Глава 30. «Голос бездны», часть шестая
10 мая 2026 г., 18:00
— Расэн воскреснет! Слава господину! Присоединяйтесь к культу Расэна, и он одарит вас бессмертием и почестями! Внесите вклад в воскрешение нашего истинного владыки! — громко звучал мужской голос посреди ночи.
Жители, которые проходили мимо, бросали на его обладателя недовольные взгляды, бормотали про то, куда смотрит стража, и шли дальше. Изредка кто-то останавливался, чтобы послушать, но быстро передумывал и шёл дальше.
«Они даже не прячутся. Ничего не боятся, ублюдки», — думал Рэй, покусывая губу.
Он сидел на одной из крыш многочисленных домов Такай и наблюдал за членами культа, которые внезапно объявились в городе и теперь проповедовали свою безумную религию Расэна. Они стояли в квартале красных фонарей, возле маленькой таверны. И, стоит сказать, выбрали весьма хорошее место: квартал находился далеко от центра Такай, благодаря чему они не привлекали совсем уж много внимания властей, но и жителей здесь было достаточно, чтобы вербовать новичков. К тому же сюда редко заглядывала стража, что тоже играло культу на руку. Возле таверны ошивалось трое парней — все в чёрном, с символом красного вихря на одежде и с табличками в руках.
«Всё как Хэун и говорила: одёжка, таблички, лозунги. Интересно, а они всегда по трое ходят?» — Он сидел, согнув одну ногу в колене и держа в руке фляжку с ромом. Затем сделал глоток и вздохнул. — «Надо понаблюдать за ними. Может, чего полезного найду? Глядишь, они заговорят между собой на каком-нибудь языке странном или писать на нём начнут. Я в этом квартале часто бываю, так что не должен подозрений вызывать».
Таковым являлся его нынешний план. Рэй понимал, что было бы глупо подойти к этим ребятам и сунуть им в лицо письмо дяди с фразой: «О, привет! Пацаны, а что тут написано?», ибо высока вероятность либо столкнуться с агрессией в свою сторону, либо и вовсе спугнуть их, а он этого ужасно не хотел. Всеми силами, зубами готов был держаться за эту ниточку, которая могла привести к убийце его дяди и в целом к пониманию того, что случилось в тот роковой день. Рэй до сих пор не понимал, почему Арэта использовал язык, похожий на модификацию языка культа? Неужели он состоял там? А если и да, то не своей же воле? Может, его заставили? Может быть, удерживали силой или угрозами? Или…
«Хватит. Тут всё так запутано, что вообще может оказаться, что дядя не связан с культом. Но тогда я опять потеряю все зацепки… Господи…»
Он стиснул переносицу рукой, крепко зажмурился, а после этого открыл глаза и выпил ещё рома, откидываясь спиной на крутой скат крыши. С такого положения ему тоже было хорошо видно всех троих членов культа. В квартале красных фонарей жизнь кипела, как и всегда: народ ходил туда-сюда, жрицы любви зазывали гостей, яркий свет из окон почти слепил глаза, а алые фонарики, развешанные по всей улице, мягко покачивались на ветру. Сильно пахло духами, косметикой и вкусной едой, отовсюду доносился смех и разговоры. И лишь одно в этой привычной для Рэя картине заставляло его стиснуть зубы: пронзительные голоса членов культа, которые будто когти, скользящие по школьной доске, выделялись на фоне общей музыки.
«Одного наблюдения за ними будет явно мало. Надо мне теперь брать как можно больше заданий, связанных с культом. Можно попробовать выбивать из них информацию или ещё что. Не знаю, я не гений планирования. Просто это единственное, что мне в голову приходит. Ещё можно у Хэун покупать информацию всякую про них». — Рэй легонько постучал открытой фляжкой себе по лбу и тихо усмехнулся.
В ней приятно булькнул ром, а затем потянулся чудесный аромат ванили и фруктов. За эту ночь больше ничего примечательного не случилось. Члены культа не использовали ни особый язык, ни письменность.
Рэй продолжил осуществлять план. Помимо незаметной слежки, он старался как можно чаще просматривать задания в гильдии и первым хватать те из них, которые хотя бы как-то были связаны с культом. Первое время таких было крайне мало, и состояли они в основном из просьб прогнать назойливых незваных гостей прочь из какой-нибудь маленькой деревеньки или квартиры в Такай, ибо «Эти негодяи в чёрном так шумят, нарушают общий покой!» — гласили тексты на свитках. Рэй разгонял всех культистов, каких только удавалось, иногда словами, иногда силой, заодно изучая, какой у них стиль боя, какие способности и, главное, что им известно. Неких выдающихся навыков он в них не увидел, а при насильном изгнании этих неприятных господ из деревень ещё и убедился, что они всего лишь пешки, не имеющие доступа к важной информации.
— Уверен, что ничего не знаешь? — уточнил Рэй холодно, строго, ядовитым шёпотом, разъедающим само сердце. Глаза его слегка подсвечивались.
— Да уверен! Уверен! — выкрикнул психующий культист.
Его дружок уже успел уйти, а вот он — нет. Когда Рэй отогнал его подальше от деревни, туда, где не было посторонних глаз, то внимательно осмотрелся вокруг, а после этого грубо прижал парня к земле, повернув его голову и навис над ним, приставляя дуло пистолета к его виску. Так они и пришли к этому разговору. Рэй пытался выведать хоть какую-нибудь информацию, но каждый раз от всех пешек слышал только то, что и так знал: про опыты над людьми, про религию о Расэне, о логовах, таинственных главах культа и так далее. Всё довольно расплывчато, поверхностно. И каждый раз он отпускал их — за неимением пользы от убийства или удержания рядом с собой. Вот и сейчас он глухо вздохнул, медленно убрал пистолет от головы парня и отпустил его.
— Иди. — Сделал жест рукой, мол, пошёл вон.
Культиста дважды просить не пришлось. Он мигом поднялся на ноги, после чего открыл портал во тьму и нырнул в неё, точно уж. Рэй упёр одну руку в бок, а второй, в которой держал пистолет, почесал голову. Дулом.
— М-да, опять ничего. Надо кого-то повыше р-р-рангом искать, а то этим не положено нифига знать, — под конец своих мыслей вслух Рэй цокнул языком и приподнял брови.
Правда, спустя пару месяцев хотя бы крупицы информации стали попадать ему в руки, но, к сожалению, не самой приятной ценой: влияние культа на империю Ацуй стало расти, а сама организация сильно расширилась. Видимо, им удавалось успешно привлекать к себе новых последователей со всего континента. Доска заданий гильдии стала полниться мольбами о помощи: культисты порабощали поселения, крали жителей и терроризировали богатых личностей, чтобы добиться своих целей, и в результате всего этого работы у приключенцев прибавилось, как и у стражи и даже армии империи. Последние пока что занимались самыми опасными представителями культа. Рэй старался, как мог: он брался практически за всё, нередко стал попадать в логова врага, но, опять же, находил там только низкоранговых участников и порабощённых или украденных жителей селений или деревень. Кого-то из них спасать было уже слишком поздно, ибо они стали всего лишь материалом для бесчеловечных опытов. В такие моменты Рэй чувствовал отчаяние, злобу и собственную беспомощность, ведь, в конце концов, помимо сбора информации, он искренне хотел спасти всех, кого культ втянул в тот ужас, что происходил за закрытыми дверьми их обителей. Рэй ненавидел их, презирал. Каждый из членов культа был фанатиком до мозга костей, которого уже ничего не могло спасти. Он стрелял в них без раздумий и сомнений, рвался в бой, временами получал раны и вновь являлся по их души. И так раз за разом. Раз за разом.
