A Marauder's Plan - План мародёра

27 июня 1994 года

«Три метлы» пробуждали множество воспоминаний о походах в Хогсмид — сначала в качестве студента, а затем и профессора. Римус счастливо улыбнулся, когда Розмерта подмигнула ему из-за стойки и указала на столик в глубине зала. Грюм уже ждал его, сидя спиной к стене на месте, с которого открывался полный обзор на всю таверну. Это была безупречная оборонительная позиция. Римус пожал протянутую руку Грюма и опустился на стул напротив. — Спасибо, что встретился со мной, — отрывисто бросил Грюм. — Я до сих пор понятия не имею, зачем согласился на эту работу, так что буду благодарен за любые советы о том, как там выжить. — Без проблем, — с улыбкой ответил Римус. — Но нам нужно закончить к трем, так как в это время я встречаюсь с Минервой. Он заметил брошенную на стол газету и усмехнулся. Пресс-наступление Брайана продолжилось и этим утром: эксклюзивным материалом о побеге Сириуса из Азкабана ради спасения крестника от предателя Петтигрю. В статье приводились цитаты различных влиятельных лиц, намекавших, что за такой поступок Сириус безусловно заслуживает права опеки. Фадж официально заявил, что поддерживает идею назначения волшебника опекуном Гарри Поттера. Также газета была полна сообщений о «видениях» Сириуса в самых разных местах — от Франции до Карибских островов, пока пресса и общественность ломали голову над его местонахождением. — Должен признать, Каттер отлично работает на Блэка, — сказал Грюм, заметив, куда направлен взгляд Римуса. — Хотя подозреваю, ты и сам это знаешь. — Я не могу это комментировать, — отозвался Римус. В этот момент подошла Розмерта и приняла заказ на ланч. Грюм подождал, пока хозяйка отойдет подальше, прежде чем установить полог тишины. — Знаешь, я в курсе, что ты в курсе большего, чем можешь сказать. Я не стану спрашивать тебя о том, где Блэк, — я не заслуживаю этого знания, так как был одним из тех идиотов, что допустили всё это. Но я был бы признателен, если бы узнал, что парень в безопасности и подальше от маглов. Римус посмотрел на него, слегка ошеломленный. Он откашлялся. — Гарри в безопасности и не с Дурслями. — Хорошо. — Грюм взмахом палочки снял полог тишины. — Теперь об этой чертовой школьной дребедени… Ланч удался. Еда была превосходной, а Грюм оказался интересным собеседником, пугающе мастерски превращавшим старые учебные планы Римуса в истории из реальной жизни. Он делал тщательные заметки о студентах; Римус видел, что у него уже есть копия результатов финальных экзаменов. Грюм был в ужасе от выбора Альбуса в отношении преподавателей ЗОТИ до прихода Римуса, назвав Локонса «склизким шарлатаном», а Квиррелла — «пустоголовым идиотом». Римус также взял на себя смелость просветить Грюма о событиях первого и второго года обучения Гарри. Грюм был впечатлен случившимся не больше Римуса. — О чем они вообще думали? — ворчал Грюм, когда Римус закончил рассказ о василиске. — Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, понял бы, что это василиск, сразу после того, как пострадало привидение. — Без понятия, — миролюбиво согласился Римус. — У парня прямо талант оказываться в неподходящем месте в неподходящее время, — задумчиво произнес Грюм. — Или в подходящем месте в подходящее время, — заметил Римус. — Нет, думаю, моя версия вернее, — возразил Грюм. Римус рассмеялся. — Пожалуй, так и есть. Вдруг Грюм посмотрел в сторону входа в таверну и фыркнул. — Внимание. Альбус вошел в здание. Римус обернулся и увидел разгневанную Минерву, которая маршировала к ним; следом за ней безмятежно шел Альбус. — Минерва. — Римус. — Минерва сердито взглянула на Альбуса. — Прошу прощения, но когда я упомянула, что встречаюсь