A Marauder's Plan - План мародёра

Спустя три дня после побега из Хогвартса Сириус вошел в сверкающую, заново обставленную столовую к завтраку и тут же заметил яркого феникса, усевшегося на спинку его стула. Неброская коричневая сова, которую он велел купить Кикимеру и назвал Ухуном, тоже ждала его, поглядывая на феникса столь же подозрительно, как и сам Сириус. Совиные чары, которые он укрепил, должны были отсекать всех, кроме его собственных сов и Букли Гарри. Он не рассчитывал на вмешательство бесцеремонных огненных птиц. Накануне вечером он отправил заговоренные записки Гарри и Римусу, не сообщив ничего, кроме разных вариаций того, что он находится в безопасности где-то в солнечном месте и будет на связи. Он не хотел, чтобы Дамблдор думал, будто он всё еще в Британии, или каким-то образом догадался о планах Сириуса. Потому что у Сириуса был план. Он расписал всё на большой классной доске в кабинете, снабдив аннотациями и набросками Сохатого и Лунатика. Этим методом он пользовался еще в школе при подготовке масштабных розыгрышей и позже, когда служил аврором на важных заданиях. Это работало безотказно. Напротив первого пункта — «Принять лордство Дома Блэк» — красовалась жирная галочка; перед сном он с удовольствием отметил и пункт «Связаться с Гарри и Римусом». Он лишь надеялся, что появление фамильяра Дамблдора не заставит весь остальной план с треском провалиться. — Ну давай его сюда, Фоукс, — обреченно вздохнул Сириус, присаживаясь. На мгновение он насладился ощущением чистой одежды (обноски Регулуса, свежевыстиранные Кикимером, но он не жаловался) на чисто вымытой коже; ощущением того, что волосы теперь подстрижены по плечи, а борода аккуратно подровнена. Он выглядел и чувствовал себя человеком. Фоукс уронил пергамент прямо в руку Сириусу и издал ободряющую трель, словно пытаясь сказать, чтобы тот не волновался. Сириус, Спасибо за сову, которую ты отправил Гарри. Я проинструктировал его, что буду отвечать через Фоукса на случай, если Министерство попытается отследить переписку... — Ах он... Фоукс снова запел. Сириус помахал письмом перед птицей. — О, не думаю, что он просто осторожничает, Фоукс. Кто он такой, чтобы запрещать моему крестнику писать мне? — Он нахмурился. — Он мог бы предложить Гарри написать записку, чтобы ты её принес. Фоукс склонил голову и слегка качнул ею, словно признавая его правоту. Сириус дочитал письмо вслух: Рад слышать, что ты нашел место, где сможешь восстановиться после Азкабана. Отдыхай столько, сколько потребуется, мой мальчик. Я прошу тебя не рисковать ради безопасности Гарри; он будет крайне расстроен, если тебя поймают. Будь уверен, я позабочусь о безопасности Гарри в твое отсутствие. Он скривился. Целую, обнимаю, твой Альбус. Он свирепо посмотрел на Фоукса, который в ответ издал предостерегающую трель. — Ладно-ладно, он не писал про «целую-обнимаю», но Фоукс, это же сплошные двусмысленности, и ты это знаешь. — Он снова жестикулировал письмом. — На самом деле он говорит: «Держись подальше от Гарри». Мы оба это понимаем. — Он вздохнул. — Как думаешь, этого хочет Гарри? Конечно, он понятия не имел, чего на самом деле хочет Гарри. Он лишь надеялся, что восторг мальчика от идеи жить вместе был искренним. Фоукс склонил голову, перелетел к Сириусу и ткнулся головой ему в грудь. Тепло разлилось по телу Сириуса, принося утешение. Гарри действительно хотел, чтобы он был в его жизни. В памяти всплыла улыбка Гарри, когда Сириус предложил подростку переехать к нему. Сириус выдохнул и погладил оперение Фоукса. — Спасибо за поддержку, Фоукс. Мне это было нужно. — Он прищурился, глядя на птицу. — Ты ведь согласен со мной? Что Гарри будет лучше подальше от этих маглов? Феникс звонко и радостно закурлыкал. — Значит, ты не выдашь своему любопытному старому волшебнику, где я нахожусь? — Сириус начал улыбаться, когда Фоукс в знак согласия кивнул головой. — Спасибо. «И всё же стоит подумать о защите от фениксов, — мелькнула мысль. — Может, такой, которая пропустит Фоукса, но вышвырнет любого волшебника, которого тот решит внезапно