Он был счастлив, когда удавалось сохранить жизнь жертвам или освободить поселение, это заставляло его чувствовать облегчение, ведь теперь, пускай и маленький клочок земли, но был вырван из мерзких, склизких и холодных лап культа Расэна. С помощью информации от Хэун Рэй узнавал об устройстве организации всё больше: например, то, что пешками заведуют некие лидеры, между которыми были поделены сферы влияния каждого логова. Сами лидеры редко появлялись в них, только если желали проверить, всё ли идёт как надо с опытами, а обычно они находились в тайных обителях, до которых уже, к сожалению, простым приключенцам было очень и очень сложно добраться. Обычные пешки понятия не имели, где их лидеры, так что выбивать информацию было бесполезно. Тогда оставалось только одно…
«Мне нужно попасть туда, где лидеры групп. Они рангом ниже глав культа, но точно знают больше, чем прислужники. Низшим членам мало что известно, они даже стандартный шифр практически не используют. А вот лидеры — наверняка. Но как бы мне… Может, аккуратно пойти следом за стражей или армией, когда они отправятся на задание по чистке опасных культистов?» — Рэй размышлял долго, много.
Он сидел на металлическом квадрате, который буквально несколько минут назад являлся генератором питания колб, предназначенных для проведения опытов над жителями Аса. Было зачищено очередное логово, повсюду валялись трупы культистов. Рэй работал не один, а в команде с ещё одним приключенцем, но тот ушёл сообщить о выполнении задания. Рэй же вызвался остаться, дабы подождать учёных, которые хотели прийти сюда для изучения аппаратов, созданных культом. Эта передышка нужна была ему для раздумий. Он понимал, что так продолжаться не может, что он ходил по кругу, никак не двигался с мёртвой точки в своём расследовании, и это нужно было прекращать. Вокруг стояла разруха: лаборатория, явно недавно построенная в сети пещер, сейчас больше напоминала какой-то склад после природного бедствия. Помещение, где стены, потолок и пол были сделаны из металла, обладало большими размерами, здесь помещалось множество прозрачных огромных колб, капсул, куда помещали подопытных. Сейчас вся эта причудливая, непонятная для жителей империи аппаратура разбилась вдребезги, острые осколки стёкол и куски металлических деталей лежали тут и там, сверкая под жёлтым, ярким светом ламп, вкрученных в потолок. Большинство генераторов оказались смяты или сломаны, повсюду были хаотично раскиданы свитки, записи, лабораторное оборудование, шприцы, медицинские инструменты и тела самих культистов. Пол заливала кровь, а в воздухе витала тяжёлая, мрачная тишина. Культ Расэна пользовался технологиями империи Коморэби, поэтому многие из их разработок были совершенно не понятны и слишком сложны для современных жителей. Тем не менее учёные ими очень даже интересовались, поэтому нередко просили приключенцев или армию доставить им то, что оставалось после ликвидации очередного логова безумцев. Или же вызывались приходить сами, и тогда им нужно было сопровождение, как в нынешнем случае Рэя.
Он сидел ещё минут пятнадцать, поставив локти на колени и слегка покачиваясь из стороны в сторону — пытался найти решение в своей голове, помимо вмешательства в работу армии, но больше никаких путных идей не возникало. Да и эта стала казаться ему не такой уж удачной. Рэй издал несколько длинных «Хм», почесал затылок, а после поднял взгляд от мёртвых культистов к потолку, правда, ненадолго. Яркие лампы слепили глаза, потому ему пришлось прищуриться и с тихим недовольным звуком вернуть взор обратно.
В коридоре, усеянном трупами, который соединял вход с лабораторией, вдруг началось какое-то движение. Рэй прислушался: шаги. Тяжёлые, торопливые, а вместе с ними — шелест увесистой ткани. Было похоже на звуки мантии учёных. Он чуть повернул голову назад, к высокой и широкой арке, служившей вместо двери в лабораторию:
«Мужчина идёт. Видать, тот, который так хотел всё здесь рассмотреть».
После чего с тихим «оп» поднялся на ноги со сломанного генератора, к которому уже успел привыкнуть, и медленно направился к арке, шутливо чеканя шаг и держа руки за спиной. Вид у него стал чуть более расслабленным, когда удалось немного сместить фокус внимания с решения своей головоломки на учёного. Шаги раздавались всё ближе и ближе, Рэй прошёл вперёд ещё пару метров и остановился, не доходя до арки. Решил подождать. Наконец, спустя несколько секунд гость лаборатории явил себя. Рэй уже хотел улыбнуться ему и пошутить о чём-нибудь, дабы поприветствовать, но вся его улыбка, всё его настроение мигом рухнули, исчезли без следа, стоило понять, кто именно пришёл.
Это был не учёный.
Чёрные одежды, но совсем иные, нежели у обычных пешек: из дорогих тканей, с золотым узором вихря, с длинной мантией, которая и шелестела в такт шагам своего владельца. Лицо и голову незнакомца скрывала высокая и широкая шляпа, соединённая с маской, где были только прорези для глаз. За спиной его виднелся лук и колчан со стрелами.
«Это лидер группы. Хэун описывала мне их», — сразу понял Рэй, когда увидел этот наряд.
Он мгновенно встал в боевую стойку, вытащил пистолеты и направил их на врага, до сих пор не понимая, что происходит. Лидеры редко приходили к своим подопечным, ведь им здесь особо нечего было делать, кроме как проводить проверки. Неужели Рэю так сильно повезло, и он попал сюда именно в тот день, когда лидер должен был совершить обход?
«Круто, конечно, если это везение такое. Но чую я, что это не так».
Интуиция подсказывала ему, что это не просто удачное совпадение. Тогда что? Сложно сказать. В любом случае Рэй взял противника на мушку и внимательно, безотрывно следил за каждым его движением, готовый выстрелить. Странно, но культист просто стоял, ничего не делая. Рэю казалось, что тот выглядел взволнованно: он явно торопился прийти сюда как можно скорее, но теперь встал как вкопанный. Почему? Увидел трупы в коридоре и захотел поскорее убедиться в том, что хотя бы лаборатория цела? Но тогда ещё более странно: он смотрел ровно на Рэя. Никуда не поворачивал голову, полностью сосредоточился на нём.
— Что стоим? — наконец не вытерпел Рэй, хищно ухмыльнувшись. — Думаешь, как поэффектнее меня пр-р-рикончить?
Внезапно незнакомец вздрогнул всем телом то ли от ярости, то ли ещё от чего-то. Понять было невозможно.
— Нет, — произнёс он глухо и не совсем разборчиво из-за маски.
А затем стал поднимать руки. Рэй напрягся, чуть сильнее надавил пальцами на курки, ожидая атаки, но мужчина продолжал поднимать руки и остановился лишь тогда, когда они оказались на уровне его груди: показывал, что в них ничего нет. Рэй нахмурился, ибо ситуация начинала сбивать его с толку. Мужчина хотел сделать к нему шаг, но не решился и вместо этого промолвил:
— Слушай, ты мне сейчас вряд ли поверишь, но… Скажи, тебя же Рэй зовут? Рэйдэнши Осэгура?
Его голос звучал так тревожно, взволнованно, будто он был на грани множества самых разных эмоций.
— Тебе это знать зачем? — Рэй приподнял одну бровь и усмехнулся. — А во что это я верить должен, кстати, ну-ка?
