Наследие Вирсавии: Проклятие крови

***

                    

Bathsheba — The Conjuring

                     Последующие три дня были похожи на жизнь в аквариуме с отравленной водой. Движения замедлились, звуки приглушились, а воздух стал густым и трудным для вдыхания. Намджун забил дверь в подвал не только досками, но и придвинул к ней тяжелый старый буфет. Это не помогало. Тихие стуки продолжались каждую ночь ровно в 3:07. Теперь они раздавались не только из-за двери, но и из стен, из-под пола, будто невидимый перкуссионист следовал за ними по всему дому. Йеджи после той ночи почти не говорила. Она сидела, закутавшись в плед, в самой солнечной комнате, но даже дневной свет, пробивавшийся сквозь грязные окна, казался ей враждебным. Она вздрагивала от каждого шороха, а по ночам ее мучили кошмары, от которых она просыпалась с беззвучным криком, не в силах пошевелиться, чувствуя ледяное присутствие у изголовья кровати. Однажды утром Сокджин нашел на ее шее, прямо под ухом, три синяка. Не свежих багровых, а желто-зеленых, старых, будто от пальцев, сжавших горло несколько дней назад. Йеджи ничего не помнила. Намджун перепробовал все, что мог придумать его рациональный ум. Он вызывал электриков — те, покопавшись в щитке, разводили руками: проводка старая, но в порядке, просто «где-то обрыв». Они уехали, бросив на прощание: «У вас тут, мистер, атмосфера тяжеловатая». Он звонил в газовую службу, подозревая утечку, способную вызывать галлюцинации. Ничего. Местный врач, осмотрев Йеджи, прописал успокоительное и посоветовал «больше свежего воздуха и меньше страшных историй». Однажды вечером, когда Намджун в отчаянии рылся в ящике старого письменного стола, надеясь найти хоть какие-то документы на дом, его пальцы наткнулись на спрятанную под ковровым покрытием половицу. Она была неплотно пригнана. Поддев ее ножом, он обнаружил полость, а в ней — пожелтевшую, свернутую в трубку газетную вырезку 1863 года. Статья была короткой, но слова впились в сознание, как крючья: «Трагедия на ферме Харрис. Вчерашней ночью госпожа Эстер Харрис, уважаемая мать пятерых детей, в приступе безумия столкнула в колодец своего младшего сына, после чего бросилась вниз сама. Свидетели утверждают, что в последние дни госпожа Харрис жаловалась на «голоса из стен» и видела «тень старой ведьмы». Местные связывают несчастье с проклятием Батшебы Шерман, некогда проживавшей на этих землях и покончившей с собой после обвинений в колдовстве. Ее последними словами, согласно легенде, были: «Всякий, кто посмеет занять мою землю, познает горе матери, потерявшей дитя». Батшеба. Вирсавия. Проклятие. Земля. Слова кружились в голове Намджуна, складываясь в картину такой чудовищной ясности, что от нее захватывало дух. Это был не дом с плохой проводкой. Это была ловушка. Могила. И они, его семья, были следующей жертвой в длинной череде, тянувшейся из мрака прошлого. В ту ночь стуки превратились в удары. Что-то огромное и сильное било в дверь подвала изнутри. Буфет ходил ходуном. По стенам поползли трещины. Наверху Йеджи закричала — на этот раз крик был наполнен не только страхом, но и физической болью. Намджун и Сокджин ворвались в ее комнату. Девочка лежала на кровати, скрюченная, держась за живот. Ее простыни были в пятнах крови. Но это была не менструация. На ее животе, прямо сквозь ночнушку, проступали кровавые царапины, складывающиеся в те же символы, что были на земле вокруг Комы: круг и перевернутый крест. Это переполнило чашу. Рациональность Намджуна, его упрямое желание все уладить самому, рухнуло. Он понимал — следующий шаг будет роковым. Кто-то умрет. Возможно, все. На следующее утро, оставив Сокджина с полубессознательной Йеджи, Намджун поехал в ближайшую библиотеку. Он рылся в архивах, в старых телефонных книгах, в газетных статьях о паранормальном. Имя всплывало снова и снова в контексте самых мрачных, самых безнадежных случаев в Новой Англии: Чон Чонгук. А рядом с ним — Ким Тэхён. Исследователи. Специалисты по «темным проявлениям». Последняя надежда для тех, кого церковь или наука списывали со счетов. Найденный телефонный номер оказался рабочим. Трубку снял молодой, спокойный