Высшая Воля

      Алтер вот уже третий час сидел в библиотеке Вередиктума и листал книги, что принёс ему Като. Самого ученика он отпустил, дал практическое задание, ибо хотел побыть один и в спокойной обстановке взяться за чтение литературы для маленьких Судей. Он бегал глазами по знакомым строкам, которые когда-то читал, будучи учеником, и на губах его невольно возникла улыбка от накативших воспоминаний. Хорошие тогда были времена, хоть и сложные. Алтер пережил множество событий, радостных и грустных, и ни одно из них не заставило его стать дефектным. Что же теперь… Он мог лишь пожать плечами и качнуть головой.              «Сколько бы страниц ни листал, не всегда могу согласиться с тем, что написано. Не выходит у меня спокойно читать, как описывается порядок Суда, как мы должны говорить с душами. Это всё так… Холодно. Чем больше пытаюсь вникнуть в правоту всех этих утверждений, тем больше у меня начинает болеть голова из-за моих дефектов». — Он отложил книгу и помассировал виски.              Нахмурился и вымученно выдохнул. Нет, такими насильственными методами он вряд ли чего-то добьётся, подобное только больше навредит ему. По крайней мере, сейчас, когда его новые убеждения сильны как никогда. Тогда, может, для начала стоит просто прочитать всё мельком, не заставляя себя оспаривать каждое утверждение или соглашаться с ним? Ал вновь взял книгу в руки. Вокруг стояла тишина: несмотря на то, что в библиотеке было много народу, все старались лишний раз не издавать громких звуков, особенно при блюстителях порядка. В такой атмосфере прошло ещё полчаса, и Алтер решил, что на сегодня хватит литературы. Он и так уже давно тут сидел. К слову, он не мог не отметить, что после «пробежки» глазами по тексту в его голове не возникло той сумбурной каши, какая возникала при мысленных баталиях с авторами книг. Пожалуй, на данный момент для него и правда лучше всего действовать именно так. Алтер потянулся на стуле, затем поднялся и стал расставлять книги обратно по полкам. Да уж, сейчас ему очень сильно пригодился бы Като, дабы сделать всё быстрее, но ладно, сам ведь отправил его учиться. Когда Ал закончил, то неспешно вышел из библиотеки, держа руки в карманах бордового пальто. Вокруг то и дело ходили Судьи, в коридоре слышался лёгкий смех, разговоры, виднелись и улыбки, и серьёзные лица, и грустные. Собратья напоминали ему парижан, гуляющих на улицах в свободное время.              «Я больше не вижу между ними разницы».              Он приподнял уголок губ, горько усмехнулся и следом отправился на полигон: может, хотя бы физическая активность поможет ему немножко развеяться. Лишь мысленно молился, чтобы ему не встретился Карми — он очень не хотел втягивать во всё это ещё и своего друга, заставлять его беспокоиться и трепать себе нервы в ожидании то ли чуда, то ли смерти. С другой стороны, Ал понимал, что от Карми всё равно не выйдет слишком долго что-то скрывать. Да и если так подумать, надо ли? Действительно ли стоит играть в молчанку, доводить всё до крайности, а потом второпях объяснять, что произошло? Алтер ещё немного подумал над этим, а затем вздохнул. Возможно, лучше сразу рассказать, какая сложилась ситуация: всё же Карми вряд ли будет приятно, если от него скроют всю правду. Особенно, если Алтеру вдруг станет хуже. На том он и решил свою дилемму, а следом вышел на большое открытое пространство полигона, после чего осмотрелся вокруг: народу здесь сегодня было чуть меньше, чем обычно, многие занимались тренировками в парах, а потому большинство манекенов оставались свободными. К ним Ал и пошёл. Обычно он предпочитал проводить бои с другими Судьями, ибо с живым противником чувствовал, что действительно оттачивает свои навыки, но сейчас ситуация разительно изменилась. Алтер больше не мог отключать боль и гравитацией не управлял, так что у других к нему неминуемо возникли бы вопросы, чего ему абсолютно не хотелось. Оставалось лишь принять в оппоненты деревянное чучело в форме человечка.              Он взобрался на невысокую ступеньку, где располагалась тренировочная зона, встал напротив манекена и лёгким, быстрым движением вытащил из-за пояса хлыст. Тот прочертил фиолетовые полосы в воздухе и послушно лёг у ног своего хозяина. Алтер смотрел на манекен, даже не зная, с чего лучше начать. Вокруг то и дело доносились звуки боя Судей, иногда смех, иногда ругань или громкие обсуждения. Все эти тренировки сейчас казались Алу каким-то нереальным, далёким воспоминанием, и он даже не мог сказать, по какой причине. Возможно, по той же, по какой его прошлое «Я» теперь являлось для него чем-то инородным и чужим. Ал выдохнул, сосредоточился и качнул головой. Хватит думать, нужно просто действовать. Он сделал несколько коротких выпадов, меняя позицию, и не все из них достигли своей цели. Парочка пролетела мимо, не задев деревянного человечка. Да, немного растерял форму, надо это исправить. Ал продолжил тренировку. Драться без управления гравитацией было непривычно, он и то и дело пытался активировать свои способности, но тут же вспоминал, что их больше нет, когда магия не отзывалась на его приказы. Ему пришлось изменить или убрать многие свои атаки, что только лишний раз расстроило его. Тело помнило все движения, но разум не всегда успевал за ним. Казалось бы, Ал не тренировался всего ничего, а это уже привело к таким неважным результатам.              