Незнакомец дотронулся руками до своей шляпы и принялся стягивать её с головы вместе с маской. Рэй пока что не делал ничего, но следил за происходящим, думая, к чему же вся эта сцена по итогу приведёт. Наконец, маска была откинута в сторону. Под ней оказался приятный на вид мужчина с широкими чертами лица, у него была смуглая кожа, розовые глаза и родинка под одним из них, под правым. Его длинные чёрные волосы, заплетённые в низкий хвост, немного растрепались.
— Это долгая история, во что должен. Сначала мне нужно узнать, ты правда Рэйдэнши? Ты вырос в рыбацкой деревне и жил всё это время с дядей по имени Арэта? — культист продолжал говорить всё с тем же бесконечным волнением, но уже не только в голосе, который без маски звучал весьма низко, но и на лице.
Его глаза были наполнены одновременно радостью, даже счастьем, но в то же время непомерной болью и печалью. Чем дольше Рэй смотрел на него, тем больше ему казалось, что этого мужчину он уже где-то видел. Где же? Может быть… Ах, точно. В горах с Хэун. Он видел его в руинах Коморэби. Тогда этот культист был с напарником, и они тоже изучали письмена. Когда Рэй всё вспомнил, лицо его на мгновение вытянулось, но вскоре после этого он издал сухой смешок:
— Вау, внезапно, что ты оказался фанатиком, дядя. А в гор-р-рах был такой весь из себя приличный джентльмен.
— Так ты помнишь?
— Ага, сейчас только узнал тебя. Р-р-рожа больно уж запомнилась. Ну ладно, я действительно Рэйдэнши Осэгур-р-ра, а что? Допустим, про дер-р-ревню знает каждый в той же гильдии. Это не секр-р-рет. А про дядю моего тебе откуда известно? Ещё и имя р-р-разузнал его откуда-то. Ты у нас вообще кто? Давай уж заново знакомиться, р-р-раз так вышло. — Он бодро хохотнул.
Если честно, Рэй был не особо удивлён такому повороту событий, ведь они жили в век, когда даже самая, казалось бы, захудалая фигурка общества на самом деле могла быть большой шишкой. Его больше удивляло то, что культист так старательно пытался убедиться, что перед ним именно тот самый Рэйдэнши. Зачем? Неужели этот человек как-то связан с Арэтой? Сердце Рэя забилось чуть быстрее, он поджал губы, теряясь в догадках. А к чему тогда эта радость? К чему печаль? Это друг дяди? Враг? Тот, кому Арэта писал письмо? Голова кипела от кучи мыслей.
Свет на потолке разок моргнул. Мужчина положил свою шляпу на пол, затем спешно разогнулся и твёрдо ответил:
— Меня зовут Кагаяку Осэгура.
После этих слов Рэй ощутил, как его словно бы ударили со всей силы молотком по голове. В нём что-то щёлкнуло, так громко, резко. Сперва он недоверчиво, неверяще сощурился, внимательно, холодно буравя взглядом мужчину перед ним. Лжёт? Пытается чего-то добиться? Или же говорит правду? Рэй вновь посмотрел на него, теперь изо всех сил стараясь отринуть любые эмоции, хоть сейчас это и было практически невозможно: смуглая кожа, чёрные волосы, родинка под глазом. И сами глаза — яркие, розовые. Да, этот культист и правда был похож на Кагу, если сравнивать его образ с тем, какой остался в памяти у Рэя ещё с детства.
«Я помню брата, но столько времени прошло. Я… не знаю». — Он тихо, почти бесшумно выдохнул, чуть ли не рыча.
Рэй был растерян, но доверять вот так вот просто не собирался. Одной внешней схожести и знаний о дяде было мало, чтобы о чём-то уверенно заявлять, но, если это действительно Кагаяку… Он стиснул зубы и крепче сжал в руках пистолеты.
— Знаю, тебе нужно больше доказательств, поэтому сейчас я дам их тебе. Ты молодец, что на слово не веришь. А раньше поверил бы. — «Кагаяку» слабо, мягко усмехнулся. Тон его изменился: стал теплее, но всё равно так и сочился волнением.
Рэй на это ничего не сказал, только приподнял бровь и покачал головой, как бы говоря «Да ну?». Он ждал. Сам того не замечая, с содроганием сердца вслушивался в каждую фразу мужчины, желая поторопить его с объяснениями. Внутри всё неприятно сжалось.
— Мы с тобой рано потеряли родителей, и нас взял к себе Арэта. Он начал тренировать меня бою с катаной, когда мне было восемь, а ещё я частенько сидел с тобой или играл. Тебе тогда было всего два года. — Мужчина улыбнулся. — Но потом… Когда тебе было семь, я вдруг исчез из твоей жизни, верно? Что там Арэта сказал, по какой причине? — Взгляд его вдруг стал немного мрачным, а голос обрёл насмешливые нотки.
— Без понятия, чего ты добиваешься. Если ты действительно Кагаяку, то сам должен знать причину. Вот и назови её. — Рэй пожал плечами, а затем начал изнутри покусывать губу. Картинка для него медленно складывалась.
— Я… Ладно, нужен иной подход. Если расскажу всё сейчас, то ты мне не поверишь. Арэта создал в твоей голове прекрасную иллюзию. — Он стиснул руками переносицу, но быстро отпустил её.
Рэй недобро нахмурился.
— Следи за языком. Что ты имеешь в виду под иллюзией? И если ты Кагаяку, то почему постоянно зовёшь дядю по имени?
— Потом об этом. Ты с детства странно произносишь букву «р», Арэта водил тебя к лекарю деревни и даже к старейшинам, но ничего не помогло. Я помню, как ты переживал из-за этого поначалу: плакал у меня на коленях, мы тогда обычно сидели на заднем дворе, у сараев. Может быть, ты помнишь? У меня ещё тогда постоянно с собой была длинная катана с красными ножнами. И потом ты как-то сам нашёл в этом свои плюсы и уже гордо «рыкал» всем. Ещё тебе всегда нравилась стихия огня, ты тянулся к ней, но Арэта постоянно настаивал на том, что ты должен попробовать тьму. Сам Арэта был когда-то главой боевой школы, но оставил её и уехал жить в деревню. Он был высоким мужчиной с чёрными волосами, у него была бледная кожа и зелёные глаза. Он всегда одевался во всё чёрное и каждый день писал что-то непонятное. И главный аргумент…
Чем дольше Рэй слушал, тем всё ниже и ниже опускал свои пистолеты. Не по собственной воле. Просто руки слабели сами собой. Глаза его округлились, а на лице были написаны лишь искренний шок, полная потерянность и ступор. Он практически не дышал, просто смотрел на культиста, забыв о всякой осторожности.
— … Пока Арэта был жив, ты всё время находился в деревне. Но раз ты здесь, в Такай, значит, он умер. Его убили. Я угадал? Культ Расэна? Ты, наверное, поэтому так тщательно копаешь под них, как мне сообщили подчинённые, — закончил он свою речь. Затем положил руку на грудь и со сдержанным жаром произнёс: — Рэй, я действительно Кагу. Пожалуйста, поверь мне. Я твой брат. Знаю, у тебя ко мне куча вопросов, и я хочу всё рассказать, но сначала скажи мне: как ты себя чувствуешь? У тебя не бывает приступов, будто ты теряешь контроль над телом?
