A Marauder's Plan - План мародёра

Магловский дом выглядел чопорным и аккуратным, с симпатичным палисадником, полным роз. Это было совсем не то место, где Амелия представляла себе жизнь последнего представителя рода Поттеров, не говоря уже о Мальчике-Который-Выжил. Она бы задалась вопросом, почему ни одно из поместий Поттеров не было использовано, если бы не впечатляющий набор кровных щитов, окружавших дом — они так и звенели подписью Лили Поттер с добавлением чар Дамблдора. Это объясняло, почему Дамблдор поселил Поттера у тети, и Амелия всегда понимала необходимость держать адрес в секрете, но это не объясняло, почему не велось никаких записей о посещениях, чтобы подтвердить, что ребенок в безопасности. Аластор сказал ей, что принял меры предосторожности и «предложил» Дамблдору проверить щиты, когда вчера заходил обсудить предложение о работе в Хогвартсе. Дамблдор отказался, но, как заметил Аластор Амелии, его старый друг не удивится тому, что Грюм проигнорировал запрет, выследил адрес и все равно явился с проверкой. Это давало им прекрасное прикрытие для визита на случай, если у Дамблдора были какие-то средства мониторинга жилища, которых Аластор не видел. Амелия окинула взглядом свой элегантный коричневый брючный костюм и кивнула Аластору, который не поленился трансфигурировать свое обычное облачение в плохо сидящий магловский костюм и плащ; его магический глаз был замаскирован чарами, чтобы казаться обычным для магла. Он нажал на кнопку звонка, и они оба услышали эхо внутри дома. Спустя мгновение дверь открыла Петунья Дурсль. Амелия моргнула. Любое сходство, которое она ожидала увидеть между Лили Поттер и её сестрой, мгновенно испарилось; лошадиное лицо стоящей перед ней брюнетки могло бы считаться, пожалуй, симпатичным, если бы не высокомерный вид и кислое выражение. — Петунья Дурсль? Я Амелия Боунс из ДМП. Я отправляла вам письмо… — Да, я получила его, — хмыкнула Дурсль. Она окинула их взглядом и выглянула за их спины, словно проверяя, не заметили ли их соседи. — Вам лучше войти. Внутри дом был не слишком большим, но вполне приличным. Амелия заметила, как Дурсль метнула быстрый взгляд на чулан под лестницей, приглашая их в пропорционально обставленную гостиную. Мебель была в хорошем состоянии, хотя на провисшем диване и креслах виднелись следы времени. Повсюду висели фотографии пухлого светлого мальчика в разном возрасте; были видны и другие снимки — самой Дурсль и тучного мужчины, который, должно быть, был её мужем. Фотографий их знаменитого племянника или его родителей не было, и подозрения Амелии, возникшие после допросов друзей Гарри, вспыхнули с десятикратной силой. — Гарри в саду, занимается делами. Я позову его. — Дурсль ушла прежде, чем они успели что-то сказать. Амелия обменялась с Аластором взглядом, означавшим «всё это выглядит не к добру». Они хранили молчание, и вскоре шаги возвестили о чьем-то приближении. Амелия сосредоточилась, готовясь впервые вблизи увидеть Мальчика-Который-Выжил. Как и сообщалось, чертами лица он был миниатюрной копией Джеймса Поттера, но глаза были ярко-зелеными. Волосы — темная копна, челка зачесана на лоб, прикрывая знаменитый шрам. Одежда была неопрятной: футболка и шорты на несколько размеров больше, висевшие мешком на его щуплой фигуре — «с чужого плеча», как догадалась Амелия. Вероятно, Дурсль надеялась выдать это за рабочую одежду для сада, раз уж Поттер оказался там именно тогда, когда она знала о приезде полиции. Мальчик был босиком; скорее всего, обувь осталась у задней двери. Его руки были мокрыми, красными и исцарапанными; над верхней губой блестел слой честно заработанного пота — ему едва дали время умыться. Дурсль недовольно посмотрела на всех присутствующих. — У меня назначены встречи. Нашего сына нет дома, он вернется позже, но мой муж будет здесь через четыре часа. Сделайте так, чтобы к тому времени вас здесь не было. Амелия внутренне напряглась от этого резкого тона и в изумлении наблюдала, как Дурсль поспешно вышла из комнаты, подчеркнув свой уход негромким стуком входной двери. Что за опекун оставляет тринадцатилетнего мальчика одного на допрос