A Marauder's Plan - План мародёра

Они приземлились на заднем дворе дома 12 на площади Гриммо. Всё вокруг заросло и пришло в запустение: буйная путаница из высокой травы, сорняков и цветов, которые покинули свои клумбы и хаотично разбрелись по некогда безупречному газону. Старые деревья, окаймлявшие поместье, в ночной тишине казались темными внушительными тенями. Защитные статуи выглядели бледными глыбами мрамора. Они не проснулись при его появлении, и Сириус облегченно выдохнул. Дом находился под заклятием Родового Фиделиуса. Он знал, что принадлежности к роду Блэк достаточно, чтобы увидеть здание, но не был уверен, что сами охранные чары поместья впустят его. Он стал изгоем из-за своей верности Свету — Поттерам — и опасался, что предки могли установить специальную защиту именно против него. Он бросил взгляд на соседние дома. Он знал, что благодаря маскирующим чарам маглы и другие волшебники просто пропустят номер двенадцать, видя сразу следующий по порядку дом. — Можешь остаться в саду, Клювокрыл, или лететь по своим делам, — ласково сказал он. — Ты спас мне жизнь, и я благодарю тебя. Клювокрыл низко поклонился, и Сириус ответил тем же. Гиппогриф развернулся и взмыл в воздух; пара взмахов мощных крыльев — и он скрылся из виду. — Счастливого пути, друг мой, — пробормотал Сириус в темноте. Он направился к дому, свернув на боковую дорожку к ступеням, ведущим к задней двери цокольного этажа — старому входу для торговцев. Узкая черная дверь открылась при его приближении. Похоже, чары даровали ему не просто доступ — они приглашали его войти. Сириус глубоко вздохнул и переступил порог дома своего детства. Запах сырости, плесени и тления тут же ударил в ноздри, и он проклял свой чувствительный нюх Бродяги. Как бы ему сейчас пригодилась палочка, чтобы разогнать это зловоние! Он шагнул в небольшую приемную для посыльных, и дверь за ним закрылась, заперев его внутри; вспыхнул газовый рожок, распознав его присутствие. Сириус проигнорировал двери слева, которые вели в лабораторию зелий, в камеру (которой он предпочел бы избежать) и к лестнице в подвал. Вместо этого он направился к лестнице справа и вышел в длинную узкую кухню. Комната была покрыта слоем пыли и грязи. Он поморщился, надеясь, что остальной дом не в таком же состоянии. Начальник тюрьмы сообщил ему о смерти матери и деда, так что пустой, заброшенный дом не был сюрпризом. Он просто ожидал, что старый домовик Кикимер поддерживал здесь хоть какой-то порядок. Может, эльф подох? Или мать прибила его? Он бы не удивился, зная эту безумную старую стерву. Он открыл дверь, ведущую в парадный холл. — ТЫ! От голоса матери он в шоке обернулся, сердце бешено заколотилось. Портрет свирепо смотрел на него в полумраке, падающем из окна над входной дверью. Знакомый хлопок ознаменовал появление пропавшего эльфа. Старое существо уставилось на Сириуса с нескрываемой неприязнью. — Вам здесь не рады, хозяин. «Хозяин». Сириус улыбнулся этому невольному подтверждению своих надежд: со смертью деда именно он стал признанным наследником и Главой Рода. — Это мой дом, Кикимер, — твердо заявил он. — Ты можешь остаться и повиноваться мне, или можешь получить одежду. — Кикимер останется, вопреки предателю своей госпожи, который теперь стал его хозяином. Сириус приподнял бровь; эльф зашаркал ногами и начал тянуть себя за уши, автоматически наказывая за пренебрежительное замечание. — Ты будешь обращаться ко мне «лорд Блэк». Ты никогда и никому не сообщишь о моем местонахождении. Ты будешь повиноваться только мне и никому не выдашь моих секретов. Ты не заговоришь ни с кем без моего прямого разрешения. Это ясно? — Кикимер повинуется лорду Блэку. — Он еще не лорд, — фыркнула его мать на портрете. — Кольца в сейфах. Сомневаюсь, что ты, осужденный преступник, сумеешь до них добраться. Хотя, по крайней мере, ты искупил свою вину в конце. Сириус пристально посмотрел на нее. — Не хочу тебя разочаровывать, мама, но на самом деле я не предавал Поттеров и не убивал тех маглов. — Он сделал паузу. — Вообще-то, это ложь: я обожаю тебя разочаровывать и с удовольствием продолжал бы в том же духе. К сожалению, недавно я осознал, что мне необходимо восстановить положение Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк, чтобы подмять под себя магический мир и гарантировать опеку над крестником. Так что, судя по всему, ты получишь то, о чем всегда мечтала. Портрет матери смотрел на него, лишившись дара речи. — Да, — понимающе кивнул Сириус, — я и сам был в шоке и ужасе. Уши Кикимера навострились, он выпрямился, и в его огромных глазах появился блеск. — Вы намерены восстановить положение Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк? — Именно. И, как