Или так влияет его состояние? Лишает даже воли к битвам?              Алтер глухо усмехнулся, после чего продолжил атаковать манекен. Но примерно через час он заметил одну крайне неприятную вещь: руки его тяжелели, дыхание сбивалось. Он начинал уставать. Остановился, дыша чуть глубже, чем обычно, и вытирая рукавом взмокший лоб. Нет, так не пойдёт, его состояние вскоре станет слишком заметным для остальных: Судьи ведь, как правило, отключают боль, усталость и прочие мешающие функции тела.              — Тьфу, — тихо, с долей раздражения произнёс Ал, стоя чуть согнувшись вперёд и хмуро глядя на манекен перед собой.              Он всё ещё держал хлыст в руке, надеясь продолжить тренировку, но по итогу всё же нехотя выпрямился и стал сворачивать его обратно в кольцо. Конечно, он мог бы драться до полного изнеможения, придумал бы отговорку для других, только вот окончательно упавшее на дно настроение лишило его жажды продолжать.              «Даже сражаться толком сейчас не могу. Я всё ещё в состоянии отбиться от угроз, ибо всё-таки Судья, но невозможность отключить ту же боль может сыграть со мной ну очень злую шутку». — Он нахмурился.              Повесил кольцо из хлыста обратно на пояс и уже собрался пойти куда-нибудь ещё, как услышал сбоку, недалеко от себя, знакомый голос:              — Ал, дружище, привет!              Карми. Алтер замер на мгновение, примерно понимая, к чему сейчас придёт их разговор, но всё же повернулся к другу пускай и со слабой, но искренней улыбкой.              — Привет, Карми. Как твои дела?              — Вообще отлично, я тут вступил в клуб, который ухаживает за нашим Садом, там, оказывается, интересно. Только заматывают постоянно посылать за семенами да саженцами, — под конец фразы Карми полубегом добрался до Алтера, после чего сразу же по-братски обнял его за плечи.              Тот хохотнул в ответ и похлопал его по спине, после чего, наконец, улыбнулся чуть шире:              — Зато постоянно есть какое-то движение, а ты это любишь.              — Ага. Кстати, не хочешь к нам? А, точно, погоди, — лицо его вдруг стало до невозможности довольным, — у тебя ж наверняка нет времени, ты ведь там всё ходишь со своей мадам. Кстати, как она? Ты уже достаточно уверовал в ваши отношения, чтобы рассказать о них твоим мальчикам?              — Насчёт этого… — Алтер с кривой усмешкой отвёл взгляд. — Мне надо тебе рассказать кое-что. Давай отойдём на Арену, хорошо?              Вся радость Карми мигом испарилась. Он едва заметно напрягся, но согласился:              — Ну, хорошо.              Вдвоём они телепортировались на такую знакомую им Арену. Сейчас здесь была какая-то парочка Судей, но они находились достаточно далеко, поэтому ничего не смогли бы услышать. Поначалу, когда Алтер, подбирая слова, медленно заходил туда-сюда, Карми подумал, что смертная девушка опять его бросила, но то, что Ал начал рассказывать, собравшись с мыслями, повергло Карми в шок. Дефектный? Алтер-то? Судья, который прошёл через такое количество несчастий, внезапно сломался из-за одной смертной? Карми сидел на каменном кресле в верхнем ряду, сцепив руки в замок и молча глядя на Ала перед собой. Периодами он опускал взгляд в пол и неопределённо кивал на какие-то его отдельные фразы. Карми был слишком сильно поражён, ему необходимо было поразмыслить над тем, что он только что услышал, переварить. Смириться, в конце концов. Алтер его не торопил. Лишь уселся на каменное кресло рядом, глядя то на парочку смеющихся Судей на другой стороне Арены, то на поле для дуэлей внизу. Прошло ещё где-то минуты три, прежде чем Карми издал глубокий, шумный выдох и коротко изрёк:              — М-да.              Ал только тихо усмехнулся ему в ответ. Более ничего он не мог сделать. Карми продолжил, глядя теперь на друга:              — Ладно, не буду корить тебя за то, как всё вышло: когда влюбляешься, то в целом логику шлёшь далеко и надолго. Но я шокирован тем, что ты вообще стал дефектным из-за всей этой истории. Ал. — Он внимательно, серьёзно вгляделся в его лицо. — Ты в шаге от смерти, ты знаешь это? Ты серьёзно за веру во всеобщее равенство готов умереть?              Алтер ощутил, как от этих слов по его телу пробежали мурашки, что-то внутри неприятно дёрнулось. Для него было очень сложно слушать то, что он действительно может умереть. Сложно, но, скорее всего, нужно, чтобы он не забывал об этом. Хотя как тут вообще забудешь.              — Я знаю, Карми, мне уже на эту тему все лекцию прочитали. Но я пытаюсь что-то сделать с этим. Вот, например, решил заново пройти курс обучения для Судей, вдруг это поможет. Я только начал, поэтому в моей голове ещё нет никаких изменений, но они ведь могут быть.              — Ты говоришь таким тоном, будто сам себя убедить пытаешься. — Карми заметил, как друг поджал губы и опустил взор, а потому смягчил тон. — Не, я не имею в виду, что тебе ничего не поможет. Оно может помочь, просто ощущение такое, будто ты не особо веришь в это.              Алтер откинулся на каменную спинку, на лицо его легла тень подавляемой тревоги:              — Сложно верить, когда девяносто процентов Судей в моём состоянии не выбираются из него. Кровоточивший один раз глаз — ещё не приговор, а предупреждение, тем более, если Судья ещё способен себя контролировать и сам выбирается из своего недуга. Но мой случай…              Между ними повисло молчание. Судьи напротив поднялись со своих мест и теперь бродили между рядами, обсуждая что-то весёлое. Они составляли весьма резкий контраст по сравнению с настроением Алтера и Карми.              — Слушай, как ты вообще мог прийти к мысли, что Судьи и люди одинаковые? Сам с рождения знаешь, что это не так. Мы ведь раса, которая практически весь белый свет контролирует, а они — всё равно что наши подопечные. Мы храним аквариум с рыбками, если проще. Где ты здесь равенство нашёл? В том, что мы эмоции испытываем? Ты же сам раньше не знал, делает ли это нас живыми, а теперь вдруг… М-да, — Карми поубавил пыл и теперь старался говорить помедленнее и потише. Это тяжело ему давалось. — Ал, смертные — это смертные, взгляни правде в глаза. Даже твоя Пиррет — просто человек, который и ста лет не проживёт. А теперь сравни её с собой даже чисто физически. Чуешь разницу? У тебя прекрасная подделка под тело людей, у неё же все конечности и внутренности настоящие.              — Ну… Ты не мог бы как-то… — Алтер с недовольством посмотрел на Карми. Ему не сильно нравилось то, как сейчас прозвучали слова в адрес Пиррет.              — Мог бы, но ты иначе не поймёшь. Твои мальчики слишком любят тебя, чтобы в лицо это сказать, а я вот скажу, потому что кто-то должен это сделать. Хотя у Като характер такой, что он скажет, но всё равно не до конца: пока ещё не настолько обнаглел. Ладно, не об этом речь. Поехали дальше: эмоции и чувства. Да, хорошо, я не спорю, что мы чувствуем с ними одно и то же, но оно всё равно разное, Ал. У нас даже мировоззрение разное. А что у смертных внутри, помимо органов? Правильно, душа. А у тебя что? Твоя истинная форма, Разумная пустота, без этой фальшивой оболочки. У тебя нет души. И ни у кого из нас её нет. — Карми ткнул рукой в грудь Алтера. — И ты будешь говорить, что мы с ними одинаковые? Ладно бы ты начал сравнивать с демонами и ангелами, мы с ними вообще три Высшие расы, но люди… Ал, люди.              Тот не говорил ничего, то серьёзно, то словно немного равнодушно глядя на Карми. Он мельком посмотрел на ткнувшуюся в свою грудь руку, а затем продолжил хранить молчание. Думал. Где-то глубоко в разуме, где-то в самых тёмных уголках сознания он понимал, о чём ему говорил друг, но в то же время всеми силами отрицал каждое его слово. Ему было неприятно даже то, как именно Карми говорил о смертных и о людях в частности. Судьи — Высшая раса? С такими-то суждениями и таким порой жестоким отношением к душам на Судах? Они ведь мыслят прямо как люди, сами того не замечая. Алтер сдержал сухой смех, что хотел сорваться с его уст. Разве есть какие-то отличия, кроме строения тела и наличия души? Нет, сейчас он не был способен принять или хотя бы попытаться понять мысли Карми. Ему требовалось время. Гораздо больше времени, чем пара дней. Алтер не хотел ругаться с другом, а потому спокойно ответил:              — Прости, я где-то очень далеко понимаю, о чём ты говоришь, но мнение моё не изменилось. И меняться не хочет.              — Я просто дал тебе пищи для размышлений. Тут понятно, что ты за пару минут не изменишься, как в книжках про силу дружбы. — Карми шумно вздохнул, а после задумчиво цокнул языком.              — И правда. — Ал легко улыбнулся.              Он был благодарен Карми за то, что тот не давил и не шёл на прямой конфликт, осознавая, что сейчас с Алтером говорить бесполезно: он ещё только в начале пути. Но Карми всё равно не бросил его, не махнул рукой. Он остался рядом и, пускай в грубоватой манере, но тоже старался привести его в чувства. И Алтер это ценил. Они помолчали ещё какое-то время, думая каждый о своём. Карми — о том, какую помощь он мог бы оказать с планом, а Ал — обо всём и сразу. О плане, о своих учениках, о Пиррет, Карми, о своей судьбе. Мыслей было слишком много, и иногда они даже не помещались в голове.              — Слушай, — вдруг подал голос Карми, — а ты не хочешь вступить к нам в клуб садоводов? Мы там редко про Суды и души говорим, в основном так, про растения и личное. Может, тебе полегчает, если в кругу своих будешь чаще появляться, а не сидеть в одиночестве среди книжек?              — Ну… — Алтер издал длинное «хм». — А если у меня опять начнёт кровоточить глаз?              — Не начнёт. Сам знаешь, что это случится во второй раз только если уже вообще не будет пути назад.              — Хорошо, убедил. — Алтер негромко хохотнул, но всё ещё не совсем уверенно. — Наверное, ты прав. Общество Судей мне должно пойти на пользу. Возможно. Да и я пока отстранён от Судов, так что у меня куча свободного времени. Можно будет и клуб посещать между книгами и моими учениками.              — Ну вот и решили тогда. — Карми с улыбкой опустил руку на плечо Ала и легко его потрепал. — Прорвёмся, Ал, прорвёмся. Ты только в крайности не впадай, ладно?              На последней фразе вид у него стал обеспокоенный, тревожный. Алтер чуть помолчал, но всё же кивнул:              — Я постараюсь.              Ну, что ж, хотя бы такой ответ. Вдвоём они ещё посидели на Арене, наблюдая за парочкой напротив, а затем Карми пришлось уйти на Суд, после которого, как он пообещал, они с Алом пойдут записывать его в клуб любителей растений. Алтер, пока ждал друга, посвятил это время простой прогулке по Вередиктуму, дабы послушать собратьев вокруг и заново посмотреть на их жизнь, что совсем недавно казалась ему наполненной справедливостью.       

