Les rois du monde

Винсент оторвался от календаря, выбрасывая прошлое из головы, и шагнул к телефону. Дисковый аппарат кажется совершенно непривычным. Крутит диск, ждёт соединения, а затем после небольшой паузы кричит в трубку, слушая сонный голос подчинённого. Хоть что-то сквозь года остаётся неизменным. — Итан, Итан! Так, слушай внимательно, это важно. Мне нужны два конкретных новых работника. Это два учёных. Первый – змея-изобретатель, Сэр Пентиус. Слышишь? С-э-р П-е-н-т-и-у-с. Второй – низкорослый био-технолог, похожий на удильщика. Б-а-к-с-т-е-р. Найди и любым способом замани их ко мне в офис! Расскажи о золотых горах, соцпакетах и прочей чуши, на которую ведутся при устройстве на работу. Обо всём остальном я договорюсь. И чтоб без «у них отпуск» или «они заняты». Скажи, что именно они нужны «Вокстек», и что только там по достоинству оценят их профессиональные навыки. И не вздумай сказать, что не нашёл их. И помни: я не люблю ждать. Всё, отбой. Продуктивной ночи! Мысленно сделав пометку не доверять Бакстеру системы безопасности, он положил трубку, оставляя несчастного Итана в полном недоумении. Сэра Пентиуса, пусть и с трудом, можно было заменить, а вот Бакстер — уникален. Его нужно было найти как можно скорее. Бакстер был тем, кто создал Шоквейва, и если вдруг с ним что-то произойдёт, Вокс больше никогда не увидит свою любимую акулу. Мысль о Шоквейве полоснула по сердцу тоской. Настоящий хищник, ставший для него родным. Если Бакстера нет, то и своего любимца он больше не увидит. Винсент зажмурился, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он глубоко вздохнул и огляделся. Осматривая квартиру, Вокс словно заново с ней знакомился. Старомодные костюмы, потрёпанное кожаное кресло, пробковая доска с вырезками из газет. Взгляд зацепился за угол комнаты. Деревянный постамент, три свечи в форме спиралей, высушенные лепестки цветов. Куча смазанных чёрно‑белых фотографий, выстроенных полукругом. В середине композиции — клок красно‑чёрной шерсти, словно священная реликвия. Вокс замер. О Боже.  Это не просто коллекция странных вещей. Это... Алтарь. Ладони вспотели, резко захотелось дать самому себе звонкую пощёчину за такую беспечность. Если Аластор увидит… Нет, нельзя. Нужно выкинуть… Ну, или хотя бы спрятать всё это, пока не поздно.

***

К полудню следующего дня на столе уже лежали несколько бумажных папок с досье на обоих учёных. У стола стоял тихо зевающий и явно уставший Итан с кругами под глазами. Бегло пробежав глазами по страницам, Медиа Оверлорд удовлетворённо кивнул. —Молодец. Теперь принеси отчётность за полгода, после этого можешь быть свободен. Послышался грустный вздох. Вокс мельком взглянул на помощника, мысленно отметив, что тот как и прежде пытается угадать его настроение по едва заметным вербальным сигналам. Забавная, но бесполезная затея. Вскоре перед Воксом на столе появилась солидная кипа бумаг: распечатки, ведомости и прочая макулатура. Анализ первых страниц не оставил сомнений: бухгалтер у него тогда был исключительно бездарным. Первый кандидат в списке на увольнение не заставил себя долго ждать.

***

Увлекшись работой, Вокс не заметил, как наступил вечер. Он всё это время просидел за работой, а к нему кроме Итана никто не зашёл. Раньше день не проходил без того, чтобы кто‑то не заглянул: Вель с кучей эскизов и просьбами поставить рекламу её новой коллекции в прайм-тайм, Валентино с бесконечными жалобами на Энджела и его прочих ночных бабочек. На душе стало тоскливо и больно. Он смотрел в бумаги и не видел цифр. Они были где-то там, на столе, а он — здесь, в вакууме, где единственное, что долетало до сознания, — это мысль: «В Аду нет друзей. Ты один». Не то чтобы он не знал этого раньше. Но раньше как-то удавалось не замечать. Вокс вздохнул, прогоняя наваждение, и снова уткнулся в листы бумаги. Работа не предаст. Не бросит. Не скажет, что все кончено. Её не разочаруешь. И она не разочарует тебя.

