Помнишь о Халиме беседу? Забудь

Светлыми её глаза не были. Так не могло лишь казаться, в то непросто было поверить из-за своего желания. Фарья Султан никогда не мечтала о такой откровенной невинности. Даже после их несостоявшегося поцелуя. И в чём была ошибка понять пока не могла она. А тонкие длинные пальцы поглаживали по спине с чувственной лёгкостью. До сладкой боли чувственной. До того, чего опасалась бывшая принцесса. - Та госпожа прекрасной была в самом деле? - И осталась. Настолько прекрасной, тоска съедает бывает. Сдаётся, до смерти ближе тогда на много больших шагов. - поглаживать по плечу Кесем Султан её перестала. Застыла словно. В ту самую минуту, что и почувствовала что-то родное и привычное. Не самое приятное, а привлекающее. Неописуемое, но самое лучшее ощущение властности от того, кому принадлежало материнское сердце. Большое и не лишь доброе. Взгляд тёмных очей вернул понимание где находилась Фарья. - Вставай. - шепнула, но девушка не услышала. Голос был совсем другим под его властностью. Даже когда отношения не переходили черту, что никем не была обозначена с особой строгостью. Рукой указал на место, где должна была бы находиться подушка валиде, не показываясь той, что повернула голову совсем немного. Прятался, но не от жены, а от лёгкой обиды Валиде Султан, которая довольно сильно ревновала. Когда всегда было наоборот. И должно было бы и оставаться. Только что-то было ими прожито не то. Сдержанно, достойно, под вуалью заботы материнской. Султан Мурад никогда не думал что, любил некую покору, которой не касалась гордость отдаляющейся валиде. - Госпожа моя, как же так вышло? - спросила всё ещё о той женщине, ответа лишь уже не ждала. Настолько долго о ней беседы не ожидала, не имели ещё. Когда вспоминали о Халиме Султан не слишком и редко. О других и думали куда реже, её же будто и не забывали. Даже в те секунды будто чувствовалось присутствие другой души. Так знакомой и далёкой как убийство Гёльге хатун, о которой напоминал порой падишах. Своей властностью, исходившей от детской ревности. Всё ещё. Месяцы проходили, годы лишашли его надобности так сильно любить Валиде Султан, а детская ревность никуда не девалась. Недостаточно детская, сдавалось иногда, но все быстро избавлялись от самых лёгких сомнений. Секунды сплелись в минуты, под которыми млели все мысли и пропадали слова. И перепутать не оставалось каких. Падишах влиял как и всегда точно и продуманно. Как хотел лишь он и нужно было на других действовать. Совсем на других девушек, ведь эти были полностью пленены только тем кем он им приходился уже сейчас. - Всё произошло так быстро и правильно... Жаль только, что так должно было и быть после всего пережитого. - никто ещё не успел понять, что с уст не сошли воспоминания. Одни из важнейших воспоминаний Валиде. Неспокойной госпожи, за колкостями которой скрывались столь глубокие чувства. До ужасной тишины прибавлялись восхищения, которые вызывала всегда только одна госпожа. Теперь, сдавалось, не лишь она. Когда Фарья была совсем другой. До покалывающей боли в спине другой. Как коричневая бумага посреди белых свитков. - Правильно? - глупо было ждать её понимания от связи, что только создавалась между ними. - После любви к власти у тех, кому она не была обещана... Так и должно было произойти. Кто-то бы убил. - он слушал голос, которого никогда ещё не слышал. Оставаться у двери становилось всё труднее. Несколько маленьких шагов не увидеть могли, только бы беседа продолжалась. Лишь она всё следила за тенью голубыми глазами, в которых любовь билась в темнице тысячи запретов. И любовь не к нему, сколько бы боли это не доставляло. На Фарью Султан и не смотрел, не боялся вовсе её ненастоящих