A Marauder's Plan - План мародёра

Размашистая подпись Корнелиуса Фаджа украсила пергамент. Это был официальный отчет по результатам расследования, в котором говорилось, что Сириус Блэк невиновен по обвинениям восемьдесят первого года и помилован за побег из-под стражи Министерства и действия, совершенные во время пребывания в бегах. В заявлении признавалась вина Министерства и назначалась компенсация Блэку в размере десяти тысяч галлеонов за каждый год незаконного заключения и еще пять тысяч за год, проведенный в бегах. — Заявление для прессы? — бодро спросил Корнелиус, прикладывая официальную печать к пергаменту. Амелия обменялась взглядом с Брайаном Каттером и пододвинула лист через стол Министру. «В связи с открытием новых улик, под руководством Амелии Боунс, главы ДМП, было проведено Специальное расследование по делу Сириуса Блэка. Выводы расследования таковы: Сириус Блэк был заключен в тюрьму без суда и следствия. Доказательные и юридические процедуры были нарушены, а его вина или невиновность так и не были установлены ничем, кроме косвенных слухов. Пересмотр всех улик, собранных на момент ареста, и последующее добавление новых свидетельских показаний после недавних событий в Хогвартсе, включая заявление Гарри Поттера, позволили сделать вывод о невиновности Сириуса Блэка по всем пунктам обвинения. Учитывая двенадцать лет его незаконного заключения, мы помиловали его по менее значимому обвинению в побеге из-под стражи. Кроме того, мы хотим объявить, что Питер Петтигрю жив и подозревается в том, что он является Пожирателем Смерти. Настоящим он лишается ордена Мерлина; он разыскивается для допроса по делу о гибели Джеймса Поттера, Лили Поттер и тринадцати маглов. Он также разыскивается за заговор с целью воспрепятствования правосудию. Он считается вооруженным и опасным. Гражданам рекомендуется немедленно сообщать аврорам о любых случаях его обнаружения. Очевидно, что при предыдущей администрации произошла грубая судебная ошибка, и, хотя времена были хаотичными, нынешняя администрация мирного времени потрясена случившимся. Мы безоговорочно извиняемся перед Сириусом Блэком за потерю им свободы, ущерб его репутации и пренебрежение его базовыми юридическими правами. Насколько нам известно, в настоящее время он находится за границей, однако он вновь является свободным гражданином и может вернуться в Британию к общественной жизни без страха перед преследованием». — Исчерпывающе. — Корнелиус посмотрел на Брайана. — Лорд Блэк доволен текстом заявления? — Вполне, и он очень рад, что это дело удалось уладить так быстро, — ответил Брайан. — Жаль, что мы не можем провести совместную пресс-конференцию, — сказал Корнелиус, с тоской глядя на заявление. — Лорд Блэк хочет, чтобы все заслуги в этом деле были приписаны Министерству, — твердо сказал Брайан. — Он сделает позитивное заявление на этот счет, как только займет свое место в Визенгамоте. — У нас есть дата? — осторожно спросил Корнелиус. — Вероятно, на следующей сессии, которая запланирована на четверг через неделю, — быстро ответил Брайан. — Он выразил желание встретиться с вами до этого. Корнелиус широко улыбнулся. — Это было бы замечательно, Брайан. — Министр, — Амелия откашлялась, привлекая внимание Фаджа, — есть еще одно дело, которое всплыло в ходе расследования. — О? — Корнелиус выглядел встревоженным, его взгляд метнулся к Брайану и обратно к ней. — Возможно, нам стоит поговорить об этом наедине? — На самом деле, я бы хотела, чтобы Брайан остался, так как тема касается опеки над Гарри Поттером. — Амелия достала из сумки второй отчет и протянула его Корнелиусу. У неё ушла большая часть вчерашнего вечера после возвращения из Суррея и почти весь сегодняшний день, чтобы закончить отчет и согласовать детали с Брайаном. — Этот отчет крайне конфиденциален, в нем подробно изложены факты о текущем положении Гарри Поттера. В общих чертах: он должен быть изъят у его нынешних опекунов в связи с доказательствами халатности, эмоционального насилия и некоторых фактов физического насилия. — Боже мой! Да не может быть! — Корнелиус даже не открыл папку. — Я имею в виду, я знаю, что прошлым летом была проблема, но я думал, это из-за стресса в ситуации с Блэком. — Та проблема прошлым