с тобой, Альбус настоял на том, чтобы пойти вместе. — Альбус. — Римус вежливо поздоровался. Он чувствовал некоторую неловкость: при их последней встрече он довольно жестко отчитал директора. Альбус улыбнулся ему. — Римус, прости за вторжение, но я хотел извиниться за прошлый раз. Ты совершенно прав, и я обещаю, что проведу беседу с Северусом перед началом следующего учебного года. Минерва хмыкнула. — Как будто это хоть раз помогало. — Минерва… — начал Альбус. — Я годами твержу тебе, что его поведение как профессора неприемлемо, и ты уверяешь меня, что поговоришь с ним, но он всё равно продолжает в том же духе, — яростно возразила Минерва, и её шотландский акцент заметно усилился от гнева. Альбус выглядел совершенно ошарашенным её вспышкой, а Римус подавил желание захлопать в ладоши. — Что Северус натворил на этот раз? — спросил Римус, переходя к сути дела. Он заметил, как Грюм установил новый полог тишины. На Минерву было совсем не похоже так открыто обсуждать коллегу. Минерва поморщилась. — Я не хочу говорить об этом, Римус. — Но её взгляд упал на копию «Пророка», и Римус догадался, что Северус высказался по поводу Сириуса. — Понимаю. — Римус почувствовал, как заворчал его внутренний волк, и глубоко вдохнул. — Полагаю, Сириус не сильно удивился бы отношению Северуса. — Он взглянул на Альбуса. — Ты ведь согласишься, Альбус, что если Северус позволит себе какие-либо уничижительные замечания в адрес Сириуса при Гарри, это будет крайне непрофессионально с его стороны. — Похоже, мне предстоит весьма долгий разговор с Северусом, — со вздохом признал Альбус. — Ты уже слышал что-нибудь от Сириуса, Римус? — Не слышал с момента нашего последнего разговора, Альбус, — честно ответил Римус. — Ты отправил весточку Гарри? — Увы, он и Дурсли еще не вернулись домой, — сообщил директор с видом искреннего сожаления. Римус поднялся со стула. — Аластор, был рад повидаться. — Они обменялись рукопожатием, и Грюм еще раз поблагодарил его, снимая чары приватности. — Минерва, нам пора, иначе гоблины расстроятся из-за нашего опоздания. — Встреча с гоблинами? — глаза Альбуса блеснули. — Звучит очень загадочно. — Это оглашение завещания, Альбус, — отрезала Минерва, — и я буду признательна, если ты не станешь нас больше задерживать. — Альбус, — сказал Римус на прощание и предложил Минерве руку. Она приняла её, и они направились к камину. Шагнув в пламя следом за ней, Римус услышал на заднем плане голос Грюма: — Какого черта я слышу про этого долбаного василиска?! Римус вывалился с другой стороны камина, смеясь. Минерва одарила его таким взглядом, что он мгновенно протрезвел. — Прошу прощения, — сказал Римус. — Я как раз входил в камин, когда услышал, как Аластор начал распекать Альбуса за историю с василиском. Минерва фыркнула. — Нам очень повезло, что всем студентам хватило удачи пережить всё это дело. — Здесь я с вами не спорю, — согласился Римус. Они вышли в Косой переулок и направились к Гринготтсу. Их провели в заднюю комнату, и Римус не удивился, увидев там Брайана, Лиама Аркама, Амелию Боунс и Кипболда, а также Августу Лонгботтом и Андромеду Тонкс. Все обменялись краткими приветствиями, прежде чем Аркам — светловолосый дородный мужчина с усами — перешел к делу. — Благодарю всех вас за то, что пришли в столь короткий срок, и прошу прощения за отсутствие подробностей в приглашении, кроме того факта, что это оглашение завещания, в котором вы названы наследниками или ваше присутствие необходимо, — напыщенно начал Лиам. — Мы собрались здесь для оглашения совместного завещания Джеймса и Лили Поттер. Римус не был удивлен, но услышал, как Минерва резко втянула воздух. — Я думала, оно утеряно? — спросила