представителям закона? Она повернулась и увидела, что Поттер нервно сглотнул. Амелия ободряюще улыбнулась ему. — Прежде всего, позвольте заверить вас, мистер Поттер, что у вас нет никаких неприятностей. Я директор Амелия Боунс, а это мой бывший коллега Аластор Грюм. Тетя объяснила цель нашего визита? — Только то, что вы из полиции и хотите со мной поговорить, — вежливо ответил Поттер. Его глаза засияли любопытством, как только страх перед возможными проблемами отступил. — Что ж, я возглавляю Департамент магического правопорядка в Министерстве, — объяснила Амелия, — куда входит и Аврорат — магический эквивалент магловской полиции. — Она указала на Аластора, который хранил молчание. — Мы оба когда-то были аврорами. Аластор на самом деле работал с вашим отцом, который был боевым магом — это особая категория полицейских. Но Аластор сейчас в отставке, а я в наши дни в основном занимаюсь судебными преследованиями и пытаюсь свести бюджет. Лицо Поттера просияло. — Мой папа был боевым магом? — Да, и очень хорошим, пока твой дед не умер и ему не пришлось принять на себя управление семейными владениями, — резко вставил Аластор, в то время как Амелия осознавала горький факт: Поттер не знал, кем работал его отец. — Может, мы расскажем тебе пару историй после нашего разговора. Поттер счастливо улыбнулся им. Аластор нетерпеливо махнул рукой. — Где твоя палочка, парень? — Наверху, в моей комнате. — Он указал на потолок. — Ты должен всегда держать её при себе, — сурово отчитал его Грюм. Поттер покраснел. — Мой дядя… он… они не любят магические вещи. Он явно был смущен, и сердце Амелии дрогнуло; дела о жестоком обращении с детьми всегда задевали её за живое. Она пожалела, что не догадалась взять с собой молодого аврора. — Гм-м, — хмыкнул Аластор. — Амелия, ты установишь здесь чары приватности, пока я проверю безопасность остальной части дома? Иными словами, она должна была провести полное сканирование первого этажа на предмет доказательств дурного обращения, пока он проверял второй. Она резко кивнула. — Если вы собираетесь колдовать, у меня не будет проблем? — спросил Гарри. — Один домовой эльф уже колдовал здесь когда-то, пытаясь добиться моего исключения, и я получил предупреждение. Амелия нахмурилась. Это объясняло запись о нарушении за использование магии несовершеннолетними, которую она нашла в его деле; она позаботится о том, чтобы её аннулировали. — Наша магия не будет зарегистрирована как твоя, Гарри, но если возникнут какие-то вопросы, я улажу их. — Ну что, парень, веди наверх. — Аластор выпроводил мальчика, а Амелия немедленно запустила руку в сумку, достала перо и начала накладывать сканирующее заклинание. Результаты автоматически фиксировались на пергаменте. Она вышла в холл и заглянула в тот самый чулан, который так встревожил Дурсль; увиденное вызвало у неё тошноту. Там был какой-то хлам из выброшенного магловского спортивного инвентаря и чистящих средств, но за ними виднелся запятнанный детский матрас и старая, заклеенная скотчем табличка с надписью: «Комната Гарри». Она закрыла дверь и прошла на кухню. Там было безупречно: сияющие поверхности и пол, который буквально блестел. Амелия мельком взглянула на аккуратный задний двор — на заднем крыльце валялись поношенные кроссовки, которые, как она предположила, принадлежали Поттеру, и садовый инвентарь, но никаких перчаток, которые могли бы защитить руки мальчика. Вернувшись в гостиную, она просмотрела пергамент, тяжело хмурясь из-за результатов осмотра второго этажа, которые Аластор перенаправлял на прытко пишущее перо. От этого перечисления у неё внутри всё переворачивалось. Она вызвала свою домовую эльфийку и велела ей принести чай, сэндвичи, сконы (традиционная британская выпечка, плотные булочки, которые обычно подаются к чаю со сливками и джемом) и торт. Амелия спрятала пергамент как раз перед тем, как Аластор и Поттер вернулись в комнату. Глаза мальчика расширились при виде еды. — Надеюсь, ты не против, но я подумала, что послеобеденный чай поможет сделать нашу беседу немного легче. — Амелия указала ему на диван, и он осторожно сел. Аластор сел рядом с