Высшая Воля

      Жизнь в Вередиктуме текла своим чередом. Минула ещё сотня лет, и теперь Като и Эс выглядели, как подростки лет четырнадцати. В мире смертных стоял 1697 год. Это они смогли узнать из воспоминаний о жизни душ, которые Алтер давал им изучать во время своих Судов, а после спрашивал о выводах касательно личности, деяний смертного и вердикта, который тот заслуживает. Что Като, что Эс справлялись безупречно, и Алу становилось за них всё спокойнее. Тревожило его лишь одно: они всё чаще спрашивали у него, когда же наконец им позволят ступить в мир, который они призваны беречь.              — Ну-ка, веди нас знакомиться с нашими подопечными, а то мы даже не знаем их в лицо, — с ухмылкой напирал Като на Ала с одной стороны. Волосы его стали длиннее, а плечи — ещё немного шире. Теперь в его фигуре всё отчётливее проявлялось крепкое, но не безмерно могучее телосложение.              — В живое лицо, в плане, в загробное-то знаем. И да-да, мне тоже кажется, что мы уже достаточно тут сидим и изучаем их, чтобы притвориться смертными и погулять по миру, — напирал с такой же ухмылкой Эс с другой. Он стал выше и выглядел стройно, по-мужски красиво, наконец сделал себе желанную асимметрию и внезапно стал интересоваться миром людей, особенно после того, как узнал, что они изобрели скрипку — потомка его любимой виелы, игру на коей он уже освоил более чем хорошо.              — Вот именно, нужно купить Эсу скрипку, а то он постоянно таскает твою виелу, тебе даже самому на ней поиграть не выходит, — добавил Като, медленно опуская взгляд на своего соученика.              — Ну не я ж виноват, что меня не пускают в мир людей, чтобы заработать на свою. — Эс приподнял брови. — Ну так что, можно спуститься? Ты каждый свой отдых проводишь у людей, а скоро у тебя ещё один, ну возьми нас хоть один раз. Мы ж должны увидеть всё. Да и мы не дети малые, а ещё успехи делаем в учёбе.              — В перерывах между виелой.              — Да хватит!              — Ну… — Алтер даже не знал, куда от них деться.              Он сидел на троне после очередного Суда, и никак не мог с него встать, потому что Като и Эс перекрыли ему все пути к отступлению. Ал с длинным вздохом поглубже натянул капюшон на голову и задумался: а может, действительно пора взять их с собой? Он не делал этого раньше, потому что Като и Эс ещё недостаточно хорошо изучили людей, чтобы не выделяться среди них и понимать логику их действий, но сейчас всё было иначе: они оба после двухсот лет чтения прошлого разных рас имели достаточно широкое представление и о мире смертных, и обо всём, что в нём находится, так что поведением себя выдать не должны. Конечно, увидеть всё своими глазами — это несколько иное, нежели через призму восприятия кого-то ещё, но Алтер считал, что Като и Эс были достаточно умны, чтобы не привлекать к себе внимание.              Он склонил голову набок и закрыл глаза, принимая окончательное решение, а затем произнёс ученикам, что так и стояли вокруг него в ожидании:              — Хорошо, уговорили. Покажу вам мир смертных, только не отходите от меня слишком далеко. В принципе, вам уже пришло время узнать своих подопечных лично и даже пообщаться с ними, заодно попрактикуем перемещение из Вередиктума и обратно, а то вы у меня только телепортацию по одной местности и знаете.              Лица учеников тут же осветила радость, они оба наконец чуть отошли от трона, давая наставнику пространство, чтобы встать, а после Като благодарно улыбнулся:              — Большое спасибо, наставник. Мы тебя не подведём, не волнуйся.              — Да, можешь рассчитывать на нас. В конце концов, ты хорошо нас обучил, как можем мы тебя опозорить. — Эс весело хохотнул.              Ал с толикой гордости приподнял подбородок и упёр руки в бока, степенно спускаясь с пьедестала:              — Ну что вы, не могу же я всю жизнь ограничивать вас в знаниях. —Спустя секунду он внезапно остановился. Тон его стал намного серьёзнее. — И после того, как вы познаете людей и другие расы, я расскажу вам кое-что ещё. Мне кажется, лучше всего это сделать, когда вы проникнитесь своим предназначением всей душой. Тогда оно… Не так страшно будет.              В зале воцарилась тишина. Като и Эс внимательно смотрели на Алтера, примерно понимая, о чём именно пойдёт будущий разговор. О чём-то, что Судьи между собой старались упоминать как можно реже. Ученики не видели выражение лица наставника, ибо он так и не снял капюшон. Под напряжённое молчание он прошёл ещё немного дальше, наконец скинул его с головы и повернулся к ним с привычной тёплой улыбкой, хлопнув в ладоши:              — Итак, тогда в мир мы с вами пойдём через два месяца, как раз мне дадут отдых, а пока…              — Наставник, не волнуйся, — перебил его Эсфир, подходя ближе. — Что бы ты ни рассказал страшного, с нами ничего не случится. Мы не знаем, что именно услышим от тебя, но мы уверены, что сможем это принять, ибо и сами понимаем, что в Вередиктуме не всё так торжественно и светло.              — Мы это поняли ещё с того дня, когда ты отказался рассказать о стражах. Выходит, с самого первого дня. — Като кинул взгляд на безмолвные фигуры в плащах. — Как ты и просил, мы не трогали их все эти двести лет и не пытались посмотреть им в лица, но нам хотелось бы знать правду. Всю. Нам кажется, что мы готовы, и что без этой правды мы не сможем стать действительно достойными Судьями.              Глаза Алтера чуть расширились от удивления, он несколько секунд не моргая смотрел на своих учеников, а затем с грустной улыбкой опустил голову. Да уж, плохо у него вышло скрывать всё, раз они раскусили ложь с самого первого дня в его зале. С другой стороны, после их слов он ощутил облегчение, его страхи немного рассеялись, а мысли прояснились. Като и Эс — не он в юности, запуганный множеством свалившихся на него тёмных граней Вередиктума. Алтеру удалось достаточно сберечь их сознание до того момента, как они смогут всё правильно понять и принять. Хватит уже молчать. Эти двое — не дети, что нуждаются в постоянной опеке.              — Хорошо, я понял вас. — Он уверенно посмотрел на них. — Тогда последним пунктом вашего обучения станет мрачная сторона бытия Судьёй.              — Последним? Это мы уже на финишной прямой? — Эс удивлённо приподнял брови.              — Почти. После того, как я передам вам все необходимые знания, вам останется только усердно тренироваться и оттачивать свои судейские навыки до совершенства. Как раз до того времени, как вам исполнится пятьсот лет. И лишь тогда я официально смогу вас выпустить.              Итого им оставалось учиться ещё триста лет. Огромный срок для смертных, но для созданий Высшего порядка — всего лишь мгновение. Осознание этого навевало грусть, ведь ни Алтер не был готов отпустить своих драгоценных учеников, ни они, так сильно привязавшиеся к нему, не были готовы расстаться. А впрочем, зачем сейчас забивать голову грустными мыслями, когда триста лет ещё не прошли. Да и на данный момент были дела куда важнее. Так как обучение шло своим чередом, Алтер отдал ученикам указание: оба за сегодня должны были прочитать по одной книге об истории Вередиктума, а также поговорить или хотя бы понаблюдать за Почётными гостями.              Почётные гости — смертные, коим было дозволено свободно находиться в обители Судей, их числилось лишь четверо из всех жителей Земли. Почётным гостем можно было стать только если сделать для Вередиктума нечто воистину грандиозное, а также доказать свою верность Судьям. Обычно Почётными гостями становились смертные, как-то связанные с определённым Судьёй: зачастую дружеской или романтической связью.              «Судьям разрешено приводить в свой зал смертных, но лишь тех, кто заслуживает их полного доверия, а также ни за что не проговорится о существовании Вередиктума», — вспоминал Като текст книжки, как раз шагая по коридору мимо личных залов. Они с Эсом разделились, как и всегда. Сложно им было учиться рядом. — «Для верности накладывают заклинание, которое как-то болезненно, а то и смертельно накажет несчастного, если тот лишь подумает разболтать кому-то о Судьях. А если Судья и смертный по какой-то причине расстаются, то последнему просто стирают память».              Катриэль качнул головой: он слабо понимал, зачем вообще Судье заводить такие близкие отношения, тем более романтические, со смертными расами. Они живут совсем мало, в то время как срок жизни Судей — десять тысяч лет. Ну так что им эта жалкая сотня человеческих годков, которая в итоге причинит одну лишь боль расставания? Впрочем, если брать другие расы, живущие больше десяти веков, всё равно конец у таких отношений будет один: смерть Судьи, которого смертный любил всем сердцем.              «Однако, я видел достаточно примеров, когда вместе были, например, вампир и человек, демон и маложивущий вид. Они знали, что их ждёт, но чувства между ними были слишком сильны, чтобы просто взять и прекратить всё. Кто-то искал способ продлить жизнь близкому, кто-то просто наслаждался временем, которое они ещё могли провести вместе. Их узы были крепки, а решимость позволяла нагло смотреть даже в лицо смерти».              Като ненадолго остановился и задумался. На губах его возникла лёгкая улыбка, и он продолжил свой путь к верхним этажам Вередиктума, где находились общественные места.              «Какие трагичные, но красивые чувства».       

      В коридорах верхних уровней сегодня царил самый настоящий ажиотаж. Многие Судьи о чём-то переговаривались, кто-то испуганно, кто-то воодушевлённо, а кто-то подавал другому знак вообще ничего не говорить. Что такое? Произошло что-то очень хорошее? Или, наоборот, плохое? Като немного замедлил шаг, силясь понять разговоры вокруг. До него долетали лишь отрывки:              — Верховный…              —… да-да, уже давно не было…              — Господин Гедалия мне руку пожал…              — Спасибо, что нашей группой руководит не госпожа Меира.              — Тихо ты, услышит!              «Господин Гедалия — один из Трёх Верховных. Они обычно не появляются среди других Судей». — Като негромко хмыкнул, складывая услышанное в голове.              Примерно ситуация вырисовывалась так: господин Гедалия пришёл почтить их своим визитом по некой причине, вот Судьи и взволновались. Только вот, какая именно это была причина? Опять наставник не соизволил и это рассказать? Като устало посмотрел в потолок, словно тот мог дать ответ. Верховные Судьи — правители Вередиктума, его основатели и создатели всех ныне живущих Судей. Высшие существа, лишь на ступень уступающие самим Богам. Каждый Судья глубоко уважал их и чтил, не только из-за статуса или силы, но и из-за строгого, но справедливого правления. Без их правил Вередиктум не смог бы выполнять свою основную функцию — даровать достойный вердикт душам.              «Интересно, где сейчас господин Гедалия? Может, удастся с ним встретиться, пока я ищу кого-нибудь из Почётных гостей?» — Като заинтересованно стал осматриваться вокруг, пытаясь найти фигуру в синем пальто — мужской форме Верховных.              Он виделся с одной из них лишь раз, при рождении, и тогда это была госпожа Меира — несколько резкая на характер женщина, о которой по Вередиктуму гуляли довольно смешанные отзывы. Нет, она являлась замечательным главой, но вот как личность… Многие не сильно её жаловали. Като не знал всех подробностей, но ему она не показалось грубой или злобной, когда они говорили в комнате новоприбывших. С другой стороны, это был короткий деловой разговор, в котором они не делились мнением о чём-либо.              «Не люблю судить кого-то, исходя из чужих слов. Лучше сам с ней побольше поговорю и всё выясню, если будет такая возможность», — думая об этом, он зашёл в таверну.              Оживлённая, как и всегда. Множество Судей, которые хотели попробовать новое блюдо в меню, занятые столики, свечи и хор голосов: тихих, громких, смеющихся или спокойных. Като узнал в очереди Эса, который безмятежно болтал со своим ровесником: у него знакомств было побольше, нежели у Като, который не противился общению, но не особо в нём нуждался. Взгляд красно-розовых глаз заскользил дальше: водные часы, добровольные работники таверны. Никаких Почётных гостей или Верховных. Что ж, тогда лучше пойти дальше. Като вышел в коридор и обошёл ещё несколько мест, даже заглянул в мужские купальни, но не нашёл никого нужного. В женские, правда, не пошёл. Может быть, сейчас гости в других группах?              «Да нет, в нашей группе точно есть Почётный гость — человек, уже весьма взрослый, он женат на Судье, насколько я помню. Лет десять назад он к нам пришёл, совсем недавно, я его только издалека видел. Так, где я ещё не был…»              Точно, Сад и тренировочный полигон. Но, учитывая, что гостю в последнем месте делать совершенно нечего, лучше было сперва заглянуть в Сад. Като прошёл ещё несколько метров по оживлённому коридору, свернул направо — и словно попал в совсем иной мир, наполненный природой и жизненной силой. Судейский Сад был очень большим и напоминал собой целый парк со множеством каменных дорожек и деревянных скамеек, засаженный самыми разными растениями, начиная от простых и экзотических цветов и заканчивая настоящими деревьями с пышной, сочной листвой. Потолок Сада был сделан из стекла с подвешенными к нему магическими сферами, что дарили растительности столь необходимый ей свет. Здесь было тихо, уютно, и даже дышалось гораздо легче, нежели в остальных местах Вередиктума. Ну, конечно, тем Судьям, которые не отключали себе дыхательную функцию. Като неспешно шёл по широкой каменистой дорожке, между рядами диковинных кустов с жёлтыми цветами, название которых он даже не знал, невольно снова и снова рассматривая всё вокруг, пускай он бывал здесь далеко не один раз. Нравилась ему эта природная, утончённая красота. Судей здесь было меньше, чем в других общественных зонах, и большинство из них либо мирно сидели на скамейке, либо ходили туда-сюда и любовались окружающими их прекрасными растениями. Като бродил долго, надеясь отыскать Почётного гостя, и сам не заметил, как оказался в одном из самых дальних уголков Сада, где не было ни души. Он уже хотел развернуться и пойти обратно, как услышал впереди, прямо за стеной дубов, два голоса, один из которых точно принадлежал Почётному гостю.              «О, наконец-то нашёл».              