Минерва. — Очевидно, Минерва, оно нашлось, — отрезала Августа. Лиам откашлялся. — Мадам Лонгботтом, вы здесь, чтобы представлять Фрэнка, Алису и Невилла Лонгботтомов? — Да, — резко ответила Августа. — Я представляю Сириуса Блэка, — Брайан упредил формальный вопрос Лиама о его присутствии. Римус знал, что оба юриста уже были осведомлены о ролях друг друга в процессе, но слова Брайана вызвали три острых взгляда со стороны Андромеды, Августы и Минервы. — Римус Люпин? — Лиам перевел взгляд на Римуса. — Представляю самого себя, — спокойно ответил тот. — Андромеда Тонкс, также представляю саму себя, — подала голос Андромеда прежде, чем Лиам успел спросить. — И, очевидно, профессор Минерва Макгонагалл представляет саму себя, её я узнаю, — Лиам улыбнулся ей. — Надеюсь на это, мистер Аркам. Я была вашей учительницей семь лет, — парировала Минерва. — Совершенно верно, — торопливо ответил Лиам. — Также я благодарю Амелию Боунс, которая согласилась выступить в качестве исполнителя завещания, учитывая чрезвычайные обстоятельства. — А именно? — спросила Августа. — Копия завещания была предоставлена новым Лордом Блэком Министерству в рамках специального расследования по делу Сириуса Блэка, — объяснила Амелия. — Большего я сказать не могу в силу конфиденциальности. Снова последовала пауза, полная удивленных взглядов. — Что ж, — хмыкнула Августа. — Может, продолжим? Лиам снова откашлялся. — Разумеется. — Он придвинул к себе пергамент. — Я пропущу юридические формулировки и перейду сразу к сути распоряжений, если вы не возражаете? Все кивнули. — Римусу Люпину завещается сумма в сто тысяч галлеонов и дом в Дитери-Клифф. Вы принимаете это? — Да, — выговорил Римус; в горле у него встал ком. Он понимал: Джеймс и Лили хотели убедиться, что у него всегда будет дом и средства к существованию, зная, как тяжело ему, оборотню, найти работу. — Минерва Макгонагалл назначается ответственной за «Благотворительный фонд Лили Поттер», средства которого должны ежегодно обеспечивать одно бесплатное место для маглорожденного студента, включая оплату обучения в течение семи лет, школьные принадлежности и скромное пособие на личные расходы, размер которого устанавливается по её усмотрению. Средства должны перечисляться из хранилища Поттеров в отдельное хранилище Фонда, а отчетность предоставляться управляющему Поттеров через Гринготтс. В случае ухода с должности она должна рекомендовать преемника. Вы принимаете эту обязанность? — Принимаю, — сказала Минерва, и Римус увидел блеск слез в её глазах. — Теперь к остальному, — деловито продолжил Лиам. — Начнем с мистера Блэка. Сириусу Блэку завещается сумма в сто тысяч галлеонов и доля в квартире 2А на Лондон-стрит, принадлежавшая Джеймсу Поттеру. Принимает ли это мистер Блэк? — От его имени — да, — ответил Брайан. — Невиллу Лонгботтому завещается десять тысяч галлеонов от его дяди Джеймса и тети Лили. Средства должны использоваться по усмотрению его родителей, Фрэнка и Алисы Лонгботтом, или его законного опекуна до достижения им совершеннолетия. Мадам Лонгботтом, вы согласны с условиями этого завещательного распоряжения? — Да. — Чопорная внешность Августы дрогнула. Римус вспомнил слухи о том, что Лонгботтомы, несмотря на статус Древнего и Благородного рода, испытывали финансовые трудности в годы после нападения на Фрэнка и Алису. — Имеется распоряжение относительно сестры Лили Поттер, которым занимаются магловские юристы, и одно распоряжение, которое было отклонено исполнителем, так как названное лицо — Питер Петтигрю — признано соучастником гибели Поттеров. Остаток имущества завещается их единственному сыну. — Лиам сделал паузу, взглянув на Амелию. — Остается лишь вопрос о назначении