Рифма

Тепло. Очень тепло. Руки, ноги, тело, всё! Всё согревает так, словно Лололошка скоро сжарится. Чужие руки прижимают так сильно, что невозможно двинуться с места. Плюсом к этому ноги тоже захвачены в своеобразный плен из переплетённых конечностей. Дыхание Джона бьет о кожу на шее. Оно такое.. горячее, приятное и успокаивающее. Кажется Лололошка даже и не собирается покидать эти объятия. Голова сама собой ложится на чужую макушку, а руки обхватывают шею брата. В этом жесте нет никакой интимности, скорее простое чувство привязанности и всё в этом духе. По крайней мере так считает Ло. Ночь была спокойной, Джон лишь изредка тянул Лололошку ближе к себе, словно обнимая мягкую игрушку. Поэт же не сопротивлялся, напротив, самостоятельно, без всяких уговоров прижимался и ловил каждую частичку тепла, исходящую от тела рядом. Как только солнечные лучи начали просачиваться сквозь закрытые занавески, птички за окном просыпались, а в доме родня просыпалась, в комнату братьев, без стука заходит Саша. Увидя картину спящих в обнимку братьев на одной кровати, она сначала впала в ступор. Затем поморгала и встряхнула голову. В два шага преодолев расстояние, она встала, нависая над ребятами. Прикуривателя взгляд, она подняла голову и глаза зацепили подушку. Ровные края так и выбивались из всего окружения. Саша, недолго думая, схватила подушку с кровати поэта. Повернувшись обратно, она не раздумывая, тут же стала «будить» братьев смачными ударами подушкой прямо по их лицам. — Доброе утро, два лебедя спящие! — руки опустились – удар. — Просыпаетесь, любители совместного сна, пора вставать! Первым проснулся Ло, он спал у края и первое что увидели его глаза перед тем как проснуться, это — летящая прямо на лицо, белоснежная, вытянутая подушка. Удар тут же пробудил все чувства, и голова начала работать. — Эй! Саша, что ты дела— Удар заглушил слова Лололошки. Голова поэта сама собой, по инерции откинулась назад и ударила затылком в голову Джона. Тот тут же проснулся и толкнул Лололошка в спину. — Ты что бьешь меня? — спросил Джон и тоже смолк под очередным ударом Саши. — О, проснулись, доброе утро голубки. — сказала Саша, широко растянув губы в улыбке. Она мигом прекратила избиение подушкой и спрятала её за спину. — Саша, Бога ради, ты что творишь с самого утра? — пробормотал Джон, поднимаясь и наконец-то освобождая тело Лололошки, которое уже успело получить отёки на всех конечностях. — Вы время видели? Десять утра, а вы всё дрёму даётесь. И вообще, я что-то не понимаю, у нас Лололошка боится один спать? Или у вас что-то— Джон перебил её, скидывая Ло с кровати, а сам спокойно встал, засунув пальцы правой руки в запутанные после сна волосы. — Джон! — крикнул Ло. — Саша, не пудри мне мозги с самого начала лепетания птичек. — сказал Джон и модельной походкой прошёл мимо них обоих к двери, и распахнув её встал в проём. Затем, как в самых дешёвых фильмах с скаченными с других источников спецэффектами, он махнул рукой на прощание и захлопнул дверь. Саша похлопала глазами, а потом посмотрела на лежащего на полу Ло. Он тоже ничего не понял. — Так птицы в 4-5 утра начинают петь… Вот гений. — пробурчала Саша и протянула руку поэту. Лололошка встал и кивнул в знак благодарности. — Аэ… Саша.. — начал Лололошка потирая затылок рукой. — Если что не Бери в голову, то что я был не в своей кровати. Я просто… ну.. э… Саша хихикнула и подмигнула, закрывая рот Лололошка ладонью. — Не оправдывайся. Я итак всё знаю. Могу сказать… давно знала. Зрачки у поэта расширились, и он сам убрал руку Саши со рта. — Стой, стой, погоди, ты о чем… — Не важно, Лололошка, не в-а-ажно. — сестра улыбнулась и покрутившись на месте тоже вылетела из комнаты. Поэт остался один. Несмотря на то, что всё кажется таким милым, обычным.. домашним даже.. Лололошка был напряжён. Сейчас ему кажется, что галлюцинации зачастили. А тот раз в доме Райи… Это был самый кажется опасный опыт с ними. Он запомнил, как всё вокруг него крутилось, цвета смешивались, тени становились похожи на монстров. Кажется со всеми этими событиями он сходит с ума. Особенно когда остаётся один, он не контролирует мысли, и они постепенно заглатывают его с головой. Мысли превращают реальность в просмотр кино. Даже не кино, а фильм ужасов. Словно ходячие мертвецы окружают его. Иногда слышны голоса. И такие знакомые… родные, близкие… Лололошка будто перестал дышать. Он вспомнил