Рифма

Запах свежей рябины, резкий хруст выпавшего пару часов назад снега, гул мотора автомобиля, говорят о приходе ранней, всеми желанной зимы. Время, когда вечерние посиделки у камина кажутся неотъемлемой частью дня, а игры в снежки являются одним из популярных развлечений. Ненавистные экзамены давно сданы, любимая, приносящая хороший доход работа наконец-то найдена, и всё это трудное время, рядом был он... Человек, приносящий лишь комфорт, спокойствие и веселье. Человек, с которым Лололошка чувствовал себя полноценным, нужным и... любимым. Чай, сизый пар от которого опьянял с утра и свежие бутерброды с колбасой и сыром крепко питали сонную голову. Каждый день был лучше другого. Рядом с Джоном, Лололошка раскрылся. Его стихи стали приобретать иной смысл. Нет больше депрессивных посиделок на крыше в поисках вдохновения. Теперь всё иначе. Сейчас, Лололошка часто путешествует вместе с художником в поисках красивых мест, которые раньше были неотъемлемой частью жизни Джона и его пейзажей на холсте. Работа фотографом/блогером позволяет им обоим выезжать и отправляться даже в другие страны. Лололошка не покладая рук трудится, пишет стихи на заказ, а Джон старается над картинами по фотографиям заказчиков. Деньги идут медленно, но уверенно. И главное, что это приносит им удовольствие. В данный момент они находятся в Италии, где как раз таки они ненадолго поселились. Эта страна стала для них необычно... родной. Тишина, вкусное местное меню и множество различных развлечений, которые пришлись по душе нашим ребятам. Но самое главное — это то, что здесь очень красивые и впечатляющие виды. Особенно в районах Амальфитанского побережья и Чинкве-Терре. Крутой склон, где расположены маленькие города различных, ярких цветов. Они здорово контрастируют с обрывом наполненном снизу кристально-голубой водой. Зима здесь поистине великолепна. Снежинки, как ажурные звёздочки, падающие с небес, покрывают, обычно тонким, белоснежным полотном дороги, крыши и деревья. Ярким примером может служить улица на которой они живут. Центр города пронизан до самого последнего района кафешками, кафетериями и другими сетями питания. Но единственной и всеми любимой кафешкой так и останется заведение под названием "Жемчужина". Сюда, каждое утро, да и в течении всего дня, часто приходят люди э, чтобы позавтракать или просто напиться до упаду кофе. Такими гостями являются наши ребята. Джон и Ло — частые посетители этого заведения. Кофе и другие вкусности, здесь поистине вкусные. Как раз таки, сейчас ребята находятся здесь. — Джон, как думаешь... может нас на новый год вернуться к твоим родителям? Хочется увидеть их, спустя такое количество времени. Уже 3 года не виделись. — делая глоток свежего кофе, сказал Лололошка, опустив ладонь на столик, захватывая чужое запястье в замок. Взгляд Джона, прежде прикованный к настенным часам обратился на их руки, соединённые вместе. Монотонный и сонный голос Лололошки слегка успокаивал. — Хм? Родители? Хочу подметить, они и твои родители тоже. — он сделал глоток кофе и затем постучал пальцами по стеклянному столику. — А на счет поездки... думаю можно. Я не прочь встретиться с ними, тем более Саша тоже, вроде как, хочет к ним поехать. Думаю это хорошая идея. — такой же монотонный, но уже расчетливый голос Джона донесся до ушей Лололошки и тот радостно улыбнулся и провозгласил. «Ура!» К слову, даже сидя в кафе, Лололошка то и дело брал сухие салфетки со столика. Вечно при себе, ручка, никогда не оставалась без работы. Сидя в такой обстановке, с утра или вечером, вдохновение всегда приходило вовремя. Стихи иногда затягивались на две салфетки, а то и больше, за чем наблюдал с довольной ухмылкой Джон. «Зимние месяцы крайнего Юга. Тишь, благодать блуждает повсюду. Кафе, рестораны, пастиччерия, бар. Места, где расцвет вдохновения дар. Снежинки, как звезды, парят в вышине, А я всё мечтаю, пишу в тишине. Снег под ногами трещит, распинаясь, Уборщик кряхтит, снежками кидаясь. Утро без Солнца цедит, обижаясь. А друг мой навеки остался со мной. И запахом кофе, теплом отражаясь, Мир кажется тихой и доброй весной. На краешке столика дремлет салфетка, Чернила ложатся на белый покров. А время течёт удивительно редко, Не требуя клятв, обещаний и слов. Пускай за окном серебрятся аллеи, И зимняя сказка укроет дома, Я знаю: с годами мы стали взрослее, Но всё же любовь безмерно тепла.» Салфетка кончается, ручка скользит, слегка обрывая бумажные края. Всё только начинается. Джон наклоняется. Чтобы заглянуть на произведение искусства Лололошки. Звонкий, понимающий смех разносится по залу. — Что-ж, вижу спустя годы ты дорос до Пушкина. Теперь не буду обзываться. Хм... До нового года неделя, а мы только сейчас додумались о приезде к родителям. — он задумчиво отвернул голову в сторону окна, за которым тонким слоем лежал снег, и где-то вдали, за углом стоял дворник, закрываясь капюшоном от снега. — надо бы билеты заранее купить, иначе мы просто не успеем до нового года. Как всегда. Лололошка воодушевленно вздохнул. В голове мелькали мысли о том, что там, в родном городе его друзья также ждут новый год, тоже готовятся к нему. Дилан часто пишет Лололошка, они болтают. С Джоном он тоже подружился и даже имеет собственный вайб с ним. — Надеюсь, Дилан тоже приедет туда. Так хочется встретиться спустя такое время... С этими путешествиями, я вовсе забыл,как выглядит родной город. Я бы сейчас забрался на ту самую крышу, сел бы на те самые плиты вместе с тобой и повторил наш первый день встречи. Я бы писал стихи, а ты рисовал... Лололошка сделал последний глоток кофе и звонко поставил пустую чашку на столик. — Ого, да ты впрямь загорелся. Смотри не вспыхни от перевоодушевления. А то кто тебя тушить будет? — как прежде, старая, упрямая ухмылка выскочила на лице Джона. Лололошка рассмеялся, поднимаясь из-за столика. — Тогда давай быстрей, пейте кофе и пойдем покупать билеты!