законного опекуна для Гарри Джеймса Поттера, сына Поттеров, который возьмет на себя ответственность за его воспитание и регентство над Домом Поттер до его совершеннолетия. Первыми в очереди названы Фрэнк и Алиса Лонгботтом; предусмотрен переход опеки к Сириусу Блэку в случае их отказа или невозможности принять ответственность; далее предусмотрен переход к Минерве Макгонагалл, если мистер Блэк откажется или не сможет принять ответственность, или к Андромеде Тонкс, если профессор Макгонагалл откажется или не сможет принять ответственность. Все три женщины выглядели подобающе шокированными, и Римус заставил себя изобразить такое же выражение лица. — Для протокола подтверждаю, что Фрэнк и Алиса не в состоянии принять опеку, — сухо произнесла Августа. — Брайан? — осведомился Лиам. Брайан откашлялся. — Мой клиент, Сириус Блэк, принимает опеку. Лиам кивнул и посмотрел на Амелию. — Полагаю, поскольку в данный момент ребенок находится у маглов, Министерство пересмотрит это дело? Амелия вздохнула. — Министерство уже пересмотрело ситуацию и согласилось, что опека над Гарри Поттером должна соответствовать законной воле его покойных родителей, и, следовательно, она передается Сириусу Блэку. — Она обвела всех присутствующих строгим взглядом. — Пожалуйста, не распространяйте эту информацию до тех пор, пока она не будет опубликована официально. Все кивнули. — На этом наши дела закончены, — бодро произнес Лиам. — Пожалуйста, обратитесь к Кипболду за ключами от ваших хранилищ. Августа забрала свой ключ и стремительно вышла из комнаты прежде, чем кто-либо успел ей что-то сказать. Римус обменялся вежливыми кивками с Брайаном и Амелией, после чего получил свой ключ и стал ждать Минерву. Андромеда задержалась рядом с ним на выходе. — Давно не виделись, Римус. — Слишком давно, — согласился Римус. — Как вы с Тедом? — Хорошо, — ответила Андромеда. — Рада слышать новости о Сириусе... и чувствую себя виноватой за то, что когда-то могла подумать, будто он способен... — Я тоже, — поспешно добавил Римус. Андромеда пристально посмотрела на него. — Ты получал от него вести? — Он проходит курс лечения — это одно из условий Министерства для получения им права опеки, — сообщил Римус. Она кивнула. — Передай ему, что мы будем рады видеть его у нас, как только он вернется. Что ж, мне пора. Береги себя, Римус. Она ушла как раз в тот момент, когда появилась Минерва. Римус пошел рядом с ней; они покинули Гринготтс и направились к «Дырявому котлу». Он заметил, что его спутница молчит — слишком красноречиво молчит. Римус откашлялся и незаметно установил полог тишины. — Вы в порядке, Минерва? — Нет, боюсь, что нет, — тихо ответила она. Сейчас она выглядела на все свои почтенные годы. — Я была с Альбусом в ту ночь, когда он... когда мы оставили Гарри в мире маглов. Подумать только... Я знала, что они — худшие представители своего рода, но я приняла решение Альбуса и с тех пор не подвергала его сомнению, несмотря на... очевидно, что эти маглы не слишком заботились о Гарри. Я подвела Джеймса, Римус. Мы не были близки после смерти Дореи и того, как они с Лили окончили Хогвартс, но это не оправдание. Он положил руку ей на плечо. — Вы никак не могли узнать правду, если вам её не сообщали, Минерва, и по вашей реакции ясно, что вам ничего не говорили. Но если вы чувствуете, что должны как-то загладить вину, я бы посоветовал вам не говорить Альбусу, что опека перешла к Сириусу, пока это не станет достоянием общественности, как и просила Амелия. Минерва долго и сурово смотрела на него, прежде чем расправить плечи. — Даю слово, Римус. — Она развернулась и ушла прежде, чем он успел добавить что-то еще.

***

Временной пузырь: 9 июля 1994 года.