голоса, голоса людей, которые запрещали ему заниматься любимым делом. Всеми силами отбирали то, от чего получал удовольствие. Он и любит этих людей, но и ненавидит одновременно. Отец. Человек, что буквально разрушал его жизнь все эти года. Малейшая ошибка и дома его ждала не мама с пирожками, а ремень с криками и кровью из носа. Головная боль, которая будет преследовать до тех пор, пока отец не успокоится. Этот человек каждый день напролет говорил, что Лололошка не сможет достичь с помощью этих дурацких бумажек. «Твои стишочки — жалкие пародии на анекдоты. Этой писаниной ты никого не удивишь. Даже кошка, проходящая мимо, если услышит твои бредни, не обернется. Да что уж говорить. Ты с этими бумажками ничего добиться не сможешь. В наше время выгоднее поступать на рабочие профессии, а твои рассказики никому не будут нужны.» — слова отца проткнули разум, мысли, которые перемешивались. Память освежилась и его тело дало напомнить ту боль , которую получал с каждой ошибкой, плохой оценкой или плохим поведением. Голова начала трещать, ноги подкосились и тело само опустилось на мягкую кровать. Пружины в матрасе слегка протрещали под телом, давая о себе знать. Лололошка запустил руки в волосы и уставился в стену, где висели постеры каких-то актёров.. Негромкий вздох наполнил пустую комнату. Дыхание угомонилось. Снаружи комнаты послышалось как Джон и Саша бегали друг от друга. Кажется им весело. *** Голова раскалывается, ноги болят, руки сейчас отвалятся… Вздох. Почему именно сейчас они пришли? Будто я вчера не настрадался от этих..этих.. Мои мысли были прерваны звуком внезапно открывшейся двери. На пороге был Джон, уже запыхавшейся. Где-то вдалеке коридора были слышны топот ног Саши.. — Ло! Убери этого монстра от меня. Она сейчас мне горло перегрызет! — Джон свалился в комнату с громким смехом и Сашей на его спине. Я усмехнулся и прикрыл рот рукой. Руки Джона завели за спину и скрутили так, будто он был самым страшным маньяком, требующий особого наказания. Смех разнёсся по всему помещению и мои ноги сами подняли меня с кровати и поднесли к этим двоим. — Ты, баран! Кто ещё тут коза? — Саша не слезала с брата, а наоборот старались как можно больше давить на его тело, чтобы тот не мог подняться. — Саша! Боже мой, я не лошадь, чтобы меня так могли оседлать! Слезь, ковбой недоделанный! — Джон стучал ногами по полу и дергался. — Нет, ты наездной баран, а не конь. Лошади себя так не ведут. — этот балаган и кружок катания на животных надо прекращать. Иначе они тут друг друга оседлают. — Ребят, я сейчас со смеху, извиняюсь, сдохну! Заканчивайте уже… Может поиграем в нормальные игры? — мой голос прорезал смех этих двоих и заставил их головы повернуться на меня. Даже не по себе стало, когда они замолкли. Саша прищурила глаза и кажется задумалась. Странно, но одновременно смешно, она так и не откусила руки брата, который всё ещё боролся за свободу. — О! Давайте в настолки? — сказал Джон и дернулся под Сашей, она очухалась и наконец-то отпустила руки художника. Поднявшись она помогла брату встать. Это довольно мило, но если переместиться на минуту назад, где они друг друга ругали… — Давайте! Хм… есть монополия. У меня в комнате, будете? — сказала Саша и глянула на нас с Джоном. Мы кивнули и через мгновение сестра исчезла из комнаты. *** Утро в гостиной казалось уютным, если не считать того, что на игровом поле «Монополии» разворачивалась настоящая экономическая война. Один грабил другого, а остальные возмущались. «Игра в которой ты один Ты должен быть непобедим, Победитель будет тот Кто всех выиграет, побьёт. Шаг один, ты покупаешь, Деньги в банке получаешь. Шаг второй, ты победитель Только ты здесь повелитель. Но выходит вдруг народ, Снова ты закроешь рот. Денег ты теряешь много Стал ты друг мой, вновь банкротом. Все отели, предприятья Разобрали, черти, братья. Кубик вновь бросаешь ты, Выпадает только "три" Фигурка ступает на клетки Разум — туман, руки дрожат. Но достигнув конечной отметки, Глаза замечают слово "Арбат".» — Джон, это грабёж! Я не буду платить три тысячи за аренду этого дурацкого отеля! — Саша возмущенно ударила ладонью по столу, отчего фигурки на поле слегка подпрыгнули. Джон, вальяжно откинувшись на спинку кресла, поправил свои очки и одарил сестру своей фирменной, слегка снисходительной ухмылкой. В его руках была пачка оранжевых и розовых купюр, которую он перебирал с видом заправского банкира. — Дорогая сестра, бизнес не знает жалости, — пропел он, вскинув бровь. — Ты сама наступила на «Арбат». Мои правила, мои налоги. Можешь отдать долг железными дорогами, так уж и быть, сделаю тебе скидку по-родственному. Но учти, налоги всё равно будут большие. — Он подмигнул Саше и прокрутил несколько купюр в руке, показывая абсолютную власть в этой игре. Саша проворчала что-то про «гениальных придурков» и, швырнув деньги брату, устало посмотрела на Лололошку. Тот сидел необычайно тихо. Его взгляд был прикован к кубикам, словно в них скрывался ответ на какой-то очень важный вопрос. — Ло, твой ход, — мягко сказала Саша. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас разоришь этого монополиста. Он должен хотя бы некоторую часть своих богатств потерять. Ну пожалуйста! Постукивание пальцев о стол. Лололошка вздрогнул, выходя из своих мыслей. Он слабо улыбнулся и взял кости. В его движениях чувствовалась какая-то неуверенность, словно он всё еще был наполовину в другом мире — там, где вместо карточек «Шанс» были настоящие призраки прошлого. Мысли после вчерашнего инцидента всё ещё домогают его голову, не давая сосредоточиться. Кубики с глухим стуком покатились по картону. Пять и четыре. — Девять… — прошептал Ло, отсчитывая шаги своей фигуркой. — Раз, два, три… семь, восемь, девять. Тишина в комнате стала звенящей. Фигурка Лололошки замерла на ярко-красном секторе с тремя отелями. — Оу, — только и вымолвил Джон, и его глаза засияли азартным огнем. — Какая неудача, Лололошка. Кажется, ты только что обеспечил мне безбедную старость. — У тебя там отели? — Ло поднял глаза на Джона, и в этом взгляде не было злости — только странное, смиренное принятие. — Не просто отели, а люкс-апартаменты, — Джон буквально светился от триумфа. Он протянул руку ладонью вверх. — Прости, герой, но ты банкрот. Твои последние купюры, будь любезен. Лололошка медленно выложил на стол свои карточки собственности и остатки денег. — Я проиграл, — просто сказал он, отодвигаясь от стола. Он бросил в них усталый вздох и встал у стенки. — Ты не просто проиграл, ты подарил победу самому великому игроку в этой комнате! — Джон вскочил, вскинув руки вверх, и начал собирать банк. — Саша, ты видела? Это была стратегия! Чистый расчет! Никакого воровства. Собственноручно заработанные деньги и предприятия! Неудачники. — В этой игре он был мастер, Джон обычно не показывает своих эмоций в таком размере, но когда он садится я за один стол и перед ним лежит монополия… Саша закатила глаза и запустила в брата подушкой с дивана. — Это было везение, Джон! И то, что Ло сегодня явно витает в облаках. Он бы сделал тебя в два счета! Джон поймал подушку, смеясь, и на мгновение его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Лололошку. Он подошел и по-хозяйски положил руку другу на плечо, сжимая пачку выигранных игрушечных денег. Смех — Не переживай, Ло. В моей империи всегда найдется место для личного помощника. По крайней мере, здесь я тебя не обижу. Лололошка посмотрел на его руку, затем на смеющуюся Сашу, и в груди у него на секунду стало чуть теплее. В этой игре, где Джон победил всех, было что-то простое и безопасное — то, чего им всем так не хватало в реальности. Игра закончена и именно на последней нотке смеха Саши в гостинную вошла мама и позвала всех обедать. За столом все яростно обсуждали сегодняшнюю игру. И Саша как всегда была за то, что Джон жульничает. Между ними вновь возникла перепалку, которую вмиг разрешила их мама, ворвавшись в конфликт с чаем в руках. — Так, экономисты, давайте заканчивайте свои обсуждения про игры. Сейчас обед. — Руки матери так ловко двигались по столу, мягко раскладывая каждому нужную порцию еды. Дети угомонились напоследок посмеявшись над ситуацией. Сегодня именно тот день, который на все сто процентов будет удачным. Игра, догонялки и перепалка между братом и сестрой, это что-то такое… родное. Лололошка всё больше начинает считать, что эта семья… Это та семья, которая должна была быть с самого начала. Просто люди, но такие родные. Несмотря на то, что он рос в другой семье, поэт быстро привыкнут к новой. Она была ему по душе. Была той, в которой он нуждался все эти года. Здесь не запрещают того, что ты любишь, наоборот стараются развивать твои способности.. Именно в этом нуждался этот творческий, желающий спокойствия, любви и тишины, человек. *** День прошёл