Като решил подойти поближе, из любопытства посмотреть, с кем же говорил гость, а заодно походить рядом, пока тот освободится, но стоило Като увидеть обладателя второго голоса, как всё внутри него замерло: им оказался сам господин Гедалия. Высокий седовласый старец с длинной бородой, одетый в то синее пальто, что так жаждут узреть обычные Судьи. У Гедалии были яркие голубые глаза, такие добродушные, в каждом из которых сияло по Триглаву на пару тонов светлее цвета глаз. Он сидел на скамейке под густой кроной рядом с Почётным гостем по имени Доминик — взрослым мужчиной с короткими рыжими волосами и карими глазами. Одежда Доминика сильно отличалась от судейской: чёрный строгий костюм с белой рубашкой, шляпа на голове, белые перчатки и трость в руках. Глядя на эту парочку, Като ощущал неподдельный, жгучий интерес, что заставлял его всё больше и больше приближаться к ним, но так осторожно, незаметно. Настоящий человек и настоящий Верховный Судья — сколько же всего он мог узнать у них, сколько спросить. Впервые в жизни Като видел их настолько близко и впервые в жизни его сердце так колотилось от предвкушения. Внезапно его голову осенила идея: он ведь мог сейчас взять и прочитать воспоминания живого смертного. Его душу охватило нетерпение, такое пылающее, что он тут же активировал способность — его Триглав начал слегка подсвечиваться — и посмотрел на Доминика.              Воспоминания, чувства и прошлое человека хлынули в разум единым, равномерным потоком.              Момент рождения. Вокруг любящие, искренние люди. Счастливое, пускай и бедное детство, бунтарская юность и молодость в постоянных путешествиях. Доминику выпала славная доля не знать горя и бед, они будто обходили его стороной, и он сам далеко не раз об этом думал. Встреча с Судьёй, что изменила его жизнь. Но поначалу Доминик считал, что перед ним такой же человек, как и он. Множество прекрасных, трепетных моментов, пережитых вместе, а затем и всплывшая истина о расе. Твёрдое решение быть вместе и дальше, вход в Вередиктум и наполненные тревогой дни: далеко не каждый быстро принимает то, как на самом деле устроен этот мир. Во всём потоке, что читал Като, были и негативные, грустные, даже депрессивные мысли и действия, но по сравнению с тем счастьем, что по пятам ходило за Домиником, они были всего лишь каплей в море.              Като легко улыбнулся, и Триглав его прекратил светиться:              «Такой беззаботный человек. Он не делает большого добра или зла, просто живёт в своё удовольствие. Приятно было за ним понаблюдать, это действительно пойдёт мне на пользу, как и говорил наставник».              Прошло ещё несколько секунд, прежде чем улыбка Като сама собой растянулась шире, превращаясь в откровенно довольную. По его телу пробежала волна радости от одной лишь мысли, что он впервые, пускай и односторонне, но взаимодействовал с живым человеком. Не с душой, а с кем-то из другой расы, сотканным из настоящих плоти и крови. Като множество раз представлял себе этот момент, основываясь на уже привычных ему образах людей и прочих созданий из прошлого подсудимых, но в реальности его ощущения были разительно другими. Такими яркими, похожими на вспышки. Он считал, что спокойно воспримет встречу со смертным, но сейчас его горящий взгляд и желание узнать больше говорили абсолютно об обратном. Как же ему хотелось подойти ещё ближе, поговорить, рассмотреть, расспросить. Он чувствовал, будто смотрит вживую на кого-то с движущейся фотографии, что в случае Судей звалась прошлым смертных. Для него это было самое настоящее чудо.              Шаг. Ещё один. Аккуратно, чтобы не показаться им на глаза.              — Катриэль, ты хотел бы что-то спросить? — внезапно раздался голос Гедалии.              Като будто окатили холодной водой. Он вздрогнул, наконец полностью возвращаясь в реальный мир, где его уже давно заметил Верховный Судья. Не надо было быть гением, чтобы услышать крадущиеся по камням шаги в сторону твоей скамейки. Доминик теперь тоже смотрел на незваного гостя, который застыл как вкопанный. Като чувствовал себя школьником, которого поймали за чем-то плохим.              «Господин Гедалия знает моё имя?» — быстро, подобно молнии, пронеслось в его голове.              Да, точно же. Верховные могут свободно читать любую информацию о других Судьях. Тут нечему удивляться. Като попытался унять своё грохочущее сердце, после чего спокойно, насколько это было сейчас возможно, вышел к Доминику и Гедалии и легко поклонился им:              — Прошу меня простить, господин Верховный Судья, господин Доминик, что прервал Вашу беседу. Да, я действительно хотел бы поговорить с Вами, но это может подождать, пока Вы не будете свободны. Ваше время бесценно, и я не смею его отнимать.              Доминик и Гедалия переглянулись, а затем первый мягко улыбнулся:              — Да мы просто общались, ничего серьёзного. Обсуждали, как интересно устроен наш мир. Не смертных, а вообще весь.              — О. — Интерес Като не угас ни на грамм, а, казалось, запылал ещё больше, но теперь он старательно держал лицо перед столь важными персонами, — это и правда занимательная тема.              — Да. Итак, ты здесь по просьбе своего наставника Алтера? — вмешался Гедалия. Голос у него был спокойный, а говорил он так тепло, что рядом с ним было невозможно не чувствовать себя уютно. — Он очень умный и усердный Судья, не зря ему доверили двоих учеников.              Като, польщённый словами о своём наставнике, гордо улыбнулся и вновь поклонился:              — Премного благодарен за похвалу. Он воистину замечательный, мы с Эсфиром счастливы обучаться именно у него.              — Да, это я вижу. — Гедалия добродушно и коротко посмеялся, намекая на свою способность читать Судей, как открытую книгу. — Ну что же, у нас есть немного времени, поэтому мы могли бы ответить на твои вопросы. Ты не возражаешь, Доминик?              — Конечно, нет. Мне будет приятно помочь юному Судье. Внесу вклад в развитие Вередиктума.              Като, который всё время поисков обдумывал, что же можно такого спросить, внезапно растерялся. Все вопросы, тщательно расставленные в его голове по своей важности, рассеялись, словно их никогда и не было. Оно и не удивительно, ведь перед ним сидели такие личности, воочию, не на картине или в чьих-то воспоминаниях. Тем не менее, он глубоко вдохнул и быстро взял себя в руки, ибо прибегать к отключению эмоций совсем не хотел. Почему-то не нравилось ему это. Като сделал ещё несколько шагов к мужчинам, оказываясь перед ними, после чего с лёгкой улыбкой, достойно держась, произнёс:              — Тогда, если позволите, я начну. Господин Гедалия, к сожалению, я ещё не всё знаю о правилах и устройстве Вередиктума, поэтому простите мне моё невежество, но Верховные Судьи приходят к нам, обычным Судьям, по какой-то определённой причине? На эти мысли меня навела реакция моих коллег при виде Вас.              — Алтер до сих пор страшится посвящать вас во все подробности. — Гедалия мягко смотрел на Като. В его словах не было укора или недовольства. — Но, думаю, он не будет против, если я немного приподниму завесу тайны. Дело в том, что мы, Верховные Судьи, иногда спускаемся из своих залов к вам, дабы поговорить с теми, кто больше не может здраво судить. Мы получаем от них особые весточки, приходим и беседуем, стараясь помочь. Мы не можем позволить им и дальше проводить Суды, а потому отстраняем их от должности. В этот раз всё обошлось, «заболевший» Судья быстро пришёл в себя.              «Отстраняем от должности заболевшего?» — Като чуть нахмурился, задумавшись.              Он о таком слышал впервые, и информация эта заставила его немного напрячься.              — Я… Благодарю за ответ. А Вы совсем другой, нежели я себе представлял. Мне казалось, что Верховные Судьи строги и суровы характером.              Сперва он хотел задать прямой и очевидный вопрос насчёт этих «отстранения» и «болезни», но не стал. Помнил, что Алтер сам хотел всё им рассказать, а потому из уважения к наставнику решил не торопить события. Всё равно правда уже скоро выйдет наружу. Гедалия улыбнулся от его слов и хохотнул, точно благородный дедушка.              — Всё зависит именно от характера каждого из нас. Меира, например, сурова и непреклонна во многих вопросах, а Йехезкель — любимец Судей наших, открытый и добродушный, любит помогать всем вокруг.              Их разговор неспешно пошёл дальше. По большей части Като расспрашивал Гедалию о повседневных вещах или просил рассказать историю Вередиктума в общих чертах. Гедалия поведал ему, что Верховные Судьи, оказывается, в обыденной жизни много чем отличаются от подопечных Судей: им всё так же нужно проводить Суды, но по большей части они занимаются вопросами безопасности Вередиктума и контролем за соблюдением порядка. Кроме того, они даже имели право навещать самих Создателей и рассказывать им о том, что происходит в месте, которое люди обычно называют Чистилищем. Доминик всё это время слушал с таким же интересом, как и Като, ибо все эти факты он не знал: до этого не задавался вопросами о подробном устройстве родины жены. Он уже совсем расслабился, когда Като повернулся к нему и внезапно спросил:              — Господин Доминик, позвольте Вам вопрос?              — О, уже моя очередь? — тот ехидно усмехнулся. — Задавай.              — Хорошо. Тогда… — на несколько мгновений Като задумался, но всё же продолжил, — …как Вы чувствуете себя в Вередиктуме? Что ощущали, когда узнали правду об устройстве мира? Что значит для смертного оказаться здесь и стать Почётным гостем?              Доминик скрестил руки на груди:              — Ты ведь сам можешь всё это прочитать в моей голове. Может, даже уже прочитал.              — Верно. — Като спокойно кивнул и подошёл к кусту с белыми цветами. Сорвал один и принялся крутить в руках. — Но я хочу услышать Ваше мнение из Ваших уст. Хочу узнать, как Вы опишете собственные мысли и чувства. Мне кажется, что так будет правильнее. Хоть я и Судья, но не хочу лишать Вас возможности высказаться просто потому что природой мне дано видеть, что Вы пережили и о чём думали.              Гедалия слегка приподнял брови, кажется, приятно удивлённый таким ответом. Доминик же задумался. Действительно, что значит для человека оказаться в таком месте? Что значит узнать истинное положение вещей? Особенно для кого-то вроде Доминика, кто раньше даже в Бога не верил, а теперь сидел в месте, которому Всевышний даровал жизнь, и в котором Доминик сам однажды окажется на месте подсудимой души. Он внимательно смотрел на Катриэля: ещё совсем юнец, но взгляд тяжёлый, понимающий, в какой-то степени обременённый собственной природой. Лишённый детства взрослый, запертый в чёрте как растущем теле. Доминик вздохнул и неспешно, серьёзно начал:              — Ну, тогда буду говорить прямо. Я вообще не верил ни в какую религию или загробный мир, пока не оказался здесь и не узнал, что моя жена — Судья. Сперва подумал, что она шутит, но потом она привела меня сюда. Я был в шоке. Был напуган. До такой степени, что начал бояться даже её саму. Представь, каково смертному переварить всё это в голове? Мне казалось, что я рехнулся или сплю, но потом разум стал принимать реальность. Чёрт возьми, люди живут, даже не зная, что вот это всё существует. — Он обвёл рукой пространство вокруг себя.              Като опустил взгляд, зацепившись за последнюю фразу, но перебивать рассказ не стал, лишь задумался о своём.              — Ад и Рай реальны, Суд над душами реален, и после всего этого я впервые начал думать о том, куда сам попаду после смерти. Моя жена не говорит мне об этом: нельзя. Да и я только на середине своей жизни, ещё нет возможности предсказать приговор. Когда шок прошёл, я всё обдумал на трезвую голову, решил и дальше быть с ней. Мне всё равно, кто она там: Судья, вампир или демон. Она моя жена, и на этом всё. Я принял мир, в котором она родилась, и хочу поддерживать его ради неё, как и её саму. У неё фальшивое тело? Вообще не заметил. — Доминик фыркнул и махнул рукой, на что Като и Гедалия бесшумно хохотнули. — Она может отключать свои чувства? Ну, такая у неё особенность. Судит мне подобных? Пускай, работа такая. Живёт в сотни раз больше людей? Ну… — Он вздохнул, и улыбка его стала чуть слабее. — Не хотелось бы оставлять её вот так одну, но я уверен, что она сильная женщина, переживёт что угодно и сохранит тепло в сердце. Мы оба знали, на что идём, и отступать не собираемся. Говоришь, что для меня значит находиться здесь, в Вередиктуме? Ну, лично для меня — это быть обязанным жить по уму, раз уж подобное реальным оказалось. Я решил стать Почётным гостем по той причине, что не захотел просто сидеть на шее у жены в её зале. Сам знаешь, без титула Почётного нельзя соваться в основной Вередиктум. Опять же, я твёрдо решил помогать её миру и ей самой всем, чем смогу. А стал я Почётным после того, как начал сотрудничать с Верховными Судьями и находить для них разные мощные артефакты по всему миру. Я много путешествую, а с телепортацией жены поиски стали занимать гораздо меньше времени. Ну что, утолил я твоё любопытство?              Доминик лучезарно, довольно улыбнулся. Взгляд Като заметно посветлел. Он ещё раз подумал о том, что дать человеку самостоятельно высказать своё мнение — это воистину верное решение. Да, ему действительно заранее было известно всё, что сказал Доминик, но Като ощущал истинное наслаждение, слушая то, как сам собеседник рассказывает о пережитом. Было в этом нечто сокровенное, такое важное, что нельзя было уловить, просто копаясь в потоке прошлого. Кроме того, он вновь услышал одну из тех историй, от которых у него внутри становилось одновременно так горько и тепло: о чувствах, что смотрят в лицо самой смерти. Като ещё не до конца понимал всю их глубину и суть, но они, не только романтические, манили его, заставляя глубже и глубже погружаться в этот загадочный мир человеческой души. И не только человеческой. Ему хотелось гораздо лучше понимать эти сложные, иногда запутанные эмоции, а для этого ему просто жизненно необходимо было спуститься в мир смертных.              — Да, я искренне благодарен Вам за ответы. Как по мне, Вы замечательный человек, достойный и своей жены, и Вередиктума. — Като улыбнулся, лицо его при этом выражало лёгкую торжественность.              — Приятно слышать это от молодого Судьи. Я даже был бы не против, если бы именно ты меня судил, когда я приму. — Доминик рассмеялся.              — Прости за грубость мою, но ты отправишься на Суд раньше, нежели Катриэль закончит обучение, — напомнил Гедалия. — Ну что же, нам пора, иначе Меира и Йехезкель скоро совсем меня потеряют, а Доминика потеряет жена.              — У неё есть телепорт ко мне, как и у меня к ней. Но вообще да, мне действительно пора. Эх, жаль, что ты обучение поздно закончишь, а я бы хотел увидеть тебя взрослого в судейской форме и с хлыстом в руках. Ты и сейчас выглядишь серьёзно, а в таком виде вообще страх наводил бы только так.              Като неуверенно посмеялся, не зная, комплимент это или нет. Доминик и Гедалия поднялись со скамейки. В полный рост каждый из них оказался выше Като минимум на половину головы. Они обменялись с ним ещё парой коротких фраз о красоте окружающего их сада, а затем пошли по направлению к выходу по каменной дорожке. Удивительно, но за всё время беседы совершенно никто им не мешал и даже не проходил мимо, будто Судьи намеренно обходили это место стороной. Возможно, так оно было, из уважения к личному пространству господина Гедалии и Доминика. Прежде, чем они оба окончательно скрылись из виду за ближайшим поворотом, Като вновь поклонился, на этот раз глубоко, со всем почтением к своим собеседникам:              — Я от всей души благодарю Вас за то, что Вы уделили столько внимания мне и моим вопросам. Сегодня я смог открыть для себя много нового.              — Всегда пожалуйста. — Махнул рукой Доминик.              — Помогать младшему поколению — тоже обязанность Верховных, — тепло ответил Гедалия.              После чего их силуэты скрыло густой листвой, стоило им свернуть направо рядом с низкими деревьями. Като вновь остался совсем один. И стоило ему в полной мере осознать произошедшее, как несказанное, даже немного бурное счастье заполнило всё в нём без остатка. Радость, почти восторг, заставляли его лёгкой, словно бы танцующей походкой плыть по дорожке вперёд, витая где-то в своих мыслях. Да, сегодня ему определённо будет, что рассказать наставнику.       