      Эсфир наконец вернулся в зал наставника. Стоило ему шагнуть на территорию Вередиктума, как его человеческий облик сменился на судейский: синий костюм превратился в бордовое пальто, а цилиндр — в капюшон с тиарой из перьев. Он закрыл за собой портал и осмотрелся вокруг: никого. Видимо, Алтер с Като до сих пор сидели вместе в библиотеке? Надо бы проверить. Он в среднем темпе зашагал вперёд, но замедлился, когда проходил мимо стражей. Его взор сам по себе зацепился за них, по коже пробежал неприятный холодок, и Эс, поджав губы, уверенно пошёл к двери, более не обращая на них никакого внимания. Но стоило ему потянуться к ручке, как дверь сама открылась, и в зал вошёл Като, почти что сталкиваясь с Эсом. Благо, они оба успели вовремя затормозить.              — О, ты уже вернулся? — Като приподнял брови, смотря на друга, но следом пробежался глазами по залу.              Эсфир сразу понял, в чём дело:              — Ага. Наставник не с тобой, да? С ним там всё нормально?              — Да, он в порядке. — Като обогнул его, проходя в зал. Говорил он немного живее, чем раньше. — Пошёл с Карми в клуб, который ухаживает за Садом. Мне кажется, это хорошая идея, тем более что его друг будет рядом с ним.              Эсфир чуть заметно нахмурился, упирая одну руку себе в бок, но в итоге пожал плечами:              — Наверное. Кстати, видел я эту Пиррет. Что могу сказать, очень нежная и светлая смертная, ещё и наставника действительно сильно любит, собирается ждать его и дальше. Хотя мне эта любовь между ними не особо понятна.              Като, до этого собравшийся зачем-то пойти к окну, остановился и развернулся боком к другу, внимательно его слушая. Нежная и светлая, значит? Любит наставника? Что ж, эти факты его радовали, хоть и не меняли ситуацию в целом. По крайней мере, к Алтеру у неё были чувства, да и переключаться на кого-то ещё она не собиралась. Като кивнул, а затем с бесшумным выдохом ответил:              — Ну, вот и хорошо, что она оказалась такой. Кстати, Эс, ты сейчас что будешь делать? Не хочешь… Вместе попробовать дописать мелодию, которую ты пишешь для наставника? Я просто подумал, может, музыка хотя бы на каплю успокоила бы его душу.              — А, это. — Эсфир поднял глаза к бездонной пропасти вместо потолка.              Откровенно говоря, он не горел желанием сейчас заниматься творчеством, но понимал Като в намерении поддержать наставника. Почему бы и не попробовать, вдруг что-то и выйдет. Тем более, для него находиться рядом с Като, как и для Като рядом с ним, было спокойнее.              — Давай попробуем. Как раз подождём наставника, я ему потом передам, что Пиррет ждёт его.              Като кивнул в ответ, и они вместе направились к футляру на подоконнике, где Эсфир хранил свою скрипку, а также нотные записи.       

      Прошло около часа. В Саду было как всегда безмятежно и приятно: обилие зелёного цвета вокруг действовало успокаивающе, а цветы радовали взор своими яркими красками. По каменным дорожкам ходили туда-сюда Судьи, наслаждаясь атмосферой земной природы. Все старались не шуметь, дабы не разбивать это прекрасное чувство единения с природой. Алтер стоял недалеко от Карми, наблюдая за тем, как остальные участники клуба добровольцев Сада рассматривали новые саженцы, которые им только что доставили из мира смертных. Говоря откровенно, Алу уже нравилось то, что он видел: его без проблем приняли в клуб, ибо свободные руки им всегда требовались, да и Судьи здесь состояли довольно приятные и дружелюбные, они с улыбками немного пообщались с ним и ввели в курс дела. Всего их было около двадцати, они сменяли друг друга, когда-то кому-то требовалось уйти на Суд или в отпуск: никто не возражал, ибо все всё понимали. Среди участников попадались и те, кто увлекался музыкой, так что у Алтера нашлось с ними довольно много общих тем для разговоров. На данный момент ему не давали никакой работы, сказали просто постоять и подождать, пока бывалые члены клуба разберутся с тем, куда девать саженцы. Ну, он никуда и не спешил, хотя принял решение периодами уходить куда-нибудь в свой зал, дабы поддерживать образ работающего Судьи. Он совершенно точно не хотел, чтобы новые знакомые узнали о его недуге. Благо, здесь действительно никто не говорил о смертных или в целом мире под Вередиктумом: и без этого было много всего. В какой-то момент Ал даже ощутил, что смог немного расслабиться, но это чувство улетучилось так же быстро, как и появилось, но его радовало, что оно хотя бы промелькнуло.              — Ну и, в общем, у нас тут каждый день так. Пока тебе будут давать простенькую работёнку, а дальше будешь тоже мотаться по всему Саду в поисках пропавшего редкого семечка. — Карми весело хохотнул, тыкнув друга локтем в бок, но следом вдруг понизил голос до шёпота. — Только вот если тебя будут вниз слать, за растениями или удобрениями, то что скажешь им?              — Буду выкручиваться. Возможно, придётся посылать моих учеников, они поймут меня, хоть мне и не хочется припрягать их. Ну или ещё что-то придумаю. А часто посылают? — Ал тоже говорил тихо, чтобы их никто не услышал.              — Да когда как. В этом и проблема. — Карми под конец цокнул языком, случайно привлекая внимание других.              Девушка, стройная Судья с причёской в виде коричневой длинной асимметрии, с ухмылкой разогнулась от одного из саженцев и посмотрела на него:              — Так-так, Карми, смотрю, пора бы тебе чем-то заняться. Как насчёт сходить в мир смертных и принести нам новые удобрения?              То была глава клуба, Лиора. Уверенная в себе девушка, обладательница маленького роста и почти подросткового внешнего вида. Лиоре было уже полторы тысячи лет, но многие то и дело путали её с молоденькими учениками, что её лишь веселило. Она знала, как часто Карми пытается отлынивать от самых нудных мероприятий по уходу за Садом, поэтому решила просто посылать его туда-сюда за необходимыми вещами, раз уж он так любит двигаться. Пускай бегает вволю. Услышав Лиору, Карми только криво улыбнулся:              — 'от чёрт, какая же ты вредная. У нас этих удобрений — можно половину Луны пойти засыпать и помидоры там выращивать, куда тебе ещё?              — А мне мало половину, я хочу всю Луну засыпать. — Ухмылка её стала шире.              Делать нечего. С шумным вздохом Карми похлопал Алтера по плечу и открыл портал. При виде того, как сотни нитей ломаются, обнажая под собой какое-то поле, залитое солнечным светом, Ал ощутил, что сердце его забилось чуточку чаще. Как же сильно он сейчас хотел пойти туда, к людям, как же невыносимо жаждал он вновь оказаться в Париже, пройтись по его улицам, увидеть Пиррет и родную кофейню. Правда, Криса он уже никогда не сможет увидеть. Когда портал закрылся за Карми, Ал лишь опустил взгляд в пол, сбрасывая с себя наваждение и стараясь выкинуть из головы то, что теперь его знакомый до скончания веков будет страдать в глубинах Ада. Как ему и положено.              «Хах…»              Опять внутри что-то неприятно свернулось, куча не развеянных сомнений принялись оставлять очередные шрамы на душе.              — Алтер, поможешь нам, пожалуйста? — Лиора обратилась к нему, указывая на мешки с землёй рядом.              Ал моргнул пару раз и перевёл взгляд на девушку. А может, она и отправила Кристиана мучиться? Или вон тот Судья? Или тот? Или вон та?              А даже если и так, то что? Они ведь правы, это верный вердикт. Верный… Разве? Так, хватит. Алтер натянул на лицо улыбку и кивнул:              — Да, конечно.              Нужно прекращать мыслить подобным образом, иначе он сильно рисковал развить в себе неприязнь и недоверие вообще ко всем Судьям. Алтер уже замечал за собой такое, но старался подавлять. Подобные размышления среди всех прочих пугали его, казались чужими, и он чувствовал облегчение от такой своей реакции на них: значит, ещё сохранял рассудок. Впрочем, Ал и сам не знал, как отреагирует на что-то в следующий момент: иногда его отношение к одной и той же ситуации могло резко меняться несколько раз, путая его самого. Он перетащил мешок в нужное место, а после направился выполнять ещё несколько простых поручений. Постепенно он смог успокоить свой разум, рассудив:              «Да, я до сих пор считаю, что можно было отправить Кристиана в Рай, дать ему шанс, ведь он убил не умышленно, в конце концов. С другой стороны, и у людей есть законы, которые наказывают преступников, даже если они случайно что-то сделали, иначе бы их система правосудия пошла прахом. Судьи в то же время ответственны за саму душу, а не за тело, потому и вердикты у них гораздо более высокого уровня. И более суровые. Господин Гедалия сказал мне, что я ошибся, уж Верховному Судье виднее. Я надеюсь».              