***

В кабинете царила тишина и порядок, а всего несколькими этажами ниже, в отделе R&D разворачивалась настоящая драма. Только за этот день «Вокстек» сократили восемьдесят процентов работников штата. Офис превратился в зону бедствия. Повсюду валялись папки с документами, забытые на столах кружки. Люди метались между кабинетами. Кто‑то нервно смеялся, кто‑то тихо плакал в углу, а отдел кадров без устали вызывал сотрудников по одному для вручения уведомлений и расчётных листов. Если бы Вокса спросили, почему он принял такое решение, он изложил бы чёткую логику: привлечение двух талантливых изобретателей должно дать мощный импульс инновационному развитию компании. Он подчеркнул бы, что опытные сотрудники, привыкшие к устоявшимся процессам, могут испытывать трудности в совместной работе с гениями, чья энергия и нестандартные подходы создают иную рабочую атмосферу. Это, по его словам, способно породить напряжение в коллективе. В действительности же ему просто было жалко денег на оплату труда дармоедов. Оправдание само собой сложилось в голове, почти не отвлекая от дел, и день, как ни странно, пролетел очень быстро. Слишком быстро для тех идей, которые не давали ему покоя. А может, дело было не в идеях, а в том, что покой ему вообще был недоступен в последнее время. Раньше, когда становилось особенно тяжело, он ловил себя на желании вернуться назад, в прошлое. В его фантазиях проблемы растворялись в воздухе, удача шла следом, а будущее манило безоблачными перспективами. На деле всё оказалось… Несколько сложнее. Память, оказывается, лукаво приукрасила реальность: она заботливо стёрла долгие ночи в пустом офисе и изматывающие гонки по всей Пентаграмме от инвестора к инвестору в поисках хоть какого‑то финансирования. Похоже, даже возвращение к той точке, в которой он был до взрыва, потребует куда больше сил и времени, чем он себе представлял.

***

На следующее утро Вокс уже сидел в офисе. Он всё ещё был зарыт в стопки с показателями KPI и доходности различных проектов. При этом он тщетно пытался реанимировать воспоминания о том, какие проекты в будущем становились популярными и приносили много денег, а какие — убыточными. Сосредоточиться никак не получалось. Мысли то и дело ускользали куда‑то в сторону, будто искали чьего‑то присутствия. Вокс нахмурился и зачем‑то обвёл взглядом пустой кабинет, словно надеялся кого-то там увидеть. Он одёрнул себя сразу, почти грубо. Они были просто коллегами. И никем больше. Только слова эти сейчас казались какими-то чужими, плоскими, будто их придумал кто-то другой. Он сделал радио громче, заглушая тишину джазом, и снова уткнулся в графики. Вдруг, в кабинет без стука влетел Итан. Взлохмаченный, злой и явно перепуганный. — Итан, какого чёрта? — Босс, беда. Через шесть минут в сетке экстренный прямой эфир, а режиссёра нет! — Что!? — Вокс пулей вскочил с кресла, едва не опрокидывая его — Где он!? — Понятия не имею! Не отвечает, дома нет, трубку сбросил. Что делать? Ставим запись или посадим кого-то из пишущих за пульт? Вокс почувствовал, как внутри закипает — нет, не злость даже, а какая-то липкая, вязкая ярость пополам с отчаянием. Шесть минут. Шесть грёбаных минут, а этот придурок, который получает деньги за то, чтобы просто быть на месте, решил поиграть в прятки. — Запись!? Ты серьёзно предлагаешь пустить архив в экстренном включении?! Винсент уже рванул к выходу, на ходу засовывая руки в рукава пиджака. — Да я этим долбоёбам даже сводку о погоде не доверю! — бросил он через плечо, вылетая в коридор. — Скажи этому придурку, как найдётся, что я ему лично оторву голову! В прямом эфире! Метнув последний гневный взгляд на Итана, Вокс исчез за дверью. Дыхание сбилось, в груди клокотала смесь злости и тревоги. Ну и почему именно он должен вытаскивать этих бедолаг из передряги? Спустя мгновение Винсент растворился в потоке искр, уносящем его вниз сквозь этажи.