      — Боже, помоги мне, я больше не могу, — несчастно выдохнул Эсфир, с усталостью отставляя от себя подальше книгу об истории Вередиктума.              Он находился в библиотеке за одним из столов, как раз в то время, когда вокруг было меньше всего народу. Эс абсолютно, совершенно и бесповоротно не мог сидеть за этими сухими текстами больше получаса: мозг просто отказывался воспринимать хоть что-то. Ему больше по душе было изучать всё на практике или хотя бы на слух. Раньше наставник рассказывал им много всяких историй, но сейчас прекратил это делать, ссылаясь на то, что они уже достаточно самостоятельные, чтобы без его помощи находить нужную информацию. Впрочем, если сильно начать ему жаловаться на то, что ничего не выходит, он всё равно разжалобился бы и всё рассказал. Эс временами пользовался этим, но старался не злоупотреблять: всё-таки не хотелось ему грузить и так занятого наставника.              «И как этот шкаф умудряется иногда весь день в книгах проводить?» — Под «шкафом» он подразумевал Катриэля. Почему? Просто потому что он был шире Эса в плечах. — «Я, конечно, тоже не особо активный, но это уже пытка какая-то. Эх, сюда бы виелу да скрипку».              Под конец своих мыслей Эс плавно провёл руками по воздуху, будто мягко, невесомо трогал смычком любимые струны, но после этого вновь впал в хандру, понимая, что материал на сегодня всё равно необходимо изучить. По учёбе он никогда не отставал, но для него она была весьма обременительным занятием, которое он при любой возможности старался разбавлять своим самым главным увлечением: игрой на виеле. Но в последнее время ему очень уж понравилась скрипка — новый музыкальный инструмент, который он высмотрел в воспоминаниях недавних душ. Какое звучание, какая гармония нот, сколь она элегантна — Эс уже влюбился в неё, но ему было мало просто увидеть и ощутить её через чьё-то прошлое и восприятие, ему хотелось лично дотронуться до неё, попробовать сыграть. Поэтому он просто изнемогал каждый раз, когда представлял, сколько же ещё времени должно пройти, прежде чем наставник возьмёт его с собой в мир смертных.              Вновь вздох.              «Ладно уж, пойду жульничать: найду кого-то из знакомых, кто мне за просто так расскажет нужный материал».              В голове тут же всплыл высокий образ с длинными белыми волосами жемчужного оттенка.              «Упаси Боже что-то у него спрашивать. Он, конечно, ответит, но я этого не хочу».              Эс поднялся на ноги, расслабленно потянулся, поднимая руки, а затем направился в коридор. Здесь было довольно шумно, что обычно не свойственно коридорам Вередиктума, а ещё людно, будто все разом решили выйти из своих залов. Хотя, в данной ситуации стоило бы сказать «судейно»? Эс глухо хохотнул от собственной шутки в голове. Он любил временами выдавать разные каламбуры и в целом шутить, но с трудом признавал, что Като в этом понимал его лучше всех. Хотя бы здесь они были на одной волне. А вокруг до сих пор не виднелось ни одного знакомого лица. И всё-таки, чего так много народу? Эсфир уже прошёл практически половину коридора, когда подумал о том, что, возможно, тогда стоило бы просто познакомиться с кем-то ещё, но передумал: не очень-то вежливо было бы с его стороны завести нового друга чисто из-за нужды по учёбе. Ну, что ж, тогда стоило зайти, наверное, в какие-то иные общественные места?              «Да, в купальни, например. Самое то, чтобы обсудить историю родины нашей». — Он вновь бесшумно посмеялся.              Коридор закончился. Печально. Эсфир прошёл мимо входа в Сад, сцепил руки за спиной, развернулся на каблуках и уже было собрался чеканным шагом пойти назад, как почти наткнулся на выходящих из Сада Доминика и господина Гедалию. Естественно, ему было известно, кто эти двое. Где-то на уровне инстинктов он ощутил прилив волнения и глубоко поклонился им, чувствуя, как внутри всё сжалось от одного лишь их присутствия. Радость и тень страха накрыли его, когда он услышал доброе, явно в свой адрес от господина Гедалии:              — Здравствуй, дитя.              После чего Верховный Судья и Почётный гость стали удаляться под поклоны и приветствуя других Судей. Эс разогнулся и понял, что улыбается до ушей. Конечно, ведь любого Судью обрадует встреча с такими важными персонами. Когда они отошли достаточно далеко, Эсфир понял, почему в коридоре стоял такой шум. А ещё, что он упустил свой шанс задать им вопросы. Чёрт. Он недовольно цокнул языком, но затем отвлёкся, когда увидел весьма интересную картину: из Сада вылетел Като, то ли вприпрыжку, то ли в танце, такой довольный. Эс подумал, что для полноты эффекта тому оставалось только напевать что-то вроде: «Ля-ля-ля». Правда, стоило Като увидеть своего соученика, как настроение обоих тут же изменилось: их одновременно почти скривило, но они удержали выражения лиц, после чего всё-таки спокойно подошли друг к другу.              — Это что за гигантская бабочка сейчас была? — Эс ухмыльнулся и миленько, но с грохотом подпрыгнул на месте, изображая Като.              Тот совершенно невозмутимо ответил:              — Ритуальный танец «Спасибо». Мне ответили на целый ворох вопросов.              — А-а, — коротко ответил Эс всё с той же ухмылкой.              — А твои дела как? Ты уже собрал весь материал?              — М-м-м… Почти.              — Не собрал.              — Я в процессе. — Эс с напускным недовольством всплеснул руками и тут же направился обратно по коридору, пока его ещё о чём-то не спросили. — Ты меня отвлекаешь. Порхай, куда ты там хотел, не сбивай мне настрой.              Като негромко усмехнулся в ответ, а затем действительно отправился куда-то в сторону таверны. Наверное, решил отметить свою беседу с господином Гедалией и Домиником. Впрочем, Эсу не было до этого дела, а потому он, пройдя несколько метров, свернул налево и оказался на тренировочном полигоне. Ноги сами принесли. Атмосфера здесь была всё та же: множество Судей разных возрастов оттачивали свои боевые умения, кто-то в паре, кто-то в одиночестве, а кто-то и вовсе в группе. Эс осмотрелся вокруг и упёр одну руку в бок. Может быть, тогда стоило попрактиковаться с хлыстом, раз с поиском информации ничего не выходило? Или, может, лучше было бы вернуться в библиотеку и наконец самому всё дочитать? Учитывая, сколько времени Эсфир уже ходил туда-сюда, он вполне мог бы прочитать половину от нужного объёма. Он всё это более чем понимал, но из-за лени и надежды найти кого-то не хотел возвращаться. Он уже было собрался пойти и потренироваться с манекеном, когда услышал рядом с собой мягкий девичий голосок:              — Привет, можно попросить тебя о помощи?              