В этот момент Рэй наконец моргнул. Заторможено, медленно переводил взор розовых глаз с мужчины на пол, в углы лаборатории и обратно, старательно, судорожно складывая весь паззл воедино. Впрочем, здесь и думать было нечего. Особенно после последнего вопроса. Он опустил голову, немного дёргано вдохнул и совсем тихо сказал:
— Кагаяку?
— Да? — Тот обрадовался, услышав своё имя из уст брата.
Он то и дело рвался подойти к Рэю ближе, но держал дистанцию. Правда, в итоге всё же сделал шаг ему навстречу, хотел протянуть к нему руку, дабы хоть как-то помочь пережить этот шок, облегчить состояние, спокойно и по полочкам всё разложить. И когда Кагу уже почти вытянул руку вперёд, вдруг раздался выстрел. Оглушающий, пугающий и внезапный. Кагу замер: пуля пролетела рядом с ним, едва задев щёку. Потекла кровь. Это не был промах.
— Отойди от меня. — Это было предупреждение. Пока что первое.
Рэй вновь направил оба пистолета на брата и поднял голову — его лицо исказилось злобой, немыслимой горечью и обидой. Даже ненавистью. Взгляд стал острым, хищным, а глаза начали слегка подсвечиваться. Кагу, не вытирая крови со щеки, медленно отошёл, глядя на Рэя с ноющей болью в душе. Не за себя. За него.
— Мр-р-разь, ты всё это вр-р-ремя игнорировал мои письма. Ты не навещал нас с дядей, ты забил на собственную семью! Ты не пришёл, когда я написал, что меня почти сожр-р-рал тигр! Тебе было плевать, когда я писал, что дядя умер-р-р! И после всего этого ты стоишь тут в лохмотьях культа, улыбаешься и что-то затираешь про своё беспокойство за меня?! Да засунь ты себе его знаешь куда?! — Рэй почти кричал, его слегка перетрясло.
Он уже давно так ни на кого не срывался. Гнев разрывал его изнутри, сковывал тисками, заставлял мозг отключаться. Перед глазами на мгновение возникла пелена тьмы, но Рэй не обратил на неё никакого внимания. Он тяжело задышал, твёрдо держа пистолеты, направленные на Кагу. Тот слушал брата молча. Всё с тем же выражением глубокой печали. На какое-то время между ними повисло молчание, тягучее, жгучее. Первым не выдержал Рэй и, от ярости скрипнув зубами, громко спросил:
— Какого чёрта ты кинул нас?! Что, жизнь в гор-р-роде так голову вскр-р-ружила?! Или раз ты академик теперь, то мер-р-рзко с челядью общаться?!
— Давай успокоимся. Я всё расскажу, но не знаю, поверишь ли ты мне, даже если я покажу тебе достаточно доказательств своих слов. Ты выслушаешь меня? Только обещаешь не перебивать? — Кагаяку говорил спокойно, тихо, стараясь своим поведением утихомирить брата.
Рэй закрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул, и в теле его что-то больно ёкнуло. Не в фигуральном смысле, а буквально, будто кто-то воткнул иглу ему в грудь. Он только беззвучно издал «тц», ибо сейчас не был настроен разбираться с собственными ощущениями. Он хотел раз и навсегда разобраться с Кагаяку, понять, что им движет, что вообще происходило все эти годы, происходит сейчас. Рэй понимал, что явно не готов к объективному разговору, а потому пытался успокоиться. Это вышло у него не очень хорошо, но хотя бы основная волна злобы спала, и теперь он мог её контролировать. Рэй опустил пистолеты, пока что, и упёр одну руку в бок:
— Говори.
— Это будет длинная история. — Кагаяку посмотрел прямо на него.
***
Поначалу я, как и ты, души не чаял в Арэте, любил его и с удовольствием тренировался под его, должен отметить, действительно мастерским руководством. Он обучал меня искусству владения клинком, а также занимался со мной грамотой и науками. Тогда мне была подвластна стихия света, и я делал успехи. Только вот в один момент Арэта предложил мне попробовать совладать с тьмой, мол, к моему стилю боя она подойдёт и ещё лучше раскроет мой потенциал. Должен сказать, тогда я быстро согласился: очень уж хотел стать ещё сильнее и, как мне тогда казалось, круче. Мы с ним начали тренировки с тьмой, и если поначалу всё шло нормально, то позже мне то и дело становилось плохо. Чем дольше мы тренировались, тем всё больше меня мутило, пока я просто не потерял сознание. Когда я очнулся, то обнаружил себя в своей комнате, чуть позже ко мне пришёл Арэта. Он сказал, что тьма, скорее всего, всё-таки не для меня, и я не тот, кто может выдержать хотя бы толику её веса. Хах. Мы с ним продолжили тренировки со стихией света. Я ещё долго плохо себя чувствовал, где-то около недели, а потом это состояние как-то само прошло. Ты, Рэй, тогда был совсем крохой, поэтому наверняка ничего не помнишь. В то время тебе было интереснее складывать кубики и играть с палками. Казалось, всё пошло своим чередом, никаких странностей больше не происходило. Правда, где-то года через два я начал замечать, как Арэта каждый день стал писать какие-то письма, заметки, что-то постоянно вычитывал. Каждый раз, когда я подходил к нему спрашивать, что он делает, он отвечал, что просто помогает деревенским и пишет всякое для них. Но в такие моменты он всегда умело и вполне естественно закрывал чем-то свои письма. Или вообще подменял другими, когда я в очередной раз к нему подходил. Почему я уверен в том, что он их подменял? Могу поклясться, я видел это пару раз своими глазами, когда Арэта на мгновение отвлекался и не сразу успевал скрыть что-то от меня. Клянусь, я видел символы другого языка. Это было всё, что я знал на тот момент. Не понимаю, зачем он прятал всё это, если я, как ребёнок, всё равно б ничего не понял. Может быть, ему не хотелось придумывать лишние отговорки, не могу сказать. Конечно, мне стало жутко интересно, что он там такое пишет. В его отсутствие дома я перерыл всю его комнату, залез в каждый уголок, но не нашёл абсолютно ничего. Только умные книжки да записки для деревенских с разными советами или рецептами. Мне оставалось лишь ждать, когда появится возможность вывести его на чистую воду и узнать, что же на самом деле происходит. Я ведь волновался за него, он всё-таки был моим дядей. Такой случай представился мне только ещё через несколько лет, когда ты, Рэй, подрос и начал интересоваться разным оружием, глядя на мои тренировки с Арэтой. Помню, он и тогда начал свою шарманку про тьму, и это меня немного напрягло. Я стал следить за ним ещё внимательнее и однажды вечером заметил, как он что-то капал в твою тарелку с едой. Это была жидкость тёмного фиолетового цвета. Я тогда глупым был, подошёл к нему и прямо спросил, что это такое. Арэта ответил, что это просто витамины от лекаря. Специально для тебя, Рэй. Тогда я сказал, мол, почему бы всем их не добавлять, раз это витамины, но Арэта парировал тем, что здесь детская доза, и нам с ним она не подходит. Правда, пообещал, что попросит у лекаря и для нас такие. Но уже через пару дней у нас у всех были эти витамины. Казалось, всё было логично, но мне спокойнее не стало. Знаешь, однажды, когда мы с ним в очередной раз готовили ужин, и он, как обычно, начал капать тебе эту жидкость в тарелку, я просто взял и выхватил у него из рук пузырёк. Сам не знаю, что на меня нашло. Выхватил и выпил всё залпом. Тебе стоило видеть лицо Арэты: он выглядел так, словно я сейчас его жену убил. Прежде чем кто-то из нас хоть что-то