***

Где через три дня ребятам удалось выхватить дешёвые билеты и отправиться в родной край. — Ты смотришь в это окно уже минут двадцать, — с тихой усмешкой заметил Джон, отрываясь от книги. Лололошка, сидевший напротив, только слегка повернул голову и улыбнулся. — Просто красиво. Посмотри сам... За стеклом проплывала зимняя ночь. Снег крупными хлопьями кружился в свете редких фонарей, а темные силуэты деревьев исчезали в белесой дымке. Поезд размеренно покачивался, и этот монотонный стук колес создавал удивительное ощущение покоя. В купе было тепло. Под небольшим столиком тихо гудел обогреватель, а на столе стояли два бумажных стаканчика с горячим чаем и пакетик мандаринов, который они купили еще на вокзале. — Знаешь, — сказал Джон, подходя к окну и прислоняясь плечом к стенке, — я уже почти забыл, как выглядит настоящая зима. В Италии всё было совсем иначе. — А теперь вспомнишь, — хмыкнул Лололошка. — Новый год со снегом — это же классика. В Италии его почти нет. Редкая возможность вообще увидеть эту страну в снегу. Джон усмехнулся. — Мама будет в восторге, когда увидит нас. Она до последнего не верила, что мы действительно приедем. Саша тем более. Она то и дело что звонила мне, когда я сказал об этом. — А отец? — Он сделает вид, что совсем не скучал, а потом начнет задавать миллион вопросов про Италию. Ты же его знаешь. Он же эксперт! Сначала будет добавлять, а затем прислушается и заинтересовано будет пялиться на меня, пока я рассказываю. Лололошка тихо рассмеялся. — Звучит знакомо. На несколько секунд между ними повисла уютная тишина. Только мерный стук колес, приглушенный свет ночника и снежная темнота за окном. — Спасибо, что предложил такую хорошую идею и снова отправился со мной, — неожиданно произнес Джон. Лололошка удивленно посмотрел на него. — А куда бы я делся? — Ну, могли бы остаться в Италии. Встретить праздник там. — И пропустить возможность увидеть маленького Джона в окружении семейных фотографий и услышать истории от его родителей? Ни за что. — Эй! — Что? Я уверен, у твоей мамы есть альбомы с детскими снимками. Джон обреченно застонал и закрыл лицо ладонью. — Всё, я уже жалею, что согласился ехать. — Поздно, — с довольной улыбкой ответил Лололошка. — Поезд уже не остановить. За окном снова замелькали огни какого-то небольшого городка. Снег продолжал падать, укрывая мир мягким белым покрывалом, а до Нового года оставалось всего несколько дней. Впереди их ждали праздничные хлопоты, семейные ужины и долгожданная встреча с родителями Джона после такого большого промежутка времени. Но сейчас были только ночь, уютное купе и ощущение, что они едут домой.

