Les rois du monde

Дома всё казалось каким-то ненастоящим. Вокс сидел в кресле и смотрел в одну точку. Он даже не устал, но был странно, непривычно пуст. Пустота оказалась подозрительно лёгкой. Такой, что хочется лечь и смотреть в потолок, ни о чём не думая. Этот день ощущался как глоток воды для умирающего от жажды. Ему невыносимо хотелось ещё. Вокс понимал, что это всё странно. Неправильно, если поразмыслить. Аластор, который всегда уходил от ответа, вдруг сам предложил сотрудничать. Он прокручивал в голове их последний разговор, выискивая зацепки. Случайная фраза? Переменившееся настроение? Вокс знал Аластора достаточно, чтобы не верить в случайности. Значит, была причина. Какой-то сдвиг, которого Вокс не заметил. Он перебирал варианты. Давление извне? Маловероятно. Скука? Возможно, но недостаточно. Желание получить что-то от Вокса? Тогда бы он уже выставил счёт. Аластор не из тех, кто копит долги. Объяснение оставалось только одно. Нелогичное. Почти смехотворное. Но других он не находил, сколько бы ни перебирал. А что, если всё это время Аластор... просто молчал? Мысль ударила под дых. Воздух застрял где-то в горле, а сердце, глупое, человеческое, ненавистное ему самому сердце, забилось с такой силой, будто решило проломить рёбра и вырваться наружу. В ушах зашумело. Он гнал от себя эту догадку годами. Запирал в самый дальний угол сознания, заваливал доводами, высмеивал, убеждал себя, что это бред, фантазия, жалкая надежда отвергнутого ничтожества. Потому что признать её всерьёз означало перечеркнуть всё, чем он себя утешал. Означало понять: его попытки сблизиться, его колкости, его навязчивое внимание — всё это било не в глухую стену. Это был стук в запертую дверь. В дверь, ключ от которой у Аластора был всё это время. В груди стало горячо и тесно. Он зажмурился, пытаясь унять дрожь в пальцах. Это ничего не меняло. И в то же время меняло всё. Семьдесят лет. Семьдесят лет он убеждал себя, что безразличен. Что Аластору плевать. А оказалось, что тот просто... ждал? Или боялся? Или, что ещё хуже, считал, что Вокс сам должен был обо всём догадаться, прочитать между строк его вечных ухмылок и радиомолчания? От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Ведь если так, то выходило, что он сам, собственными руками, выстроил стену там, где была лишь приоткрытая дверь. Если бы он тогда не сорвался, не сказал тех слов, не спровоцировал тот чёртов взрыв… Всё могло быть иначе. Не через семьдесят лет вражды и взаимных подозрений, а тогда. Сразу. Так, как должно было быть с самого начала. Вокс невольно зажмурился ещё сильнее, и перед взором сами собой появились картинки — до жути глупые в своей банальности сцены. Вот они идут по бульвару, вокруг толпа грешников, гомон, суета, а он слышит только смех Аластора. Лёгкий, без обычной язвительности, почти тёплый. И сам смеётся в ответ, не думая, как выглядит со стороны. Видит его улыбку — не как обычно колкую, а что-то кроткое, умиротворённое, почти нежное. Такую улыбку, наверное, не видел никто и никогда. Или студия. Они спорят о каком-то проекте, перебивают друг друга, машут руками, а потом вдруг замолкают. И тишина не давит, не требует немедленного заполнения. В ней хорошо. И он точно знает, что Аластору тоже хорошо. Это взаимно. Сколько раз он гнал от себя подобные мысли, обзывая их опасными, детскими, жалкими. Потому что поверить в них значило обречь себя на вечную пытку: знать, чего лишён, и не иметь возможности это получить. Искренность Аластора казалась такой же недостижимой, как прикосновение к солнцу. А теперь… теперь он впервые за бесконечные десятилетия позволил себе просто поверить. Не требовать доказательств, не искать подвоха, не ждать, что в следующую секунду мир снова рассыплется в пыль. Просто взять то, что ему дают, и — впервые за всю свою проклятую жизнь — просто порадоваться. Потому что сегодня было хорошо. Так хорошо, как не было уже очень, очень давно. И от мысли хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

***

На следующий день мир будто прибавил яркости — неестественно, словно кто-то выкрутил настройки его экрана на максимум. Даже пылинки в луче утреннего солнца, пробившегося сквозь жалюзи, казались начищенными до блеска. Настроение было неприлично праздничным для утра рабочей субботы. Он потянулся, чтобы скинуть одеяло, но не успел. Телефон на тумбе разразился трелью. Звон разорвал тишину, и на секунду Воксу показалось, что звук идёт откуда-то сквозь вату. Будто он всё ещё спит, и это часть дурацкого, слишком хорошего, чтобы быть правдой, сна. Реальность вернулась резко, вместе с настойчивым дребезжанием аппарата. Вокс потянулся к трубке, снял с рычага и прижал к динамику. — Босс! — голос Итана был на грани истерики. — Босс, там такое!!! Он поморщился, чуть отодвигая трубку. — Итан, ты в курсе, который сейчас час? — Босс, под окнами офиса репортёры! — Затараторил тот, пропуская вопрос мимо ушей. — Их там человек сорок, нет, пятьдесят! Они требуют комментариев! А наши, из отдела новостей, говорят, что срочно нужно дать интервью, и двое из них уже подрались за право его взять! Буквально подрались, босс, я сам видел, как они били друг друга папками! Винсент приподнялся на локте, чувствуя, как настроение становится ещё лучше — если такое вообще возможно. — Подрались? — Да! Теперь один ходит с фингалом, а второй порвал рубашку! А те, снаружи, пытаются прорваться в здание! Охрана еле сдерживает! Что делать!? — Ничего, — Вокс откинулся на подушку и довольно ухмыльнулся. — Пусть подождут. — Но босс...! — Итан, — Вокс говорил медленно, смакуя каждое слово, — я сегодня не приду. У меня дела. Пусть постоят, подышат воздухом. А нашим скажи, что интервью дам, но когда сам решу. И не раньше, чем через неделю. — Через неделю?! — бедный Итан, кажется, потерял дар речи. — Да. И скажи придуркам, что если они ещё раз подерутся, интервью не получит никто. Всё. Я занят. Он нажал отбой, даже не дослушав, и ещё несколько минут лежал, улыбаясь. Вчерашний эфир стал сенсацией, весь город гудел. И ему это безумно нравилось. Но он не позволял себе задерживаться на этом ощущении. Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Тем лучше. Значит, он заслужил это "хорошо" сполна. Раз уж они с Радио Демоном официально сотрудничают — нужно соответствовать. Винсент поднялся с кровати, напевая весёлый джазовый мотив. Сегодня он ехал не в офис. У него был иной пункт назначения.