***

Искры осыпали пол студии, и Винсент шагнул в хаос. Старший осветитель отчаянно спорит с оператором, а суфлёр, как назло, показывает абракадабру вверх ногами. Ведущая судорожно тыкает в лоб салфеткой, усердно превращая грим в неровный слой штукатурки. Рядом бесцельно бродит гофер с отсутствующим взглядом. Судя по выражению лица, он уже прикидывает, куда отправить резюме. — Вы… вы кто? — Испуганно выдохнула телеведущая, в ужасе не узнавая стоящего перед ней грешника. — Твоя фея-крёстная, — процедил Вокс, даже не глядя в её сторону. — В эфире не вздумай икать. И салфетку убери, на тебя смотреть страшно. Он скользнул за режиссёрский пульт, массивную тумбу с рычагами, ламповыми мониторами и тяжёлым микрофоном на гибкой ножке. В студии пахло нагревшимся оборудованием и пылью от софитов Оборудование ожило и зашевелилось. Свет послушно лёг как надо, переставая напоминать допросную в подвале. Ещё пару незамысловатых движений, и бумажная лента суфлёра была перевёрнута правильной стороной. — Первая камера, — рявкнул Вокс в микрофон. — Крупный план. Оператор, твою мать, подкати камеру ближе! Из-за стекла аппаратной выглядывали перепуганные лица звукорежиссёра и помощника. Осветитель дёрнулся было к приборам, но нарвался на убийственный взгляд: — Свет не трогать! — рявкнул Вокс. — Я поставил — значит работает. Сядь и помолчи, если делать нечего. — Оператор второй камеры! — продолжил он, не сводя глаз с мониторов. — У тебя горизонт завален. Поправь уже штатив, пока не поздно! Тот засуетился, выравнивая камеру. Вокс откинулся на спинку стула — деревянного, с высокой спинкой, какие ставили в конторах в начале десятилетия. Достал из нагрудного кармана пачку «Лаки Страйк», постучал сигаретой о крышку, но закурить не успел. Он щёлкнул тумблером, отключая связь, и снова уставился в мониторы. — Одна минута, — рявкнул он в микрофон. — Ведущая, соберись, мать твою! Ты в эфире, а не на приёме у косметолога. Звук — проверку! В динамиках раздалось испуганное: «Раз-раз, проверка микрофона». — Слышно, — кивнул Вокс. — Осветители, замрите. Операторы, работаем с первой камеры, переход на вторую по моей команде. Он наконец глубоко затянулся, чувствуя, как никотин слегка притупляет раздражение. — Тридцать секунд. — Десять. Пять. Четыре. Три... — Красный глаз камеры загорелся яркой лампочкой — Две. Одна. В эфире. Всё. Теперь только надеяться, что эти придурки ничего не запорют в ближайшие минуты. Ведущая вскинула голову, глядя прямо в объектив, и заученно улыбнулась. Вокс откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и едва заметно кивнул сам себе. — Добрый день, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем можно было ожидать. — Мы в прямом эфире. За последние два дня в городе бесследно исчезли два Оверлорда. Лерайе — главный сутенёр Пентаграммы. Хаск — владелец десятков казино. И только что стало известно о третьем. Андрас. Именно на нём держалась сеть производства и распространения наркотиков по всему городу. Минувшей ночью он исчез. А вместе с ним — и все следы его империи. Вокс поперхнулся сигаретным дымом. Какой интересный поворот событий. Если первые два Оверлорда канули в лету где-то в том промежутке времени, то Андрас до середины девяностых годов поставлял Валентино сырьё для афродизиаков, прежде чем попытался предать и подослать наёмников, за что сильно поплатился. В таком случае, а исчезновение ли это? Винсент смутно помнит политическую часть своей жизни в конце пятидесятых по многим причинам. Тогда для него все эти Оверлорды были просто громкими титулами на фоне белого шума. Во-вторых — и это главное — его внимание было занято куда