На этом Ал и остановился, дабы не портить себе настроение и отношения с другими. Он всё-таки пришёл, чтобы вернуть уверенность в поступках Судей, а не окончательно разочароваться в них из-за своих сбитых ориентиров. Но чувство лёгкой растерянности так и поселилось в нём, никак не желая отпускать до конца. Вскоре вернулся Карми с мешками наперевес. После его прихода Алтер смог чуточку поднять себе настрой. Когда основные дела клуба оказались завершены, все участники разошлись до завтра, и Ал, попрощавшись с Карми, направился к себе в зал.              Он ожидал увидеть там Като и Эса. И увидел. Застал их за весьма интересным занятием: вдвоём они сидели на подоконнике, склонив головы над большим листом бумаги, и что-то негромко обсуждали. У Эсфира на коленях лежала скрипка. Алтер скользнул по ней взором и мысленно испустил вздох: так и не вышло у него купить себе свою, придётся и дальше играть на виеле. Ал поднял глаза на учеников и легко улыбнулся, ибо ему было приятно видеть, что они чем-то заняты, а не накручивают свои нервы в мыслях о том, что же станет с их наставником. Алтер хотел бесшумно пройти вперёд и послушать, о чём именно они говорят, но попался: Эсфир повернул голову в его сторону:              — О, наставник. Привет. Как прошло вливание в коллектив?              — Привет, ребят. — Тот с неловким смехом вышел из тени. Като кивнул ему в ответ. — Да вроде всё вполне неплохо, Судьи там хорошие, постепенно вольюсь в их среду. А вы тут что делаете?              — Смотрим старые мелодии Эса. Он хотел усовершенствовать их, — вклинился в разговор Като. Он не стал рассказывать правду, ибо это должен был быть сюрприз, и они с Эсом заранее придумали, чем можно всё это прикрыть.              Эсфир кивнул в знак согласия с его словами. Алтер же подошёл к ним с заметным воодушевлением и горящим взглядом, после чего и сам заглянул в нотный лист. И правда, там была первая мелодия, которую написал Эс. Незатейливая, наивная и весёлая.              — Какая замечательная идея. А могу я тоже поучаствовать? Очень интересно узнать, что я смогу привнести в твою мелодию. — Ал улыбнулся чуть шире, глядя на Эса.              Тот даже долго думать не стал, видя, как настроение наставника улучшается, стоит ему коснуться музыки:              — Конечно можно. Мы ещё только начали её редактировать. Ну, я начал. Потому что Като в этом не сильно смыслит, больше образами описывает, что ему кажется лучше. — Эсфир с ухмылкой взглянул на друга.              Тот ответил ему тем же, приподняв брови. При виде этой сцены Алтер ощутил, будто вернулся в старые времена, когда они втроём смеялись в его зале и бед не знали. В душе его поднялась ностальгия, и он на несколько секунд закрыл глаза, проматывая в голове приятные воспоминания, а затем, чуть посерьёзнев, спросил:              — Кстати, Эс, ты говорил с Пиррет?              — Да, говорил. Она сказала, что будет ждать тебя. А ещё хочет получать от тебя письма, но… Я не знаю, стоит ли сейчас вас общаться. — Эс пожал плечами и провёл одной рукой по своей скрипке.              Алтера наполнила радость, такая тёплая и мягкая, стоило ему узнать, что Пиррет ждала его несмотря на то, что у её ожидания не было никаких временных рамок. Он негромко выдохнул, словно бы даже облегчённо, но следом его эмоции начали угасать:              — Письма… Да, сейчас мне не стоит видеть даже её почерк, иначе я, боюсь, могу начать ещё больше отдаляться от Вередиктума. Мне очень, очень жаль, но пока что придётся с этим подождать.              — Зато это принесёт свои плоды: когда ты возьмёшь себя в руки, ваши с ней отношения станут ещё крепче, ведь ты сможешь обеспечить вам достойное будущее. Сейчас ты не сможешь сделать её счастливой, сам понимаешь. — Като сел поудобнее, ближе к стеклу.              Алтер с тенью улыбки кивнул ему. Да, всё это правда. Даже в своём нынешнем состоянии он более чем хорошо мог это осознать. Что ж, придётся потерпеть, исправить сломанные части себя, если он не хочет превратить историю своей семьи в трагедию. Осталось лишь признать наличие этих самых сломанных частей. Ал решил заняться этим чуть позже, ибо сейчас хотел провести хотя бы немного времени со своими дорогими учениками. Он встал рядом с Эсом и негромко произнёс:              — Как я и сказал, я буду стараться ради всех нас. Вот и сейчас попробую порадовать вас двоих своими талантами.              — Да ты уже порадовал, когда заинтересовался тем, что мы делаем. — Эсфир приподнял уголки губ, взор его посветлел, как и у Като.              Алтер мягко хохотнул им в ответ, после чего стал разбирать вместе с учениками мелодию. Это было такое мирное, семейное занятие, что никто из них не заметил, как быстро пролетели часы.       