летом, Министр, была показателем того, как опекуны относятся к нему в целом: без уважения к самому Гарри, к его родителям или к нашему народу. Женщина призналась, что оскорбляла Поттеров еще до того, как её память стерли, — сухо сказала Амелия. — Кроме того, один из сотрудников Группы стирания случайных магических выбросов отметил в своем рапорте, что, не противоречь это новому Акту о защите маглов, он бы сам с удовольствием взорвал Дурслей после того, как столкнулся с их предубеждениями и презрением. — Амелия… — Всё еще хуже, Корнелиус, — перебила его Амелия. — Альбус Дамблдор велел Рубеусу Хагриду забрать Гарри Поттера у Сириуса Блэка в ночь гибели Поттеров. Это часть собственных показаний Дамблдора, данных аврорам. Он взял на себя ответственность за то, чтобы поселить мальчика у магловских родственников Лили Поттер. Допустим, у него были веские причины, связанные с безопасностью Гарри на тот момент, но он обошел систему: Отдел опеки магических сирот не был извещен об этом размещении, а потому никаких контрольных посещений не проводилось. — Он также проигнорировал завещание, которое, как сообщил мне сегодня один источник, было бы оспорено Лонгботтомами, если бы они не были выведены из строя в результате нападения Пожирателей Смерти, — добавил Брайан. — Добавьте к этому тот факт, что Дамблдор был Верховным чародеем, когда Сириусу Блэку отказали в суде и незаконно отправили в Азкабан, и его недавнее нежелание настаивать на надлежащей правовой процедуре, когда Блэка поймали в Хогвартсе… можно предположить, что у него есть скрытые мотивы. — Кроме того, у Гарри налицо все признаки ребенка, подвергавшегося насилию, но сотрудники Хогвартса, похоже, их упустили, — с раздражением сказала Амелия. Корнелиус выглядел так, будто разрывался между паникой от того, что над Гарри Поттером издевались, и ликованием от того, как сильно облажался Дамблдор. — И Министерство в этой истории тоже не благоухает розами, так как Отдел опеки должен был проследить за размещением Гарри Поттера — невзирая на отсутствие уведомления от Дамблдора, ведь это самый известный сирота в нашем мире! Не говоря уже о том, что нужно было приложить больше усилий для расследования инцидента прошлым летом, — предупредила его Амелия. — Корнелиус, — твердо произнесла она, — это станет политическим кошмаром для всех, если прессе станет известно, что над Гарри Поттером издевались его магловские родственники, а никто из власть имущих этого не заметил и ничего не предпринял — особенно когда Дамблдор по уши в этом замешан, а вы сами лично встречались с мальчиком. Наконец Корнелиус побледнел, когда до него дошли потенциальные последствия для его собственного кресла. — Если вы позволите, Корнелиус, у нас с Амелией есть решение, выгодное для всех сторон, — тихо сказал Брайан. — Пожалуйста, подробнее, — Корнелиус пришел в себя, хотя на его лице все еще играл багровый румянец. — Как вы знаете, Лорд Блэк уже планировал бороться за право опеки, — начал Брайан, — и я полагаю, что его собственное расследование вызвало вопросы о пригодности магловских опекунов Поттера. Теперь, когда расследование в отношении Сириуса Блэка завершено и он оправдан, Лорд Блэк намерен добиваться передачи опеки Сириусу Блэку согласно завещанию Поттеров. Корнелиус откинулся на спинку кресла, удивленный. — Значит, Лорд Блэк открыто поддержит Сириуса Блэка? Насколько я помню, Блэк — я имею в виду Сириуса — был сторонником Дамблдора и считался в семье Блэков персоной нон грата. — Думаю, по первым действиям Лорда Блэка здесь уже ясно, что его политическая повестка отличается от прежней репутации семьи, — сказал Брайан, — а поскольку Сириус является крестным отцом мальчика, у него первоочередное право. — Исполнение недавно обнаруженного завещания Поттеров и передача опеки Сириусу Блэку — дело относительно простое, — указала Амелия. — Моя главная забота, как я уже говорила Брайану, — это здоровье Блэка после пребывания в Азкабане и года в бегах. Я бы сказала, что мы передадим опеку только при условии, что он пройдет курс лечения. — Откуда нам вообще знать, что этот человек хочет брать на себя опекунство? — спросил Корнелиус, принимая задумчивый вид. — Как только Амелия связалась со мной, я немедленно написал