Для Гарри это было лучшее лето в жизни. Они провели в Долине две недели. И хотя Гарри уже путешествовал во времени с помощью Маховика, ему всё еще было трудно уложить в голове мысль, что сколько бы они ни пробыли в клинике, во внешнем мире пройдет всего семь дней. В итоге он решил просто забыть об этой странности и наслаждаться пребыванием здесь настолько, насколько это было возможно. Первый день был пугающим. Сама мысль об «осадке» в шраме приводила в ужас, но с этим разобрались очень быстро. Он не помнил саму процедуру очистки, так как, к счастью, был без сознания. После этого ему прописали постельный режим на несколько дней, главным образом для того, чтобы его магическое ядро стабилизировалось. Огромным утешением стало то, что Сириус ни на шаг не отходил от него всё это время, отлучаясь лишь ненадолго. Это утихомирило затаившуюся внутри Гарри тревогу о том, что Сириус на самом деле не имел в виду свои слова о поддержке; что, несмотря на всё сделанное ради их совместной жизни, Сириус передумает, когда узнает Гарри получше. Но трудно было сомневаться в чувствах крестного, когда тот тратил всё свое время на заботу о нем и поддержание его духа во время выздоровления. В основном они делились историями о Хогвартсе, пока Гарри был прикован к постели. Это было их главное связующее звено. Сириус признался, что Римус уже рассказал ему кое-что из опыта Гарри, но он хотел услышать это от него самого. Гарри поначалу немного стеснялся, но когда начал говорить, то обнаружил, что с удовольствием предается воспоминаниям о приключениях первого курса. Он начал с того, как Хагрид отвел его в Косой переулок, и Сириус расспрашивал его о том, что именно Хагрид рассказал (и не рассказал) ему о магическом мире. У Гарри сложилось впечатление, что Сириус хорошо относится к Хагриду, но совсем не впечатлен тем, как мало тот объяснил. Это удивило Гарри, так как Сириус в целом был очень непредвзятым: он с пониманием отнесся к тому, что Гарри сразу начал использовать мантию-невидимку, как только получил её, и в основном выглядел облегченным из-за того, что Гарри пережил встречу с троллем. Также для Гарри стало облегчением рассказать кому-то о событиях с Квирреллом. Сириус внимательно слушал его рассказ. Когда дело дошло до схватки, он положил руку на плечо Гарри и не отпускал её, пока тот сбивчиво восстанавливал события. Сириус снова заверил его, что в смерти Квиррелла нет вины Гарри, подчеркнув, что тот действовал в рамках самообороны. Он также объяснил природу одержимости и то, как она работает, упомянув, что для тела-носителя это почти всегда смертельно; то, что Джинни выжила после такого, казалось настоящим чудом. Этот разговор помог Гарри. Он и не осознавал, что всё еще так сильно переживает из-за случившегося с Квирреллом — он просто задвинул эти воспоминания в самый дальний уголок сознания. Гарри был в неописуемом восторге, когда Сириус ответил взаимностью, рассказав о своем первом курсе, что, к счастью, включало множество историй об отце Гарри и даже немного о матери. Он улыбнулся, узнав, что Сириус и Джеймс решили стать друзьями после того, как оказались в одном купе поезда, но расстроился, когда Сириус признался, что они произвели плохое впечатление на Лили в той же поездке, потому что сразу же невзлюбили Снейпа — а ведь он был её другом! Также его огорчило признание Сириуса в том, что, хотя они невзлюбили Снейпа из-за его тяги к темной магии (чего его мать, вероятно, не знала), он и Джеймс тоже были порядочными снобами и задаваками. Но Гарри смеялся над рассказами Сириуса о том, как тот умолял Шляпу отправить его на Гриффиндор — зная, что Джеймс будет там, — и обо всех проделках в течение учебного года. Ему понравилась история о том, как они в итоге приняли в свою компанию Римуса, который, как они быстро поняли, был просто блестящим парнем; они постепенно догадались, что он оборотень, но не хотели ничего говорить, чтобы не расстраивать его. Сириус избегал разговоров о Хвосте, и Гарри не мог его в этом винить. На следующий день они перешли к историям о втором курсе. Сириус ни капли не смутился из-за того, что Гарри умеет говорить со змеями, и Гарри был в восторге от того, что крестный продолжает принимать его таким, какой он есть. Опять же, помог рассказ о битве с василиском. Сириус даже подразнил его, назвав «рыцарем в сияющих доспехах». Сириус с нарочитой грустью поведал, что его второй курс был далеко не таким захватывающим в сравнении. В