ним. — Итак, мистер Поттер, поскольку вы несовершеннолетний, при разговоре должен присутствовать опекун. Раз Аластор знал вашего отца, возможно, вы позволите ему временно заменить его? Гарри вопросительно посмотрел на Грюма. — Буду рад это сделать, — прохрипел Аластор. Поттер кивнул. — Хорошо, договорились. — Он снова посмотрел на Амелию. — И можно просто Гарри. Амелия улыбнулась ему. — Тогда, может быть, сначала покончим с клятвой, Гарри? — Клятвой? — Все текущие расследования требуют принесения клятвы, чтобы информация не просочилась раньше официального релиза. Это также гарантирует, что свидетели не вступят в сговор друг с другом, — объяснил ему Аластор. — У тебя есть письменная версия для парня? Амелия открыла сумку и достала распечатанную копию клятвы. — Вот, держи, Гарри. Гарри пробежал глазами пергамент. — О каком расследовании вы хотите меня спросить? — О Сириусе Блэке, — прямо ответила Амелия. — Конкретно о том, что произошло в ту ночь, когда он сбежал из Хогвартса. Его взгляд метнулся к ней, и она уловила всю тяжесть тревоги, страха и надежды в его глазах, прежде чем он опустил их и посмотрел на Аластора, проверяя, стоит ли давать клятву. Аластор кивнул, и Гарри взял перо, быстро и без лишних церемоний поставив свою подпись. — Хорошо. Чаю? — Амелия налила ему чашку, положила сэндвичи на тарелку и передала всё это ему взмахом палочки. Он принялся за простую еду, поедая её быстро и эффективно, словно привык спешить. Она знала, что в прошлом его лишали пищи; запирали и почти не кормили. Она протянула ему еще одну тарелку с сэндвичами и попросила описать произошедшее своими словами. Его показания совпали с остальными, но их было больнее всего слушать; личный аспект был слишком острым, чтобы его игнорировать — Петтигрю предал родителей Гарри и стал причиной их смерти, Блэк был крестным Гарри. От описания ужаса нападения дементоров Амелию пробрала дрожь, и она с сочувствием отнеслась к его разочарованию и обиде на первоначальное решение Министра не верить ему… Наконец он посмотрел на неё, его зеленые глаза снова светились любопытством. — Могу я спросить, почему Министр передумал? — Он обнаружил, что твоему крестному так и не назначили суд, — честно ответила Амелия. — Это пошатнуло уверенность Министра в виновности Блэка, отсюда и его просьба к моему расследованию. — Она протянула Гарри кусок торта к плохо скрытому удовольствию Аластора. Гарри проглотил кусок торта и махнул рукой в её сторону. — А как же показания Снейпа? — Из того, что мы слышали, нет смысла его о чем-либо спрашивать, — вмешался Аластор. — Он видел только вас троих, Люпина и Блэка вместе, и был вырублен до того, как произошло что-то значимое. — А директор? — спросил Гарри. — Думаю, он тоже говорил с Сириусом. — Но наедине, — заметил Аластор. — Никаких подтверждающих свидетелей, кроме самого Блэка, в отличие от вас четверых. — Так Сириуса оправдают? — Его юное лицо было настолько полным надежды, что Амелия почувствовала сожаление, давая ему официальный ответ. — Не могу сказать, Гарри, пока не закончу и не представлю свои выводы Министру, — извиняющимся тоном произнесла Амелия. — Но не забывай, что ты не должен обсуждать этот допрос ни с директором, ни с друзьями, — добавил Аластор. — Ни с Блэком. Гарри быстро кивнул, хотя покрасневшие щеки выдавали, что он, скорее всего, поддерживает связь со своим крестным. Амелия понимала, что ей следовало бы изъять переписку, но не могла заставить себя лишить ребенка хоть чего-то светлого в его жизни. — Ну, если Амелия закончила, — Аластор бросил на неё взгляд, и она кивнула, останавливая перо, — как насчет того, чтобы я рассказал тебе пару историй о твоем отце? Гарри мгновенно оживился. Амелия наблюдала за тем, как Аластор плетет грандиозную историю о первой тренировке Джеймса Поттера; было очевидно, что Гарри истосковался по информации о своих родителях и наследии. О чем только думал Альбус Дамблдор? Спустя три истории Амелия была вынуждена неохотно завершить эту встречу. Уходя, Аластор задержался и залез в карман своего плаща. Он жестом велел Гарри протянуть руку и закрепил на ней кобуру для