более важным: Аластором. Те годы вообще выпали из фокуса, потому что всё, что не касалось их отношений, пролетало мимо, не задерживаясь. Тем временем, ведущая продолжала читать бумажную ленту суфлёра: — Наши корреспонденты сообщают, что несколько часов назад в районе Судного Дня было найдено распотрошённое тело его правой руки, Амаймона. Рядом находились изуродованные трупы других грешников, у каждого из которых была вырезана «улыбка Глазго», их личности устанавливаются. Примечательно, что у каждого из них вскрыта грудная клетка и отсутствует часть органов. Подробности убийства и мотивы преступления выясняются. Также неизвестно и местонахождение возродившихся потерпевших. Вокс в режиссёрской придвинулся ближе к мониторам. Пальцы его бессознательно поправили воротник — жест, выдававший напряжение, которого он сам в себе не замечал. Он потянулся к пульту. На экране замелькали помехи, потом картинка стабилизировалась. Кадры с места происшествия. Чёрно-белые зернистые фото, снятые явно наспех. Тела. Три, четыре, пять — он сбился со счёта. Все аккуратно уложены, будто позировали для группового портрета. Будто убийца раскладывал их как экспонаты. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. А лица... Их выражение заставило Вокса внутренне похолодеть. Ни ужаса, ни боли. Только пустота и этот жуткий, неестественный покой. И эта противная улыбка Глазго. — По неподтверждённой информации, пропали также и другие приближённые Андраса. Знакомые пытались выйти с ними на связь, но попытки не увенчались успехом. Ни следов, ни свидетелей. Остались лишь вопросы и пустые склады, где ещё вчера кипела жизнь преступного мира. Что случилось с Андрасом? Кто заставил его замолчать? Кто ещё попадёт под удар, как его окрестили очевидцы, «Арлекина»? И самое главное, что делать нам, простым грешникам? Редакция продолжает следить за развитием событий. Если у вас есть информация о местонахождении Оверлорда или его подельников — звоните. Доверьте нам свою анонимность. Красный глаз камеры погас. В студии повисла напряжённая тишина. Даже операторы, привыкшие ко всему, переглянулись. Осветитель опустился на ящик с оборудованием, оператор откинулся на спинку своего кресла, гофер наконец перестал бродить и просто стоял у стены, глядя в одну точку. Ведущая же напротив заметно расслабилась и спросила: — Ну как? Вокс нажал кнопку микрофона: — Жить будешь, — бросил он сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. — На сегодня все свободны. Он отключил микрофон и отвернулся к мониторам, давая понять, что аудиенция окончена. Осветитель первым сбежал за кулисы, даже не взглянув на свой пульт. Оператор второй камеры свернул штатив с такой скоростью, будто за ним гнались. Гофер, так и не обретший смысла существования, вымелся в коридор быстрее, чем Вокс успел моргнуть. Винсент откинулся на спинку, уставился в потолок. — «Ар-ле-кин» — произнёс он по слогам. Слово повисло в пустой студии. Его эхо оттолкнулось от стен и затихло. Минут пять он просто сидел, глядя в темноту и глубоко задумавшись. Сердце билось неровно: то замирало, то вдруг срывалось в бешеный ритм. Может ли быть, что...? Нет, точно нет. Сейчас об этом точно нельзя судить. Тогда почему он не помнит этих событий? Память ему всё же изменяла или что-то действительно происходит? Он резко выдохнул и тряхнул головой. Лучше понаблюдать за развитием событий и не делать поспешных выводов. Для начала стоит увидеть все материалы, которые смогли собрать репортёры. Без них любые выводы всё равно что гадание на кофейной гуще. Пока что‑то внутри подсказывало: торопиться нельзя. Любая ошибка может дорого обойтись.