перенести». Феникс бросил на него еще один укоризненный взгляд, словно прочитал мысли, и взмыл в воздух. Он исчез во вспышке пламени. Ухун издал недовольный крик, напоминая о себе. Сириус в качестве извинения скормил ему кусочек бекона и взял письмо. Оно было чистым. Сириус ухмыльнулся и коснулся его палочкой: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Бродяга, Рад, что ты в безопасности. Я вернулся в свой дом под Оксфордом, так как уволился из Хогвартса. Снейп умудрился «случайно» проболтаться о моей пушистой проблеме, и, ну, мы оба знаем, к чему это приведет, так что я ушел раньше, чем Альбус оказался бы в неприятном положении, вынужденный меня уволить. Честно говоря, так, наверное, лучше — я всё-таки проявил неосторожность в полнолуние и едва не покалечил детей. Безусловно, это моя вина, что Питер сбежал. Единственное, о чем я жалею — что не смогу проводить больше времени с Гарри, но напоминаю себе, что это эгоистичное желание, когда думаю о том, сколько времени я уже провел с ним, и сколько времени в этом было отказано тебе». Сириус хмыкнул. Он не мог отрицать, что чувствовал укол ревности при мысли о Лунатике рядом с Гарри, но в то же время испытывал облегчение от того, что у Гарри был хотя бы Римус. А теперь не было и его. — Тупой Нюниус, — пробормотал он под нос. Говоря о Гарри, есть вещи, которые мне нужно тебе рассказать. Понимаю, будет лучше, если ты никому не сообщишь о своем местонахождении, но... что ж, я скучал по тебе, друг, и думаю, нам нужно поговорить с глазу на глаз. Дай знать, когда сочтешь нашу встречу безопасной. Береги себя, Лунатик Чувства захлестнули Сириуса, и он глубоко вздохнул. Прошлой ночью он возобновил занятия окклюменцией, чтобы вернуть контроль над разумом и эмоциями; его мысли слишком часто путались, а настроение скакало. Он обязан взять себя в руки, если собирается заботиться о Гарри. Рядом с ним возник Кикимер. — Желаете чего-нибудь другого на завтрак, лорд Блэк? — Что? — Сириус уставился на нетронутую еду. — А, нет. Я просто еще не начал. Кикимер поставил рядом с тарелкой питательное зелье и исчез. Сириус поморщился от отвращения, но выпил зелье до дна. Оно было ему необходимо, как и еда, за которую он принялся с большим аппетитом. Кухня была приведена в безупречное состояние, и он с удовольствием наслаждался стряпней Кикимера. Фактически, весь первый этаж дома был отремонтирован с момента прибытия Сириуса: старый декор и мебель были выброшены и заменены или обновлены. Теперь здесь преобладали теплые нейтральные тона — коричневый, кремовый и золотистый. Красный использовался как акцент, в том числе в кабинете, стены которого выкрасили в теплый бордовый цвет. Пейзажи остались на своих местах, но все остальные картины были отправлены на чердак, включая портрет Финеаса Найджеллуса Блэка. Как бывший директор Хогвартса, этот портрет мог шпионить за ним для Дамблдора, и хотя Кикимер утверждал, что Финеас годами не заглядывал в свою раму в поместье Блэков, Сириус не собирался рисковать. Спящий портрет матери он отдал Кикимеру в качестве награды; магия домового эльфа позволила отодрать чертову картину от стены. Он не собирался когда-либо снова будить её или спрашивать совета. Хотя ему не помешал бы кто-то, кроме Кикимера, с кем можно было бы обсудить план. Его взгляд упал на письмо Римуса. Лунатик. Конечно, он мог бы попросить Лунатика приехать и пожить с ним — помочь ему. Это было идеально. У Римуса была бы работа и... и Сириусу нужно было очень осторожно подойти к предложению, иначе гордость Лунатика встанет на пути. Закончив завтрак, он отправил записку Римусу со второй купленной совой — величественной черной птицей с характерным обликом, приобретенной специально для случаев, когда нужно было отправить почту от имени лорда Блэка. Он назвал её Регом в честь покойного брата. В записке он приглашал Римуса на собеседование в тот же день на должность управляющего Древним Домом, права на который только что были предъявлены. Сириус указал зарплату, обязанности и льготы, а также адрес. Если Римус заинтересован, письмо