Вне протокола

После душа в раздевалке повисло такое напряжение, что его можно было резать коньком. Они разошлись по своим кроватям в общем блоке, не обменявшись ни словом. Но уснуть? Забудь. Гарри лежал, уставившись в потолок, и слушал, как за тонкой перегородкой ворочается Малфой. Тихий мат, шелест простыней, тяжелый вздох. Каждые десять минут Драко менял позу, и Гарри буквально кожей чувствовал, как тому больно. Сломанное плечо — это не шутки: как ни ляжешь, везде стреляет. — Заткнись и спи, Малфой, — не выдержал Гарри через час этого ерзанья. — Захлопнись, Поттер, — тут же прилетел слабый, но колючий ответ. — Я посмотрю на тебя, когда тебе в кости вкрутят саморезы. Гарри сел на кровати, свесив ноги. В комнате было темно, только бледный лунный свет падал на пол. Он вспомнил, как Сириус когда-то учил его: «Хоккей — это не только про то, как бить, но и про то, как зализывать раны». Гарри встал, достал из мини-холодильника в углу пакет с гелевым льдом и, не зажигая света, толкнул дверь в отсек Драко. — Какого черта ты тут забыл? — Драко дернулся, принимая сидячее положение, и тут же охнул, хватаясь за больную руку. Он был без футболки, в одних боксерах, и в темноте его кожа казалась фосфорически белой. — Хватит скулить, слушать тошно, — Гарри подошел к кровати и бесцеремонно опустился на край. — Тебе нужно зафиксировать плечо под другим углом. Дай сюда. — Не трогай меня, — прошипел Драко, но в голосе уже не было прежней стали, только изнеможение. Гарри проигнорировал протест. Он перехватил здоровую руку Малфоя, удерживая её, а другой бережно подложил валик из запасной подушки под травмированный сустав и прижал лед. — Щиплет, — выдохнул Драко, непроизвольно подаваясь вперед и утыкаясь лбом в плечо Гарри. На секунду он замер, осознав, что делает, но сил отстраниться не нашлось. Гарри чувствовал, как Драко дрожит. Не от холода — от того дикого перенапряжения, которое накрывает спортсмена, когда он понимает, что может больше не вернуться в игру. — Ты боишься, — тихо сказал Поттер. Это не был вопрос. Малфой дернулся, хотел сострить, но вместо этого выдавил: — Отец уже ищет мне место в совете директоров. Он сказал, что «инвалид на льду — это плохая инвестиция». Если я не восстановлюсь к предсезонке… мне конец, Гарри. Гарри молчал. Он знал, что такое «конец». Когда у тебя забирают хоккей, остается только пустота и дешевое пиво в баре для бывших. — Ты вернешься, — Гарри неожиданно для самого себя положил ладонь на затылок Драко, коротко стриженные волосы кололи кожу. — Ты слишком самовлюбленный говнюк, чтобы позволить какому-то перелому тебя остановить. Ты же Малфой. Ты должен выйти на лёд, чтобы я снова мог тебя эффектно вырубить. Драко издал сухой смешок, не поднимая головы. — Ты такой тупой, Поттер. Просто невероятно тупой. Они сидели так в полной темноте. Гарри чувствовал запах лекарств и тепла чужого тела. Грань между «врагами» и «единственными людьми, которые понимают эту боль», стерлась к чертям. — Поттер? — Драко чуть отстранился, глядя Гарри прямо в глаза. Расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. — Почему ты мне помогаешь? Ты же должен ненавидеть меня. Ты из-за меня здесь заперт. — Я ненавижу тебя, — подтвердил Гарри. Его голос стал глухим. — Каждой клеткой. Но смотреть, как ты ломаешься… это не то, чего я хотел. Ты мой главный соперник, Драко. А без тебя эта игра — просто возня в песочнице. Рука Гарри, всё еще лежавшая на затылке Малфоя, скользнула ниже, пальцы запутались в волосах на шее. Драко тяжело сглотнул, его взгляд упал на губы Поттера. — Знаешь, что сейчас произойдет? — прошептал Малфой. — Если ты сделаешь еще один шаг, мы перейдем черту, после которой протокол уже не поможет. Никаких «чистых» драк. Только