Эс обернулся в сторону незнакомки, но, чтобы увидеть её, ему пришлось опустить голову: перед ним стояла девочка лет десяти, одетая в аккуратное красное платье, схожее со взрослой униформой Судей. У неё были длинные и пушистые розовые волосы, почти белого цвета глаза с чуть опущенными уголками и серебристый Триглав в левом из них. Вся она на вид была милая и нежная, будто одуванчик, но даже так в ней чувствовались благородство и внутренняя сила, свойственная благородным дамам. Эсфир повернулся к девочке и улыбнулся, не отнимая одной руки от своего бока:              — Смотря с чем.              — Мне нужно принести принадлежности для уборки вон туда, на арену, — она ткнула длинным пальчиком в сторону круглого сооружения вдали, — но их слишком много, я одна буду долго их тащить, а успеть нужно ко времени.              — А телепортация? Ты можешь с помощью неё быстро всё это сделать. Нет, мне не сложно, просто обычно Судьи пользуются телепортацией для такого.              — Я не умею, к сожалению. — Она одной своей рукой обняла другую, виновато улыбаясь.              Эсфир отметил про себя, что это несколько странно, ведь ей уже, судя по виду, было чуть больше ста лет. Неужели наставник не научил её такой базовой вещи? Ну, спрашивать об этом напрямую было бы некрасиво, поэтому он предпочёл промолчать и просто ответил:              — Да без проблем, пошли, помогу. Телепортирую тебе всё.              — Большое спасибо. — Она по-девичьи очаровательно поклонилась, после чего повела его к краю полигона.              Там было множество небольших тряпочек, щёток и палок для нанизывания на них половых тряпок. Все они лежали, сгруженные друг на друга совсем рядом с невидимой стеной, что не давала никому упасть в просторы космоса. Эс остановился около всего этого и насчитал, что здесь было по меньшей мере семь комплектов, явно не только для одного Судьи. Он собрал один из них в руки и не удержался от вопроса:              — Здесь ведь не только для тебя одной? А где другие Судьи? Это ж для добровольцев, которые согласились сегодня арену почистить, да?              — Хм-м, — протянула девочка, криво улыбаясь и собирая в маленькие ручки всё необходимое, сколько могла держать. — Да, это для добровольцев. Просто дело в том, что этим должен заниматься мой наставник, но он послал меня. Для практики, говорит, полезно будет.              — Странная практика какая-то. — Эсфир забрал у неё часть вещей, а после стал ждать, когда она даст сигнал, что можно телепортироваться. — Перемещению наставник тебя не учит, а работать отсылает.              — Такой он у меня. Он в прошлый раз должен был убирать арену вместе с другими, но в итоге просто не пришёл, потому что развлекался в мире людей. Ему сказали, что в следующий раз в наказание он сам будет тащить для всех тряпки и драить арену вместе с ними, но теперь он послал меня это делать. Ничего, я привыкла, зато благодаря ему я знакома со многими Судьями, которые мне помогают с обучением, раз он не хочет. Так что я не страдаю, не подумай. Отстаю немного от других, но не сильно, а где-то даже больше них знаю, потому что сама всё ищу.              — Это ужасно. Почему такому Судье вообще дали ученика?              Девочка, закончив набирать предметы для уборки, встала рядом с Эсом и двумя пальцами обхватила рукав его пальто, дабы телепортироваться с ним. Видимо, она вместе с кем-то уже так делала, раз знала базовый принцип: необходимо физически контактировать с тем, кто осуществляет перемещение, дабы отправиться вместе в нужную точку. Она посмотрела на него как-то устало, тревожно и пожала плечами с грустной улыбкой:              — Он такой не всегда был. Говорят, что его такими темпами могут признать дефектным. Даже не знаю, что и думать. — Она заметно напряглась и беспокойно отвернулась, но уже через пару секунд повернулась обратно и фальшиво повеселела, стараясь сменить неприятную тему. — Ну ладно, забыли про него, давай отнесём всё, а то другие сейчас придут.              Эсфир понял её желание и лишь кивнул, не став лезть в душу дальше. Ему было очень жаль коллегу, которая, по сути, была вынуждена самостоятельно выживать в Вередиктуме, надеясь на помощь от посторонних, потому что её личный наставник был личностью абсолютно безответственной. Тем не менее, он не мог не отметить, что она была явно сильной девочкой, раз до сих пор не сдалась и продолжала обучение. Он встал ровнее, после чего, спустя одно мгновение, уже оказался прямо на самом верху арены: в дальних рядах для зрителей. Изнутри она ещё больше походила на человеческий Колизей: множество круглых рядов с каменными креслами, что кольцами спускались вниз, к широкому полю с твёрдым полом, на котором и проводились судейские дуэли. Эс раньше был здесь один раз, во время экскурсии, когда наставник впервые водил их с Като по Вередиктуму и показывал, что и где находится. Простор поля и пустые зрительские места почему-то вызывали в нём приятное чувство одиночества и желание пройтись туда-сюда по зоне для битвы, пока никто не видел. В принципе, правилами это и не было запрещено. Вместе с девочкой он прислонил первую партию предметов для уборки к стене и оживлённо спросил:              — Ты здесь бывала раньше?              — Да, когда наставник участвовал в дуэли, потому что сильно оскорбил жену одного Судьи. Он продул, и его соперник поставил его на колени прямо посреди поля, перед всеми, и заставил извиняться, — она говорила об этом так спокойно, будто подобные события были для неё уже в порядке вещей. Хотя нет, уголок губ её чуть дёрнулся, но не ясно, от какой именно эмоции.              — Боже мой… Ладно хоть он тебя не поставил отдуваться за него. — Эс тревожно хохотнул, уже не зная, как реагировать и что говорить.              — Поставил бы, если б я тогда умела драться. Не сомневаюсь, что в будущем такое может быть. Ну, зато проверю, чего я стою в бою и чему смогла сама научиться. Если противник окажется кем-то сродни наставника и решит продолжить дуэль с невиновной девчонкой, конечно.              — Ну… Судей вроде него очень мало. — Он подождал, пока она вновь обхватит его рукав, а затем телепортировал их обратно к грудам вещей. — Кстати, как тебя зовут?              Она уже пошла набирать предметы в руки, но при вопросе остановилась:              — Прости, забыла представиться. Меня зовут Жизель. А тебя как?              — Красивое имя. А я Эсфир. — Он, собрав всё, приготовился возвращаться на арену.              — Большое спасибо, у тебя тоже красивое. Хм… Означает «звезда». — Она внимательно посмотрела на него, задержала взгляд на глазах, а потом улыбнулась. — Ну да, похоже.              Эс в ответ негромко посмеялся:              — Захвалила прям. Изучаешь значение имён?              — Да, потому что имена Судьям даются не просто так. Иногда в них сокрыто чуть ли не наше будущее.              Эсфир ненадолго задумался. Весьма интересно, нужно будет почитать что-нибудь на эту тему. Они сделали ещё несколько заходов, прежде чем окончательно смогли перенести все вещи. В итоге комплектов для уборки оказалось десять. Жизель выставила их вдоль стены, дабы смотрелось красивее, а потом кивнула сама себе. Лицо у неё при этом было весьма довольное. Эсфир вновь подумал о том, что при всей её ситуации Жизель продолжает чему-то радоваться, то ли искренне, то ли просто не давая себе утонуть в пучине мрака. Во всяком случае, она точно была очень стойкой.              — Большое спасибо тебе за помощь, Эсфир. — Она со скромной улыбкой подошла к нему, держа руки за спиной. — Я бы долго со всем этим возилась, если бы не ты. Могу я что-то сделать для тебя в ответ?              