палочки. Он вложил палочку Гарри на место. — Потренируйся доставать её из кобуры, — грубовато сказал он. — И помни: всегда носи палочку при себе. Теперь ты можешь прятать её под рубашкой. Гарри просиял. — Спасибо. — И помни… — Аластор погрозил ему пальцем. — Постоянная бдительность! — мгновенно отозвался Гарри с дерзкой ухмылкой. Амелия закатила глаза: Аластор не упустил случая заразить своей паранойей еще одного человека. — Рада была познакомиться с тобой, Гарри. — Она пожала ему руку на прощание, и они покинули дом. Амелия не могла избавиться от гнетущего чувства из-за того, что оставляет Гарри Поттера в месте, которое, она была уверена, совершенно ему не подходит. Она и Аластор обменялись еще одним взглядом; им было о чем поговорить, но ничто из этого не подлежало обсуждению на людной улице. Они пошли по дороге к переулку, где могли бы трансгрессировать незамеченными. На углу Тисовой улицы и Глициниевого пути маячила седоволосая женщина. Увидев их, она припустила рысцой, и Амелия заметила, что за ней следует кот — нет, книзл. Амелия нахмурилась, глядя на клетчатые ковровые тапочки, в которые была обута женщина. — Аластор Грюм! — поприветствовала она его. — Альбус говорил, что ты можешь заглянуть сегодня. И вдруг Амелия преисполнилась благодарности Аластору за то, что он заранее подготовил легенду. Очевидно, эта женщина была шпионом Дамблдора в округе. — Арабелла Фигг, — вежливо отозвался Аластор. — Давненько не виделись. — Он не стал представлять Амелию, и та промолчала. — Ты ведь не думаешь, что Блэк всё еще представляет угрозу, а, Аластор? — поспешно спросила Фигг. — Альбус сказал, что его источники указывают на то, что Блэк за границей. — Как и мои, — ответил Грюм. — Но ты же знаешь, что я всегда говорю… — Постоянная бдительность, — послушно повторила Фигг. — Хочешь воспользоваться моим камином? — Мы бы предпочли укромное место для трансгрессии, Арабелла, — сказал Аластор, взглянув на Амелию. Они быстро дошли до дома Фигг. Внутри пахло книзлами и вареными овощами. Амелия почувствовала, как её нос невольно сморщился, но в остальном никак не выдала своей реакции. Как только дверь закрылась, Аластор перешел к вопросам. — Я так понимаю, ты присматриваешь за Поттером уже какое-то время? — спросил Аластор. — С декабря восемьдесят первого, — ответила Фигг. — Альбус попросил меня следить и докладывать обо всем подозрительном — волшебниках в этом районе и всём таком, — и передавать ему любые новости о Гарри, которые удастся разузнать. Это меньшее, что я могла сделать для Альбуса после… ну, ты сам помнишь. — Мы мельком видели Поттера в саду, — продолжил Аластор. — Худоват он, не находишь? А я думал, предки оставили ему денег. По тому, как он одет, этого не скажешь. — Ну, дети могут быть привередливы в еде, Аластор, — сказала Фигг, избегая их взглядов, — и кто знает, что молодежь считает модным в наши дни. — Вы правда в это верите? — выпалила Амелия, не в силах сдержаться. Фигг вздохнула, и уголки её губ опустились. — Боюсь, Дурсли — совершенно ужасные маглы. Они никогда не относились к Гарри так же, как к собственному сыну, хотя кто-то мог бы счесть это благословением. Альбус предупреждал меня, когда я жаловалась ему в первый раз, посидев с Гарри, что они могут быть не так заботливы к нему, как нам хотелось бы, но он был уверен, что в конечном итоге они поступят с племянником по совести. — Вы сидели с мальчиком? — Аластор бросил на Амелию взгляд, велящий ей помалкивать. — В последнее время нечасто — он уже достаточно взрослый, чтобы самому о себе позаботиться, по крайней мере, так считают Дурсли. Разумеется, я следую инструкциям Альбуса не раскрывать, что я сквиб, и не рассказывать ни о Сами-Знаете-Ком, ни о мире волшебников, но… это трудно. И, ну, я рассудила, что ему не должно слишком нравиться у меня, иначе Дурсли, вероятно, отправили бы его куда-нибудь еще. Амелии нестерпимо захотелось сглазить эту женщину. Ей не хватило сострадания, чтобы сделать жизнь Гарри лучше, пока он был у неё, и она следовала словам Альбуса Дамблдора так, будто это был закон. И почему Фигг не сообщила ни о каком издевательстве, которое