***

Уже становилось светлее, гул и скрежет колёс поезда постепенно тускнел, когда ребята вскоре оказались в родном городе. Хэнфорде. Джон разбудил лежавшего, тесно укутанного в плед Лололошку настойчиво толкая его в плечо. Сонные глаза приоткрылись, когда перед ним предстала физиономия Джона. Тот заманчиво подмигнул и взглядом указал на окно, за которым простирались знакомые черты города. Лололошка поднялся на локтях, снова видя взгляд в окно. На его лице выскочила радостная улыбка, когда он неожиданно притянул Джона к себе и крепко обнял его за шею. — Джо-о-он!!! Мы дома! — Лололошка стал трясти бедного Джона, который едва ли не задыхался от хватки Лололошки. Художник остановил поэта отстраняясь чуток от него. — Да-да, Ло, мы приехали. Нам стоит уже выходить, не дай Бог ещё нас оставят здесь. Я бы лично не хотел такого. Лололошка послушал Джона и без лишних слов поднялся с койки. Он стал судорожно перебирать вещи, чтобы как можно скорее всё собрать и выбежать навстречу Саше, которая уже со стопроцентной вероятностью ждет их на улице. Ребята долго не мешкались и вскоре вместе с толпой вывалились на улицу, вдыхая свежий, холодный воздух. Среди всей этой толпы и переполоха, вдали, у входа на платформу, стояла Саша. Она была одета в красное, тёплое пальто, сверху нацепила бежевую шапку со звездочками из блестящих страз. На ногах были чёрные высокие туфли. И со стороны она выглядела куда более взрослой, чем раньше. Джон, увидя краем глаза знакомую фигуру, заторопился и, схватив Лололошку за запястье побежал навстречу. Сердце никогда так часто не билось у него внутри. Снег палил в лицо большими хлопьями, но он не обращал на это должного внимания. Сейчас в пределах его внимание только одно — Саша. Его самая любимая и самая лучшая сестра. Он подбежал и буквально налетел на сестру, чуть ли не обрушив её в снег. — Джоон! Лололошка! Мои вы сладкие! Как давно я вас не видела... — Радостный, почти плачущий голос Саши прорезал гул людей проходящий мимо. Лололошка вырвался из хватки Джона и затем сам, медленно подошёл и обнял Сашу за талию.