сказал, мне стало плохо. Так плохо, как ещё не было никогда. И самое интересное: это состояние так сильно походило на мои ощущения от тьмы, только усиленные раз в сто. Я рухнул на пол от боли и начал кричать. Может быть, ты даже помнишь это. Ты прибежал к нам испуганный, а Арэта поднял меня на руки и тут же потащил к себе в комнату. Там он влил в меня ещё какую-то жидкость, вышел из комнаты, чтобы тебя успокоить, и через пару минут мне стало легче. Как понимаешь, тогда я был в полном замешательстве, совсем прекратил понимать, что происходит. А главное — я начал бояться. Что за дрянь он тебе давал? Почему ощущения были такими же, как от стихии тьмы? Ну, я все эти вопросы задал ему, когда он пришёл обратно в комнату. Он сказал мне, что в твоём бутыльке, должно быть, оказалось слишком много стихийных частичек, поэтому они так и подействовали на меня. Сказал, что, с одной стороны, благодарен мне, потому что теперь он попросит лекаря заменить витамины, чтобы с тобой ничего не случилось, а с другой — он недоумевал, зачем я вообще выпил их. Ему было так печально от мысли, что я могу в чём-то его подозревать. Тогда я и правда ощутил стыд. Но выкрутился: сказал, что жидкость эта вкусная, вот и не удержался, схулиганил. А она действительно была вкусная. Ну, в итоге мы завершили разговор семейными объятиями. Но ещё я запомнил, что в нашем доме зачем-то имеется стихийный антидот. Тот самый, который Арэта влил в меня, чтобы нейтрализовать действие витамина. Если честно, позже я специально ещё несколько раз выпивал бутыльки с витаминами, не только твои, но и наши с Арэтой, но больше ничего страшного со мной не происходило. И опять всё вернулось в норму. Но тогда я ещё даже не подозревал, что именно ожидало меня впереди. Это случилось, когда тебе исполнилось семь. Арэта всё чаще задумывался над тем, что пора бы тебе начать тренировки и научиться пользоваться оружием, а также овладеть грамотой и самыми простыми науками. Помню, я тогда обрадовался, сказал, что буду тренироваться и учиться вместе с вами, а Арэта ответил, что у него не хватит сил учить сразу двоих. Действительно, на нём мало того, что висел весь дом, хоть мы и помогали ему, как могли, так ещё он и воспитывал двоих мальчиков. Тогда Арэта предложил такой план: у него была возможность отправить меня учиться в Такай, там я мог бы получить хорошее образование и не беспокоиться о своём будущем. Какое-то время я сомневался, стоит ли мне ехать, должен ли я вот так бросать тебя и наш дом, но по итогу выбора не оставалось — самостоятельно обучаться у меня выходило неплохо, но всё равно постоянно требовались корректировки Арэты, который в это время обычно был занят или домашними делами, или бегал то к тебе, то ко мне, стараясь помочь всем и сразу. Была и ещё одна причина, по которой я не хотел уезжать: почему-то мне было тревожно оставлять тебя с Арэтой одного. Казалось бы, он наш дядя, но все те случаи, что произошли до этого, оставили отпечаток сомнений на моей душе. В конце концов, настал день моего отъезда. Это было раннее утро, и ты, Рэй, был ещё совсем сонный. Тогда я попрощался с тобой прямо там, дома, чтобы не тащить тебя за собой на край деревни, и вместе с Арэтой мы отправились к месту, где меня должна была ждать повозка. Арэта помогал мне нести вещи. Мы шли по лесу, иногда переговариваясь о всяком, иногда смеясь. В основном он наставлял меня, как вести себя в городе. И мы дошли до края деревни, туда, где не было совершено никого. В том числе и повозки, которая должна была меня забрать. Я повертел головой, потом хотел спросить у дяди, где же мой транспорт, повернулся к нему лицом и вдруг ощутил толчок в грудь. Очень грубый и сильный. Это Арэта толкнул меня. Его лицо при этом было… холодным, совсем чужим. Я никогда не видел его таким. Он тогда не сказал ни слова. И я влетел в какой-то чёрный портал. Больше я не видел ни Арэту, ни тебя. Приземлился уже в некой пещере, больно ударился о пол и растерялся. Испугался. Меня сразу окружили люди в чёрных одеяниях, и я почти впал в панику, хотел позвать на помощь, но замер, когда услышал слова: — Этого сопляка он хотел нам отдать? — Наверное, да. Эх, а так с виду крепкий малый. Жалко, что для опытов не подошёл. Как ты понимаешь, это был культ Расэна. Меня пробрала дрожь, когда я начал догадываться о человеке, о котором они говорили. Дрожащим голосом я спросил: — Вы про Арэту Осэгуру? — А он тебе ничего не сказал? Совсем ничего? — Один из культистов с издевательским тоном наклонился ко мне. — Даже то, что ты оказался плохой подопытной крыской, поэтому тебя отдали нам в слуги? Для меня всё это оказалось самым настоящим шоком. Я подозревал, что у Арэты есть какие-то секреты, но никогда бы не подумал, что они… такие. Мне казалось, максимум, который может быть, — это наличие тайных, не совсем законных увлечений, которыми он бы всё равно намеренно никому не навредил. Что ж, реальность оказалась гораздо хуже. Меня немного посвятили в детали: Арэта уже давно состоял в культе и взял на себя задачу создать совершенного воина, который мог бы выдерживать максимум тёмной энергии, аку. Как понимаешь, опыты проводились на мне, поэтому от тьмы мне было так плохо. Потому что это была не просто тьма, она оказалась смешана с самой чистой аку, сводящей с ума. Только вот я не выдержал её, но у него был ещё ты. И с тобой он собирался сделать то же самое, что и со мной. Я до сих пор помню, как долго не хотел верить ни единому слову этих культистов, но факты говорили сами за себя. Я цеплялся за тот факт, что в их истории было слишком много белых пятен: как Арэта провёл слияние тьмы с аку? Что было в витаминах? Зачем они нужны? Что он писал в свитках? Но они уже не отвечали на мои вопросы. Сказали, что слуге такого знать не положено. И тогда я, разбитый, раздавленный и напуганный, начал служить им, ибо иного выбора у меня не было. Впрочем, был, но воспользоваться им мне не хотелось: я желал ещё раз увидеть тебя и разобраться в происходящем. Долгое время я прислуживал им, выполнял все их требования, думая, что же делать дальше, а потом узнал, что слуга при должном усердии может быть повышен. Правда, под «должным усердием» подразумевалась не только послушная служба, но и демонстрация полезных способностей. Мне повезло, что Арэта учил меня искусству владения катаной, так я начал постепенно повышать свою репутацию, разбираясь с недоброжелателями, которые пытались проникнуть на базу, и со… слугами, желавшими устроить бунт. Да, мне приходилось идти по головам, и этому, пожалуй, нет и не будет оправдания, какие бы светлые мотивы мной ни двигали. В итоге мне удалось вырасти до обычного рядового члена культа. Это не дало мне никаких новых ответов, но хотя бы позволило не так сильно опасаться за собственную жизнь. Меня всё ещё не отпускали: боялись, что я могу сбежать или предать их. И с этих пор следующим этапом моего плана стало завоевание доверия среди культистов. Это заняло у меня не один год и не два. Это заняло шесть лет. В конце концов, я смог стать капитаном отряда из рядовых сошек, сменил оружие на лук и стрелы, а