она не могла не видеть? — По крайней мере, кто-то регулярно докладывал о благополучии мальчика соответствующим органам, — бодро произнес Аластор, очевидно, думая о том же, о чем и Амелия. — О, Альбус составлял официальные отчеты. У нас с ним не было ничего формального, Аластор. Я просто связывалась с ним время от времени, обычно сразу после того, как сидела с Гарри. — Глаза Фигг сощурились в улыбке. — Я всегда улыбалась, когда видела в «Пророке» те редкие фото, которые мне удавалось сделать и отправить Альбусу. Так вот как фотографии мальчика попадали в прессу; Амелия всегда задавалась этим вопросом. Она метнула взгляд на Аластора — она не была уверена, что сможет оставаться здесь еще хоть мгновение и не накричать на Фигг. Аластор понял намек. — Что ж, было приятно поболтать, Арабелла, но нам пора. Можешь передать Альбусу, что с щитами всё в порядке. Амелия выдавила натянутую улыбку, коротко попрощалась и немедленно трансгрессировала в Министерство. Аластор появился через секунду после неё. Они дождались, пока доберутся до её кабинета и окажутся под мощными чарами приватности, прежде чем она взорвалась. — Я правильно сейчас всё услышала?! — потребовала ответа Амелия. — Неужели эта… эта женщина… — она почти задыхалась от ярости. Аластор указал на её стол. — Доставай «Огденское». Она последовала совету, и к тому времени, как опрокинула стакан, к ней вернулось подобие самообладания. — Ты должна понимать, что Арабелла не совсем в себе с тех пор, как её мужа и сына убили прямо у неё на глазах во время нападения Пожирателей на Косой переулок, — сказал Аластор, прихлебывая из своей фляжки. — Её муж был другом Альбуса, поэтому Альбус присмотрел за Арабеллой после его смерти. Он позаботился о том, чтобы она получила наследство, несмотря на то что она сквиб, и помог ей наладить бизнес по разведению книзлов. — Отсюда и её преданность ему, — тяжело вздохнула Амелия, её гнев немного поутих после объяснения Аластора. — К сожалению, Альбус мог бы сказать ей, что трава розовая в фиолетовый горошек, и она бы ему поверила, — согласился Грюм. — Так что, услышав от Альбуса при первом приезде, что Дурсли не будут хорошо относиться к мальчику, ей, вероятно, никогда не приходило в голову жаловаться снова, потому что она думала, что он и так в курсе. — Он вздохнул. — Что же до её запутанной логики о том, что ласка отпугнет Дурслей… — он поморщился, — ну, тут твои догадки не хуже моих. — Она могла быть права, — признала Амелия. — Дурсли вполне могут оказаться настолько мелочными. — Она налила себе еще. — Результаты сканирования ужасают. Он годами жил в этом чулане под лестницей, и там длинный список словесных оскорблений и мелких физических травм. Они периодически морили его голодом, Аластор. Отправлять ребенка спать без еды в качестве наказания, доведенное до крайности. Он кивнул. — У него самая маленькая спальня наверху. На двери снаружи замки; есть следы того, что на окне когда-то были решетки. Полагаю, его и раньше запирали. Мебель сломана, всё в ветхом состоянии. У него едва хватает одежды, чтобы заполнить шкаф, и вся она, похоже, поношенная. Школьная форма хорошего качества, но она в сундуке. Ценные вещи он прячет под расшатанной половицей под кроватью. Там же у него припрятана еда. — На случай, если они снова его там запрут? — Амелия потерла шею. — Будь это любой другой ребенок, Аластор, я бы уже забрала его из этого дома. — Даже я понимаю, что в этом деле тебе придется проявить политическую смекалку, — утешил её Аластор. — Послушай, мы с Альбусом дружим давным-давно, и он… великий волшебник, но он не непогрешим, даже если сам иногда так считает. — Он пригубил свой напиток. — Он облажался. Он явно знал, что у маглов могут возникнуть проблемы с тем, чтобы принять парня как своего; он проигнорировал первый отчет о дурном обращении от своего агента, которая затем перестала докладывать о новых инцидентах, и он не удосужился проверить мальчишку сам. Затем, будучи директором школы, он не заметил признаков насилия, когда Поттер начал учиться в Хогвартсе. Мальчик слишком худ для своего возраста; кто-то должен был это заметить. — Или