Лорду Блэку. Я получил ответ от самого Сириуса Блэка, подтверждающий его просьбу о том, чтобы я представлял его интересы в вопросе опеки над крестником, — объяснил Брайан. На мгновение у Амелии промелькнуло подозрение, достаточно долгое, чтобы она уловила лишь конец фразы Корнелиуса, обвиняющего Брайана в том, что Лорд Блэк укрывал беглого преступника. — Согласно старому закону, Корнелиус, Глава Рода мог предоставить убежище любому члену своей семьи, — мягко сказал Брайан. — Но так или иначе, нет никаких доказательств того, что Лорд Блэк знал, где находится Сириус Блэк в то время, когда нанимал меня, чтобы я обратился к вам по поводу начала расследования. — Это всё равно не имеет значения, — вставила Амелия прежде, чем Корнелиус успел завестись, — был ли Лорд Блэк с ним в контакте до расследования или нет, совершенно неважно: Сириус Блэк невиновен. Нам нужно решить вопрос с опекой над Гарри Поттером. Брайан, можете ли вы подтвердить готовность Сириуса Блэка взять на себя роль опекуна своего крестника? — Да, он горит желанием заботиться о Гарри, и для Сириуса и его крестника уже организована неделя лечения в частной клинике за границей, — быстро сказал Брайан. Амелия кивнула. — Я не уверен, что это будет приемлемо, — возразил Корнелиус. — Репутация Сириуса Блэка уничтожена — и да, я знаю, что отчасти по нашей вине, но если мы объявим, что Блэк невиновен, и в следующий же миг отдадим ему опеку над Мальчиком-Который-Выжил, поднимется буря. — Вы затронули очень важный момент, Корнелиус. Слова Брайана польстили Министру, и Амелия вздохнула с облегчением, видя, как ловко Брайан им манипулирует. — Возможно, публике это стоит подавать поэтапно, — продолжил Брайан, — тем более, что, думаю, мы все согласны: Альбуса Дамблдора следует проинформировать только тогда, когда этот вопрос будет решен окончательно и он не сможет повлиять на результат? Они согласно кивнули. — Итак, я предлагаю сегодня подписать документы о передаче опеки, чтобы Сириус Блэк мог немедленно вступить в права, — предложил Брайан. — Завтра утром Министерство объявляет на пресс-конференции о его невиновности. В течение оставшейся недели я организую в прессе положительные отзывы о Блэке, напоминая людям, например, о том, что до ареста он был героем войны. — Мы можем в какой-то мере помочь с этим, — предложила Амелия. — Уверена, старые коллеги Сириуса будут готовы подтвердить, какую важную работу он выполнял. — А история о его побеге из Азкабана ради защиты крестника от Петтигрю будет воспринята очень хорошо, — добавил Корнелиус. — Возможно, с намеком на то, что он добивается опекунства, чтобы полностью вернуть Поттера в мир волшебников — в соответствии с желанием покойных родителей Поттера, которое ранее игнорировалось, так как завещание было недоступно для Министерства. Брайан кивнул и с улыбкой указал на него. — Отличное предложение. Амелия скрыла улыбку. У Корнелиуса и впрямь был талант к пиару. — Значит, в конце недели мы официально объявим о его опекунстве? — Я подготовлю заявление от Сириуса Блэка, так как в тот момент они вполне могут еще находиться за границей в клинике, — Брайан сделал пометку в своем блокноте. — Нам следует тесно сотрудничать по всем пресс-релизам, — предложил Корнелиус, — так мы гарантируем, что и Министерство, и Блэк получат максимально положительный отклик на это дело. — Согласен, — сказал Брайан. — А что насчет маглов? — внезапно спросил Корнелиус. — Нам нужно будет оформить соответствующие записи… — Уже готово, — заверил его Брайан. — Петунья Дурсль уже согласилась отказаться от опекунства при условии, что расследование признает Сириуса Блэка невиновным. Управляющий Лорда Блэка уладит вопрос с последними подписями и немедленно примет Гарри Поттера под опеку, чтобы благополучно доставить его к Блэку. — Он кивнул Корнелиусу. — Если вы готовы продолжать? Корнелиус кивнул. Брайан залез в портфель и протянул документы об опеке. — Если бы вы могли просто подписать внизу; Амелия, если бы вы могли выступить свидетелем. Размашистая подпись сопровождалась официальной печатью Министра. Амелия поставила свою подпись в качестве свидетеля и приложила печать Главы ДМП. Сириус Блэк официально стал законным опекуном Гарри Поттера. Брайан вручил Амелии