      Прошло три дня. Потихоньку Ал смог привыкнуть и обжиться в атмосфере клуба, теперь выполнял не только самые простые обязанности, но и те, что посложнее. Благо, из-за занятости его пока что не посылали в мир смертных, грушей для битья в этом вопросе были несколько других Судей, особенно Карми. Карми, к слову, часто общался с другими, много внимания уделял Алу и старался вовлекать его в большинство разговоров между участниками клуба. Тот не противился, наоборот, благодарил друга за поддержку, а также сам старался беседовать со всеми. После посещения клуба Ал обычно ходил в библиотеку и читал все учебники подряд, стараясь плавно, аккуратно разбирать строки из них и пытаться отыскать хотя бы что-то, что нашло бы в нём отклик и позволило согласиться с написанным. Иногда это выходило сделать, но по большей части Алтер вновь и вновь прекращал чтение из-за гудящей головы. Даже попытки прочитать всё вскользь прекратили работать. Пускай и так, он всё равно старался поглощать за день определённый объём информации, а затем основательно обдумывал всё. После библиотеки Алтер шёл к своим ученикам в зал, где беседовал с ними о судейской жизни, смотрел их показательные Суды и старался принять или хотя бы понять все те объяснения, которые они пытались донести до него, рассказывая, почему вновь поставили кого-то на колени или почему не утешили даже хороших смертных, которые плакали или слишком сильно переживали на Суде. Слушая Като и Эса, Алтер никак не мог сопоставить с нынешним собой тот факт, что он сам обучал всему этому своих учеников, сам проводил такие Суды, при этом сохраняя любовь к смертным.              «Тогда я умел находить баланс, получается? Или же всё-таки просто следовал законам Вередиктума, не особо задумываясь над тем, что на самом деле лишь прикрываюсь своей любовью, а на самом деле веду себя с душами на Судах, как сухарь?» — размышлял он, пока его ученики обсуждали между собой, кто же всё-таки из них более мягкотелый, когда дело касается наказаний для душ за недостойное поведение перед Судьёй.              После общения с учениками Ал обычно уделял хотя бы пару часов музыке. Играл на виеле или скрипке Эсфира, пытался продолжить писать мелодию для Пиррет, но ничего толком не шло в его голову, вдохновение отсутствовало напрочь. Ну, оно и понятно, ведь сейчас он находился в ситуации, когда его сознание было забито совсем другими вещами. Так и проходили его дни, пока он действительно старался изо всех сил, пытался настроить себя на нужный лад, изменить своё сознание. Каждый день Алтер задавал сам себе тысячу вопросов о бытие Судей, о Судах, о смертных, о людях и отношении к ним, после чего отвечал, а затем читал ответы в книгах и старался выяснить, что же именно и почему заставляет его думать иначе в случае колоссальной, недопустимой разницы в ответах. В Вередиктуме не запрещалось иметь своё мнение и свою трактовку любых вещей в мире, но, если Судья на вопрос: «Что есть Суд душ подопечных наших?» ответит нечто вроде: «Это полная несправедливость! Чушь собачья, как мы вообще судим, что мы мним о себе?!», то на него обратят внимание и собратья, и Верховные, заподозрив дефект. Ровно как если Алтер говорит: «Люди равны нам, мы одинаковые, у нас столько общего, мы должны всегда проявлять к ним эмпатию и утешать на Судах», это тоже вызовет определённые подозрения. Безусловно, кроме радикальных мнений, в Вередиктуме больше никакие не оставались под запретом.              Такими темпами прошла целая неделя. Алтер постепенно, крайне медленно, но сдвинулся с мёртвой точки, пускай и на йоту. Его отношение к отрешённому поведению собратьев на Судах с черепашьей скоростью, но начинало склоняться хотя бы к нейтральному, как и к некоторым аспектам в книгах. Он постоянно, день и ночь думал, сравнивал, анализировал, за счёт чего смог сделать определённые выводы:              «Судьи не желают никому зла, они стараются дать всем душам равные условия. Да, довольно жёсткие и порой усыпанные равнодушием, но равные. Как говорят мои ученики, это необходимо, чтобы душа думала своей головой, а не цеплялась за доброе поведение Судьи. Даже не знаю, что же такого плохого в том, что она получит поддержку? Смертные ведь не какие-то бараны, чтобы слепо цепляться за Судью. Ох… Не знаю, вероятно, в том, как я обучил моих ребят, есть смысл. Стоит изучить этот вопрос ещё глубже. Вспомнить, что я сам чувствовал, когда судил по старым методам».              Он сильно скучал по Пиррет, и это саднящее, жгущее душу чувство помогало ему собраться и полностью уйти в работу над собой, но в то же время постоянно давило, особенно тем, что он не имел возможности хотя бы написать ей. В клубе Алтер смог окончательно влиться в коллектив, много с кем общался, да и его отношение к Судьям тоже сдвинулось в лучшую сторону, стоило ему начать побольше обращать внимание на то, что все они — личности, как люди, но всё же совсем другие. Со своими понятиями, своими устоями и моралью. Он начинал видеть эти отличия более чётко, чем раньше. Тем не менее, Судьи вне Судов и формальностей напоминали ему обычных представителей смертных рас: смеялись, переживали, злились и любили. Кто-то был более ленивый, кто-то — застенчивый или грубый. Такое противоречивое, уникальное смешение черт, свойственных где-то механизмам, где-то живым. Крайне, крайне медленно Алтер начинал глубоко в душе думать о том, о чём думал раньше:              «И всё же, кто мы? Куклы или такие же создания, как и все остальные? Раньше ответ был для меня очевиден, но сейчас я начинаю сомневаться в нём. Всё же у Судей есть некоторые отличия от смертных. Как всё это сложно».              