Помнишь о Халиме беседу? Забудь

Никто не ждал, что сама Кесем Султан спустя несколько дней станет защищать нелюбимую невестку. Даже сама Фарья. Когда угрожать пыталась, особо не верила, что это поможет. Не могла верить, зная госпожу в гневе, который вызывала. Перед султаном часто стояла с горящими глазами, но чтобы в них читалась искренняя защита нелюбимой невестки - ещё не случалось. Поверить было сложно многим, но и госпоже самой. Под угрозами сдалась сама Валиде Султан? Хоть и угроза была не самой привычной. Грозилась падишаху о смерти брата сказать, когда та и без того болела. О том как та настигла младенца Сулеймана и по чьей вине. Матери вины почти не было, только холодноватые отношения и вовсе в лёд превратили бы её слова. Синее платье с крупными жемчужинами по подолу делало её стройнее и даже счастливее на вид. Её, женщину-проводницу всех и всего, что только когда-либо требовало её помощи. - Фарья, уйди. - кинула, когда та зашла в комнатку, о которой и знать не должна была. - Не теперь. Как-то после послушаюсь, госпожа моя. - Твоя будто вправду. - раздражения не было, только непонимание. Цели Фарьи Султан не отвечали ничему из того, за чем она могла бы гнаться. Не только согласно догадкам Валиде Султан, но и другим не удавалось понять бывшую принцессу. Всего лишь принцессу, лишившую всех остатков покоя ташлыка. Недавно появившись, так всё ещё они думали. Время словно не убегало с первого её появления тут. Строгостями и безмолвными колкостями они обменялись, после чего посмотрели как переплелись их руки. В угрозе, которая становилась всё обжигающее. - Как-то мало в тебе стало непослушания. - Любовь заставляет его застыть, сами знаете. Помните. - добавила, смотря на госпожу снизу вверх, но сладким взглядом. Кесем Султан несдержанно потянула девушку так, что дышала теперь ей в шею, нависая. Продолжать беседу не собиралась, только облизала губы, поспешно проведя зубами по нижней. От Фарьи исходил приятный аромат кофе и пальмовых листьев. Только он всегда оставался на ней, с самой первой прогулки главным садом, она и не видела их в тот раз. Но уже ими дышала словно. - После, не сказала ведь насколько. - Раньше бы и этого не дождалась от тебя. - отпуская, прошептала, смотря в зеркало позади девушки. Что прожили и думать не хотела, собиралась уйти как можно дальше и поскорее. Но её нежная рука с нежданной нежностью и настырностью накрыла левую руку. Ту, что вскоре сжала бы шею девушки от внутренней неверы ей в те секунды. А то и минуты. Всё поняла, смутилась из-за своего недавнего поведения, но глаза не опускала. От принцессы оставалось много чего. Не смирялась с потерей того статуса. - Наша госпожа теперь не будет думать о тех, кому предать просто? - протянула, поправляя волосы, че вновь привлекла взор лазурных глаз. Кесем Султан смогла лишь кивнуть после пережитого. Ещё и этот смешанный аромат, которого ещё вчера не было с ней настолько много. О Кеманкеше думала хоть, не стала возражать. А другим уже не раз сказала о своей в нём уверенности. Была ли та сомневаться не начала, упаси Аллах, но Фарье почему-то не напомнила. Словно опасалась или пока не хотела её ревности. Её жгучей ревности, оставляющей после себя разрушения. Более чем большие или угрожающие смертью. Не тела, сердец, лишь начинающих трепетать в танце бабочек у свечи. Трёх бабочек, о которых писал Фериддудин Аттар. Поэт, которого она прочла только из-за особого внимания султанши к тем, кому помогал хоть раз сам Руми. Много чего она уже сделала ради Валиде Кесем Султан. Осознавать начала лишь в эти минуты. Глаза никак не получалось отвести от её почти полностью посеревших от желания. Дивно, что султанша настолько понимала что творилось внутри девушки, в сокрытом её мире. Но она чувствовала других порой, потому и не стала более думать о причинах и особенностях Фарьи Султан.