Маленький секрет

      

***

      В клубе играла громкая музыка, от долгого прослушивания которой уже начинали болеть уши. Куча потных тел двигались в такт этой самой музыке, задевая друг друга и сталкиваясь, хотя, кажется, никого, кроме Германа это не волновало.              Герман неловко стоит посреди танцпола. Он не знал как его сюда занесло, но он явно двигался не так уверенно, как люди, окружающие его. Он думал, что сможет найти себе кого-нибудь на вечер, может быть с кем-то пофлиртует, но, похоже, он слишком переоценил свои возможности. Одного желания сделать что-то было мало, нервозность и неуверенность сковывали его тело, не давая по-настоящему раскрепоститься и расслабиться.              Юноша хмурится. Нет, это всё не то, ему нужно было уйти, он попробовал и понял – это не для него. Сейчас он спокойно вернётся домой и забудет об этом как о страшном сне. Герман тихо вздыхает, начиная проталкиваться между людьми, в попытках покинуть танцпол. Он чувствует, как вода начинала выделяться всё активнее, и такое толпище людей совсем не помогало Герману чувствовать себя более спокойно. Макияж на его лице потёк, несмотря на то, что он использовал самые водостойкие продукты, которые только смог найти; они все равно не выдержали его дурацкой суперсилы.              Герман хмурится, наконец покидая танцпол. Когда он уходит, его глаза цепляется за альфу, который сидел на диванчиках недалеко от танцпола и явно оценивал Германа своим сальным взглядом. Юноша чувствует легкую и не совсем приятную дрожь. Ему нужно было уходить, он уже осознал, что это всё не для него. Ему просто не хватало уверенности, чтобы с кем-то флиртовать, не то что переспать. Герман как можно скорее скользит к выходу, стараясь не обращать внимания на то, что альфа, который оценивал его взглядом, резко встал со своего диванчика и направился за ним.              Герман нервно дрожит, выходя из бара. Даже на улице были слышны отголоски безвкусной попсы, которая играла в этом клубе. Юноша устало выдыхает, ему нужно было поскорее попасть домой. Он поворачивает в сторону своего дома, слегка ускоряя шаг; опасно было бродить по улице в столь позднее время, к тому же одному.              “Эй, ты! Да-да, ты, мокрый бета!” Герман слышит чей-то крик. Юноше хотелось верить, что кричат не ему, но каков был шанс, что здесь будет еще кто-то «мокрый»? Омега ускоряет шаг, не хватало еще впутаться в какую-то мутную историю под покровом ночи. Почти сразу же Герман слышит, как мужчина, который только что звал его, начинает бежать. Бежать за ним. Сердце юноши пропускает удар, он и сам начинает бежать, но его тут же сбивают ног, валя на асфальт. Герман тихо вскрикивает от падения, уже чувствуя, как на локтях образуются ссадины от соприкосновения с землёй.              “Не очень вежливо убегать, когда тебя зовут..” Герман дёргается, пытаясь скинуть незнакомца с себя. Альфа; тот самый, что раздевал Германа взглядом, совсем не стесняясь. Омега чувствует, как всё его тело трясется, сердце бешено стучит от страха, а тело при этом парализует. Мужчина грубо сжимает обе руки Германа своей одной, прижимая того к асфальту и грубо вдавливаясь своим носом в заднюю часть шеи Германа.              Герман чувствует отвратительный запах алкоголя и каких-то дешевых сигарет, полностью перебивающих натуральный запах этого неизвестного альфы. Герман тяжело дышит, наверное, при таком близком контакте, другой альфа определенно сможет учуять его запах омеги, даже сквозь всю воду, выделяемую телом Германа. Он снова отчаянно дёргается, пытается кричать, но горло будто бы кто-то пережал, ему страшно, так страшно. Вода из его тела выделяется с удвоенной силой, но это, кажется, совсем не смущает незнакомого мужчину.              “Не бета? Приятный сюрприз. Мы не с того начали, зачем убегать вообще?” Мужчина, кажется, совсем не видел ничего странного в этой ситуации, продолжая обнюхивать Германа. Это было столь интимным действием, обнюхивать кого-то, еще и не просто рядом, а там, прямо у шеи, у пахучей железы. Вторая рука альфы скользит по спине юноши, переходя на бедро и сжимая его. Герман чувствует, как страх постепенно начинает переходить в истерику. На его глазах появляются слёзы, тело начинает трясти более отчаянно. Герману хотелось убежать, ему хотелось бить, драться, разодрать напавшему на него мужчине глотку. Но всё что он мог сейчас делать – это бесполезно застыть, как животное, которого парализовало от страха. В рамках правила «бей или беги» его тело выбрало реакцию «застынь».              “Боже, блять, съебись с пути,” раздаётся еще один голос сверху, прежде чем человека, который лежал на нём, кто-то пинает в бок, при том сильно. Герман издаёт громкий вскрик. К счастью, его самого этот удар не задевает. С громким криком мужчина откатывается в сторону, хмуро уставившись на того, кто посмел ему помешать. Герман продолжает бесполезно лежать, все его тело трясется. Под ним уже образовалась лужа, но он просто не может заставить свои конечности двигаться. Кажется, его макияж окончательно испорчен.       “Охренел?” Мужчина, который напал на Германа тихо прошипел, похоже чужой удар был довольно сильным, к тому же и неожиданным.              Герман поднимает глаза. Еще один альфа, запах которого ощущался очень странно. Незнакомец будто бы не контролировал его, из-за чего запах колебался, то становился более резким, то и вовсе становился слабее. Герман молчит, смотрит на своего спасителя, который, если честно, выглядел не совсем хорошо. Похоже, ему было плохо? У него было красное лицо, он тяжело дышал, но даже это не помешало ему помочь; пусть даже и если дело было в том, что Герман и напавший на него альфа просто валялись на пути и мешали пройти.              Нападавший хмурится, пытается встать, но лишь тихо вскрикивает, когда герой-спаситель Германа наносит еще один удар ногой, тихо фыркая. Герман с огнём в глазах наблюдает за этим, будто бы эти удары наносил он сам. Этот герой, как будто, мстил напавшему на Германа альфе за то, что только что могло случиться, всячески добиваясь того, чтобы этот грязный подонок не смог после этого встать.              Губы Германа слегка трясутся. Он чувствует необычайное тепло в груди лишь об одной мысли о том, что кто-то делает что-то подобное ради него, незнакомца. Какие бы цели не были у этого спасителя, он всё равно не позволил себе пройти мимо и дать этому альфе сделать что-то неподобающее с Германом. Омега наблюдает за этим избиением, и, впервые в жизни, чувствует столь сильное удовольствие, которое уж точно не стоит испытывать глядя на то, как кого-то избивают.              “Спа-спасибо.. Спасибо тебе.” Герман смотрит прямо на альфу, который его спас, приподнявшись при этом на локтях. Длинные волосы, собранные в неаккуратный хвост. На нём были до ужаса узкие кожаные штаны и кроп-топ, который открывал вид на подтянутые мышцы груди. Герману казалось, что это был самый прекрасный мужчина, которого он когда-либо видел.              Альфа смотрит на него слегка затуманенным взглядом. Кажется, ему действительно было плохо, но, несмотря на это, он помог. “Нормально.. Уходи отсюда, девочка.” Мужчина хмыкает, отходя на шаг от человека, которого он только что избил. Тот тихо кряхтел, а значит был жив.              Герман непонимающе хмурится. У него, конечно, были длинные волосы, и может быть миловидное лицо, но, девочка? Может плохое состояние альфы помешало ему определить пол того, кого он только что спас? Герман наконец подрывается с земли. Ноги всё ещё слегка трясутся, после пережитого, но теперь он еще лучше может рассмотреть своего спасителя. Красивый, очень. Будто бы горящие янтарные глаза, и эта приятная бронзовая кожа. Он будто бы светился, весь.              “С-стой, дай я.. Т-тебе плохо?” Герман видит, что стоит альфа с трудом, может быть у него был гон? От него пахло за милю, свой запах он совсем не сдерживал, не контролировал, да и дышал тяжело. Ох, этот запах алоэ был таким освежающим, но в то же время ассоциировался с чем-то теплым.              Герман протягивает к мужчине руку, осторожно касаясь его плечо. Его кожа теплая, даже горячая, но благодаря силе Германа и его мокрым в данным момент рукам, он спокойно прикасается. Вода испаряется с тихим шипением, но Герман не отдергивает руку. Его тело не позволит ему обжечься, это уж точно; его руки выделяют еще воду, которая спокойно начинает стекать по плечу мужчины. Альфа, кажется совсем не ожидал этого. Он тихо вздрогнул, мыча. Он поворачивается к Герману, смотря на него затуманенными глазами.              Герман делает неаккуратный шаг вперед, заключая разгоряченного альфу в объятья. Он не знал, зачем он это делает и почему, просто в данный момент это казалось ему правильным. Его вода поможет, утихомирит. Тело альфы начинает активно испарять эту самую воду, но он не высыхает, ведь она продолжает непрерывно выделяться. Герман тихо мычит, чувствуя, как чужие руки обвивают его в ответ. Прикосновения этого альфы были.. другими. Они не ощущались так, как ощущались прикосновения того, кто напал на Германа до этого. Эти разгоряченные объятья, они были.. теплыми. Юноша никогда не испытывал тепло, ему всегда было холодно, до жути холодно, но сейчас, он чувствовал себя.. на своём месте. У альфы, похоже, была какая-то огненная сила, он буквально горел изнутри, не в силах контролировать себя, поэтому Герман был тем, кто ему нужен, тем, кто успокоит его бушующий огонь.              