одну копию для архивов Министерства. — Полагаю, вы зарегистрируете это в Отделе опеки. Амелия вздохнула и взяла документ. Жаловаться ей не приходилось. — Я перешлю копию Сириусу, а свой экземпляр оригинала подложу в наше юридическое хранилище. — Брайан достал из портфеля еще один документ. — Копия завещания Поттеров для ваших архивов. — Очень любезно с вашей стороны, Брайан, — с благодарностью сказал Корнелиус. — Это поможет быстро разобраться с любыми жалобами. — Он снова нахмурился. — Амелия, есть еще один вопрос касательно маглов и тех издевательств, которые вскрылись… — Я знаю, — Амелия тяжело вздохнула. — Я бы с удовольствием привлекла их к ответственности, но это невозможно. — Она подняла руку, когда Корнелиус уже готов был вставить слово. — Процедура в случаях, когда мы находим ведьму или волшебника, выросших у маглов в условиях жестокого обращения, подразумевает привлечение магловских властей. Обычно для этого требуются актуальные и доступные доказательства. В данном случае большая часть издевательств имела место до прошлого года, а самое худшее происходило, когда он был совсем маленьким. Наши доказательства, основанные на магических методах, не имеют юридической силы в их суде. Дела не будет, если только сам мистер Поттер не даст показания. — Она перевела дух. — Если же мы будем судить маглов через нашу правовую систему, это станет исключительным случаем, создаст прецедент, который нам не нужен, и вызовет ту самую бурю в прессе, которой мы пытаемся избежать. — То есть мы позволим этим маглам безнаказанно издеваться над ребенком-волшебником? Над ребенком, которого должны были лелеять, особенно после того, как он избавился от Сами-Знаете-Кого и потерял родителей? — разразился тирадой Корнелиус, взобравшись на своего любимого «конька». — Мы можем честно заявить, что изъяли его из этой среды, как только нам стало известно о фактах насилия, — твердо заявила Амелия. — Любые дальнейшие юридические действия должны будут предприниматься только с согласия мистера Поттера. — Я обсужу этот вопрос с Сириусом Блэком, — предложил Брайан. — Как опекун, Блэк будет иметь право голоса и, вероятно, именно ему придется поднять эту тему в разговоре с крестником. Корнелиус выглядел едва ли успокоенным, и Амелия даже сочувствовала ему, хотя подозревала, что разочарование Фаджа вызвано скорее невозможностью использовать политический капитал на теме «маглы против Мальчика-Который-Выжил и ошибки Дамблдора», чем искренним возмущением тем, что Дурсли не понесут заслуженного наказания. — Что ж, если это всё, мне пора сообщить моему клиенту, что теперь он гордый отец тринадцатилетнего мальчика, — бодро сказал Брайан. Амелия вздохнула с облегчением, когда Корнелиус улыбнулся и кивнул. — Увидимся на завтрашней пресс-конференции? — предложил Корнелиус. Брайан согласился, и Амелия встала, чтобы проводить его. Они остановились у входа в кабинет Амелии; она придержала его за руку, желая проверить подозрение, вспыхнувшее в ней во время дискуссии. Она установила купол тишины и прямо посмотрела на него. — Брайан, буду ли я права, предположив, что первое имя Лорда Блэка — Сириус? Брайан мягко улыбнулся. — Боюсь, я не могу раскрыть личность Лорда Блэка. Амелия хмыкнула — она знала, что права. — Скажу лишь одно, — немного помедлив, произнес Брайан, — у дома Блэков всегда были веские причины славиться своей хитростью, и, независимо от его невиновности, Сириус Блэк — это тот, кого лучше не злить. — Он понял, что его крестника обделяют вниманием, когда увидел его в Хогвартсе, не так ли? — вслух размышляла Амелия. Да, решила она про себя, Сириус Блэк увидел своего крестника — лишенного любви и ласки, несмотря на то, что он был славным малым, — и всё понял. Будучи беглецом, он ничего не мог сделать, но став Лордом Блэком… То, что он предпринял такие меры и разработал план очистки своего имени ради защиты крестника, впечатлило её заново и придало уверенности в том, что решение отдать ему опеку было правильным. Брайан снова улыбнулся ей и приподнял шляпу, собираясь уходить. — Думаю, Лорд Блэк еще заставит всех встряхнуться. Амелия сняла купол и усмехнулась ему в ответ: — Передайте вашему клиенту, что я жду этого с нетерпением.