ещё через несколько лет наконец дорос до главы одного из логов культа. Тогда мне и открылась информация об Арэте. Если честно, когда я узнал всё, что хотел, у меня возникло острое желание стереть себе память, лишь бы навсегда забыть эти чёртовы тексты. Если начинать рассказывать о нём… Арэта был учёным из числа культистов, отвечал за новые разработки, которые позволили бы Расэну быстрее воскреснуть, а также участвовал в жутких экспериментах над жителями Аса. И последней областью его исследований стала аку. Он прекрасно знал, что слишком долгое её воздействие превращает всех в безмозглых демонов, но при этом дарует удивительную силу. Ему стало интересно, сколько же именно аку способен выдержать житель нашего мира без последствий для себя. Сколько может обуздать и поглотить. И, в конце концов, реально ли выработать иммунитет к ней. Подопытными крысами стали мы с тобой, Рэй. Поначалу Арэта ограничивался лишь мной, но я не подошёл для его опытов: у меня была слишком маленькая сопротивляемость к аку. Откуда я всё это знаю? Арэта регулярно присылал отчёты в штаб культа, где писал о ходе эксперимента. Да, это были те самые письма с непонятными символами, которые я видел ранее в нашем доме, а потом отыскал и в самом штабе, когда мне дали туда доступ. Оказывается, Арэта незаметно поил меня чистой аку, а я этого даже не знал. Позже, когда я разочаровал его как подопытный, он переключился на тебя. Тогда он и начал давать тебе «витамины». Но я немного помешал ему, потому что увидел, что он делает, а позже ещё и выпил всё. Получил отравление аку. Но Арэта нивелировал его последствия антидотом. Не знаю, зачем он держал его при себе. Всё-таки не хотел дать нам умереть, если вдруг что? Хах… После этого он продолжил делать вид, что даёт нам витамины, а аку начал тебя накачивать иным способом: оставлял её следы на твоих личных вещах, которыми ты часто пользовался и которые никогда не трогал я. Зеркало, зубная щётка и прочее. Судя по его отчётам, ты больше меня выдерживал аку, хотя и был младше. В письмах он писал о тебе как о «прекрасном образце». После этого он решил избавиться от меня, так как я начал слишком активно лезть в его дела, всё что-то вынюхивал и высматривал, путал ему карты. Так я и оказался здесь, ну, а дальше я уже рассказывал. Дальнейшее мне известно лишь из писем: Арэта продолжал эксперименты над тобой, продолжал повышать концентрацию аку, проводил с тобой тренировки, чтобы ты её усвоил, потом опять повышал дозу. Хотел понять, где же твой предел и как его переступить без последствий. Так как ему больше никто не мешал, а ты в нём души не чаял, Арэта мог более свободно и незаметно давать тебе тёмную энергию. А потом ты… Он написал, что ты ослеп из-за заражённого аку кочевого тигра, Рэй. Этот тигр никак не связан с Арэтой, заражённые кочевые животные — это норма для нашего мира. К великому сожалению, тебе просто не повезло наткнуться на такого. Я не могу сейчас описать словами, какой же гнев захлестнул меня, когда я прочитал слова Арэты «Нужно посмотреть, какие эффекты могут быть». Так он писал о результатах твоей встречи с тигром. Не «Надо вылечить» и не «Мне жаль, что так вышло», а «Нужно посмотреть эффекты». Это было невыносимо. Тогда я захотел сорваться с места и понестись прямо в нашу родную деревню, но не мог, ведь ещё до этого Арэта прислал лично мне письмо, тоже зашифрованное на изменённом языке Коморэби, на каком общались учёные культа. Там он угрожал мне, что если я хоть когда-нибудь подойду к тебе, то он покалечит тебя ещё больше. Я ни в коем случае не хотел рисковать, поэтому мне оставалось только сидеть на месте. Арэта сам не знал, как снять твоё проклятие слепоты, поэтому решил просто продолжать эксперимент. К слову, я до сих пор не знаю, кто именно сказал ему, что я дослужился до главы логова. Возможно, не так уж сильно мне здесь и доверяют. В общем, чтобы не тратить время впустую, я сам начал искать способ помочь тебе. Стал путешествовать по миру и узнавать информацию о разных проклятиях и способах их снятия. За прошедшие годы у меня получилась приличная стопка с описанием разных методов, которые я хотел отослать тебе, когда соберу всё, что только можно собрать. И всё это время я не прекращал следить за письмами Арэты, чтобы знать, в каком ты сейчас состоянии. Меня начало тревожить ещё и то, что ты, как гласили записи, при сильных эмоциях изредка начал терять контроль над телом. Это очень плохой знак, обычно он сообщает о том, что человек скоро подойдёт к своему пределу, если его продолжить накачивать аку. Твоё нынешнее состояние было уже опасно, и Арэте следовало прекратить свои опыты. К сожалению, из-за путешествий я стал получать информацию о его письмах не так быстро, а потому упустил момент, когда он прекратил выходить на связь с главным убежищем культа. Я пытался выяснить, что произошло, но никто не давал мне чёткого ответа. Я знал лишь то, что Арэту начали торопить с получением результатов эксперимента, ведь культ уже собирался переходить в более активную фазу воскрешения Расэна, а он всё никак не мог получить результат. Тогда я начал бояться, что что-то ужасное случилось с тобой. Я гнал от себя эти мысли, но они снова и снова настигали меня. Самого Арэту я не нашёл ни в одном логове, а это значило, что эксперимент не закончен, и он не вернулся с полным докладом для главы культа. Тогда… Что случилось? И у меня впервые в жизни возникла мысль, такая пугающая, жестокая, но радостная: я хотел верить, что он умер. Но я всё ещё испытывал страх за то, что явись я в деревню, и Арэта, если жив, что-то сделает с тобой. Напрямую просить кого-то из культа навестить тебя — равно выдать себя и свои намерения, которые я все эти годы хоть как-то, — неумело, наверное, —но скрывал. Тогда, чтобы не подвергать опасности ни тебя, ни себя, я просто продолжил служить культу и искать способы помочь. Я часто наведывался в их лаборатории под разными предлогами, чтобы убедиться, что среди подопытных нет тебя, а затем уходил обратно. Хотя бы это позволяло мне чувствовать себя немного спокойнее. Позже я по заданию отправился в руины в горах, которые на тот момент совсем недавно обнаружили. Культу они стали интересны тем, что содержали записи Коморэби, а там, по их мнению, могло крыться что-то важное или нужное для Расэна. Я притворился исследователем, взял с собой «коллегу» из культистской лаборатории, и мы отправились в путь. Ему не нравилось моё решение о маскировке, ибо обычно культ действует открыто, но я настоял на ней, так как уж точно не хотел привлекать лишнее внимание. Так уж вышло, что в тех руинах я не отыскал ничего, что смогло бы облегчить твоё состояние, но зато впервые за долгие годы увидел тебя самого. Правда, тогда я ещё не знал, что это ты: слишком много времени прошло, да и все были укутаны шарфами и шапками, чтобы можно было что-то сказать наверняка…***