Руки юноши медленно перемещаются на шею альфы, он отчаянно прижимается к нему, как к всеобъемлющему источнику тепла.              “Чад.” Герман вздрагивает. Похоже, это было его имя. Чад. Омега тихо хихикает, обычно, такое имя всегда было у задир в фильмах, и было иронично, что оно принадлежало тому, кто его спас.              “Герман.” Он делится своим именем в ответ. Они стоят так некоторое время, просто прижимаются друг к другу. Герман вжимается носом в шею Чада, вдыхая его бушующий бесконтрольный запах. Очень романтично, они стоят обжимаются рядом с телом другого, крайне избитого на вид альфы, который, кажется, отрубился.              Герман чувствует, как его тело будто бы реагирует в ответ на запах Чада, который ощущался как горячий пар, заползающий в ноздри и нагревающий все вокруг. Альфа был чёртовым солнцем, которое помогало согреться в трудную минуту. Герман уже чувствовал, как ему хотелось больше этого запаха. Больше аккуратных и сдержанных прикосновений, больше тепла чужого тела.              Герман тихо мычит, он неожиданно чувствует, как его клыки чешутся. Ему хочется укусить, хочется пометить, всё тело будто бы чешется, умоляя об этом. Они даже не знали друг друга, это была их первая встреча, но внутренняя омега Германа будто бы лучше знала, что ему нужно. Чад. Ему нужен был Чад.              Альфа наваливается на Германа, что, кажется, говорило о том, что сил у него почти не было, гон взял свое, и как и всегда, сначала наступала слабость, невозможность контролировать свое тело, свои действия.              Герман слегка хмурится, альфа был тяжелым, но и Герман не был обычным человеком. Он был супером, у него были силы, он мог поднимать большие веса, чем люди, не обладающие способностями.              “Где ты живешь, Чад?” Герман не заикается, чёрт, было ли это вообще нормально, что ему так сильно хотелось.. Хотелось чего? Сейчас он узнает, где живёт альфа, потом он поможет ему дойти до дома, а дальше что? Герман не думал так далеко в будущее, но на задворках его сознания уже давно сформировался ответ на этот вопрос.              Герман помогает Чаду добраться до его дома, открывает дверь его ключом и входит в квартиру, чтобы в следующую же секунду быть прижатым к теперь уже закрывшийся за ними двери. Юноша тяжело дышит, альфа плотно прижимается к его шее своим носом, пытаясь уловить запах. Когда у него наконец получается, он, кажется чувствует триумф, начиная по-животному облизывать шею и подбородок Германа. Омега тихо мычит, его колени бешено трясутся, они собирались сделать это, да? Собирались заняться сексом, прямо так? Всегда ли секс на одну ночь происходит подобным образом? Герман не знал, но сейчас это волновало его в последнюю очередь.              Дальше всё для Германа было почти как в тумане. Кое-как они с Чадом добрались до кровати, хотя в данном состоянии альфе было не принципиально где и как, но Герман думал лишь о том, что он не хочет, чтобы его первый секс был на чёртовом полу в коридоре. По пути они оба избавляются от одежды, раскидывая ее в разные стороны и совсем не стесняясь этого бардака. На их телах остается только нижнее белье.              Герман тихо мычит, он валит Чада на спину, а сам нависает над ним, усаживаясь на его бедра. У него не было течки, но его тело было таким горячим, он так сильно хотел этого. Было ли это низко? Ну, многие говорили о том, что было позорно пользоваться омегой в течке, но было ли также позорно использовать тело альфы в гоне? Герман чувствовал, как его возбуждение растёт с каждой секундой, как он думает об этом. Он, конечно, хотел найти себе сегодня партнера на одну ночь, но никогда не думал, что это будет такой горячий, во всех смыслах, альфа.       Герман тихо мычит, ёрзая. Он наклоняется к лицу Чада. Было ли приемлемо целоваться с человеком, которого ты больше не увидишь? Герман знал, что поцелуй – это что-то личное, что-то, что нельзя было делать во время секса на одну ночь. Но губы Чада казались такими привлекательными, а в его глазах застыло невозможная жажда, желание большего.              