***

Гарри закончил мыть картофель и разложил его на столешнице, чтобы проткнуть перед отправкой в микроволновку. На ужин были куриные грудки на пару (уже доведенные тетей до состояния сморщенной подошвы), салат (Гарри уже приготовил его) и картофель. Это была не самая привычная для них еда, и в меню она появилась только потому, что Дадли посадили на диету. Родственники были на удивление вежливы с ним с тех пор, как он вернулся. Частично он приписывал это своему рассказу о крестном — массовом убийце — во время поездки со станции, но по прошествии нескольких дней он начал подозревать, что причина в чем-то другом. А потом был этот внезапный визит «магической полиции» в лице Амелии Боунс и Аластора Грюма. Он до сих пор немного злился на тетю за то, что она не предупредила его заранее, а просто выдернула из сада. Он надеялся — очень надеялся, — что это значит, что Сириус получит право на суд или будет признан невиновным, потому что тогда… Он оборвал мысль, не дав ей оформиться. Он не собирался снова надеяться на то, что сможет жить с Сириусом, с человеком, которому он действительно нужен. Хотя, оглядываясь назад, он задавался вопросом, действительно ли Сириус этого хотел… тогда в хижине мужчина выглядел несколько удивленным, когда Гарри согласился жить с ним. Но было письмо, полученное в Хогвартсе (подтверждающее, что Сириус в безопасности, и Гарри был очень раздосадован тем, что директор запретил ему отвечать), а затем еще одно, на следующий день после возвращения домой (сообщение «надеюсь, у тебя всё в порядке», на которое Гарри ответил той же совой), и еще одно («рад, что ты в норме, и не беспокойся обо мне»). Для крестного в бегах это было весьма неплохим проявлением заботы — гораздо большим, чем Гарри когда-либо получал от кого-либо, кроме друзей. Приятным сюрпризом стало и письмо от его бывшего профессора, Римуса Люпина, который тепло поприветствовал Гарри, заверил, что нашел интересную работу, и призвал не терять связи. Гарри немедленно отправил ответ с величественного вида совой, принесшей письмо Римуса. Он также черкнул записку Римусу после того, как Грюм и Боунс допросили его, попросив рассказать больше историй об отце, но ответа пока не было, и Букля не возвращалась. «Это не значит, что ответа не будет», — успокаивал себя Гарри. Римус просил оставаться на связи, а Сириус за границей… Конечно, Римус фактически никак не контактировал с Гарри на протяжении большей части его жизни, и у Гарри сложилось впечатление, что о своей дружбе с его отцом профессор проболтался случайно. У них так и не было возможности поговорить об этом по-настоящему, а поднимать такую тему в письме Гарри не хотелось. Но это означало, что он не совсем доверял Римусу в плане ответов так, как доверял Сириусу. Хотя даже его доверие к Сириусу, пожалуй, спотыкалось о мысль, что Сириус, будь у него выбор, мог бы предпочесть и дальше гоняться за крысой, а не оставаться рядом с Гарри. Гарри отогнал свои сомнения, не желая в них копаться. Сириус написал; Римус написал. Наконец-то у него появились люди, которым он небезразличен. Его челюсть упрямо сжалась — выражение, которое и Сириус, и Римус узнали бы мгновенно, хотя сам Гарри об этом не догадывался. Готовя картофель, он лениво прокручивал в голове события третьего курса. Это был странный год: дементоры и Сириус. Лучше, чем первые два — не пришлось сражаться с Волдемортом, — но в других отношениях необычный. Он был по-настоящему благодарен Гермионе за помощь в спасении Сириуса. Он покраснел, вспомнив, каким придурком был по отношению к ней из-за «Молнии». Да, у него был повод злиться, но… она ведь хотела как лучше. Если бы только она не действовала у него за спиной… Рон тоже не особо помогал ему справиться с гневом по этому поводу. А еще эта постоянная вражда Рона с Гермионой из-за Живоглота и крысы весь год... Гарри большую часть времени чувствовал себя так, будто его разрывают между ними и постоянно заставляют выбирать. Рон был первым другом-сверстником Гарри, и мальчик понимал, что его сильная привязанность к нему объяснялась прежде всего этим. К тому же Рон был веселым и преданным, хоть и зацикленным на своих убеждениях и предрассудках, а еще — на удивление умным по-своему, если не брать в расчет лень, которую видел даже