог бы подняться. — он важно задрал нос и топнул ногой так, что какие-то капли темной смеси попади на одежду и кожу Джона. Брат взбесился и выплеснул руками. — Ты! Как ты, жалкая португальская свинья, смеешь портить мою идеально чистую и гладкую кожу?! Да и к тому же, испачкал недавно постиранные вещи! Вот же нахал! Да за такое! За такое тебе следует понести наказание! — Джон бросился на Лололошку и вскоре они вместе, уже буквально словно свиньи, лежали в грязи. Художник мазал эту грязь по одежде Лололошки,вырисовывая что-то,а взамен получал повторные удары по луже из-за чего буквально через минут 5,оба были похожи на болотных монстров из фильмов ужаса. Их лица тоже пострадали. Благо их дом буквально в двух метрах от них. Только… им ещё придется забраться на холмик обратно. — Джон! Блин, теперь из-за тебя мы оба будто искупались в болоте! Ну зато… Я теперь тоже могу записать тебя как свинья. — хитро ухмыльнувшись, Лололошка скинул брата с себя и встал на ноги. — Я тебе запишу! Ещё как запишу! — крикнул Джон и схватил комочек грязи и швырнул в Лололошку. Тот успел отреагировать и отпрыгнуть в сторону. Из-за грязных ботинок он подскользнулся на траве и кувыркнулся прямо на землю. — Ауч! Джон! Хватит! Иначе я щас тоже приму меры! Джон поднялся на ноги, плюнув в сторону, забравшейся в рот травой. Он навис над Лололошкой чьё лицо было итак похоже на болото, Джон пока вставал нарвал травы и этой стопкой кинул в поэта. — Джон! Я тебе эту траву в твой задний проход запихаю! Только погоди! — Лололошка вскочил на ноги и погнался за художником. Тот рванул в сторону, как бы дразня брата словно собачку. Он ходил из стороны в сторону. Разумеется, поэт долго не выдержал так бегать за ним и поэтому остановился,наклонившись вперёд. Руками он упёрся в колени. Челка, слипшаяся от грязи, мокрая, запутанная, свисала вниз и это было так уморительно наблюдать. — Ну вот, я победил. Пока ты задыхаешься от мини пробежки я уже заберусь обратно! — Джон убрал пот со лба и побрел наверх по холму. Лололошка не стал терять ни секунды и пошел, уже медленным шагом за братом. Джон забрался наверх. Грязь стекала с обоих, оставляя влажные, темные следы на одежде и коже. Эта передряга знатно заставила их попотеть. — Фух, Джон, я тебе это не прощу. — задыхаясь выплеснул Лололошка и плюхнулся на траву, когда забрался наверх. Всё ещё Мокрый и грязный, он скатился снова вниз по холму. Джон ударил себя по лбу, снова испытывая испанский стыд. — Бог тебя не простит, Лололошка. Ой как не простит. — Джон пробубнил себе под нос, невольно вспоминая игры Лололошки в доме Райи. За это точно ни Бог, ни Джон, никто не простит, будет лишь случайно вспоминать и либо плакать из-за этого, либо смеяться. Спустя ещё одну попытку подняться Лололошка наконец-то оказался сверху. — Боже! Я ПРОКЛИНАЮ ЭТОТ ХОЛМ, К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! ДЖОН, ПОШЛИ ДОМОЙ УЖЕ. С этими словами поэт пошёл вперед, хлюпая ногами, которые за это время наполнились водой, травой и грязью.