сработает как портключ, доставив его на собеседование; если он захочет отказаться, то сможет сделать это ответным письмом. Сириус надеялся, что Римус согласится — у него накопилось много вопросов к другу о Гарри и о том, что происходило в те годы, когда Сириус был в Азкабане. Да и он просто по нему скучал. Следующие несколько часов были пыткой. Ему пришлось отвлекаться на помощь Кикимеру в очистке подвала от темной магии. Сириусу не нужны были ни лаборатория зельеварения, ни камера пыток, поэтому они переделывали это место в тренажерный зал, совмещенный с дуэльным залом; ему нужно было возвращать физическую форму. Но вскоре подошло время прибытия Римуса, и Сириус направился в приемную. Его бросало из стороны в сторону: от оптимистичной надежды, что Римус примет приглашение, до пессимистичной уверенности, что тот откажется, несмотря на то, что Рег вернулся без ответа. Римус прибыл вовремя, легко приземлившись. Его лицо расплылось в широкой улыбке при виде Сириуса, и он бросился через комнату, чтобы крепко обнять его. — Бродяга! Я так и думал, что это ты! — Римус отстранился и ухмыльнулся. — Лунатик. — Сириус не мог перестать улыбаться. Он снова обнял Римуса и отпустил прежде, чем успел бы выставить себя дураком и расплакаться от облегчения. — Что ж, как бы мне ни было грустно, что никакой вакантной должности нет, я в восторге от того, что вижу тебя, — радостно сказал Римус. — Не могу поверить, что ты остался в Англии! — У меня есть планы, — осторожно произнес Сириус, — и я боюсь, что предложение о работе реально, Лунатик. Я, эм... — он неопределенно указал на свежевыкрашенный герб на стене, словно привлекая к нему внимание Римуса, — я, возможно, принял лордство дома Блэк. Римус вытаращился на него. — Идем со мной, я всё объясню, — сказал Сириус, увлекая Римуса из комнаты в кабинет.

***

Сириус откинулся на спинку кресла и задумчиво вертел палочку, пока Римус смотрел то на классную доску, то на письмо Дамблдора, лежащее на столе перед ними. Он делал это последние пять минут, и Сириус не мог избавиться от мысли, что это не самый хороший знак. Римус вздохнул и сделал глоток чая. — Что ж, я могу понять, почему ты выбрал этот путь, Бродяга. — Он постучал по керамической кружке. — Несмотря на мой собственный долг перед Альбусом, почти весь последний год я разрывался между желанием поблагодарить его за возможность наконец-то узнать Гарри и желанием проклясть за то, что он до этого момента не пускал меня в его жизнь. — Как это вышло? — спросил Сириус, сгорая от любопытства. Его друг поморщился, но встретил его взгляд. — Как только я получил новости, я вернулся из Румынии — как раз вовремя, чтобы успеть на скромные похороны Джеймса и Лили в Годриковой Впадине. — Он поднял руку, предваряя вопрос Сириуса: — Поместье Поттеров, включая семейное кладбище, должно быть, сразу ушло под Родовой Фиделиус, и, очевидно, его местонахождение было бы известно только кому-то из дома Поттеров. Такому как Сириус, которому было предоставлено убежище в доме Поттеров. — После похорон мы с Лонгботтомами насели на Альбуса по поводу тебя и Гарри. — Он покачал головой, отдаваясь воспоминаниям. — Я хотел навестить вас обоих: тебя — чтобы разнести на миллион кусочков, а Гарри — чтобы убедиться, что он в безопасности и порядке. Альбус сообщил мне, что тебя уже приговорили к Азкабану. Сириус отмахнулся от этой информации. — А что Гарри? — Что ж, Альбус подтвердил, что отвез Гарри к сестре Лили в мир маглов, и она приняла опекунство; что это решенное дело. Алиса была в ярости, но Альбус указал на то, что ты в тюрьме, они были под Фиделиусом, и он понятия не имел, кто был их Хранителем Тайны. В любом случае, Фрэнк сказал, что это приемлемо, но теперь, когда им больше не нужно прятаться, они заберут Гарри под опеку, как того хотели Джеймс и Лили. — А потом на них напали, — пробормотал Сириус, пытаясь собрать воедино разрозненные сведения, которые ему удалось добыть за прошлый год. — На самом деле на них напали две недели спустя, — тяжело вздохнул Римус. — В этот промежуточный период