это просто игнорировали. — Или игнорировали, — сухо согласился Аластор. Амелия тяжело вздохнула. — Знаешь, что еще меня беспокоит? — То, что он не знал, что его отец был боевым магом? — предположил Грюм. — Меня это задело, честное слово. — Ну, это тоже, — отозвалась Амелия, — но я имела в виду кое-что, сказанное мне Брайаном Каттером о новом Лорде Блэке. Брови Аластора взлетели к самой кромке седых волос. — Новый Лорд Блэк? И он нанял Брайана Каттера? Она объяснила ситуацию с письмом от Лорда Блэка Каттеру, встречу в кабинете Корнелиуса и увидела, что Грюм мгновенно оценил политические последствия — Аластор никогда не был глупцом. — У Каттера есть копия завещания Поттеров, и Сириус Блэк был назван опекуном сразу после Лонгботтомов. — Она поставила стакан и пристально посмотрела на Аластора. — Альбус Дамблдор незаконно взял Гарри Поттера под опеку, поместил его к маглам и не обеспечил одному из назначенных опекунов даже возможности предстать перед судом! — Я вижу, что всё это выглядит скверно, Амелия, — признал Аластор, — особенно в свете того, что он не взял Блэка под защиту и в Хогвартсе, но я не думаю, что Альбус стал бы намеренно держать человека в тюрьме двенадцать лет, зная, что тот невиновен. — Даже ради своего хваленого «Общего блага»? — язвительно спросила Амелия. Аластор ответил на это тяжелым вздохом. — Признаю, Альбус может оправдать «общим благом» почти всё что угодно, но не то, что является однозначным злом. Держать мальчика за кровными щитами, где родственники могут его обижать — нет. Держать его за кровными щитами, где его могут не любить — да. Обречь невиновного на двенадцать лет Азкабана — нет. Не вмешаться, чтобы очистить имя Блэка, потому что Альбус считает, что Поттеру безопаснее там, где он есть — возможно. Амелия поморщилась: грань, разделяющая «приемлемое» и «неприемлемое» в рассуждениях Аластора, была очень тонкой, но она существовала. — Ты знаешь его лучше меня, — признала она. — И зная его, я советую тебе: независимо от того, верю я или нет, что Альбус оставил бы парня там, предъяви мы ему все доказательства халатности маглов, — реши вопрос с опекунством Поттера до того, как Альбус об этом пронюхает, — прямо заявил Аластор. — Поняла. — И Амелия знала, кому позвонит в первую очередь.

***

Сириус перечитал письмо от Брайана еще раз. И еще раз. «Полностью оправдан при условии подписи Министра». «Есть ли у Лорда Блэка способ связаться с Сириусом Блэком?» «Министерство хочет знать, готов ли Сириус Блэк принять немедленное опекунство над Гарри Поттером». Он перечитал это снова. Римус нетерпеливо выхватил письмо из его онемевших пальцев и прочел его. — Бродяга! Мы сделали это! — Он хлопнул Сириуса по спине, отчего тот качнулся вперед. — Поздравляю! Разве я не говорил тебе, что визит Боунс к маглам увеличит твои шансы получить Гарри? Ты должен мне пять галлеонов! И даже не думай… — он вдруг посмотрел на Сириуса, который не шевелился. — Ты в порядке, Бродяга? Нет. Да. Он правда не знал. Его эмоции метались, как маятник: от безумного счастья до полного оцепенения и абсолютного страха, что он всё испортит с Гарри, и — о чем он только думал? Сириус потер лоб и заставил мысли сфокусироваться. Гарри. Гарри. Гарри. Он делал это ради Гарри, и это сработало. — Прости, — сказал он, с опозданием заметив обеспокоенный взгляд Римуса, — просто, — он махнул рукой, — неожиданно. Я думал, это займет больше времени или типа того. — Но ты рад? — осторожно прощупал почву Римус, словно боясь, что Сириус сейчас взорвется или сломается. — Счастлив до безумия, — подтвердил Сириус. Он забрал пергамент. — Я напишу Брайану ответ. Думаю, пришло время открыться ему, кто я на самом деле. — Напиши мне рекомендацию, — распорядился Римус. — В будущем я буду связываться с ним, и Мерлин свидетель, мне нужно обсудить с ним кучу юридических вопросов как твоему управляющему. Твои дела в полном беспорядке. — Но я всё еще богат, верно? Римус вздохнул. — Скажем так: у тебя хватит денег, чтобы покрыть те пять галлеонов, которые ты мне должен. — Какие пять галлеонов? — невинно осведомился Сириус. Глаза Римуса опасно сузились.