***

Мать заметила их первой. Она тут же бросилась к сыну и Лололошка крепко обняла, словно пытаясь наверстать все месяцы разлуки. Следом подошёл отец, сдержанно улыбаясь, но даже по его глазам было видно, как он рад. — Наконец-то дома, — произнес он и крепко похлопал Джона по плечу. Дом встретил их теплом, запахом выпечки и гирляндами, развешанными почти в каждой комнате. В гостиной уже стояла большая ёлка, пока ещё не украшенная до конца. — Мы специально оставили часть игрушек, — призналась мама приглашая их троих внутрь. — Хотели, чтобы вы помогли. — То есть сбежать от этого не получится? — театрально вздохнул Джон, проводя рукой по волосам. — Даже не мечтай, — тут же ответил отец. Следующие несколько часов прошли в удивительно уютной суете. Джон стоял на стремянке и пытался ровно повесить гирлянду, пока Лололошка снизу подавал игрушки. Саша же записывала это всё на телефон. На память. — Чуть левее! — командовала Саша, громко и четко. — Моё другое левее или твоё? — возмущался Джон разводя руками, когда повернулся. — Наше семейство удивительно серьёзно относится к украшению ёлки, — тихо заметил Лололошка подавая очередную игрушку в виде конфетки. Отец, распутывая очередную мишуру, усмехнулся: — Ты ещё не видел, что начнётся тридцать первого. Вы как уехали в свои путешествия, так ни разу не отметили новый год с нами. То по друзьям шастали, то убегали. К вечеру ёлка сияла разноцветными огнями. На кухне пахло корицей, апельсинами и свежим печеньем, а за окнами медленно сгущалась зимняя ночь. До Нового года оставалось всего три дня. Позже, когда родители ушли спать, Джон и Лололошка остались в гостиной одни. Свет был выключен, и комнату освещали только гирлянды на ёлке. Лололошка сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану, и рассматривал мерцающие огоньки. — Красиво, — тихо сказал он умиротворенным голосом, стараясь быть тише, чтобы никого не разбудить. Прежняя атмосфера так и нагоняла ностальгию прошлых лет. Джон опустился рядом и укрыл их обоих пледом. — Знаешь, — произнёс он после небольшой паузы, — мне кажется, я давно не чувствовал себя настолько спокойно... — Потому что ты дома?.. Джон посмотрел на ёлку, потом на друга и слегка улыбнулся. — Да. И потому что рядом правильные люди. Даже... любимые люди. За окном снова пошёл снег. В доме было тихо, тепло и уютно. А впереди их ждали ещё три дня, наполненные подготовкой к празднику, семейными историями и тем особенным ожиданием чуда, которое бывает только в последние дни декабря.

***

Три дня пролетели незаметно. Каждый день было весело, подготовка к Новому году шла энергично быстро и смело. Где-то в магазинах ребята стояли около яиц и дрались с бабками за последний лоток. На второй день Джон запутался в гирляндах и рухнул посередине комнаты не в силах пошевелиться. Лололошка и Саша лишь смеялись и фотографировали происходящее. Блог Лололошки и Джона процветал. Новогодние рубрики всегда были самыми популярными видео у них на канале. На последние дни перед праздником на поэта и художника навалились заказы, Из-за чего они почти не отходили от телефонов и компьютеров, пытаясь успеть во время отдать заказы. Саша и мама на кухне заранее делали заготовки, чтобы уже 31 декабря приготовить и быть уже полностью готовыми ко встрече праздника. — Джон, слушай, а ты не хочешь после встречи нового года отправиться на ту крышу? Ту самую где мы с тобой проводили время. — Лололошка бормотал, обнимая Джона одной рукой сидя на диване. Художник помедлил наслаждась запахом только что вымытых волос парня. Сладковатый аромат мяты опьянял. Но через минуту он отвлекся и наконец-то ответил: — Конечно, Ло, всё для тебя.