***

— Джон! — Внезапный крик сестры раздался в коридоре, когда художник и поэт оказались на пороге. Сестра подбежала, и увидев то насколько испачканы ребята, чуть в обморок не упала. — Вы где были, два свинтуса, трубочиста?! Марш сейчас же в ванную! Чтобы когда я поднялась наверх, оба были чистые как младенцы! — Саша даже прикасаться к ним побоялась. — Как дети малые, чтож такое. Оба тут же сняли ботинки и рванули наверх, лишь бы не получать от сестры. Буквально через мгновение Джон был внутри ванной, а Лололошка стучал. — Джон! Я первый вообще-то! — Кто внутри, тот и первый, молчком. — замок щёлкнул. Лололошка вздохнул и пошел вниз, чтобы помыться в другой ванной. Когда подошёл к двери, он повернул ручку, но она не поддалась. «Да что за день сегодня такой… так стоп. Лололошка… а где твой венок?» — внезапно вспомнил поэт и даже застыл на месте, совершенно забыв про подарочек брата. «Сначала грязь, потом дверь, теперь венок! Черт! Я его потерял что-ли?» Лололошка нахмурил брови, покрутился вокруг себя и вздохнул. Видимо со всеми этими передрягами, они совершенно забыли про украшение подаренное Джоном. «Ладно… сейчас не об этом. В таком виде, я тоже не хочу никуда идти, тем более показываться людям на улице. Надо… хотя бы лицо вытереть» Лололошка ушёл на кухню, так как это было самое близкое место, где имеется хоть какой-то источник воды. Подойдя к раковине, он сложил вещи, подготовленные для принятия душа, на рабочую поверхность кухни, а сам стал умываться. По привычке, пока мочил лицо водой, он взял первое попавшееся средство для мытья посуды. Разум сам дорисовал размытую картинку в глазах, из-за чего поэт не заметил, что в руках совсем не мыло и не скраб. Он нанёс средство на лицо и моментально почувствовал жжение в глазах. «Черт! Да что это?!» — пронеслось в голове поэта. Он судорожно метался, пытаясь руками нащупать полотенце, заготовленное для мытья. После недолгих попыток поиска он наконец-то ухватил пушистую ткань и мгновенно поднёс к лицу. Он тёр полотенце по лицу, пытаясь избавиться от наглого жжения и боли. Когда жжения наконец-то сбавило обороты, он открыл глаза. Они были настолько красные, что даже помидор не сравнится с этим ядерным цветом. «Кто на меня порчу навёл?! Что это такое? Что со мной сегодня? Чувствую будто и вправду на меня наслали всех бесов с ада и приказали им портить, казалось, лучший день в жизни, когда было всё совершенно… НОРМАЛЬНО.» Он включил кран и снова протёр глаза, но уже водой. Этот день просто ужасный. Что может быть хуже? Лололошка выдохнул, когда почувствовал, что лицо уже не горит. Что за ядерное средство для посуды они используют?! Жесть. Поэт снова взял в руки вещи и повторил попытку похода в ванную. На этот раз Вселенная сжалилась над ним и дверь легко поддалась. Войдя внутрь, он почувствовал пар, который наполнил комнату с после предыдущего пользователя. Лололошка подошёл к ванне и включил воду. Горячая вода полилась, наполняя ванную и выплёскивая в помещение всё больше пара, который поистине хорошо грел. Поэт принял ванную. Волосы, лицо, ноги, каждый сантиметр кожи был очищен до блеска. После этой процедуры стало намного легче дышать. Жуткий, мерзкий запах, исходящий до этого от поэта, улетучился. Вода в ванне напоминала самое настоящее болото, после того, как дела были завершены. Лололошка обмотал полотенце вокруг пояса и вдохнув полной грудью сладкий аромат геля для душа, вышел из ванной комнаты. На выходе он встретил Джона, направляющийся прямо к нему. — Ну что, «свинья», помылся? Все свои заметные и незаметные части тела очистил? Теперь на человека хоть похож. — заметил Джон и подмигнул поэту. — Джон, не забывай, ты вообще-то тоже не белоснежный ангел был. Прежде чем что-то мне предъявлять, сначала подумай. А теперь..