***

Утро следующего дня встретило его багровым небом за окном и мёртвой тишиной в коридорах. Даже для последствия массового увольнения сотрудников было чересчур тихо. Вокс пришёл к восьми, как обычно. Прошёл через пустой холл, мимо стойки охраны, где обычно дремал вахтёр. Сегодня не дремал — стоял, глядя в одну точку, и вздрогнул, когда Вокс появился в дверях. — Здрасьте — буркнул мужчина и отвернулся. Вокс кивнул и пошёл дальше. В редакции было практически пусто. Два стола из двенадцати заняты. На одном сидела какая-то девчонка-стажёрка, которую он впервые видел. За другим — корректор: джинсы с подворотами, борода, очки в крупной оправе. Он явно сильно опередил своё время и больше походил на хипстера, чем на сотрудника редакции. — А где все? — недоумевая спросил Вокс, остановившись посреди комнаты. Девчонка подняла на него испуганные глаза и сразу уткнулась обратно в бумаги. Корректор снял очки, протёр их и сказал спокойно: — Не пришли. — Я вижу, что не пришли. Это, блять, редакция или проходной двор? — Вокс обвёл рукой пустые столы — Где люди? Мужчина пожал плечами: — Говорят, боятся. После вчерашнего эфира... Ну, про Оверлордов. Слухи пошли. Переживают, что станут следующими. А Арлекин этот... Кто их разберёт. Вокс провёл рукой по экрану, пытаясь унять нарастающую злость. Вчера пришлось искать режиссёра, который не явился на смену. Сегодня искать вообще некого — все, кого стоило бы наказать, уже отличились своим отсутствием. — И что, весь отдел новостей решил, что лучше сидеть дома? — Похоже на то — корректор снова надел очки и уткнулся в бумаги. Винсент сжал челюсти. Прекрасно. Просто прекрасно. — Если кто явится скажи, что я на месте. И что уволены все, кто не пришёл. Он развернулся и быстрым шагом направился в конец коридора. Надпись на двери гласила: «Криминальная Хроника». В отделе никого не было, на столах валялись документы. Вокс подошёл к рабочему месту редактора, заваленному стопкой бумаг, пепельницами и пустыми кофейными чашками. Нужные материалы всегда оставляли здесь. Репортёры регулярно скидывали добытое в отдел, где утром его разбирали другие сотрудники. Винсент пробежался взглядом по столу. На нём лежало несколько тонких папок. На одной из них черным маркером было выведено: «АНДРАС. 01.07.1959». Вокс взял её, сел на край чужого стула и стянул резинку. Внутри лежали чёрно-белые фотографии. Те же самые, что и вчера были в репортаже. Трупы, сочащиеся кровью, разложены вдоль стены разрушенного дома. Все эти грешники были убиты, насколько он мог судить исходя из своего опыта, одинаково жестоко. Была также отдельная фотография, по всей видимости, с телом Амаймона. Вскрыта грудная клетка, рёбра торчат. Часть внутренностей выпала из тела и теперь валяется на земле. Поистине тошнотворное зрелище. Дальше в папке была небольшая стопка изображений, однако ничего нового на них не было. Те же тела, но с разных ракурсов. Под фото — машинописные листы: показания очевидцев. Наркоман, услышавший шум. Проститутка из соседнего дома, видевшая чей-то силуэт в подворотне и… Пусто. Больше никто ничего не видел. Любопытно. Он пролистал до конца. Фото пустых складов, нарколабораторий и плантаций. Ещё один печатный лист с жалобой наркомана на то, что ему не удалось «купить продукт» из-за того, что «все пропали». Очередная полупустая страница, на которой была написана куча имён. «Список жертв». Справа от каждого из них была надпись: не найден. Не найден. Не найден. Наверное, если бы убитые объявились как ни в чём не бывало (как это обычно и бывает в Аду) после такого зверства и рассказали, кто с ними такое сделал, об этом даже никто не написал. Занимательно, что этого не произошло Истребления должны были начаться только лет через пятьдесят, а следовательно «Ангельской Стали» ни у кого и в помине не было. Расклад выходил скверный: либо кто-то сумел сразу после убийства быстро отловить ораву грешников и теперь держит их Бог знает где, либо кто-то действительно нашёл способ заставить их замолчать навсегда. Оба варианта радужных перспектив не сулили. Вокс сжал материалы в руке. Секунду поколебался — и сунул папку под мышку.

