Вне протокола

Прием закончился для Гарри в тумане возмущения и странного возбуждения. Танец с Малфоем был худшим и одновременно самым тревожно-приятным эпизодом за весь вечер. Когда Лаванда, наконец, обняла его на прощание, пьяно причитая о будущих рекламных проектах, Гарри едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее. Он чувствовал на себе взгляд Драко, который, стоял у выхода с Люциусом, и в его глазах читался откровенный вызов. Малфой-старший наградил Гарри последним презрительным взглядом, намекающим, что «таким, как Поттер, не место на льду, а тем более в семейных драгоценностях», но Гарри было плевать. Он чувствовал, как внутри него всё горит. Он поднялся в свой блок, не дожидаясь никого. Рон и Блейз еще задерживались, а Малфой явно ехал в лифте с отцом, так что у него было несколько минут, чтобы прийти в себя. Он рванул галстук, бросил пиджак на кровать и сел, запустив руки в волосы. Что, черт возьми, это было? Этот танец? Эти слова Драко, шепот на ухо? Дверь в блок Малфоя с грохотом распахнулась. — Гарри, ты какого хрена там творишь?! — Рон Уизли ворвался в комнату Гарри, лицо его было пунцовым. Блейз Забини стоял за ним, явно спокойнее, но с хмурым выражением. — Что случилось? — Гарри поднял голову. — Малфой! Этот ублюдок… он прямо при всех наехал на меня и Блейза! Сказал, что мы позорим лигу своими «выкрутасами»! Люциус ржал, как гиена! — Рон, — Блейз положил руку на плечо Уизли. — Он это сделал, чтобы позлить нас. И тебя, Гарри. Гарри почувствовал, как ярость снова вскипает. — Он специально это сделал. Чтобы вывести меня из себя. — Ну, у него это прекрасно получилось, — Рон сел на кровать Гарри. — Что ты будешь делать? Не оставишь же ты это так? Гарри лишь сжал кулаки. — Я не знаю, что я буду делать. В этот момент дверь в отсек Драко с шумом хлопнула. Гарри понял – он пришел. — Идите, — сказал Гарри Рону и Блейзу. — Мне нужно… мне нужно уладить это. Рон был готов спорить, но Блейз, кажется, прочитал что-то в глазах Гарри. — Пойдем, Рон. Дадим им… поговорить. Но если что — я слышал, тут неплохой бар, где мы сможем спрятаться от всех скандалов. Они вышли, оставляя Гарри наедине со своей яростью и тем, кто был ее причиной. Гарри поднялся. Он прошел в комнату Драко, не стучась. Драко стоял у окна, расстегнув галстук, но не сняв пиджак. Он смотрел на снежную равнину за окном, и Гарри почувствовал, как его взгляд проникает в самую душу. — Ты перегнул палку, Малфой, — тихо сказал Гарри. Драко медленно обернулся. В его глазах не было злорадства. Только усталость и что-то… необъяснимое. — Я защищался, Поттер. От твоей бывшей, которая вешалась на тебя, и от твоих друзей, которые устроили цирк. — Ты назвал Рона и Блейза «аксессуарами»! — прорычал Гарри. — А что, нет? — усмехнулся Драко. — Твой нежный Уизли сам выбрал себе это амплуа. Гарри рванулся к нему. Он схватил Драко за отвороты пиджака, прижимая к стене. От прикосновения к его телу Гарри почувствовал, как по его венам пробежал электрический разряд. Запах дорогого одеколона и алкоголя ударил в нос. — Хватит! — прошипел Гарри, глядя в его серые глаза. — Хватит меня провоцировать. Хватит играть. Драко не отпрянул. Его глаза горели каким-то диким, отчаянным огнем. — Я не играю, Поттер. Я просто говорю то, что вижу. Ты — жалкий. Бегаешь от того, что произошло. И от того, что произойдет. — Что произойдет?! — Гарри почти кричал. — Это, — прошептал Драко. И протянул здоровую руку, обхватывая затылок Гарри, притягивая его к себе для поцелуя. На этот раз не было агрессии. Был только отчаянный, всепоглощающий голод. Губы Драко были мягкими, влажными от шампанского. Гарри ответил, теряясь в этом поцелуе. Его руки соскользнули с пиджака Драко на его талию, прижимая его крепче к себе. Драко застонал, когда Гарри углубил поцелуй. Его здоровая рука скользнула по спине Гарри, а травмированная, почти инстинктивно, дернулась, касаясь плеча Гарри. От прикосновения к бандажу Гарри почувствовал новую волну отчаяния смешанную с желанием. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. В их глазах читалось одно и то же: *это не просто ненависть*. — Ты боишься, — выдохнул Драко, касаясь губ Гарри большим пальцем. — Боишься, что Макгонагалл узнает. Боишься, что лига узнает. Боишься, что *сам* узнаешь, кто ты, Поттер. — Закрой свой рот, Малфой, — прорычал Гарри, прижимая его к стене. — Ты не знаешь, чего я боюсь. — Знаю, — прошептал Драко. — Ты боишься желать меня. И в этот момент дверь в номер снова открылась. На пороге стояла Минерва Макгонагалл. Ее взгляд был абсолютно невозмутимым, но Гарри казалось, что её очки сейчас запотеют от шока. Они с Драко стояли вплотную друг к другу, смятые, с помятыми галстуками, и их взгляды были полны такой дикой, животной страсти, что ее невозможно было скрыть. — Джентльмены, — голос Макгонагалл был спокоен, но Гарри чувствовал в нём стальную нотку. — Я надеялась, что вы обсуждаете спортивные стратегии. Или, хотя бы, правила протокола. Гарри и Драко моментально отпрянули друг от друга, как будто их ударило током. Оба были красными как раки. Макгонагалл сделала шаг вперед. — Завтра утром… к шести. На каток. Оба. Без исключений. И приготовьтесь к самому тяжелому дню реабилитации. Похоже, некоторым из вас нужно выпустить пар. Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Гарри и Драко стояли в тишине. Между ними витало напряжение, способное расколоть лед. И впервые за долгое время Гарри не чувствовал ненависти. Он чувствовал… что? Разочарование? Желание? А может, все это вместе. И он знал: завтра утром им придется выпустить *много* пара.