отлично знает моя мать, я могу провести ритуал наследования прямо здесь. — Он указал пальцем на эльфа. — Тут жуткий беспорядок, который не соответствует ни нашему богатству, ни репутации. Немедленно начни уборку и ремонт, начни с хозяйской спальни и ванной для моего пользования. Темные артефакты сложи в сундук для моего осмотра. Используй нейтральные цвета и избегай этих депрессивных готических кошмаров в матушкином вкусе. Я буду в кабинете. Кикимер щелкнул пальцами и исчез прежде, чем Сириус успел добавить что-то еще. Тяжело вздохнув, Сириус повернул направо. Он миновал лестницу, ведущую к спальням, мельком заметив стену, украшенную головами домовых эльфов. Когда он сбегал из дома, их здесь не было; «должно быть, в последние годы мать совсем лишилась рассудка», — подумал он. Дверь справа вела в парадную столовую, малую гостиную и Летнюю залу, выходящую в сад. Он едва взглянул на двери слева — приемную с общественным камином и парадную залу — и вместо этого вошел в дверь в конце коридора. Она открылась в уютную библиотеку. Главная библиотека находилась в загородном поместье, но Сириус не помнил его местоположения из-за Родового Фиделиуса. Знание должно было вернуться к нему после завершения ритуала наследования. Он прошел мимо книжных полок, отметив про себя, что позже придется их разобрать и убрать наиболее опасные тома. Дверь в кабинет была справа, и он вошел туда с трепетом. На мгновение он замер на пороге. Кикимер, должно быть, очень торопился, потому что здесь не было и следа пыли и запустения, царивших в остальном доме, хотя обстановка оставалась старой и знакомой: богато украшенные обои отклеивались по краям. В камине весело трещал огонь, наполняя комнату теплом, лампы были зажжены. На столе также стоял поднос с сэндвичами и пирогом. Сириус надеялся, что Кикимер их откуда-то достал, а не готовил, учитывая состояние кухни. Сириус вдохнул аромат старых кожаных кресел и едва уловимый, застоявшийся запах табака, который предпочитал его отец. Он слишком хорошо помнил свой последний визит в эту комнату. Это было лето после пятого курса; отец тогда спросил его в лоб, на чьей он стороне. Сириус ответил, что никогда не склонится перед Волдемортом, никогда не примет Черную Метку и в этой войне будет стоять плечом к плечу с Домом Поттеров. Отец тогда повел себя удивительно вежливо и рассудительно. Он даже предположил, что наличие «своего человека» по другую сторону баррикад поможет снизить риск полного уничтожения Рода — в конце концов, если победит Свет, то Сириус, возможно, останется в живых и продолжит линию. Сириус вежливо согласился, но про себя подумал, что никогда не станет Главой Рода, несмотря на годы, которые отец потратил на его подготовку. Что он никогда не захочет им быть. «Ирония судьбы — горькая штука», — подумал Сириус с сухим смешком. Старая история, решительно оборвал он свои мысли. Он никогда не планировал возвращаться, но сейчас он здесь ради Гарри. Стоит помнить об этом, и всё остальное станет терпимым. Он сел в кресло отца — теперь уже в свое кресло. Жуя сэндвич, он порылся в верхнем правом ящике стола и достал несколько палочек: отцовскую, материнскую и своего прадеда. Он проверил каждую, допивая сок и воду. Его выбор пал на палочку прадеда: дуб, сердцевина из чешуи дракона. Она подошла ему достаточно хорошо и должна была послужить до тех пор, пока его имя не очистят и он не сможет купить новую. Из нижнего ящика Сириус достал небольшую ритуальную чашу и кинжал. — Familius magicus, — он коснулся чаши палочкой, и внутри нее закружились серебристые искры магии. Без лишних церемоний он полоснул себя по ладони и позволил крови стечь в чашу. — Я, Сириус Орион Блэк, заявляю права на Дом Блэк по крови, по закону и по магии. Клянусь вести его с честью и справедливостью; защищать и оберегать тех, кто принадлежит к Дому Блэк или союзничает с ним по крови, по закону, по магии или по клятве; вершить правосудие над теми, кто нарушит клятву или доверие Дома Блэк. Да будет так. Магия хлынула из чаши и окружила его — яркий каскад серебра окутал его ядро, испытывая его на достойность. Под тяжестью этой силы было трудно дышать: магия, замешанная на крови и ритуалах, магия такая же черная, как и его фамилия. Но он отказался склониться перед ней; он был Блэком, и магия должна была подчиняться ему, а не наоборот. Внезапно давление исчезло, и перед ним соткался призрачный серебристый тотем дома: змея в капюшоне. Она торжественно поклонилась ему и исчезла. Сработало. Сириус прерывисто выдохнул и запустил руку в свои дикие волосы. Пряди неожиданно запутались в кольце на его пальце, и он опустил руку, чтобы