Молчком. — Лололошка закатил глаза и поставил руки на пояс. — Молчком? Эй! Это мой приём! — возмутился Джон и его руки обижено сложились на груди. Из-за стены показалась Саша, которая была на кухне. Увидя одинаковые возмущённые лица братьев, она даже хихикнула себе под нос. — Эй, вы, два близнеца, одинаковых с ларца, что встали? Помылись? Жопы свои намылили? Слава всем богам. А теперь, марш за едой! Лололошка вытаращил глаза, сначала посмотрев на Джона, а потом на Сашу. — В смысле?.. — В прямом, бездарь. Моя любимая сестричка зовет нас на ужин.^^Так ведь?? — он театрально положил ладонь на сердце и наклонил голову набок, хлопая ресницами. — Джон, я говорю про то, что нам надо купит еды в магазине. И что, что сейчас уже вечереет? Марш! А то ничего дома никогда не делаете, а Саша потом сделай это, сделай то! Джон поджал губу и нахмурив брови закатил глаза. — Ну значешь, сестричка, мы сейчас мокрые, только приняли ванну, вооот… — настороженно заговорил Джон. — И нам не рекомендуется сейчас выходить на открытый воздух. Ты же не хочешь чтобы твои братья заболели??? — он снова похлопал ресницами, сложив ладони вместе и вытягивая из вперёд, задирая правую ногу вверх, как принцесса. Саша вскинула бровь. Что он хочет донести до неё своими словами? — Пф, Боже, будто вы такие неженки, что заболеете просто от какого-то ветерка? А ну марш! КОМУ СКАЗАЛА!??! ** Опустив голову и нахмурив брови, лицо Лололошки казалось злым. Он только недавно принял душ, как тут снова вернулся в среду, которая его испачкала до предела. Ноги сами шагают, следуя за рыжей, на солнце, головой Джона. Тот тоже был не рад такой внезапной прогулке, но тем не менее, он шел. Ветерок отдавал из тела полностью, охлаждая именно те места, которые в этом нуждались. Ноги донесли из обоих до первого попавшегося на пути магазинчика. Войдя внутрь, на глаза стали тут же попадаться яркие упаковки различных товаров. Кошачий корм, упаковки чипсов, дешёвые шоколадки, средства для мытья посуды и много другое. Обычный ларёк, который 100% есть в каждом районе города. Здесь пахнет тем самым большим скоплением детей, которые так и наровятся заполучить все сладости по рублю. Продавщицы здесь обычно пожилого возраста, иногда конечно появляются девушки или парни, которые хотят подзаработать. Но это бывает крайне редко. Как это обычно бывает, именно в таких ларьках продавцы меняются каждый день. Словно их на фабрике изготавливают. Лололошка прошёл к полке с печеньем, а Джон к холодильнику с мясом. Саша попросила взять мяса, молока и другой всячины. Да, именно под вечер. Как иначе? Джон собирал нужный товар, проходясь по нужным полкам, а Лололошка всё стоял у стенда с печеньем. Что-ж такого в этих жалких маленьких упаковках? Художник подошёл к брату и в скинув бровь, заметил в его руках упаковку с Песочным печеньем в виде звёздочек. Упаковка конечно была потрёпанная, но кажется сам товар цел. — М? Ло, ты хочешь печенье? — коротко спросил Джон, буквально изымая товар из рук. Лололошка медленно перевёл взгляд на Джона, а потом на печенье. Скромным кивком он ответил на вопрос. — Да… Всегда хотел попробовать. Раньше даже Нат это денег не было. Покупали только… спиртные напитки да соломенку… — поэт обхватил себя руками и смущенно увёл взгляд, устремив его в пол. Джон потупил глаза на упаковке печенья и не задумываясь, бросил в корзину. Побродив ещё по ларьку, они набрали всякой всячины и встали на кассу. Время подходило к закрытию заведения. Продавец быстро пропикал все товары, и как дело зашло про оплату свет выключился. Все переполошились. Кассир стал извиняться я за неудобства, судорожно оглядывая помещение. — Извините, пожалуйста! Это… это небольшое недоразумение! Сейчас… сейчас я включу свет и вы оплатите