***

В кабинете он с силой плюхнулся в кресло. Пружины взвизгнули. Винсент достал сигарету, прикурил и уставился в окно. — Долбоёбы… — процедил он, выдыхая дым и глядя на кроваво-красное небо. Он пытался рассуждать рационально, но мысли о перепуганных сотрудниках и горе изуродованных трупов никуда не уходили. Вокс глубоко затянулся, задержал дыхание и медленно выдохнул. Дым расплылся в воздухе причудливыми кольцами. Через несколько минут в дверь робко постучали. — Босс, — Итан звучал растерянно, — тут... Половина коллектива не вышла и… — Уже в курсе — перебил Вокс. — Собери тех, кто пришёл. Будем думать, как работать дальше. Итан помялся у порога, нервно сглотнул и продолжил: — Кхм… У меня есть ещё новость. Вокс медленно повернулся в кресле. Что-то в тоне помощника заставило его напрячься. — Ну? — бросил он коротко. — Говори. — Учёные… Те двое, которых вы приказывали мне найти… Они отказались. Винсент замер. Пепел от сигареты упал на документы. — Что значит «отказались»? — его голос стал тише, но от того более опасным. Итан побледнел и поспешил уточнить: — Я нашёл их вчера вечером, они были вместе в лаборатории. Сказали, что «после вчерашнего» не хотят связываться с «Вокстек». Говорят, что работа в компании может быть опасна и что они уже работают над каким-то совместным проектом. Я звонил, объяснял, уговаривал… Они не соглашаются. Несколько секунд в кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как тлеет окурок. — Босс, я тут покопался… Есть другие учёные. Они тоже толковые. Один, когда был жив работал в военной лаборатории, второй — физик‑теоретик, раньше в научном центре занимался моделированием сложных систем. Может, они подойдут? Просто на всякий случай… Вокс медленно поднял взгляд, сжал губы, обдумывая услышанное. Затем резко выдохнул дым и перебил: — Дай мне резюме тех «толковых» учёных, которых ты нашёл, на всякий случай. Но мне нужны именно те двое. Оставь мне их контакты — я с ними побеседую. Лично. Итан часто закивал, запустил руку во внутренний карман пиджака, достал сложенную бумажку и положил его на стол. — Здесь телефоны и адреса. Тех двоих и этих… запасных. Медиа Оверлорд взял листок, скользнул по нему взглядом и спрятал в нагрудный карман. — Спасибо. А теперь по делу, — Вокс щёлкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету. — Найди всех ведущих, кто сегодня явился. И притащи обратно тех, кто решил отсиживаться дома. Мне плевать, чем их заманивать: деньгами или угрозами. Сделай так, чтобы они были. Мы не должны терять деньги, Итан. Ни цента. Он подался вперёд, сверля подчинённого взглядом: — На заводе не хватает рук? Отправляй туда весь обслуживающий персонал. Гоферов, уборщиц, осветителей — всех, у кого хотя бы две руки и две ноги. Мешки таскать много ума не надо. Пусть идут и работают. Техническую часть эфиров я возьму на себя. И закрой вопрос с сеткой. Выдумай любую новость, если говорить не о чем. Лишь бы эфир не пустовал. Всё понял? — Да, босс. — Молодец, а теперь иди работай. Итан постоял ещё секунду, будто хотел что-то добавить, но передумал и вышел. Вокс остался один. Он откинулся на спинку кресла и закурил. Затянулся глубоко, до головокружения. — Охуеть просто — сказал он вслух сам себе, выдыхая дым. Голос прозвучал глухо, устало. Мысли текли тягуче, как патока. На заводе не было рабочих, в эфире — ведущих, а ключевые учёные, ради которых он сократил почти весь штат, предпочли спрятаться. И всё это на нём. Всё это теперь его головная боль. Надо признать, если целью было уничтожить собственную компанию, Винсент уже проделал великолепную работу. Он сделал еще одну затяжку, как вдруг взгляд случайно упал на календарь. Красный кружок. Завтрашняя дата. Вокс замер с сигаретой в руке. Внутри что-то дрогнуло. Эфир с Алом. Завтра. Тяжесть проблем никуда не делась, она всё ещё висела на плечах. Но где-то в груди начало разгораться маленькое, тёплое пятнышко. Уголки губ дрогнули. Тепло в груди стало шире, разлилось по рёбрам. Согрело то, что, казалось, давно уже замёрзло. Перед глазами возник карикатурный образ старой радиостудии. Маленькое, пропахшее кофе и сигаретным дымом помещение. Аластор за пультом. Мерзко улыбающийся и постоянно подкалывающий, но отчасти даже… Родной? — Ал… — непонятно зачем Винсент произнёс его имя. Голос прозвучал мягко, почти нежно и абсолютно неуместно. Вокс провёл рукой по экрану и вдруг понял, что улыбается как последний идиот. Широко и открыто. Все проблемы останутся здесь. В кабинете, в бумагах, в нерешённых вопросах. А завтра будет только он, Аластор и их эфир.