рассмотреть перстень Лорда: черный оникс с серебряной змеей в платиновой оправе. Ритуал призвал кольцо на его палец. Когда-то он носил парное кольцо Наследника. Взглянув на стол, он увидел, что оно лежит в чаше. Со вздохом он поднял кольцо Наследника и убрал его в деревянную шкатулку на столе, где оно хранилось веками. Взмах палочки — и шкатулка заперлась; теперь открыть её мог только он. Он встал и повернулся к каменному камину. В центре каминной полки был искусно вырезан герб Блэков — он же служил замковым камнем для всей защиты дома. Сириус прижал к нему всё еще окровавленную левую ладонь. Он почувствовал, как щиты дома переходят под его полный контроль. — Фиделиус, — твердо произнес Сириус. Заклятие отозвалось, и он с удовлетворением почувствовал, как его местоположение полностью скрылось от мира. — Я, Сириус Орион Блэк, назначаюсь Хранителем Тайны. Сосредоточившись, он одним усилием мысли отключил каминную сеть и погрузил портреты в сон, чтобы лишить их возможности шпионить. Сириус снова опустился в кресло, чувствуя себя совершенно измотанным. До конца учебного года оставалось совсем мало времени, а ему предстояло сделать еще сотню дел, чтобы вырвать Гарри от Дурслей как можно скорее. Но, честно говоря, в этот момент единственное, о чем он мечтал — это кровать. Рядом с ним с негромким хлопком появился Кикимер. Он протянул сложенный листок пергамента и еще одну богато украшенную шкатулку. Домовик выглядел непривычно нервным. — Юный господин Регулус велел Кикимеру отдать это вам, но госпожа наказала Кикимера, когда он рассказал ей о смерти юного господина Регулуса, и велела ему не покидать дом. Сириус нахмурился, принимая вещи. — Спальня и ванная лорда Блэка готовы, когда пожелаете удалиться, — Кикимер снова исчез. Сириус посмотрел на шкатулку и пергамент. Вздохнув, он поставил шкатулку на стол и развернул письмо. Дорогой брат, Я о многом сожалею, но больше всего о том, что слушал нашу мать и не пошел твоим путем. Я нарушил верность Дому Блэк, приняв Метку Волдеморта — человека, который, как я осознал, совершенно лишен чести; того, кто желает править нами всеми. Он убивает, не считаясь ни с кровью, ни с преданностью. Я видел, как чистокровные волшебники, служившие ему, падали от его же руки, и я видел достаточно ужасов, которые он творит, чтобы раскаяться в своем решении следовать за ним. Я пишу это, зная, что сегодня ночью иду предать его. Именно об этой миссии я должен тебе рассказать: он создал Хоркруксы. Он использовал для этого ценные артефакты, веря, что они не будут уничтожены. Он отдал Чашу Хаффлпафф на хранение Белле, какой-то дневник или журнал — Люциусу, а мне доверил местонахождение медальона Слизерина. Я не думаю, что это всё — в ритуалах он предпочитает число семь. Если предположить, что седьмой фрагмент остается в его смертном теле, значит, есть еще три. Он говорил о старом кольце Главы Рода, которое, боюсь, может быть четвертым, и я верю, что еще одна вещь Рейвенкло находится в Хогвартсе, но, так как он лишь намекнул на это, я могу ошибаться. Остается еще один неучтенный предмет, брат. (Я знаю, что у тебя проблемы с элементарной арифметикой). Эти мерзости нужно будет уничтожить, прежде чем его удастся окончательно победить. Сегодня я заберу медальон. Надеюсь, я вернусь и сам расскажу тебе об этом письме, когда передам тебе медальон, свои знания и попрошу защиты. Если же я не вернусь, Кикимеру приказано отдать всё это — и, надеюсь, сам медальон — тебе. Я верю, что это поможет Свету, а что еще важнее — поможет тебе. Я не был лучшим братом, Сириус, но сегодня я иду с надеждой восстановить свою честь и сделать так, чтобы ты мог мной гордиться. Регулус. Письмо смялось в руке Сириуса. Он закрыл глаза, вспоминая брата. Всё детство Сириус защищал его от матери, но года, когда Сириус уехал в Хогвартс, ей хватило, чтобы настроить Регулуса против него. Он глубоко вздохнул, захлестнутый горьким сожалением о том, что Регулус не дожил до этого дня и не смог лично сказать ему, что увидел свет — в буквальном смысле. Но... черт возьми: хоркруксы! Вот как Волдеморт собирается вернуться. И когда это случится, он придет за Гарри — Сириус был в этом уверен. Слишком много мыслей для одного дня и одной ночи. Разговор с Гарри, встреча с Питером, примирение с Лунатиком, стычка с ним же в лесу ради спасения детей, Гарри, спасающий его от дементоров и Поцелуя, побег, вступление в права лорда и заклятие Фиделиус... Завтра. Он разберется с этим завтра. Сириус решил так и запер шкатулку, оставленную Кикимером — ту, в которой, предположительно, лежал медальон с осколком души Волдеморта, — в ящике стола. И отправился искать свою кровать.