***

За столом в квартире пахло мандаринами, горячим бульоном и чем‑то печёным — мама старалaсь до последней минуты. На стене тикали часы, а на окне плясали отражения гирлянд. Саша дежурно пересчитывала салаты, родители сдержанно улыбаются — у каждого в глазах свой запас воспоминаний. На плите стоял забытый бокал шампанского, готовый к бою. Ребята сидят за столом, смотря друг на друга. Скоро будет 12 ночи и это будет 5 новый год, который они встречают вместе, вдвоем. Мама и отец то же приземлились на свои стулья, когда время уже было около без пяти двенадцать. Саша включила канал на телевизоре, чтобы послушать речь президента, по традиции. Затем тоже села на место, стулья по-старому кряхтели. Куранты пробили полночь — двенадцать ударов, которые всегда звучат иначе, чем год назад. За ними послышался звон бокалов, тосты и смех, фарфор задребезжал. Они чокнулись, съели по ложке оливье, затем — по кусочку счастья, по семейной привычке. Но едва ли кто-то не заметил, как Лололошка поймал взгляд Джона и тихо кивнул — знак, мол, идём? Они быстро вышли на улицу — морозный воздух и луна, которая казалась близкой, как обещание. Джон заранее вызвал такси, мотор которого гудел уже у них возле дома. Снег до сих пор порошил в свете фонарных столбов. В салоне было теплее чем на улице. Шуршание курток и хруст твёрдого снега под колесами укачивали и успокаивали Лололошку. Онуперся лбом в стекло. В окне автомобиля можно было наблюдать огоньки города, пролетающие мимо. Салюты, где-то вдали, раскрашивали темное, звёздное небо своими яркими вспышками. На улицах уже бегали ребята, кидались снежками в друг друга, звонко смеялись. — Джон... я так рада, что мы приехали сюда снова.. Лололошка воодушевленно глядел в окно. — Я тоже рад, Ло. Тоже... Машина подъехала к знакомой многоэтажке. Здание за пять лет ни капли не изменилось, всё тот же фасад, те же лавочки у подъездов. Единственное, что изменилось — это цвет. Здание покрасили в нежно персиковый цвет, который от влаги совсем «поржавел». Двери открылись, ноги ступили по хрупкому, липкому снегу. Хлопья так и летели прямо в лицо до того, как они подошли к подъезду. Лололошка помнил ПИН-код. Поэтому войти в подъезд не составило труда. Скрип тяжёлой металической двери прорезал слух. Старый добрый подъезд. Запах сигарет и... мандаринов. Всё же, даже здесь есть праздничное настроение. Ребята не задумываясь рванули к лифту, который на удивление всё ещё работал. Вскоре прозвучал резкий, звонкий щелчок и двери распахнулись. Лололошка взял Джона за руку и вывел его в подъезд. Затем судорожно осматриваясь, пытаясь вспомнить направление, и рванул на лестницу, ведущую на крышу. Крыша их многоэтажки была покрыта тонким слоем снега; вдалеке взрывались салюты — точечные звёзды, короткие и яркие, как детские надежды. Город шуршал под ними: редкие машины, далёкие голоса, тихий храп фонарей. Кто-то уже выгуливал собаку в самый разгар посиделок, а кто-то смотрел новогодний выпуск новостей по телевизору. Лололошка и Джон стояли бок о бок, руки почти касались. Ветер играл бахромой шарфа Ло, и каждая звезда в небе казалась строчкой, которую хочется дописать. Их общие, парные шарфы развевались на ветру синими и оранжевыми лентами в черную клетку. Шапки недоброжелательно давили на виски. А пальцы всё так же хотели схватить запястье другого и прижать его как можно ближе. Лолошка вдруг взял Джона за руку — не резко, а так, будто возвращал долг, взятый когда‑то давно. На безымянном пальце Джона виднелось маленькое бумажное колечко: складки, следы старого, высохшего клея, слегка потёртые цвета. Это было то самое колечко, что Ло подарил ему когда-то внвчале общения — простая детская шутка, которая прожила с ними пять лет. Лололошка улыбнулся, и в этой улыбке было всё — и детство, и то, через что они прошли. Каждый труп, каждая загадка, каждый смех... — Помнишь? — тихо сказал он. — Ты тогда рассмеялся, когда я вставал на