— … И лишь сейчас я понял, что это всё-таки был ты. — Кагу мягко и одними уголками губ улыбнулся. Рассказ его подходил к концу. — После этого мне просто рассказали, что в моём логове орудует какой-то мужчина. По описанию он был похож на тебя, я и пошёл опять попытать счастье. И совсем не зря. Теперь ты знаешь всё, что происходило с Арэтой и со мной. Понимаю, вряд ли ты мне сейчас вот так поверишь на слово, но… — Где? — прервал его Рэй. Холодно, грубо, мрачно. — Что? — Кагу не понял смысл вопроса, чуть нахмурился, следя за состоянием брата. — Где доказательства всех твоих слов? — повторил он уже более требовательно. Их голоса эхом разносились по злополучной лаборатории, напряжение вокруг сгущалось, почти физически чувствовалось в воздухе, отправляя своим ядом. Рэй медленно, глубоко дышал. Ему было плохо. Не морально и не физически, а на каком-то ещё уровне, словно гораздо более глубоком. Где-то в самом ядре существования. Начало рассказа Кагаяку он слушал скептически. с раздражением и недоверием. Но уже к середине его эмоции утихли под градом фактов, ведь он понимал, что помнил все события, которые описывал брат: его тренировки с дядей, витамины, их странности в отношениях. Слова Кагаяку словно восполняли все пробелы, которые были, расставляли всё по полочкам. И уже под конец его речи Рэй не знал, что делать. С одной стороны, он понимал, что в истории Кагаяку есть твёрдая логика, но с другой — не хотел, не хотел и ещё раз не хотел признавать, верить, что его дядя и правда мог такое творить. Такое писать. Обращаться с ним… вот так. Рэй терялся, в душе его бушевали десятки оттенков самых разных эмоций, они разъедали его изнутри, рвали, он не мог толком думать, лишь стоял, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за какую-то ниточку, надеясь оправдать Арэту. Кагаяку ведь лжёт? Дядя не мог быть таким. Да? Рэй чувствовал, как в голове поднимался тёмный туман, как он иногда заволакивал собой зрение, лишая рассудка, а затем вновь пропадал. В смятении, на грани ярости и скорби, он не обращал на это никакого внимания, сейчас единственным цветным пятном для него был один лишь Кагаяку, во власти которого находился самый настоящий кинжал, способный убить душу Рэя раз и навсегда. Сам Кагу какое-то время помолчал, понимая реакцию брата, затем рукой полез куда-то в глубины длинной мантии и извлёк оттуда несколько писем Арэты, после чего протянул их Рэю: — Вот здесь зашифрованные послания. Я могу дать тебе одну книгу, там есть перевод слов… Договорить он не успел: Рэй жёстким движением выхватил у него свитки, в одной руке держа их, а в другой — пистолет. Кагу не стал продолжать, просто умолк, наблюдая за тем, что будет дальше. Рэй пробежался глазами по символам — ровные, написанные твёрдой рукой. И, самое ужасное, действительно идентичные тем, что были написаны в письме, которое Рэй всегда носил с собой. Он стиснул зубы, сердце его забилось где-то в горле, внутри всё неприятно сжалось. Затем он достал письмо из внутреннего кармана и принялся сравнивать записи. Сходства были слишком очевидные: почерк, чернила, форма символов, стиль. Это явно один и тот же язык. В этот момент в Рэе всё резко рухнуло. Не надрывно, без слёз или воплей, без драматических сцен, просто исчезло безмолвно, в одну секунду растворилось среди тьмы, не оставляя после себя абсолютно ничего, кроме отчаяния. Он протянул Кагаяку письмо дяди, что хранил у себя, и тихо, почти без эмоций попросил, с трудом выговаривая слова: — Пер-р-реведёшь, что тут написано? — Тебе и так сейчас нелегко, хватит на сегодня откровений. Давай ты не будешь добивать себя, отдохнёшь, а потом мы встретимся и поговорим? — Кагаяку не брал письмо. Ему было слишком больно смотреть на брата, и он не хотел ранить его ещё глубже, ибо понимал, что в этом клочке бумаги наверняка не написано ничего хорошего. Тем не менее Рэй не убирал протянутую руку, смотря на Кагаяку прямо, упёрто. Тот ещё немного подумал и в итоге вздохнул. — Хорошо. Если ты так этого хочешь. — Он принял письмо, развернул его и стал внимательно всматриваться в строчки. Под конец Кагу закрыл глаза, качнул головой и медленно свернул письмо обратно. — Тебе не понравится то, что там написано. — Просто скажи, — произнёс Рэй, так и не отрывая взгляда от брата. Кагу искренне не хотел этого делать, но в итоге всё-таки начал произносить вслух: — Арэта пишет, что не успевает закончить эксперимент к заданному сроку, просит дать ему ещё немного времени. Говорит, что подопытный образец пока что показывает незначительные успехи, но если изменить методику тренировок, то можно попробовать выжать максимум. Дальше он собирался написать, видимо, какими ещё способами хотел пихать в тебя аку, но не дописал, письмо почему-то обрывается… «Потому что с ним что-то случилось?» — так и было написано на лице Кагу, но он не произносил это вслух. Впрочем, Рэй и так понимал, что этот вопрос всё равно последовал бы. Только сейчас ему стало абсолютно всё равно. Он внезапно осознал одну очень страшную вещь: у него никогда не было семьи. Вся его жизнь оказалась ложью, а родной дядя — культистом, который ставил над ним опыты. Рэй замер, пытаясь в полной мере осознать весь этот ужас. Он не двигался, держал в руках письма дяди и остекленевшим взором пялился в пол. Дыхание его стало более рваным. Темнота. Опять всё зрение заволокла чёртова темнота. Но это было не от его проклятия слепоты. Механически Рэй протёр свободной рукой глаза, но это не помогло. Голова начинала соображать всё хуже. «Так всё это время… дядя видел во мне только крысу подопытную? Растил не как племянника? Вся его любовь, вся его поддержка была фальшивкой?» Больно. Больно. Больно. Больно. Всё нутро пронзила острая, как игла, боль. Чёрт возьми, как же больно. — Рэй? Он уже слабо слышал голос Кагаяку, тот казался ему каким-то далёким, неестественным. Он терял контроль над телом и даже не пытался с этим хоть что-то сделать. Утопал в правде, открывшейся ему, не мог с ней совладать, не был в силах принять, а потому впал в шок, в оцепенение. Единственный родной человек в его жизни оказался последним подонком. — Хах… — издал он тихо, глухо. Отчаяние, скорбь, ужас — все эти чувства смешались между собой в опасную смесь, готовую дойти до точки кипения. Рэй выпустил из рук свитки и приложил руку к лицу, улыбнулся так болезненно, горько, а затем с силой стиснул зубы. — Тебе нужно успокоиться. Уходим отсюда. — Кагаяку сделал к нему уверенный и твёрдый шаг. Рэй не реагировал. Не слышал. Каждая клеточка его тела, каждый кусочек разума прямо сейчас полностью отдавались сидящей внутри аку, больше не могли противиться ей, сражённые кошмарной истиной. За их с Кагаяку спинами послышались шаги. Кто-то шёл явно в их сторону по длинному коридору и уже был довольно близко. Кагу на секунду беспокойно обернулся, а затем посмотрел на брата. — Нам срочно нужно уходить, иначе к нам будет много вопросов. Я правда всё понимаю, и мне очень больно видеть тебя таким, но, прошу, соберись. Такими темпами ты можешь случайно впустить в разум аку. — Он уже не стал ждать и пошёл к брату, быстро сокращая между ними расстояние. — Пойдём туда, где нет никого. Рэй… — Святые Боги! Что тут… — раздался позади них новый голос. Кагу обернулся и успел увидеть мужчину в одеянии учёного, который явно был