Министерство потребовало доказательств, чтобы отменить опекунство кровного родственника. Ну а у Лонгботтомов не было копии завещания. Адвокаты Поттеров, «Аркам и Аркам», заявили, что их экземпляр пропал. — Он перевел дух. — Я обыскал твои вещи в твоем старом доме, так как у меня был ключ, но тоже не нашел копии. Гринготтс заявил, что они не могут вскрыть сейфы Поттеров без самого Поттера, чтобы извлечь оригинал. — Моя копия завещания в моем сейфе, — тихо сказал Сириус. — Конечно, она там, — ответил Римус, — я догадался об этом еще тогда. — Он замолчал. — Мы с Фрэнком как раз договорились, что единственный выход — это его переговоры с твоим дедом, чтобы заявить права на сейф через дом Блэков и предоставить им завещание, если оно там есть. Но прежде чем он успел это сделать, как ты и сказал, на него и Алису напали. Сириус покачал головой, думая о том, как всё сложилось против опеки над Гарри после смерти его родителей. — В общем, когда Лонгботтомы оказались в Мунго, а Августе пришлось заниматься травмированным младенцем, всё это дело заглохло. Я знаю, что Джеймс и Лили наверняка предусмотрели варианты на случай, если и ты, и Алиса будете недоступны. Я подумывал обратиться к твоему деду, но понимал, что в отличие от Лонгботтомов, у меня нет никакого политического влияния, чтобы заставить его отдать мне завещание. К тому же я не хотел подавать ему идею о… ну… — О том, чтобы заявить права на Гарри самому? — Сириус медленно кивнул. — Мудро. Он бы так и сделал. Помнишь, мы с Джеймсом шутили, что мы кузены? Родство там не самое близкое, но всё же… — Твой дед ухватился бы за это, а то, что ты указан в завещании как опекун, только укрепило бы его притязания. — Римус сделал еще глоток. — Я оставил идею с опекунством и снова пошел к Альбусу, чтобы попросить разрешения на встречи. — В чем он тебе отказал, — жестко констатировал Сириус. — Сказал, что защита настроена на отпугивание темных тварей, и в любом случае он пообещал, что контакты с волшебным миром будут минимальными, пока Гарри не подрастет для Хогвартса. — И под «минимальными» Альбус, судя по всему, имел в виду «отсутствующими», — едко заметил Сириус, уже разозленный за Римуса из-за комментария про «темную тварь». — Я спорил с ним, убеждал, что нельзя оставлять Гарри там совсем без присмотра. Он стоял на своем: мол, благодаря защите он узнает, если на Гарри нападут Пожиратели Смерти. Я возразил, что этого недостаточно. В конце концов он признал, что, возможно, поселить поблизости кого-то для наблюдения — идея здравая. — Взгляд Римуса помрачнел. — А потом он заявил, что это не могу быть я, так как молодой одинокий мужчина, проявляющий интерес к маленькому ребенку, вызовет подозрения в педофилии. Сириус зарычал. Выражение лица Римуса смягчилось, и он признательно улыбнулся. — Знаю, Бродяга. Я тоже был в ярости. Но мне пришлось признать его правоту. Мой интерес к Гарри сочли бы необычным. — По крайней мере, ты заставил его приставить к нему кого-то для присмотра. Фигг, верно? Та полоумная старуха, которая приходила на собрания Ордена и вечно воняла книззлами? Я видел её, когда был там после побега. — Сириус снова почувствовал прилив гнева на Дамблдора; его уверенность в том, что Гарри не в безопасности у маглов, крепла. — Я никогда не знал, кто это был. — Римус сделал успокаивающий вдох. — После той стычки с Альбусом я всё еще был полон решимости найти способ войти в жизнь Гарри, но, к несчастью, через пару дней у моего отца случился инсульт, и его госпитализировали. Следующие несколько месяцев я был занят заботой о нем и о матери, которая была совершенно убита горем. Он умер в начале следующего года, а мама — спустя несколько недель, думаю, от разбитого сердца. — Мне жаль, Римус, — тихо сказал Сириус. Ему нравились родители Римуса; они были хорошими людьми. Римус кивнул в знак признательности. — Я был в полном раздрае. Я потерял слишком большую часть своей стаи за один раз. К тому времени, как я выбрался из депрессии, Гарри было уже шесть лет. — Но ты пытался его увидеть, — твердо произнес Сириус. — Вас