покупки. — продавец скрылся за стенкой. Свет заходящего Солнца пробивался сквозь полузакрытые старые деревянные окна. — Да это издевательство какое-то… — пробубнил Лололошка себе под нос и нахмурился брови. —Я сегодня даже печенья не смогу поесть видимо. То грязь, то венок, то ручка, то раковина… Джон слушал эту жалобы Лололошки и мысленно проклинал себя за то, что вообще тогда пошёл на этот холм. Но кстати, венка и правда нет. Надо на обратной пути забрать его. После минуты ожидания свет снова загорелся. Все облегченно вздохнули и наконец-то Джон смог оплатить покупки с помощью карты. Сложив всё в пакет, они вышли на улицу. Лицо пробил уже довольно прохладный ветерок. Солнца почти не было видно и все что помогало им найти дорогу — это фонарные столбы. Свет пускай и рассеивался, но хотя бы что-то было видно. — Слушай, а почему я всё должен нести?? Давай помогай, бездарь. — возмутился Джон и ловким движением, без спроса, отдал один пакет в руки Лололошки. — Вот, раб мой Божий, неси этот пакет так, будто это самый драгоценный камень в мире, который может разбиться от любого нежелательного прикосновения! Храни его ценой собственной жизни, боец! Донеси эту реликвию до дома в целости и сохранности. С торжествующей речью Джон двинулся вперед, а Лололошка последовал за ним, закатывая глаза. По дороге Лололошка пытался отвлечься. Эта тишь, краса и воздух, так хорошо сочетаются. В голове появлялись рифмы. Он шел тихо, не спеша, бубня строчки под нос: «Тьма ночи, мой свежий воздух, Ты скорей меня обдай! Твоим прохладным веет ветром, Красу вечереюю, отдай.»

***

Всё хорошо, по дороге ничего не случилось. Ребята благополучно дошли до дома и оказавшись внутри, из встретила Саша: — Вот, мои вы хорошие, дошли наконец-то. Долго вы, но ничего. — Сестра выхватила пакеты из рук парней и тут же испарилась, убегая на кухню. Лололошка взглянул на Джона и подал плечами. — Пф, будто мы её рабы, честное слово… — пробурчал Лололошка. — Так и есть! — донёсся голос из кухни. Джон хихикнул, прикрыв рот ладонью. Лололошка внезапно вспомнил: венок… Чёртов венок! Поэт ценит такие вещи, он готов душу отдать, лишь бы не терять такие важные вещи. Он не раздумывая вернулся к ручку двери и повернул её. Джон обернулся. — Ты куда собрался, малёк? — Сейчас приду… Если что, я быстро! — с этими словами лень закрылся и в прихожей повисла неловкая тишина. — Джон? Что-то упало? — Нет, Саша… Нет. Просто я дверь закрыл. — сказал Джон и разувшись ушёл наверх.

***

«Где этот сраный венок?! Я уже Пол округи обыскал… Я не могу просто так бросить это!» — Лололошка ходит из стороны в сторону, пытаясь найти потерянный головной убор. Поиски шли на самом деле долго и утомительно. Он даже потерял надежду на то, что он найдет его. Поэт даже собирался сделать новый, чтобы не расстраивать брата. Но к сожалению он не умеет плести венки…

***

Внезапно на телефон пришло уведомление. Потом ещё. Ещё. И ещё так три раза. Джон уже готов был выкинуть телефон Лололошки в окно, как заметил, что уже потемнело, а его брата нигде нет. Сердце сразу сжалось от осознания. На лбу выступил холодный пот и Джон поднялся с кровати. Оглядев помещение, он не нашел знакомую голову. Подойдя к кровати, он заглянул в телефон Лололошки. «Контакт «Дилан» новое смс» И таких ещё пять. «Лололошка… Где ты опять ходишь? Может он дома, но где-то внизу? Или на балконе?» Джон вышел из комнаты и направил свои размышления на Лололошку. Его не было нигде, даже в чулане в доме, нет. «Опять куда-то запропастился. Вот же ж…» Джон начал проклинать всех богов этого мира. Вскоре он додумался выйти на улицу. Там его ждала интересная картина: Лололошка вновь грязный, весь в траве и листьях, держал цветы в руках и пытался что-то из этого сплести. Это