поражён тем, что открылось его взору. И в этот момент раздался выстрел. Оглушительный грохот на мгновение лишил всех слуха и заставил Кагу непроизвольно отшатнуться, ведь источник звука был совсем рядом. Когда он через пару секунд вернул себе контроль, то тут же устремил взгляд в сторону учёного — тот лежал навзничь на полу, не подавая никаких признаков жизни. Кагу быстро повернулся к брату и замер. Рэй стоял, держа в одной руке пистолет, дуло которого сейчас смотрело ровно на Кагаяку. Никто из них не произносил ни слова, ведь один больше не был властен над тем, что делал, а второй и так осознал ужас всей ситуации. — Этого я и боялся, — произнёс Кагу тихо и печально, глядя в горящие розовым огнём глаза брата. — Всё-таки Арэта вкачал в тебя слишком много аку. Прости, но теперь мне придётся успокоить тебя силой. Не волнуйся, у меня есть способ вернуть твой рассудок. С этими словами Кагаяку быстро взял в руки лук и стрелу, за мгновение встал в стойку и прицелился в руку Рэя. Ему совсем не хотелось его ранить, но иного выхода не было, иначе Рэй мог причинить вред кому-то ещё, а то и самому себе. Его разумом завладела тьма, она отравляла его изнутри, руководила каждым действием и заражала каждый орган, приближая точку невозврата. Кагу не знал, какую именно дозу мог выдержать Рэй, какая сейчас находилась в нём, а потому старался действовать как можно скорее. Его лук и стрела озарились ярким белым светом, по ним пробежали мелкие молнии — Кагу зарядил их силой стихии, дабы сравнять со скоростью пули. Рэй, глядя на него, только ненормально, широко улыбнулся, но улыбка эта была болезненной. Подловив момент, Кагу выстрелил, но Рэй избежал стрелы, отпрыгнув в сторону. Теперь он вытащил оба пистолета и принялся то атаковать брата, то мастерски избегать его стрел, двигаясь точно дикое, необузданное животное. Словно настоящая пантера, впавшая в безумие. Как бы ни пытался Кагаяку попасть в него, ничего не выходило. Кроме того, самому Кагу приходилось постоянно уклоняться, отмечая, насколько же быстро сейчас перемещался Рэй и насколько же сильно бил. Обычные люди так точно не могли. И от осознания, что вся эта сила была дарована ядом аку, Кагаяку только плотнее сжимал губы, с каждым вдохом всё сильнее и сильнее ненавидя Арэту и чёртов культ, с которого всё началось. Его брат страдал, на его глазах превращался в демона, а он даже успокоить его не мог. Кагаяку изо всех сил старался давить в себе все эмоции, дабы из-за них не дай Бог не упустить Рэя, но сейчас у него просто не выходило задушить все те отчаяние и гнев, что охватили его душу. Они с Рэем продолжали то и дело перемещаться по всей лаборатории, только больше раскурочивая всё вокруг. В полу, в стенах, даже на потолке появлялись новые вмятины, дыры, стоял шум, грохот выстрелов пистолета и свист летящих стрел пронизывали воздух. Доставалось даже трупам: иногда атаки попадали прямо в них, уродуя их тела, а то и вовсе случайно отрывая конечности. Кагу видел всё это, но не придавал ничему из этого хоть какое-то значения: его главной целью было успокоить брата и забрать с собой, дабы вернуть его рассудок. Кагаяку старался перекрывать собой выход из лаборатории, дабы Рэй не вздумал выскочить наружу, но спустя минут десять от начала битвы ситуация пошла наперекосяк: из-за града выстрелов Кагу был вынужден отпрыгнуть в сторону, он быстро вернулся на прежнее место, но Рэй будто специально старался теснить его от коридора. Словно и правда возжелал сбежать. Ещё какое-то время они продолжали противостояние, но Кагу совершил роковую ошибку: в один момент он всё-таки попал стрелой в руку Рэя и, когда тот с глухим рыком опустился на пол, держась за конечность, расслабился буквально на мгновение. И это стоило ему практически всего. Подловив удобный момент, когда Кагу на секунду слегка опустил лук, дабы понять, не слишком ли сильно ранил брата, Рэй понёсся вперёд и всё же смог проскочить в коридор. Когда его фигура растворилась за углом, Кагу в испуге за брата бросился в погоню, но Рэя уже и след простыл. Он его так и не нашёл. Кагаяку долго думал, куда и зачем мог отправиться Рэй, особенно под влиянием аку. Он со всех ног помчался в их родную деревню, затем в Такай, в горы, где они встретились, — Рэя нигде не было. В поисках минуло три недели. Внутри Кагу свернулся плотный, холодный узел, сотканный из ужаса и страха, ведь никто не мог сказать, что произойдёт дальше. «Если его не найти, он может пройти точку невозврата, и тогда я уже никак не смогу вернуть ему разум. Дай Бог, чтобы у его тела и рассудка хватало сил бороться за себя. Возможно, он скоро очнётся от безумия, возможно… Нет, я не хочу об этом даже думать. Я обязан его найти. Отправляюсь в путешествие по империи прямо сейчас, медлить никак нельзя. Плевать, что открыто предам культ, брат мне гораздо важнее, чем сведения об их экспериментах и Арэте. Я только-только нашёл Рэя и не собираюсь снова его терять». Так думал Кагаяку, собираясь в погоню за единственным родным человеком, который у него был. Рэй слабо понимал, что происходило, что он делал, почему вообще всё так повернулось. Он словно находился в некоем забытье, смотрел на мир через мутное стекло, а в это время всем его телом, всем разумом управлял кто-то другой. Он хотел крови, жертв, хотел мести и жаждал купаться в отчаянии. Бежал сквозь лес, перепрыгивал с ветки на ветку, точно дикий кот, но при этом чувствовал, что это был совсем не он. Странное, чужеродное ощущение чего-то мерзкого копошилось в нём, будто паразиты, но Рэй ничего не мог поделать: он внимал этому состоянию, почему-то наслаждался им, как под гипнозом, и охотно следил за каждым шагом того себя, что сейчас управлял им. «Месть, месть, месть. Как же хочется уничтожить, порвать, убить, разорвать в клочья. Только вот кого? Арэта мёртв, а больше и нет никого», — размышлял он, сидя на ветке и мрачно покручивая в руке пистолет. Но внезапно его лицо озарила довольная ухмылка. — «Ах, точно! Есть же ещё культ Расэна! Я могу их у-нич-то-жить, ах. Это их вина, это они всё устроили, и они должны за это ответить. Хотя… почему только они?» Рэй сухо, глухо усмехнулся, а затем встал на ноги и, раскинув руки в стороны, наклонился вперёд и отправился в свободный полёт с дерева прямиком на землю. Его длинные фиолетовые волосы растрепались на ветру, в ушах стоял свист. Когда столкновение уже казалось неизбежным, Рэй вдруг вцепился руками в одну из нижних веток. Сердце его грохотало, а он продолжал внимать тёмной энергии в своём разуме. «В мире так много всяких странных организаций, которые творят невесть что. Почему бы мне и к ним не прийти, м-м-м? Прекрасно, замечательная идея. Только вот мне будут мешать, не дадут совершить то, что должно быть совершено. Придётся и этих жителей убирать». — Настроение его мгновенно изменилось: он нахмурился, снова помрачнел, а взгляд его стал холодным, как лёд, жёстким и жестоким. Рэй больше не понимал, кто же на самом деле взял над ним контроль — он или тот паразит, чьи мерзкие, но столь сладкие речи он никак не мог прекратить слушать. Так минуло два года.