голос, представившийся Пак Чимином, ассистентом. Услышав отчаянную, сбивчивую речь Намджуна, он не стал перебивать, не выразил скепсиса. Он просто сказал: — Оставайтесь на линии, мистер Ким. Я свяжу вас с мистером Чоном. И вот, два дня спустя, под низким, тяжелым небом, обещавшим первый осенний снег, к дому на окраине леса подъехал темно-синий «Форд» 1968 года выпуска. Из машины вышли двое мужчин. Первый — Чон Чонгук. Ему было около тридцати пяти, но во взгляде темных, серьезных глаз читалась усталость, не по годам. Его движения были точными, экономными, коротко стриженные темные волосы не шелохнулись на ветру. На нем был простой темный свитер и практичные брюки, но в его осанке, в спокойной уверенности, с которой он окинул взглядом дом, чувствовалась некая внутренняя сила, твердость скалы. Он нес старый, потертый кожаный чемодан. Рядом с ним вышел Ким Тэхён. Он был такого же возраста, но контраст между ними был разительным. Его темно-русые, слегка волнистые волосы падали на лоб. Лицо было более открытым, с тонкими, нервными чертами, а в глазах цвета лесного ореха таилась глубокая, почти болезненная восприимчивость. Он казался тем, кто не просто видит мир, а чувствует его каждой клеткой. Он взглянул на дом, и его лицо на мгновение исказилось гримасой боли, будто он услышал оглушительный, невыносимый звук. Он инстинктивно отступил на шаг назад. Чонгук положил руку ему на плечо, короткий, но твердый жест. Я здесь. Тэхён кивнул, сделал глубокий вдох и выпрямился. На пороге их встретил Намджун, выглядевший на двадцать лет старше своего возраста. Он молча пожал протянутые руки. Рука Чонгука была сухой и сильной, Тэхёна — прохладной и чуткой. — Расскажите все, — сказал Чонгук, не тратя времени на формальности. — С самого начала. Не упускайте деталей, какими бы незначительными они вам ни казались. Они уселись в еще не обжитой гостиной. Пока Намджун говорил, голос его срывался, Чонгук внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Тэхён же не сидел на месте. Он медленно ходил по комнате, его пальцы скользили по стенам, по поверхности старого пианино, по раме картины. Он то закрывал глаза, то пристально вглядывался в угол, будто наблюдая за чем-то, невидимым для остальных. Иногда он вздрагивал, как от прикосновения. Когда Намджун упомянул о газетной вырезке, Чонгук и Тэхён обменялись быстрым, понимающим взглядом. — Вирсавия, — тихо произнес Тэхён, и в его голосе прозвучала знакомая нота. — Она… Она очень сильная здесь. Очень голодная. Чонгук открыл свой чемодан. Внутри лежали необычные инструменты: модифицированный магнитофон с огромными катушками, термометр, фотоаппарат с мощной вспышкой, несколько ручных зеркал в медных оправах и толстая, потрепанная библия. — Мы начнем с предварительного обследования, — сказал Чонгук. — Нужно зафиксировать активность. Без доказательств… Без них нам никто не поверит. И мы не сможем помочь вам по-настоящему. В этот момент в комнату робко заглянула Йеджи, поддерживаемая Сокджином. Она была бледна как полотно, с синяками под глазами. Увидев ее, Тэхён замер. Его лицо побледнело еще сильнее. Он смотрел не на девочку, а на пространство вокруг нее. Его глаза расширились. — Чонгук… — его голос был шепотом, полным ужаса. — На ней… На ней сидит тень. Женская. Старая. Она… обнимает ее. И плачет. Кровавыми слезами. Йеджи, ничего не слышавшая, вдруг разрыдалась. — Я чувствую ее! — всхлипнула она. — Она всегда со мной! Она говорит, что я должна… Должна присоединиться к ее детям! Чонгук резко встал. Его спокойствие сменилось железной решимостью. — Мистер Ким, — обратился он к Намджуну. — Я прошу вас собрать вещи. Всем троим нужно покинуть дом. Хотя бы на ночь. В ближайшем мотеле. — А вы? — спросил Намджун. — Мы останемся, — твердо сказал Чонгук, обменявшись взглядом с Тэхёном. — Нам нужно послушать этот дом. И понять, с чем именно мы имеем дело. Он подошел к окну, за которым уже сгущались сумерки, и посмотрел на старый, скрюченный дуб. — Иногда, — тихо произнес он, и его слова повисли в холодном воздухе комнаты, — чтобы победить демона, нужно позволить ему явить свое истинное лицо.                     

***