обоих, вообще-то. — Римус улыбнулся, заметив удивление Сириуса. — Колдомедик-психолог сказал, что мне будет полезно упокоить своих призраков, а у меня было столько вопросов к тебе, Бродяга… о том, почему ты это сделал. Это не укладывалось у меня в голове. Я был в полном замешательстве. Сириус вздохнул — еще одна упущенная возможность увидеться с кем-то и рассказать свою историю раньше. — Подозреваю, разрешения ты не получил. — Пока я тонул в горе, поднялась волна протестов против оборотней, включая новое ограничение, гласившее, что нам запрещено посещать узников Азкабана. — Римус пожал плечами. — Я решил, что должен оставить тебя в прошлом, и мне жаль, что так вышло. Сириус отмахнулся от извинений. — А Гарри? — Я решил обратиться к Петунье напрямую и сумел выследить её магловскими способами. Я отправил ей обычное письмо, напомнив, что был другом Лили, и попросил о встрече с Гарри, так как он уже школьного возраста и, возможно, интересуется своими родителями. Я предложил помочь ей объяснить ему магию и устройство нашего мира. — Он хмыкнул. — Она действительно ответила, причем очень вежливо, по сути послав меня куда подальше. Написала, что Гарри — нормальный ребенок, он ходит в нормальную школу, и на любые вопросы о родителях она ответит сама. — Нормальный? — повторил Сириус. — Да Гарри в три месяца перекрасил мои волосы в розовый цвет! — Знаю. — Римус отхлебнул чаю. — Я был обеспокоен и написал Альбусу, умолчав о том, что уже связывался с Петуньей. Я попросил новостей о Гарри и снова высказал просьбу о встрече. Альбус… — …сказал тебе, что всё тип-топ. — В этом был смысл его ответа. — Римус болезненно улыбнулся. — Он напомнил мне, что обещал Петунье минимум контактов до поступления Гарри в Хогвартс. Посоветовал не зацикливаться на прошлом и сосредоточиться на настоящем. Он был уверен, что мы воссоединимся с Гарри в должное время. Сириус фыркнул. — Знаю, — кротко согласился Римус, — я начал приходить к выводу, что Альбус и не собирался подпускать меня к Гарри. Ну, в плохие дни, когда я не мог найти работу или меня травили за то, что я оборотень, мне казалось, что это касается лично меня, а в хорошие — что он не подпустит никого. — Ты не сдался, — констатировал Сириус со знающей улыбкой. — На какое-то время сдался, — признал Римус, — мне пришлось уехать за границу на заработки. Но я написал Альбусу в июне, перед тем как Гарри исполнилось одиннадцать. Я предложил самому отнести ему письмо из Хогвартса, всё объяснить и сводить за покупками в Косой переулок. — Он сделал еще глоток. — И снова отказ. Сообщать студентам могут только сотрудники школы. В этом году, пока я там преподавал, я узнал, кого он послал вместо меня. Знаешь, кому Альбус это поручил? Сириус покачал головой. Он надеялся, что это был не Снейп. — Хагриду. — Хагриду, — тупо повторил Сириус. Он любил Хагрида, правда, но если бы его попросили выбрать кого-то, кто познакомит ребенка с миром магии… Хагрид явно не был бы в начале списка кандидатов. Даже Снейп справился бы лучше. А Гарри, судя по всему, требовалось нормальное введение в курс дела. — Как я и сказал, проклясть Альбуса — в моем списке дел на этот год. — Римус наконец поставил кружку на стол. — Я снова написал Альбусу, когда Гарри начал учиться, предложив хотя бы завязать с ним переписку. Ответ снова был «нет»: Гарри только привыкает к жизни в магическом мире и своей уникальной истории. Я всё равно попробовал написать Гарри напрямую, но сова вернулась ни с чем, как и всегда. Конечно, в тот первый год ему наверняка пыталась написать половина нашего мира. Сириус обеспокоенно нахмурился. То, что на Гарри поставили чары, отсекающие совиную почту, было логично, но, очевидно, из этого правила были исключения, раз письма Сириуса дошли до адресата. — А потом, совершенно внезапно, мне написал Хагрид. Он надеялся собрать фотоальбом Джеймса и Лили для Гарри. — Римус жестом подкрепил свои слова. — Я перебрал свои альбомы и то, что забрал из твоего дома, и отправил ему. Я попросил его передать Гарри, что буду более чем рад провести с ним время и рассказать