Герман всё же подается вперед, аккуратно прикасаясь своими губами к губам Чада. Поцелуй совсем не был глубоким, скорее нежным, почти романтичным. Омега вздрагивает и вцепляется пальцами в голые плечи Чада, чувствуя, как альфа неспеша берёт верх в поцелуе, который совсем быстро из романтического переходит в более животный, страстный. Чад неаккуратно кусает нижнюю губу Германа, проталкивая свой язык внутрь рта омеги. Рука альфы в этот момент ложится на мокрые волосы юноши, не давая тому отстраниться. Да и, если честно, не хотелось, совсем. Герман чувствует, как всё его тело горит от невозможного возбуждения, он трется своим уже возбужденным членом о живот Чада, буквально умоляя о большем.              Юноша медленно отстраняется от поцелуя, тяжело дыша. Сейчас на них обоих было лишь нижнее белье. Оно уже был мокрым насквозь, из-за возбуждения его вода выделялась намного активнее. Герман приподнимается на локтях, просто осматривая потное и красное от возбуждения лицо альфы. Герман уже чувствует, как чужой возбужденный член упирается во внутреннюю часть его бедра. Чад приподнимает руки вверх, осторожно прикасаясь к бедрам Германа и нежно гладя их. Кажется, даже в такой ситуации, мужчина старался быть сдержанным, не прикасался к омеге необдуманно, будто тот был какой-то хрустальной вазой, хрупкой до невозможности.              Герман прикусывает губу, его руки гладят голую грудь Чада, прежде чем устремиться вниз – к его нижнему белью, чтобы поскорее от него избавиться за ненадобностью.              Чад терпеливо ждёт, смотря на Германа так, будто он был самым прекрасным, что было в этом мире. Альфа был таким терпеливым, таким послушным, он был готов принять всё, что Герман ему даст, при этом не требуя многого взамен.              Герман, впервые за много лет почувствовал свою животную сторону. Его инстинкты обострились. Единственное, чего он хотел – это насладиться запахом альфы, как можно скорее присвоить его себе. Его натуре омеги Чад нравился, даже казалось, будто у них была какая-то совместимость, которая заставляла Германа сходить в данный момент с ума.              Нижнее белье с Фламбе быстро, взгляд Германа устремляется на аккуратный член альфы, который был до жути красным, возбужденным, и уже истекал предэякулятом.              “Скажи мне.. Что-нибудь. Скажи.” Герман отчаянно мычит. Он хочет почувствовать нежность от другого человека, хочет комплиментов, хочет.. чего угодно, лишь бы услышать хриплый голос альфы.              Чад тихо стонет, наблюдая за тем, как Герман, сидящий на его бедрах, выпрямляется, потираясь своей задницей о его эрегированный член. “П-пожалуйста.. Ты мне нужен.. Прошу…” Альфа сейчас выглядел даже жалко, он просил, умолял Германа об этом, будто бы Герман был первым, кого он так сильно жаждал в этой жизни.              “М-м.. Х-хороший.. Я помогу.” В данный момент Герман чувствовал себя уверенным как никогда в своей жизни. До этого он даже боялся разговаривать с альфами, не то что трахаться с ними. Он всегда был таким, очень робким и постоянно неуверенным в себе. Но сейчас всё было иначе, потому что он хотел этого альфу, а Чад хотел его в ответ. Пусть даже это и было отчаянной жаждой из-за гона, Герману этого хватало.              Руки Германа касаются члены альфы, пока что просто гладя его пальцами, от головки до самого узла. Тело юноши выделало много влаги, смазка им не понадобится, но растяжка была обязательна. Он уж точно не хотел испытывать боль во время своего первого секса. К тому же, Чад не выглядел как тот, кто может причинить боль своему партнеру.              Рука юноши медленно берёт ладонь Чада, направляя ее к своему бедру. Это был тонкий намек на то, что альфе в данный момент нужно было делать. Герман смотрит прямо в глаза Чаду, наклоняясь над его прекрасным телом. “Подготовь.. Давай.” Юноша тихо мычит, выпрямляясь и наблюдая за альфой. Чад, кажется, не сразу понимает, что от него хотят, но инстинкты быстро подсказали ему что делать. Партнер – подготовить партнёра – взять партнёра. Это было той схемой, которую не надо было учить, их тела были запрограммированы на это, на размножение. Это была их животная натура, которая, в данный момент, разрушила всю их неуверенность и боязнь. Ну, или, по крайне мере, она разрушила неуверенность и боязнь Германа, это уж точно.              Герман тихо стонет, чувствуя, как ладонь Чада медленно скользит по его бедру, медленно спуская насквозь промокшие боксеры. Вторая рука присоединяется, помогая отбросить последний элемент одежды, который скрывал прекрасное тело Германа от чужого взгляда. Чад резко поднимает верхнюю часть своего тела, подтягивая юношу ближе к себе и прижимая его грудь к своей груди. Разгоряченные ладони альфы скользят по мокрым бедрам Германа, комната все больше и больше наполняется паром. От каждого прикосновения Чада, вода, покрывающая все тело омеги, постепенно испаряется, высвобождая запах Германа.       