Гарри. Но, размышляя о прошлом годе, Гарри осознал, что позволял Рону диктовать слишком многое в их дружбе: злиться на Гермиону, выбирать, с кем еще общаться вне уроков, и даже определять учебные предметы — вроде того ужасного Прорицания, которую они взяли только потому, что это было легко. «Может, мне стоит попробовать стать чуть независимее от первого друга», — рассуждал Гарри. Он верил, что Рон не бросит его только потому, что Гарри принял пару самостоятельных решений — вроде отказа от Прорицания, чтобы не выслушивать каждую неделю о том, какой ужасной смертью он умрет, и перехода на другой предмет, скажем, Древние руны или Нумерологию. Нужно отправить записку профессору Макгонагалл и спросить, возможно ли это. Гермиона наверняка оценит, если он возьмет что-то из того, что интересно ей. И он действительно был перед ней в долгу. К тому же Гермиона была его вторым самым близким другом, и Гарри, по правде говоря, понятия не имел, как бы он справлялся с учебой последние три года без неё. Не говоря уже о ловушках вокруг Философского камня; не говоря уже о том, как она вычислила василиска, который окаменял людей; не говоря уже о спасении Сириуса. Она действительно была поразительно умна. Ему стоит ценить её больше, даже если её властность иногда сводит его с ума. Он мог бы постараться стать для неё лучшим другом. Гарри рассеянно подумал, что не прочь завести и других друзей. О, ему хотелось верить, что он в ладах с большинством ребят из Гриффиндора — когда те не считали его Наследником Слизерина, — и он как минимум дружил с командой по квиддичу, особенно с Фредом и Джорджем, и со своими соседями по спальне. Но он знал, что с ним не так-то просто дружить из-за его нежелательной славы и неприятностей, которые, казалось, преследуют его повсюду. По крайней мере, Рон и Гермиона оставались с ним и в горе, и в радости. «Качество важнее количества», — решил Гарри, но всё же... еще пара человек в компании не были бы лишними. Прежде чем он успел выставить таймер на микроволновке, зазвонил телефон. Гарри не пошел проверять — его обязанностью был ужин, и отклонение от дел могло стоить ему жизни, не говоря уже о том, что звонок вряд ли предназначался ему. Он слышал, как ответила тетя, её резкий голос доносился из коридора. Мысли снова вернулись к разговору с Грюмом и Боунс. Боунс была приятной; строгой, но доброй. Она чем-то напоминала ему Макгонагалл. А Грюм был просто чертовски крут. Он не стал поднимать шум из-за замков на двери или той жалкой спальни, в которой жил Гарри. Что еще важнее, он рассказал ему об отце. Гарри не мог поверить, что его папа был боевым магом. Интересно, какую карьеру выбрала мама? Он спросит Сириуса или Римуса; расспросы тети — верный путь к неприятностям. Кстати, о вышеупомянутой тете: она внезапно просунула голову в кухонную дверь. — Оставь это и иди пакуй все свои вещи в сундук, — рявкнула Петунья. — Объясню по дороге. «По дороге куда? И как же ужин?» — ворчал про себя Гарри, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Ему не отказывали в обеде, но тот скудный сэндвич с яблоком был съеден несколько часов назад, а завтрак был минимальным — четвертинка грейпфрута. Он быстро упаковал сундук — по правде говоря, он не так уж много из него и доставал. Взял клетку Букли — она найдет его, куда бы он ни отправился. С трудом спустившись, он был тут же направлен тетей к машине. Он уложил сундук и клетку в багажник и только успел его захлопнуть, как из дома вышла тетя. Бетти Дун крикнула приветствие с другой стороны улицы и поспешила к ним. — О, Петунья, куда это вы в такой поздний час? — Семейные обстоятельства, — отрезала Петунья, пряча ключи в сумочку. — О, бедняжка! — воскликнула Бетти, но в её глазах читался скорее восторг от возможности посплетничать, чем искреннее сочувствие. — Я могу чем-то помочь? Петунья покачала головой. — В любом случае, спасибо, Бетти. Нам пора. — Она пронзила Гарри взглядом. — Садись в машину и чтобы без глупостей. Гарри обошел машину и забрался на заднее сиденье — впереди ему ездить не разрешалось. Он подождал, пока тетя сядет за руль и пристегнется, прежде чем нервно откашляться. — Э-э, если это из-за тети Мардж, может, мне лучше остаться здесь? — предложил Гарри. Он не мог