всё о тех снимках. Хагрид прислал благодарность, но на этом всё и закончилось. Римус потер лоб. — И вот, я снова дождался начала учебного года и вежливо попросил Альбуса пропустить мою сову к Гарри. — Ты само упорство, Лунатик, — сухо прокомментировал Сириус. Любой другой на его месте уже бы сдался. — Мне нечего было терять, — ответил Римус, — и я надеялся, что у Альбуса закончатся оправдания. — Но? — У Альбуса оправдания не закончились, — так же сухо парировал Римус. — Это был очередной ответ в духе «пожалуйста, прояви терпение». Я бы, наверное, настоял на своем, но через неделю или около того потерял работу, и мне пришлось уехать на заработки во Францию. Сириус задался вопросом, не было ли это делом рук Дамблдора, но отогнал эту мысль. Вряд ли старик зашел бы так далеко, чтобы лишить Римуса места в жизни Гарри. Римус улыбнулся, и это не была счастливая улыбка — скорее хищный оскал. — А потом ты сбежал из Азкабана. — И внезапно ты понадобился Альбусу, — заключил Сириус. Наблюдая за Гарри в облике Бродяги в предыдущие месяцы, он подозревал, что Римуса не было в жизни мальчика до этого учебного года, но втайне надеялся… — Что ж, это многое объясняет. — О, на этом всё не закончилось, — продолжил Римус. — Как только он предложил мне работу, Альбус взял с меня обещание, что я позволю Гарри самому сделать первый шаг и ничего не буду рассказывать о его родителях, пока он не спросит. Мол, если я сам подниму эту тему, это может расстроить Гарри. Сириус вскочил на ноги, слишком взвинченный, чтобы сидеть на месте. — Ты ведь не обещал, верно? Римус поднял руку: — Я обещал, не имея ни малейшего намерения это выполнять. Мародер однажды… — он замолчал, но Сириус и так всё понял: Римус собирался найти способ обойти пожелания Альбуса. — Но потом я встретил Гарри и… я не смог заставить себя рассказать ему. — Что? — резко бросил Сириус. — Я буквально оцепенел. — Римус покраснел от смущения. — Я так отчаянно боролся за право увидеть Гарри, что упустил из виду одну вещь: он уже не будет тем шебутным малым, который звал меня «Луни» и требовал обнимашек, стоило мне переступить порог. Вместо него передо мной стоял серьезный, замкнутый тринадцатилетний подросток, который знать меня не знал, и… До того момента, как я увидел его вживую, я не задумывался: а что, если я ему не понравлюсь? Что, если он узнает о моей «пушистой проблеме» и… — он резко замолчал. Сириус перестал мерить комнату шагами и рухнул во второе кресло напротив Римуса. Он понимал состояние друга. У него самого бывали моменты дезориентации рядом с Гарри; моменты попыток примирить того счастливого младенца, которого он любил безусловно, с подростком, за которым он наблюдал со стороны и с которым переговорил лишь мельком. Подростком, которого он на самом деле не знал, и который не знал его. — И ты решил подождать. Римус удрученно кивнул. — Теперь я понимаю, что должен был рассказать всё сразу, как только представился, и к черту мою трусость и «благие намерения» Альбуса. — Он вздохнул. — Ведь в этом всё и дело, Бродяга: на первый взгляд все действия Альбуса выглядят как искренняя забота и желание защитить Гарри, особенно учитывая его роль Мальчика-Который-Выжил. — Он снова замолчал. — Если рассматривать каждый его поступок в отдельности, в них нет ничего зловещего. — Он обошел систему и завещание, — напомнил Сириус. — Да, но знал ли он наверняка содержание завещания? Ты помнишь, был ли он свидетелем при подписании? — спросил в ответ Римус. Сириус покачал головой. Он не мог отчетливо вспомнить, кто именно ставил подписи. — И потом, без завещания Отдел опеки над магическими сиротами, скорее всего, и так передал бы Гарри Петунье, — продолжил Римус. — Она — ближайшая кровная родственница. Добавь к этому то, что в мире маглов Гарри, вероятно, был в большей безопасности от Пожирателей Смерти, жаждущих мести, и я уверен, что Альбус, не подпуская никого к мальчику, тоже заботился об этой безопасности. — Он пожал плечами. — И, судя по некоторым оговоркам Альбуса, думаю, он надеялся, что у Гарри будет нормальное