колени, прося выйти за меня. Было довольно весело... — голос Лололошки взволнованно дрогнул. Джон кратко кивает. Он давно не обращал внимания на него. Простое колечко, ничего не значащее, просто детская шутка.. Лололошка сглатывает слюну от волнения и кладёт руку на сердце Джона. — Джон, все эти годы.. все эти события так повлияли на наши взаимоотношения.. Я рад, что когда-то я встретил тебя. Ты самый большой лучик света в моей жизни. Без тебя я бы не знал, что такое «нормальная жизнь». Ты не просто человек, Джон. Ты не просто мой парень. Ты стал нечто важным для меня, стал моей опорой и самым большим огнём в сердце... и думаю ты уже готов. — Ло берёт руку Джона в свою и указывает на бумажное колечко, которое он делал когда-то художнику. — Сними его и разорви. Без лишних слов. Джон вздрагивает, смотря на самый дорогой подарок от Лололошки, самый первый.... — Ты... точно уверен? Это ведь твой подарок. — Джон опустил взгляд на руку. — Это уже как объект воспоминаний.. Будет ужасно грустно потерять его.. — Порви, всё хорошо, не переживай. Джон вздохнул и взял свою волю в кулак. Он отнял свою ладонь у поэта и снял колечко. С задержкой разорвав его, он замер. Перед его глазами было настоящее кольцо. Правда детское и вовсе не ценное. Оно было куплено давно, целых пять лет назад... для Джона. — Ло... Это.. это как?! — Вот так... ха... Хотелось как-то поэффектней, но что вышло, то вышло. — Лололошка пожал плечами, но напряжение до сих пор не уходило. — Но.. ты к чему это? — Джон... мы уже взрослые и вправе решать за себя, что мы хотим и никто нам ничего не запретит. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, Чтобыэто стало официально.Я хочу чтобы между нами наконец-то было всё решено. Я люблю тебя,Джон... Лололошка помешкался. Джон смотрел на старое, выцветевшее кольцо у себя в руке. Затем его пробрала неописуемая дрожь от волнения. Он увидел то, как Лололошка неуверенно суёт руку в карман своей куртки и затем... Перед его глазами показывается бархатная коробочка. Лололошка садится на одно колено и судорожно вздыхает. Его рука слегка трясется от страха быть отвергнутым. Коробочка открывается и... на белой, бархатной подложке, в лунном свете, вскоре блестит золотое, новое, без всяких бриллиантов конечно, но кольцо. Самое настоящее кольцо. При его виде, Джон теряет дар речи. Он делает шаг назад, его ноги слегка подкашиваются. Лололошка тянет коробочку вверх и опуская голову, смущенно произносит: — Прошу,Джон, это никакая ни шутка...Это мои чувства и твои. Джон...дай ответ четко и коротко: «Ты... готов выйти за меня? ..» Джон метает взгляд,то на Лололошку, то на кольцо. Его язык не может никак подвернуться, чтобы закричать от радости. Единственное, что он сейчас в состоянии сделать, так это... Его ноги, прежде ели держащие его на месте, подкосились, и он обрушился на Лололошку в крепких объятиях. Его сердце безудержно стучало, пытаясь выпрыгнуть из груди. Лололошка замер в той же позе, когда его накрыла... радость. — Ло! — Наконец-то смог выговорить Джон. Он крепче обхватил руками напряжённую шею Лололошки.— Я... Бога ради.. БОЖЕ! Лололошка, да! КОНЕЧНО ЖЕ ДА! — кричал Джон на сдерживаясь. Он тряс поэта за шею и не мог остановить свою радость. Лололошка обнял того в ответ, кладя голову ему на плечо. Его сердце тоже бушевало в груди, а дыхание словно остановилось.. Он сказал Да.. ОН СКАЗАЛ ДА! Лололошка не выдержал и отстранился от Джона ровно на столько чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Янтарные глаза Джона, сейчас, поистине ярко светятся от радости. Поэт не мог никак наглядеться на эту красоту. Его рука с коробочкой опустилась, он вынул кольцо из неё и надел на безымянный палец Джона. Затем.. Он притянул его ближе,обхватил руками его талию и захватил в страстном, глубоком поцелуе, в котором отражалась вся их дружба, все их отношения и то, что они пережили вместе... Рифма сложилась. И вот он — конец...