было настолько уморительно, что Джон не смог сдержать и смешка. Подойдя ближе он присел рядом. Он мысленно выдохнул. Слава всем небесам, что этот проказник хотя-бы жив. — Эй… Потеряшка, ты что тут делаешь? — спросил Джон, легонько толкая Лололошку в плечо. Тот перепугался и чуть было не скатился вниз, но Джон успел его подловить и притянуть к себе. — Джон! Не попугай так, я… Я просто.. Ну. Не важно. — Лололошка отвёл взгляд, чувствуя смущение от этой ситуации, да и от того, как Джон прижал его к себе. Художник посмотрел в небесно-голубые глаза брата и почувствовал странный прилив тепла. Он вмиг рассеял все возможные мысли и просто помог встать Лололошке. — Ты что-то пытался смастерить и мне не сказал об этом? — спросил Джон всматриваясь в цветы в руках поэта. — Нет, это… Джон. — Он внезапно опустил голову, чувствуя вину. — Я потерял твой венок, но потом нашёл.. Он был весь грязный и уже сломанный. Мне стало жалко твой подарок и решил, чтобы ты не грустил, сделать новый.. Но у меня не получается. Честное признание Лололошки глубоко забралось в Джона. Он сочувственно улыбнулся, кладя руку на плечо брата и нежно сжав его. — Ло… Бога ради, ты из-за какого-то кружка цветов так распереживался? — Джон усмехнулся. — Боже мой, не переживай ты так. Ничего страшного что ты потерял мой подарок. Я если тебе захочется, сделаю таких штук сто, только попроси. Я тут за тебя переживал, найти не мог, а ты тут оказывается был. Джон вздохнул и убрал руку от брата. — Джон.. я.. — Ладно, бросай ты это дело. Я конечно рад, что ты так проникся моим подарком, но знаешь, здоровье поважнее всяких подарков будет. Пошли, спать давно пора. — Джон развернулся махнув рукой позвал Лололошка за собой. Поэт вздохнул и с грустью в глазах побрел за братом.

***

Лололошка заново принял душ и вскоре лежал у себя в постели, глядя в потолок. —Ло, тебе там Дилан писал что-то, проверь. — вспомнил Джон, разлегшись на своей кровати. Странно, но сколько Лололошка уже живёт с ними, у него всё никак не появится своя комната. Хотя… им видимо и так нравится. — А да?.. Ой.. Лололошка взял телефон руку и включил. Там и правда всё ещё висели уведомления из месенжера. «Дилан… Так давно не общались.. Раньше каждый день гулять ходили вместе, а тут.. уже давно не гуляли.» Лололошка открыл приложение и перед ним предстал контакт с непрочитанными сообщениями. *Чат* — Хей, Ло! Привет! Как дела? — Хей, Лоо!!! Чего молчишь? — Ло.., ты что обижен на что-то? Что случилось? Почему молчишь? Уже час не отвечаешь.. — Хей, Ло, привет! Не хочешь завтра погулять? — Ло… ты меня пугаешь.. Ты что и правда обижен? — М.. Всё ясно с тобой. Познакомился с новым челом и теперь только с ним время проводишь да? Ну я так и знал, что ты променяешь нас. Ричард по тебе скучает тоже. А ты вот так поступаешь? Игноришь, не отвечаешь. Я тебе звонил сколько раз! А ты молчишь. Слушай, если ты не хотел со мной общаться, мог бы и сказать об этом. А не просто вот так… уходить. Ладно, видимо я не услышу от тебя ответа больше.. *конец чата* Поэт замер. Человек с которым он дружил дольше всех, с которым он прошёл через многое, просто… всё? Просто вот? Экран телефона жег ладонь, а синий свет резал глаза, превращая последние строки Дилана в расплывчатое пятно. «Видимо, я не услышу от тебя ответа больше...» Внутри Лололошки что-то с хрустом надломилось. Дилан. Всегда спокойный, немного язвительный, но бесконечно надежный Дилан. Он и Ричард были его якорями, его домом, его тишиной…Когда-то. А теперь эта тишина стала мертвой. Ему хотелось закричать, ударить по клавиатуре, написать сотню «прости», но пальцы онемели. Лололошка поднял голову, и заметив Джона, он понял — его смех, его вечное присутствие, его требования и то, как незаметно он вытеснил из жизни