Альфа вжимается носом в шею юноши, просто наслаждаясь этим странно-приятным запахом какого-то цветочного мыла. Юноша стонет, он чувствует, как его отверстие вовсю истекает смазкой, разбавленной водой. Герман слегка вздрагивает и выгибается, когда чувствует как один палец медленно проникает в него, раздвигая податливые стенки. Омега весь дрожит, раньше он чувствовал себя таким скованным, таким маленьким и потерянным, но сейчас – ему хотелось кричать, от удовольствия, которое ему доставлял Чад. Герман чувствует, как альфа медленно двигает пальцем, пока его вторая рука успокаивающими движениями гладит ягодицы юноши.              Это было медленно, это было приятно, это было то, что нужно. Им некуда было торопиться. Пусть они оба и были возбуждены, это не делало их бездумными машинами для секса. Каждое движение, каждое прикосновение были наполнены.. чувствами, ощущениями, желанием доставить удовольствие своему партнеру.              Медленно, Чад добавляет второй палец, но ожидаемой Германом боли не было. Кажется, феромоны альфы и общее возбуждение притупляло боль, что позволяло омеге расслабиться настолько, чтобы не сжиматься, не чувствовать боли, которая могла бы помешать. Каждое движение пальцев Чада сопровождается громким стоном и хныканьем со стороны Германа, который уже и сам подмахивал бёдрами, желая почувствовать больше.              Герман слышал, как Чад что-то аккуратно ему шептал, что-то милое, приятное. Он расхваливает тело Германа, его прекрасный запах, который наконец свободно витал в воздухе благодаря тому, что сила Чада каждый раз испаряла большую часть воды на теле юноши. Всё происходящее казалось сном, самым приятным сном в жизни Германа, чем-то таким нереальным, необыкновенным.       Постепенно, количество пальцев увеличивается, но этого быстро становится мало, Герману нужно было большее, ему нужно было почувствовать Чада полностью и до конца.              Руки Германа ложатся на грудь альфы, прежде чем он аккуратно толкает его назад, медленно укладывая спиной на кровать. Чад не противиться, спокойно ложится, как и подобает послушному мальчику. Его грудь вздымается от тяжелых вдохов. В легкой полутьме комнаты Чад буквально светился изнутри, как чёртов фонарь. Их запахи возбужденно переплелись, смешались друг с другом, заставляя квартиру Чада благоухать. Ну и, Герман видел, что от их пара закрытые окна с легкостью запотели. В комнате было тепло, как в бане.              Юноша тихо мычит, потираясь своими бедрами о стоящий член Фламбе, который настолько сильно был налит кровью, что, казалось, готов был взорваться. Эта реакция возбуждала Германа, ведь она очень хорошо показывала, насколько он сейчас был нужен альфе, настолько Чад его сейчас хотел.              Герман медленно хватает пальцами член мужчины, и подставляя его к своему отверстию. Он не упускает легкой попытки подразнить Чада, заметно медля и лишь гладя его, спокойно и нежно. Лишь когда альфа начинает необычайно громко хныкать и мычать от разрывающего его возбуждения, Герман наконец позволяет себе начать. Юноша тихо стонет, начиная терпеливо насаживаться на член Чада.              Герман чувствовал, как его жутко трясло, не от боли, нет, а от легкого триумфа. Это было лучшее, что он испытывал в своей чертовой жизни. Юноша не знал, было ли это связано с тем, что его первым партнером был такой альфа как Чад, но думать об этом сейчас не хотелось. Герман чувствует, как его колени дрожат от напряжения. Сейчас в комнате слышно лишь их тяжелое дыхание, тихие скользкие звуки и совсем не тихое шипение от столкновения огня и воды.              Герман понимает, что больше не может медлить, он резко садиться, насаживаясь на член альфы до самого конца. Руки юноши ложатся на грудь Чада, когда он слегка наклоняется вперед, буквально всем своим нутром чувствуя член альфы внутри. Он был горячим, до невозможности горячим, и Герману это чертовски нравилось.              Дальше всё идет как по-маслу. Чад распластался на кровати как покорный маленький альфа, с радостью принимая всё, что Герман ему давал. Сам Герман медленно перешел с аккуратных толчков на более глубокие, более смелые. Он вошёл в азарт, кажется, его животная натура в данный момент взяла верх над всем разумным, что оставалось в этой маленькой красивой головке.              