грязь. — Я никогда не играл чисто, Малфой. Ты сам это сказал. Гарри подался вперед первым. Это не был поцелуй из любовного романа — это было столкновение. Резкое, со вкусом мятной пасты и агрессии. Драко ответил мгновенно, единственной здоровой рукой вцепляясь в футболку Гарри, притягивая его к себе с такой силой, будто пытался врасти в него. Они повалились на узкую кровать. Малфой зашипел от боли в плече, когда Гарри навис сверху, но не отстранился, наоборот — вплел пальцы в темные вихры Поттера, направляя его, требуя большего. — Черт бы тебя побрал, Поттер… — выстонал Драко в губы Гарри, когда тот начал покрывать его шею кусачими поцелуями. — Заткнись и работай, Малфой, — прорычал Гарри, спускаясь ниже, к бледной груди, где бешено колотилось сердце «принца Слизерина». Он прижал губы к ребрам Драко, чувствуя, как под его кожей скользят тонкие, упругие мышцы. В этот момент, в темноте, пахло только ими: Гарри, от которого веяло адреналином и усталостью, и Драко, пахнущим дорогим лосьоном и страхом. Драко выгнулся, правая рука вцепилась в волосы Гарри. Он ждал. Ждал, куда пойдет этот поток дикой энергии. Его собственное тело, измученное болью, отчаянно цеплялось за этот неожиданный физический контакт. Это было неправильно, но это было *его*, и он собирался забрать это любой ценой. Гарри повел губами дальше, к правой ключице Драко, и тут… Он замер. Внезапная вспышка осознания ударила его. Он почувствовал дрожь в теле Малфоя, но это была не дрожь возбуждения — это была дрожь боли. Левая рука, скованная в фиксаторе, непроизвольно дернулась, и Драко сдавленно охнул. Разум Гарри включился с опозданием. Он целовал своего злейшего врага. В темноте, в гребаном реабилитационном центре, Гарри Поттер, капитан «Гриффиндорских Львов», облизывал ключицу Драко Малфоя. Всё, что они ненавидели друг в друге, внезапно стало предельно осязаемым. Этот запах, эта близость, эта неловкая уязвимость. Это было... *слишком*. Ненормально. Игнорировать это было невозможно. Гарри резко отпрянул, как будто проснулся от кошмара. Он оттолкнул Малфоя с такой силой, что Драко свалился обратно на подушки. — Что за... Поттер! — Драко выругался, схватившись за больное плечо. Гарри уже сидел на кровати, отвернувшись, и его дыхание было таким же прерывистым и рваным, как у Малфоя секунду назад. — Черт. Это... дерьмо. Прости. — В голосе Гарри была смесь стыда и отвращения к самому себе. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остатки этой сцены. — Я… я не знаю, что это было. Я... это была ошибка. Драко молча смотрел на него из темноты. Его глаза в полумраке блестели. В них больше не было вызова. Была боль, раздражение и, возможно, что-то похожее на ту же самую сбивающую с толку растерянность. — Какая, к черту, ошибка? — хрипло выплюнул Драко, хотя его тело всё еще гудело от тепла Гарри. — Я не… я не делаю так, Малфой. Это… нет, — Гарри встал, пошатываясь, как будто у него отняли ноги. — Забудь. Забудь, что это было. Я… я пошел. Гарри бросился к двери, не оглядываясь. Он прошел в свою часть комнаты, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь восстановить дыхание. В темноте за перегородкой Драко сидел на кровати. Он потер здоровой рукой горло, там, где секунду назад были губы Поттера. Он не понимал, что произошло. Гнев Поттера он мог понять. Ненависть Поттера он мог принять. Но этот внезапный откат, эта паника… *— Ты, блядь, что, серьезно? —* прошептал Малфой в темноту, но ответа не последовало. Он почувствовал, как по его коже пробегает озноб. Эта ночь будет долгой. И он знал: Гарри Поттер только что сбежал, но завтра они снова встретятся. На тренировке. В раздевалке. В этой тесной, чертовой ловушке, где нет места, куда можно было бы спрятаться от друг друга.