Спустя несколько часов после клубной деятельности в Саду Алтера отпустили до завтра, и он неспешно направился к своему залу, где его должны были ждать Като и Эс. Сегодня они хотели поговорить с наставником о том, какие именно методы он использовал при их обучении и почему считал их верными. Возможно, это возымело бы хоть какой-то эффект. Ал уже дошёл до двери в свой зал и толкнул её внутрь, собираясь поздороваться с ребятами, но на мгновение застыл, так и не произнеся ни слова: рядом с его вытянувшимися по струнке учениками стоял господин Гедалия, они втроём находились около трона. Точнее, Верховный Судья аккуратно положил руку на его спинку, что-то рассказывая, а Като и Эс молча слушали, с такими лицами, словно им поведали тайны вселенной. Как и обещал, Гедалия прибыл, дабы проверить состояние Алтера.              — …и таким образом мы получаем хорошее подспорье в принятии решений. Этот метод используют и смертные, — объяснял он Като и Эсу.              Но всеобщее внимание сместилось на Алтера, стоило ему закрыть массивную дверь за собой. Он низко поклонился Верховному Судье, а после произнёс, шагая к ним:              — Приветствую Вас, господин Гедалия.              — Здравствуй, Алтер. Я ждал тебя. А пока ждал, то пообщался с твоими учениками. Славные ребята, ты хорошо их обучил. — Гедалия тепло улыбнулся.              Като и Эс поклонились ему в знак благодарности за похвалу. Алтер же мягко улыбнулся в ответ, испытывая гордость за своих учеников:              — Огромное спасибо за столь высокую оценку.              — Ну что же, как твои дела? — Гедалия сделал к нему несколько шагов, внимательно его рассматривая.              Наконец, они оказались рядом друг с другом. Ученики остались немного позади, но всё равно не уходили далеко от наставника: переживали за него и хотели лично услышать, как же сложится разговор. Естественно, благодаря своим силам Гедалия уже прекрасно знал, как именно обстояли дела, но всё-таки хотел выслушать для начала точку зрения самого Алтера. Тот честно признался:              — Буквально на самую малость лучше. Очень медленно, но я смог хотя бы согласиться с некоторыми аспектами логики своей расы.              Гедалия кивнул, и выражение лица его немного посветлело.              — Вижу, ты действительно взял себя в руки. Уже и не говоришь о Судьях так, будто сам к ним не принадлежишь. Это хорошо, Алтер, продолжай стараться в том же духе, — Верховный говорил так по-доброму, участливо, словно был их родным дедушкой. Именно такое впечатление Гедалия и оставлял у всех после себя. — Уверен, у тебя есть шансы вернуться к нормальной жизни.              — Благодарю Вас за поддержку, господин Гедалия. Это многое для меня значит. Кроме того, мне очень много помогают как мои ученики, так и друзья, без них я бы не справился. — Алтер вновь поклонился с искренней благодарностью.              В этот раз он вёл себя как положено в присутствии Верховного Судьи. Ему было стыдно за то, что он совсем забыл о правилах приличия, когда господин Гедалия подошёл к нему там, за Ареной. Но сам Гедалия, кажется, об этом даже не переживал: он искренне радовался успехам своего подопечного. Като и Эс тоже оживились, на их лицах появились уверенность, надежда, на этот раз более осязаемая.              — Это замечательно, общими усилиями вы смогли сдвинуть дело с мёртвой точки. Но это вышло сделать лишь потому, что ты сам решился противостоять себе. Пожалуйста, не теряй этот настрой. — Господин Гедалия качнул головой, уже более серьёзно, спокойно глядя на Алтера.              Тот кивнул:              — Безусловно. Не потеряю.              — Хорошо, я рад это слышать. Ну что же, тогда я пойду. Удачи вам всем. — Гедалия напоследок легко улыбнулся.              А затем исчез в белой вспышке, оставляя троицу Судей наедине с самими собой. После беседы с Верховным Алтер ощутил, как его наполняет радость, лёгкость, точно ему сказали, что у него есть все шансы сдать некий важный экзамен. Можно сказать, так оно и было. Он в приподнятом настроении посмотрел на учеников и упёр руки в бока:              — Значит, я действительно на верном пути, раз даже господин Гедалия меня похвалил. Кстати, а что вы с ним обсуждали, пока меня не было?              — А… — Эсфир, казалось, никак не мог отойти от столь близкой беседы с одним из Верховных Судей. — Он рассказывал нам много разных способов принятия решений.              Он говорил чуть заторможено, будто постоянно о чём-то думал, ибо никак не мог противиться заложенному в Судьях с рождения инстинкту глубочайшего уважения к этим трём персонам. Като же решил объяснить чуть подробнее, пребывая в таком же состоянии:              — Обдумать; сравнить исходы решений в теории; отталкиваться от противного, и разное такое всё. Много способов.              — Вот как. — Алтер, глядя на них, никак не мог скрыть улыбку.              Он и сам чувствовал себя рядом с Верховными так же, как и его ученики, только в силу опыта и возраста мог это скрывать и не замирать, точно лань на дороге при свете фонарей.              — Но мы с Като были очень рады услышать, что сам Верховный оценил твои старания, наставник. — Наконец смог побороть себя Эс. Он подошёл к Алу ближе и положил руку ему на плечо. — Это сильно обнадёживает. Раз тебе помогает такая терапия, то давай будем стараться ещё больше?              — Мы можем придумать ещё какие-то темы для обсуждения, которые могли бы эффективнее помочь тебе. — Подошёл к ним Като с другой стороны.              Алтер посмотрел на своих учеников, а затем вдруг опустил голову, так любяще, трепетно улыбнулся и сгрёб их в охапку, обнял каждого одной рукой и вздохнул:              — Да, конечно, давайте постараемся ещё немного. Я просто… Не знаю даже, как описать, я так счастлив, что смогу и дальше быть рядом с вами.              Он прижал их к себе поближе, и они не смогли не ответить ему тем же. Эсфир быстро обвил его плечи со светлым облегчением, а вот Като опять не сразу положил руку на Алтера, но в итоге всё же обнял его.              — Конечно, сможешь. Ты уже огромный молодец, а дальше будет только больше, если ничего не бросишь, — произнёс он, улыбаясь и глядя на лицо наставника.              Эсфир кивнул с согласным «Угу», несильно хлопая Алтера по спине. Тот ответил им лёгким смехом, явно желая постоять так со своими ребятами подольше. А они и не были против.