вспомнить, кто еще из родственников мог бы попасть в беду. — Это не из-за твоей тети Мардж, — сказала Петунья. — А теперь молчи. Мне нужно сосредоточиться на дороге. — Она редко водила машину, предпочитая оставлять эту обязанность мужу. Гарри хотел было снова спросить, что происходит, но решил, что лучше помалкивать. Они выехали из Литтл-Уингинга и направились по главной дороге в сторону Грейтер-Уингинга — соседнего городка, более зажиточного. Его тетя всегда мечтала там жить. Один поворот, другой... Они миновали центр Грейтер-Уингинга и направились к окраине, поближе к сельской местности. В конце длинной извилистой дороги тетя свернула налево, на тенистую улицу со старыми деревьями, чьи ветви тяжело свисали под грузом ярко-зеленой листвы. Они заехали на дорожку перед большим домом. Петунья велела ему выходить. Гарри пошел за багажом. Он не понимал, что творится, и решил, что сохранять спокойствие — лучшая стратегия. Большая зеленая входная дверь открылась, и Гарри замер при виде Римуса. — А, отлично! Вы приехали, — махнул ему Римус. — Оставь багаж, Гарри. О нем позаботятся. Гарри послушно поставил клетку и сундук обратно в багажник. — Э-э, профессор Люпин... — Римус, пожалуйста, Гарри. — Он улыбнулся ему. — Проходи в дом, я всё объясню. Петунья пропустила Гарри вперед. — В комнату направо, Гарри, если не возражаешь, — Римус указал на открытую дверь. Гарри шагнул в уютную гостиную. Она была обставлена в цветочном стиле, который идеально подошел бы вкусам его тети. — Твоя тетя и я подумали, что ты не прочь составить мне компанию и присмотреть за одной собакой, Гарри, — предложил Римус как раз в тот момент, когда Гарри открыл рот, чтобы потребовать объяснений. Гарри вытаращился на него, а затем на тетю. Присмотреть за собакой? Означало ли это, что они проведут лето с Сириусом? Его рот захлопнулся. — Правда? — Правда, — улыбнулся ему Римус. — Мне нужно уладить еще пару вопросов с твоей тетей, и мы отправимся. — Он взял стопку документов с журнального столика. — Петунья, мне нужно, чтобы ты подписала это. Петунья шмыгнула носом, проигнорировала перо, предложенное Римусом, и достала из сумки ручку. Она быстро подписала бумаги. Римус разложил их на две стопки и протянул ей одну. — Это ваши копии. Нам с Гарри нужно побыть в этой комнате еще десять минут, а затем мы уйдем. Вам следует собрать остальных членов семьи и оставаться здесь, пока завтра наш домовой эльф не перевезет ваши вещи с помощью магии. — Очень хорошо, — фыркнула Петунья. Она метнула взгляд на Гарри и направилась к двери. — Тетя Петунья, — импульсивно вырвалось у Гарри, — спасибо. — Он действительно это чувствовал. Он не знал, как Римусу (и Сириусу) удалось её убедить, но он был благодарен за её согласие. Она замерла в дверном проеме и посмотрела на него со странным выражением лица. — Тебе будет лучше со своими. — Она взглянула на Римуса, и казалось, хотела добавить что-то еще, но передумала и вышла, плотно закрыв за собой дверь. — Что ж, — Римус достал палочку, — постой смирно, мне нужно проверить… ага, вот оно; отслеживающее заклинание. — Он вытащил из кармана мышь, коснулся палочкой Гарри, а затем мыши. — Кикимер! В комнате с хлопком появился домовой эльф, и Гарри вздрогнул, отступив на шаг. — Кикимер, отнеси эту мышь, скажем… в Йорк, и оставь её там, пожалуйста, — вежливо попросил Римус. Кикимер резко кивнул, взял мышь и снова исчез. — Готово. Кикимер уже доставил твой сундук, и Букля уже на месте, так что остались только мы. — Римус ухмыльнулся и протянул ему чистый пергамент. Пустота исчезла, как только Гарри коснулся его; по бумаге побежали строчки: «Мистер Бродяга приглашает Гарри Поттера на площадь Гриммо, 12». — А теперь крепко держи этот адрес в голове, Гарри, — сказал Римус. Он протянул собачью игрушку-жевалку. — Хватайся за неё. Это так называемый портал, он перенесет нас по адресу, когда я произнесу код активации. Гарри так и сделал, про себя повторяя адрес. Римус снова улыбнулся. — Бродяга. Мир вокруг исчез, и Гарри почувствовал, как желудок подкатил к горлу от резкого рывка. Приземление вышло скверным — он рухнул на пол кучей. — Гарри! — обеспокоенный голос Сириуса заставил Гарри быстро поднять голову. — Я в порядке, — заявил он, пока крестный