***

             “Не может, блять, быть. Только не говори мне, что...” Роберт тяжело сглатывает, смотря на фотографию Азизы, заботливо предоставленную Германом. Он открыл одну из немногочисленных папок на своем телефоне, который был завернут в водонепроницаемый чехол.              “Да. Он не знает.” Герман тяжело вздохнул, отводя взгляд и пытаясь не чувствовать легкую дрожь. Что-ж, наверное рассказывать своему боссу о своей интрижке с одним из других героев – это не самая лучшая идея в жизни Германа.              Роберт некоторое время молчит, перелистывая фотографии маленькой девочки. Фотография, где они с Германом сидят на воображаемом чаепитии, фотография красивых кос, которые заплели малышке, фотография Азизы в платье принцессы Жасмин. “Ладно, признаю, это было.. Не то чего я ожидал, совсем нет. Кто бы мог подумать. Чёрт, она его точная копия! Фламбе, что, размножается почкованием?” Роберт пытается заполнить неловкую тишину, не прекращая листать бесчисленные фотографии – это всё было показателем того, насколько сильно Водобой любил свою девочку. Сотни, если не тысячи фотографий, с самого малого возраста, каждая содержало теплое воспоминание, связанное с Азизой.              Герман молчит, все еще боясь встречаться взглядами с Робертом. “Прости, н-наверное это все.. Не-неожиданно? Что я говорю т-тебе об этом?” Водобой слегка нервно перебирает свои пальцы, не зная, что говорить дальше. Он и сам не понимал, чего ему хотелось от этого всего, просто рассказать Роберту об этом ощущалось… Правильно? Сегодня Роберт поделился со всеми информацией о том, что он Меха-Мен, у него хватило на это сил. Значит у Германа должны быть силы на то, чтобы тоже кое-чем поделиться.              “Герман, спасибо тебе, что поделился этим. Наверное, это тяжело? Я имею в виду, держать это всё в себе? При этом быть отцом одиночкой? Чёрт, Фламбе хоть и сделал это не специально, но я уже готов ударить его за то, что он оставил тебя.” Роберт, кажется, был по-настоящему взволнован. Он не судил Германа за его решения, даже наоборот, хотел поддержать.              “Всё.. Всё хорошо. Это б-был мой выбор,” Водобой нежно улыбается. Ему было приятно, что Роберт его поддерживал, как мог, но поддерживал.              “Мне кажется, что тебе все же стоит подумать о том, чтобы сказать ему всё, что ты сегодня сказал мне. Он, может быть, и мудак, но.. Мне кажется, что он не так уж и плох. По крайне мере, он мог бы помочь Азизе с ее силами.” Роберт смотрит прямо в глаза Герману, кажется чувствуя его нервозность. Диспетчер слегка медлит, прежде чем накрыть ладонь Германа своей ладонью. Водобой слегка вздрагивает, но руку не убирает, хотя его ладони были очень мокрыми, он очень сильно нервничал.              “Но если ты ему не скажешь, то и я буду держать свой рот на замке, договорились?” Роберт переходит на легкий шёпот. Сейчас они были так близко друг к другу, по крайне мере их лица. Диспетчер что, наклонился еще ближе? Их губы находятся буквально в миллиметре друг от друга, но не один не решается на первый шаг.              Роберт смотрит прямо в глаза Германа, прежде чем оставить аккуратный поцелуй на чужих губах. Не то чтобы прям поцелуй-поцелуй, просто легкое и нежное соприкосновение губами, ничего более.              “А Азиза любит собак?”