детство, раз уж наш мир окончательно помешался на «Мальчике-Который-Выжил». — Кстати, как всё это безумие началось? — спросил Сириус. — Никто толком не знает, что произошло, кроме голых фактов и… — Вероятно, это была комбинация действий Хагрида и Питера, — перебил его Римус. — Хагрид никогда не отличался скрытностью, а я всерьез подозреваю, что Питер — вернее, Хвост — был там в ту ночь. Думаю, он видел, что произошло, и раззвонил об этом всем, кому только мог и как можно скорее, чтобы переключить всё внимание на Гарри и отвести его от себя. — Проклятье! — огрызнулся Сириус. — Если он был там в то же время, что и я… — Значит, он знал, что ты начнешь на него охоту. — Римус печально улыбнулся. — Это объясняет, почему ему удалось взять над тобой верх. Сириус отогнал эту мысль и снова сосредоточился на Гарри. — Ладно, — медленно произнес он, — допустим, мы условно принимаем версию, что Дамблдор пристроил Гарри из лучших побуждений… Когда он размышлял об этом в одиночестве, он пришел к такому же выводу, но знание того, что Римус с ним согласен, приносило определенное утешение. — Но это не объясняет, почему он до сих пор игнорирует издевательства, — прервал его Римус. Сириус замер. — Ты знаешь об этом наверняка? — Мне пришлось проводить уйму времени, присматривая за близнецами Уизли, Фредом и Джорджем, во время их отработок, — начал Римус. — Минерва вечно спихивала их мне, думаю, в качестве мести за наши школьные годы, и… — При чем тут… — Ты ведь помнишь, что Рон — лучший друг Гарри, — снова перебил его Римус. — Близнецы учатся в Гриффиндоре и играют в одной команде по квиддичу с Гарри. Они его очень любят и считают почетным членом семьи Уизли. Замешательство Сириуса рассеялось. Римус сцепил пальцы на животе. — На прошлой неделе, в начале их отработки, я заметил, что обеспокоен домашней обстановкой одного их друга. Я сказал, что не хочу ставить их в положение предателей чужих секретов, но буду благодарен за любую информацию, которую они смогут мне дать. — Он вздохнул. — Они сразу поняли, что речь о Гарри, и очень неохотно начали говорить, но как только начали… — …уже не могли остановиться, — закончил за него Сириус. Глаза Римуса гневно блеснули. — Летом после первого курса они нашли его запертым в комнате, почти без еды. Они вызволили его сундук из запертого чулана под лестницей, на котором была приклеена старая картинка с надписью «Комната Гарри». Они сказали, что Гарри, похоже, никогда не получал подарков на Рождество или дни рождения. Они знают, что его магловская одежда — это обноски с чужого плеча. Всё остальное — ну, это лишь догадки. Сириус вцепился в подлокотники кресла, так что его костяшки побелели. — Когда я увольнялся, я попытался поговорить с Альбусом о том, что рассказали близнецы, и он ни капли не удивился, — произнес Римус спокойным тоном, который противоречил яростному огню в его глазах. — Он заявил, что хотя да, родственники Гарри обеспечивают не самый лучший уход, Дурсли продолжают оставаться самым безопасным местом для него. На мой взгляд, он намеренно закрывает глаза не только на жестокое обращение, но и на то, какой эффект это оказывает на ребенка. Сириус вскинул брови, услышав явственное рычание в этих словах. — Может, нам стоит сменить тему. Никто из нас не может позволить себе охотиться на маглов или Дамблдора с мыслями об убийстве. Мы вытащим Гарри оттуда, клянусь. Друг долго смотрел на него, но жар в его глазах постепенно угас. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Сириус Блэк будет призывать к осторожности. — Гарри, — твердо сказал Сириус, — важнее всего остального. Я усвоил этот урок. — Хорошо сказано, Сириус. — Римус протянул руку и с гордостью похлопал его по плечу. Он на мгновение замялся, пока Сириус не сделал нетерпеливый жест «продолжай». — Мне просто любопытно… хочешь, чтобы я рассказал тебе о первых двух годах Гарри в Хогвартсе? — Конечно! Я хочу знать о Гарри всё! — немедленно отозвался Сириус. Почему Римус так медлит? Он замер. — Что-то… что-то случилось? Римус тяжело вздохнул. — Боюсь, тебе это не понравится.