помогал ему подняться. Пока Сириус деловито осматривал его, Гарри не мог прийти в себя от того, как сильно тот изменился: волосы подстрижены, борода аккуратно подровняна, чистая одежда… он выглядел так, будто наконец начал набирать вес. В серых глазах и резких скулах еще читались следы Азкабана, но он выглядел лучше, гораздо лучше. Сириус на мгновение замялся, прежде чем притянуть его к себе и обнять. Гарри сначала напрягся, но тут же ответил на объятия, позволяя искренней привязанности старшего мужчины окутать его. — Не верится, что я здесь. — Мы не могли сказать тебе раньше на случай, если всё пойдет не по плану; я не хотел, чтобы ты надеялся и разочаровался, — извинился Сириус. Он энергично потер Гарри по спине и отстранился, но оставил руку на его плече. Гарри с любопытством оглядывал комнату, подмечая герб на стене и строгую обстановку помещения, похожего на приемную с камином. — Это твой дом? — Да, ну, вообще-то моей семьи, — пояснил Сириус, — также известный как лондонская резиденция благороднейшего и древнейшего дома Блэк. — Дом находится под заклятием Фиделиус, — добавил Римус, небрежно помахивая игрушкой-жевалкой, которую всё еще держал в руке, — так что Сириус может скрываться здесь, и никто не узнает, где он. Сириус подвел Гарри к дивану и мягко усадил его. — Я не ладил со своей семьей, потому что они были по уши в Темных Искусствах и верили во всю эту чепуху о чистоте крови. Большинство моих кузенов и покойный младший брат последовали за Волдемортом. — Он сел рядом с Гарри, а Римус устроился напротив в уютном кресле. — В общем, я унаследовал титул, богатство и поместья, когда умер мой дед, но, очевидно, я был в Азкабане, а когда вышел, не хотел иметь со всем этим ничего общего. Но когда ты помог мне сбежать из Хогвартса, я понял, что должен проглотить гордость и принять наследство, чтобы иметь возможность нанять адвоката и, — он подмигнул Гарри, — очистить свое имя. — Я давал показания, но мне ничего не сказали… — Гарри не мог сдержать волну надежды, захлестнувшую его, — ты… тебя… — Ага, — Сириус широко улыбнулся в ответ, — с сегодняшнего вечера, по мнению Министерства, я невиновен. — Завтра об этом объявят официально, — добавил Римус. — Полное помилование и компенсация. Хвост окажется в розыске. — Это потрясающе! — воскликнул Гарри, стараясь игнорировать нервную дрожь в животе и внезапную сухость во рту. Это и правда было потрясающе: Сириус свободен, это фантастика… но… но, может, Сириус не имел в виду приглашение жить с ним насовсем, раз все эти приготовления были только на лето… — И еще кое-что, — хрипло произнес Сириус, вглядываясь в лицо Гарри, словно читая его мысли, — я надеюсь, ты всё еще хочешь жить со мной, потому что, э-э, нам удалось убедить Министерство и твою милую тетушку согласиться с тем, что, гм, с сегодняшнего вечера я твой законный опекун. Гарри смотрел в полные тревоги глаза крестного. — Правда? — Он едва выдавил слова, в груди так сдавило, что стало трудно дышать. Он действительно нужен Сириусу? — Правда, — уже увереннее подтвердил Сириус. — У Римуса есть бумаги, если нужны доказательства. Итак, будешь жить со мной? — Он легонько толкнул Гарри в плечо. — Ты согласен? Потому что, как бы сильно я ни хотел этого, я очень, очень хочу, чтобы ты тоже был не против. Гарри быстро закивал. — Это… это… — Всё, о чем он когда-либо мечтал в своем чулане. Он почувствовал, как перехватило горло, а в глазах защипало от внезапных слез. Сириус хочет, чтобы он был рядом. Он свободен от Дурслей и может жить с Сириусом, которому он на самом деле нужен, который заботится о нем достаточно, а может, даже любит достаточно, чтобы устроить всё это и стать его опекуном… Сириус не сбежал и не бросил его снова… Эмоции Гарри зашкаливали, и его магия откликнулась, вспыхнув и заставив безделушки на полках зазвенеть. Сириус тут же снова притянул его к себе, и Гарри опять на мгновение замер, прежде чем сдаться и прижаться к этому непривычному ощущению тепла и безопасности — когда тебя обнимает кто-то взрослый, кто-то вроде родителя. — Всё хорошо, Сохатик, — прошептал Сириус. — Просто отпусти это. Я с тобой. И Гарри почувствовал, как из груди вырвался первый резкий всхлип, прежде чем он окончательно сдался и разрыдался.