Лололошки всех остальных,было таким мимолетным моментом. Джон заполнил собой весь воздух, и Ло просто... перестал дышать кем-то другим. «Я не менял вас», — хотел прошептать он, но губы не слушались. Дилан был прав. Каждый пропущенный звонок, каждое молчание в ответ на «пойдем гулять» — это и было предательство. Мелкое, липкое, ежедневное. Ло почувствовал, как к горлу подкатил горький ком. Он вспомнил их общие вечера с Ричардом, их шутки, которые понимали только они трое. И теперь это всё осталось за закрытой дверью, ключ от которой он сам же и выбросил, увлекшись новой, яркой и опасной игрой с Джоном. Телефон в руке погас, оставив Лололошку в полной темноте. Он смотрел на свое отражение в черном стекле и не узнавал себя. Дилан ушел. И, кажется, вместе с ним ушла и та часть Ло, которая была по-настоящему живой и свободной. — Нет... — сорвалось с губ едва слышный всхлип. — Пожалуйста, только не так. Но чат был мертв. И это «всё» ощущалось как финал, после которого не бывает продолжения. Он хотел написать большое сообщение в качестве извинения, но почувствовал, что в этом нет уже смысла. Им нужно поговорить в жизни, не через экран телефона, выслушать, объяснить… Джон на соседней кровати услышал Тихий всхлип поэта. Он перевалился к концу матраса, затем встал и медленно подошёл к Ло. — Чего ревем? — Спросил брат и привёл на корточки, чтобы стать на одном уровне с Ло. — Что тебе он такого написал? В этих словах не было прежнеоо юмора или веселья, простое человеческое понимание и сочувствие. — Джон… Джон… Я ненавижу этот день! Я ненавижу это всё! Я… я.. Пошли они все к черту! Да, я виноват, я во всем виноват! — Лололошка уткнулся лбом в свои колени. — Дилан… Боже мой, я… я.. за что всё это?! За что мне сегодня так не везёт!? — он сорвался на надломленный, отчаянный крик. Художник положил руку на грудь Лололошки, постепенно вытесняя телефон из его рук. Вскоре он поднял поэта за спину и обхватил его руками, крепко обнимая, прижимая его тело к себе. — Тише… Ло, успокойся.. Я рядом, я здесь, ты не один. Послушайте мой голос, успокойся и отложи этот телефон подальше. Объясни, что случилось? — Джон стал гладить Ло по голове круговыми движениями, пытаясь успокоить сбившееся дыхание брата. — Джон… — Ло сглотнул слюну. Вздохнув полной грудью, он немного успокоился. — Джон. . Дилан, он написал, что… что… В общем… он похоже не хочет со мной общаться.. — голос Ло надломился. — Тише… тише. Всё будет хорошо. — Художник продолжал гладить поэта легкими движениями. — Дилан?.. Мм… слушай, я думаю вам стоит поговорить. Но не сейчас. Попозже. Завтра или как ты наберётся сил. Тебе не стоит сейчас так переживать, такое чувство будто твоё сердце сейчас выпрыгнет… — Джон встал в полный рост, потянув за собой Лололошку. Он поднял его на руки, придерживая за голову и заднюю часть коленей. — Я.. я не могу… — Ты сможешь. Просто успокойся дыхание. — Джон вздохнул и сел на свою кровать, притягивая Ло к себе. — Давай, ты сможешь, если тебе будет легче, можешь спать сегодня со мной, а завтра мы вместе разберемся с твоими друзьями, по рукам? Лололошка опустил взгляд. Казалось, он не слышал Джона, но в ответ на его предложение он кивнул. Художник лёг в постель, а Лололошку притянул к себе, даже близко. Он хотел дать ему столько тепла, сколько не давал никому и никогда. Он хотел провалиться в него, лишь бы согреть и сделать для него всё возможное, чтобы Ло был в порядке. Джон укрыл их тела одеялом и напоследок, совершенно незаметно, но мгновенно, он поцеловал Лололошку в губы. Тихо, быстро, без принуждения, просто касание.. Как это делал Ло каждую ночь, пока Джон «спал». Тишина охватила их и со временем художник всё больше ощущал тяжесть головы Лололошки на себе. Что же за день сегодня такой…