быстро, весело и это был один из самых запоминающихся дней в жизни Ло и остальных. Кажется простой, обычный день, но эти игры, этот смех обоих сторон… Всё было таким родным. На улице тепло, ветерок свободный, гуляет по земле, задевает каждую веточку, каждую травинку своим невесомым касанием. Челка Джона и его хвост завязанные на голове, так красиво развевается. Янтарные глаза буквально сияют под лучами уже вечернего Солнца. Лучи касаются его лица легонько обжигая его кожу. Небольшой холмик, возвышающийся над остальными домами в этом районе, которые расположены намного ниже их. У каждого должно быть любимое местечко, например у Ло была — крыша, где он вдохновлялся видами и писал стихи. А у Джона… У него любое место, расположенное на вышине было уже любимым. И этот холмик не исключение.. Он присел в позу лотоса на слегка прохладную траву, проводил по ней руками так, будто никогда не трогал нечто такое.. Это место недалеко от дома… Но художнику оно казалось тем самым скрытым шалашом, в который может зайти лишь избранный. Но на деле.. Открытое пространство. Потоки воздуха, бьющие в лицо. Цветы вокруг него, невольно сгибающиеся стволики еле удерживались на месте. Лепестки иногда просто отрывались от основания и пролетали мимо. Джон был так увлечен этой атмосферой и красотой, что не заметил как сзади к нему подошёл Лололошка. Он замер, наблюдая за этой картиной. Так быстро Джон изменился после этой игры. Из злосчастного, властного любителя монополии до простого парня, любящего ветер, спокойствие и тишину. Лололошка беззвучно сел рядом и положил голову на плечо брата. Взгляд Джона дернулся, от внезапного появления второго лица рядом. — Эй, ты, матестер тишини, теней и подкрадывания, не пугай так. — умиротворённой голос Джона прорезал тишину, словно ножом. Лололошка лишь посмеялся и неожиданно двинулся так, что повалился головой на колени Джона. Художник вздрогнул повторно и Хо ел было ударил Лололошка в нос, но посмотрят на него сверху вниз, лишь вздохнул и поднял глаза вверх. — Да-да, Джон, больше не буду, обещаю. — Лололошка подмигнул. Он уже не скрывал своего отношения к брату, надеясь, что тот проявит себя тоже. Джон без лишних слов накрыл рот лололошки рукой и торжественно вздохнул. — Молчи, попугай ненасытный, видишь, я тишиной наслаждаюсь. — он прикрыл глаза и вдохнул воздух, льющийся прямо ему в лицо. Лололошка нахмурил брови и закатил глаза. Но эта маска раздражения быстро сменилась на спокойствие и умиротворение. Джон огляделся вокруг. Цветы, трава, песочек и лололошка, лежащий на его коленях. Очень сильно понравилась ему эта картина. Зрительная память очень хорошая, поэтому в ближайшее время он точно изобразит это на холсте. Лололошка послушно молчал, давая Джону насладиться непривычной тишиной. А тот в свою очередь стал срывать цветочки вокруг себя. Через время в руках у него начало формироваться что-то на подобии венка на голову. Одуванчики, ромашки и васильки так гармонично сочетались между собой. Стекло очков блестело под лучами Солнца и усердным трудом над венком. Руки двигались так механически, что казалось он занимается этим каждый день. Вскоре из одной дуги цветов получилась вторая и наконец третья, соединяя их все в единый круг. Улыбка выступила на лице Джона. Он медленно, тихо опустил головной убор на голову Лололошки, который казалось немного задремал под теплом и атмосферой, царящих над ними. — М… мм? Ч.. что это? — бормочет Лололошка и когда открывает глаза, то сначала подпрыгивает отбрасывая венок — ААААА ЧТО ЭТО?! ДЖОН, УБЕРИ! — а потом убедившись, что это не что-то живое, то выдохнул. — ой… прости. Я..не хотел. Лололошка застенчиво завёл руку за затылок и усмехнулся, забирая венок и аккуратно кладя его себе на голову. Сказать честно, ему очень идет. — Да ладно. Ничего, главное, что эта гора цветов может держаться на твоей голове. — художник улыбнулся и усмехнулся. Это было так мило. Лололошка лёг обратно головой на ноги Джона и снова посмеялся. Искренний смех, заразительный.. Кажется между ними уже выстроился мост, но теперь главное чтобы каждый из них открыл свой путь по нему, и в конце концов они встретятся на этом мосту. Ветер продолжает трепать волосы, но уже с меньшей силой, позволяя этим двоим насладиться тишиной. Трава переливается на свету, а вдали виднеются прохожие люди, возвращающиеся домой с работы. Эта атмосфера позволила расслабиться им обоим.