криков и угроз, за которыми не чувствовалось любви. Любви, которую понадобилось бы прятать от всех как откровенную тайну. Правду, которой бы дышал правитель. Но дышал ли он в целом... и сам не знал. Валиде не хватало до боли в сердце, смотрел за ней и ночами, жалея тело, что не знало почти отдыха. Думал, что и причину знал, старался помочь с заданиями, которыми Кесем Султан отгородилась от мира. От всего мира, в который настолько проникла Фарья. Иногда хотелось просто убить её, скрутив шею. Но с женой так поступить не позволит она первой. Так как сама могла бы ею стать, перестань видеть себя лишь Валиде Султан. Мысли забежали намного наперёд ещё и от давних слов: вырасти и приходи, ребёнок. Слов, за которыми не было столько обещаний. А может и вовсе не было ни одного. Этого боялся. И потому нежность к его жене казалась ещё более неправильной, ломающей и так нестойкие рамки, которые сдержанностью звала. Рамки, из-за которых не позволяла ему приблизиться достаточно, чтобы только не позволить упасть с усталости. Как женщине, ведущей нескончаемую борьбу не ради себя. Совсем не для себя. Подошёл совсем тихо, надрывным шёпотом приказывая поднять голову. Её пальцы чуть двинулись, отвлекая девушку от голоса, которого не узнать невозможно. Покорилась, не впервые, но так ощущала. Будто он ещё не имел никогда столько власти над ней, недолжен был иметь. А одним только взглядом заставлял поклясться в верности только ему. Одиночеству и величию верности. Шагам, резкость которых никого не пугала, а была важна. Важнее любого напряжения, что возникало в самых разгорячённых секундах ссор. Заметных ссор. Она начала тихо петь. Впервые в жизни и сразу на латыни, что ему вовсе не полюбилась. Чуть не упал. Валиде вдохновляла, правда, по себе знал, но не настолько же. Так уверенность умерла в её верности хоть чему-то из поделенного на двоих. Ведь между ними и вправду выросла стена в виде Фарьи Султан. Больше всего болело, что сам же нашёл свою беду, как и сам настоял на её вхождении в гарем. Когда даже имени не изменил, настолько неуверенность в ней была открытой раной. Кесем Султан мог назвать по-другому. В какое-то утро даже девочкой назвал, радуясь заботе, которая показалась слишком тёплой и лишённой нежности. Дарованной львёнку нежности. И лишь ему, ребёнку. - Правда, только не смотри так. - прошептала так же тихо, занимая девушку незатейной игрой длинных пальцев с её локонами. - Как прикажешь, валиде. - ответил ещё тише, но строгость и надлом не исчезли. Над ними словно пролетела сама разлука в своём нежнейшем виде. В окне виднелись пролетающие птицы, нечасто появляющиеся у главного дворца. Раз на несколько лет, настолько редко. Свободной рукой хотела обнять дабы не ушёл, но повелитель не мог выносить такой близости валиде с кем-то другим. Не терпел. Фарья всё продолжала петь, сон никак не шёл к ней. Да и уже не спас бы, поздно. Она так и не увидела причиной чего стала. Не видела почему не попадет в покои Валиде Султан месяцы, долгие месяцы после этой беседы, за которой была не лишь тоскливая грусть лёгкой боли. Боли по прошлому, которое знали все. Правде, что жила в стенах дворца, но была совершенно другой в самом близком лесу. Лесу тайны, от которой отсутствие сна накрыло бы Фарью до конца дней её. Недолгих дней, в которых не было бы их встреч. Вовсе не было бы. Сердце куда-то спешило. Скорее всего, умолять сына не убегать с глубокой обидой, что может их сломить. Может, но не должна. - Всего лишь песня, Вас так зацепила... - Не она, можешь идти. Тебя ждёт Кая. - нашла первое лучшее оправдание своей отстранённости. Не сказала бы ни за что из-за кого менялась настолько. До желания исчезнуть или же стать утренней росой.