Поначалу он хотел отказаться, по-джентльменски ответить: «Пустяки, мадемуазель» или что-то в этом духе, но где-то на подкорке сознания всплыл один факт: Жизель упомянула, что в некоторых темах знает гораздо больше, чем Судьи её возраста, а иногда меньше — в зависимости от того, какую информацию ей удалось найти. Тогда, может быть…              — Ну… Вообще, пожалуй, да. Подскажи, а ты знаешь что-то о продвинутой истории Вередиктума? В плане, не о каких-то общеизвестных фактах, а о чём-то более интересном? — Он чувствовал себя немного неудобно, а потому поспешил добавить ещё фразу. — Конечно, за помощь со швабрами я очень много прошу, поэтому взамен предлагаю научить тебя телепортации. Как тебе такое?              Почти белые глаза Жизель, взгляд которых до этого оставался обеспокоенным, вдруг вспыхнули искорками радости, а сама она широко заулыбалась, сцепив руки перед собой в замок:              — Не обманываешь?              — Конечно, не обманываю. Я же не идиот какой, чтобы дурить сородичей. — Эс скрестил руки на груди, негромко хохотнув.              — Тогда я согласна.              Жизель, счастливая, подошла к нему поближе и задумалась, сильно склонив голову набок: при этом прядь её бледно-розовых волос мягко перелилась нежными оттенками, упав на плечо под звёздным светом. Она несколько секунд смотрела на Эса, а после негромко спросила:              — Только вот, какая информация для тебя будет не общеизвестной? Хотя… Наверное, про другие миры и их охрану ты ещё точно не слышал.              — Лишь то, что такие миры есть, а Вередиктум смотрит за их границами при помощи Круга Миров.              — Ну вот, тогда и решили. Можем, если у тебя будет время, после моей уборки встретиться в библиотеке, я всё расскажу, а то там уже идут ко мне, — при этом она перевела взгляд куда-то за плечо Эса.              Когда он обернулся, то заметил, как к арене действительно приближалась группа Судей, взгляды у них были крайне недоумённые, они тихо переговаривались между собой, глядя на Жизель. Скорее всего, не могли понять, почему здесь эта кроха, и куда опять делся её наставник. Ещё издалека до них с Эсом донёсся яростный голос женщины:              — Этот мерзавец что, тебя отправил к нам вместо себя?!              Эс не успел никуда уйти, как их спустя мгновение уже окружили возмущённые Судьи. Телепортировались, дабы побыстрее начать обсуждение. Каждый из них немедленно высказался о том, что ему уже надоело терпеть выходки наставника Жизель, а сейчас он и вовсе перешёл все границы, чем только ещё больше выставил себя дефектным Судьёй. А ведь оно действительно так и было: обычно Судьи весьма послушны во всём, что касается правил, тем более что эти самые правила были разработаны не с целью ограничить их в чём-то, а с целью сохранить порядок и обезопасить их. Иногда от самих себя. Поступки же наставника Жизель не вписывались ни в какие рамки и создавали угрозу для его собственной ученицы, а, возможно, уже и для душ, что попадали к нему на Суд.              — Зизи, — обратилась к Жизель вторая женщина из группы, положив руку на её худенькое плечо, — не надо с нами убирать, иди отдохни с другом. Ты и так очень много делаешь из-за этого Мешулама. Мы сами здесь разберёмся.              — Точно? Вы уверены? — Та натянуто улыбнулась, краем глаза глядя на молчавшего Эса, но не стала говорить, что они не друзья, а только что встретились.              — Конечно, — вмешался мужчина, — а потом я лично поговорю с твоим наставником. У меня к нему очень много вопросов и предложений. Совсем не понимаю, что с ним происходит, но пора бы уже разобраться.              Заговорили другие Судьи, и хор голосов на пару мгновений смешался в единый ком, но все быстро успокоились и постепенно стали разбредаться для уборки. Ещё раз переспросив, действительно ли можно уйти, Жизель поблагодарила всех за доброту, а после, позвав за собой Эсфира, пошла по направлению к коридорам. Взгляд у неё при этом был словно немного виноватый, тревожный.              — Ну вот, быстро же я освободилась, сейчас будем друг друга учить. — Она сдержанно посмеялась, а потом опустила глаза в пол. — Вообще я… Надеялась, что они так скажут. Что отпустят меня. Некрасиво, наверное, с моей стороны? Ждать поблажек от других.              Так вот, что её беспокоило всё это время. Они вошли в коридор и быстро зашагали к библиотеке. Жизель выглядела подавленной. Эс подумал ещё, а затем пожал плечами:              — Почему? Ты эти поблажки не выпрашиваешь ведь, а пораньше уйти отдыхать все и всегда хотят. И я тоже жду, когда наставник скажет, что я молодец, и вообще я так много тружусь, что заслуживаю месяц безделья. Хотя… Мой соученик вряд ли был бы рад такому… Или… Ай, Бог с ним, его слишком много в моей жизни, чтобы ещё и сейчас о нём думать.              Он закатил глаза. Жизель немного расслабилась, посмеялась, а после с улыбкой посмотрела на Эса. Взгляд её вновь наполнился тем благородным спокойствием, какое было в первый момент их встречи. Отлично, кажется, удалось её отвлечь.              — Интересные у вас отношения. Но вообще, наверное, ты прав. Хотя мне всё равно неудобно перед ними. — Она медленно выдохнула.              — Да ладно тебе. Зато не пришлось пачкать красивое платье. Кстати, оно напоминает мне мой костюм: тоже по мотивам взрослой униформы делала? — Он с гордостью приподнял полы своего зелёного пальто.              — Большое спасибо, — Жизель с интересом посмотрела на наряд Эса, а затем на свой, — да, по ним делала. Вообще мне эта идея пришла в голову, когда я в библиотеке увидела Судью постарше меня, который был одет вот точно в такое же пальто, как у тебя. Мне ещё тогда это показалось красивым: отдать дань уважения при помощи одежды. Даже наставник оценил. Маленькие Судьи обычно одеты в рубашки да простые платья, а тут всё так продумано. Наши швеи на славу постарались. Но сейчас, кстати, я всё чаще вижу наших ровесников в таком же подобии униформы.              — О, правда? Но соглашусь, выглядит оно замечательно.              Эс подумал о том, что Жизель совсем не стеснялась выкладывать какие-то личные факты о своей жизни или своё мнение на всеобщее обозрение. Или же не считает это чем-то настолько личным, чтобы не делиться с незнакомцами. В конце концов, Эсфир её совсем мало знал и не мог сказать, что происходило в этой кудрявой голове, и что она считала действительно сокровенным, о чём можно поговорить лишь с кем-то близким.              Эс взглянул в окно, пока они молча шли до библиотеки. Кроме того, её рассказ о Судье в таком же пальто нарисовал в его сознании образ, которым абсолютно точно вдохновилась Жизель. И здесь уже успел оставить свой след. Эс вздохнул. Для его новой знакомой этот вздох так и остался загадкой. Вскоре они пришли в библиотеку, где была самая располагающая атмосфера для учёбы. В царящей тишине их шаги казались почти громкими, как и шелест переворачиваемых страниц, что раздавался тут и там. Смотрители степенно ходили меж читателей, строго контролируя соблюдение порядка. Жизель, элегантно подобрав платье, уселась за ближайший маленький стол, на место напротив Эсфира, после чего положила руки на свои колени. Правда, выглядела она при этом почти радостной. Видимо, нечасто ей выпадала возможность побыть учителем для кого-то. Когда Жизель собрала свои мысли, то неспешно, даже чуть сбивчиво начала рассказ:              — Ну что же, как всем известно, Вередиктум является обителью Судей — хранителей нашего мира и стражей порядка для всех душ. Обычные смертные — люди и сверхъестественные создания — не знают о нашем существовании, как и не знают о том, что на самом деле существует Всевышний, Люцифер и разные ангелы и демоны. Ну… Кто-то знает, но их мало. Многие просто верят во всё это. — Жизель немного расслабилась: положила ногу на ногу, а вся её поза стала смелее. — В мире людей наш Вередиктум известен как Чистилище: такой облик придумали ему люди, пытаясь представить, как всё здесь могло бы быть устроено. Ну, реальность далека от их мыслей. А вообще о том, что Судьи и прочее — настоящее, знают только ангельские и демонические силы, потому что происходят напрямую от наших Создателей.              — Да, я знаю об этом. — Эс с улыбкой приподнял брови, сцепив руки между собой на столе. — Ты хотела рассказать мне о других мирах и прочих их подвидах.              — А, — Жизель тут же спохватилась и растерянно уставилась на Эсфира, слегка покраснела, а глаза её стали круглыми, — прости, я не с того начала совсем.              — Нет-нет, я не против ещё раз это освежить в памяти, но просто подумал, что вдруг ты сбилась с мысли. — Он легко посмеялся, стараясь успокоить её.              Где-то смелая, а где-то совсем стеснительная, надо же. Жизель вернулась в норму, а затем, набрав в грудь побольше воздуха, продолжила, только чуть быстрее, чем до этого:              — Ну, помимо нашего мира есть другие, там тоже свои хранители и правила, и вот, нельзя незаконно пересекать границы с другим миром, поэтому все порталы и лазейки надёжно охраняют Судьи. Насколько я знаю, мы поддерживаем дружбу с несколькими другими мирами, каких-то посланников туда шлём, перенимаем опыт и всё такое подобное. Не знаю подробностей, но их и не все взрослые Судьи знают. Только сами посланники или те, кто с ними общается.              А вот на этой части рассказа Эсфир начал слушать крайне внимательно. Да, он действительно знал о том, что Вередиктум и их мир — лишь кроха в бесконечной, воистину необъятной Вселенной. С этой истиной встречается каждый Судья: с осознанием, что он, несмотря на свои силу и статус, далеко не высшее звено в этой загадочной пищевой цепи. Эсфир иногда думал об этом, когда, стоя на самом краю тренировочного полигона, смотрел во тьму с миллиардами звёзд под собой, над собой, вокруг себя. И ведь прямо сейчас с любой стороны тьмы кто-то мог в ответ смотреть на него. Так жутко, с одной стороны, но так впечатляюще и вдохновляюще с другой. Он вернулся в реальность, где Жизель продолжала свой рассказ.              — А ещё есть параллельные миры, это такой феномен, когда вокруг самостоятельных миров появляются их иные версии с теми же жителями, только там происходят совсем другие события и истории. Ну, например, если в нашем мире я Судья, то в какой-то другой его версии я, возможно, обычный человек, кицунэ, дракон или вообще мужчина. И история жизни у меня там другая. Параллельные миры есть вокруг всех самостоятельных, их может быть хоть сотня, и они погибают, если умирает тот мир, от которого они взяли своё начало. Даже Судьи не могут до конца понять, как вообще возникают эти параллельные вселенные, но я слышала, как кто-то говорил, что это всё связано с понятиями квантовой физики. Это очень интересно, но есть одна загвоздка. — Жизель с загадочной улыбкой подняла один палец. Видимо, её настроение окончательно пришло в норму, и она увлеклась. — Мы можем лишь смотреть, что происходит в параллельных вселенных, но туда никак нельзя попасть. Правило параллельных прямых: они никогда не пересекутся. А увидеть их можно, если освоить какую-то особую технику, но её я пока не знаю.              Взгляд Эсфира загорелся: ему вдруг стало крайне интересно, как же живут его иные версии. Может быть, кто-то из них вообще являлся Богом своего мира? Было бы весьма здорово на это посмотреть. Возможно, его наставник знал о технике, что позволит хотя бы одним глазком заглянуть в эти параллельные вселенные? Эх, хоть бы знал. Эс уже приготовился слушать дальше, но Жизель молча и с улыбкой смотрела на него, как и он на неё. Они оба ждали что-то своё, но при этом никак не могли понять, чего от них ждал другой. Спустя несколько секунд гляделок Эсфир произнёс, делая жест рукой:              — И-и-и…              — Это всё, что я знаю, — с какой-то рассеянной радостью произнесла она. — В книгах, конечно, больше всякого будет, но я до них ещё не дошла: много того, что я хотела бы изучить в первую очередь. А миры — это потом.              Эсфиру захотелось взвыть. Опять эти чёртовы книги, всё-таки придётся дочитать их, если он хочет подробнее во всём разобраться. Пускай и так, он всё равно был безмерно благодарен Жизель за помощь. Если бы не она, ему пришлось бы самостоятельно выискивать гораздо больше, а так он теперь знал как минимум основные вещи об устройстве их Вселенной. И всё-таки голову его никак не покидала мысль посмотреть на себя в параллельных мирах. Но сейчас он отставил свои фантазии и лучезарно улыбнулся Жизель:              — Понятненько. Тогда огромное спасибо тебе, ты меня спасла. Столько всего рассказала, а я даже понятия много о чём не имел. Зато теперь знаю гораздо больше.              Та смущённо заулыбалась в ответ, машинально поправила прядь волос, но всё-таки с довольным лицом ответила:              — Да не за что, я рада, что смогла тебе помочь.              — Ну-с, — он внезапно резко поднялся на ноги, упирая руки в бока, — тогда пойдём, остаётся моя часть сделки. Нам обратно на полигон. Там места побольше.              Поначалу Жизель от волнения не поняла, о чём речь, но спустя мгновение осознала, что Эс говорил про обещание научить её телепортации. Точно, такое не забудешь. Она с весёлым настроем кивнула, после чего направилась вслед за Эсфиром. Они быстро оказались на полигоне, где и продолжили свой обмен ученическим опытом. Из Эса вышел неплохой наставник, разве что иногда очень уж спешащий в объяснениях. Тем не менее, это не мешало Жизель без проблем запоминать все его указания или же в особо непонятных случаях просить повторить всё, после чего пробовать самой. Она быстро схватывала основные принципы и где-то спустя пару часов могла более-менее уверенно телепортироваться на небольшие расстояния. Всё остальное было уже делом практики. Она ещё долго благодарила Эса за то, что он согласился её учить, после чего они вместе дошли до коридора, где и решили разойтись каждый своей дорогой.              — Ещё раз большое спасибо за всё, Эсфир. Благодаря тебе я теперь могу гораздо быстрее добираться до нужных мне мест. — Жизель, стоя у стены, миловидно улыбнулась. — Нужно ещё отточить этот навык, конечно, чтобы подальше телепортироваться, но самое главное, что он у меня теперь есть.              — Не за что, мне было приятно помочь. Да и ты всё быстро понимаешь. — Он скрестил руки на груди, очень довольный как собой, так и своей временной ученицей.              Та негромко хохотнула:              — Приходится всё быстро понимать. Но, что же, мне пора идти. Надеюсь, как-нибудь ещё увидимся. — После чего махнула ему рукой и направилась куда-то по коридору.              — Конечно. В одной группе же учимся.              Эсфир махнул ей в ответ, а после пошёл в сторону личных залов, где его уже наверняка заждался наставник.              «Неплохо прошло время. И информацию узнал, и знакомую новую завёл. Знакомства вообще никогда лишними не бывают», — думал он, проходя мимо множества своих собратьев, что спешили по своим делам.              Так закончился очередной мирный учебный день на пути к становлению полноправным Судьёй.