основном они тогда наконец затронули тему недуга Римуса и пытались найти способ помочь ему — в итоге Сириус наткнулся на идею стать анимагами. Он вспоминал, как отец Гарри снова пытался подружиться с его матерью, но её продолжающаяся дружба со Снейпом мешала им. Сириус с немалым сожалением признался, что, хотя Снейп и сам не оставался в долгу, он и Джеймс, вероятно, несколько раз переходили грань между розыгрышами и откровенными издевательствами в отношении своего врага, так что неудивительно, что Лили считала их обоих болванами. Гарри был рад, что Сириус так честен с ним, но его тревожила мысль о том, что папа и Сириус могли травить кого-то — даже Снейпа. Это многое объясняло в отношении Снейпа к самому Гарри. Затем он вспомнил, как Снейп обвинял Сириуса в попытке убийства, и спросил Сириуса об этом. — Ты должен понимать, Гарри, что к шестому курсу мы, Мародеры, и Снейп были смертельными врагами. Годом ранее он окончательно примкнул к компании будущих Пожирателей Смерти и разорвал дружбу с твоей матерью, — начал Сириус. — Помнишь, я говорил тебе, что сбежал из дома тем летом? Так вот, Снейп как-то подкараулил меня и намекнул, что знает об этой ситуации гораздо больше, чем говорилось в официальной версии о том, что родители от меня отреклись. Он грозился растрепать об этом всей школе. — Сириус поерзал на кровати, в его глазах промелькнул стыд. — Думаю, я немного запаниковал из-за того, что он действительно мог что-то разнюхать о моих семейных делах, и заявил ему, что он ни черта не знает. Тогда он сказал, что знает всё о Римусе и его ежемесячных отлучках к Дракучей иве, и узнает еще больше, если проследит за ним. И я взял его «на слабо»: сказал, чтобы он нажал на сучок на иве и шел туда, если он настоящий мужик. Гарри нахмурился. — Но это звучит так, будто он и так знал, что Римус — оборотень. — Думаю, у него были сильные подозрения, — согласился Сириус. — На самом деле, я пошел на этот спор именно потому, что считал, будто он уже в курсе, и ни на секунду не допускал, что он будет настолько идиотом, чтобы добровольно пойти навстречу оборотню. — Он вздохнул и потер бороду. — По этой же причине я не сказал об этом ни твоему отцу, ни Римусу. Я не думал, что есть повод для беспокойства. — Только вот Снейп всё равно пошел. — Думаю, в ту ночь он подсыпал что-то в наш тыквенный сок, потому что Питер мгновенно вырубился, а мне самому было трудно не заснуть. Твой отец благоразумно пил только воду, так что с ним всё было в порядке, и он жутко злился на нас за то, что мы дрыхнем. Когда я понял, что нас опоили, я догадался, что Снейп, должно быть, отправился за Римусом. Я решил, что Снейп собирается его убить! Поэтому я послал Джеймса спасать Римуса, а сам бросился искать противоядие. — Он вздохнул. — Я побежал за ними так быстро, как только мог, и, к счастью, твой отец уже успел добраться туда и вытаскивал задницу Снейпа из туннеля. Как раз когда я подбежал на помощь, появился Дамблдор и погнал нас всех в свой кабинет. Джеймса он отпустил довольно быстро. Со Снейпа он взял обещание не рассказывать о Римусе, пока мы учимся; сказал что-то о том, что это и будет его наказанием, а потом что-то туманное о том, что еще не слишком поздно. — А ты? — Мне запретили посещать Хогсмид до конца года и исключили из команды по квиддичу. А еще я провел в отработках весь остаток зимнего триместра, — объяснил Сириус. — Но это было еще ничего по сравнению с двумя месяцами молчания и запретом присоединяться к ним в следующее полнолуние, которые я получил от Римуса. — Он перестал с тобой разговаривать? — Гарри никогда не задумывался о том, что у друзей тоже могли быть проблемы, подобные тем, что возникли у него с Роном и Гермионой из-за «Молнии». — Если бы Снейп нашел его... если бы Снейп не убил его, а он сам убил бы Снейпа или хотя бы просто напал на него, Римуса бы казнили, — серьезно произнес Сириус. — Моя выходка поставила его жизнь под удар. Он был совершенно прав, когда не разговаривал со мной. Я это понимал, хотя это и были ужасные два месяца. — Он указал на Гарри. — Твой отец простил меня через день или два. Он в основном злился из-за того, что Лили начала к нам теплеть, но из-за слухов о том, что это был розыгрыш, который пошел не так, и мы чуть не убили Снейпа, она снова начала его игнорировать. Ну и еще Джеймс сказал, что я должен был рассказать им о своем споре сразу, и он был прав. Питер вообще остался в стороне, и теперь я понимаю, что это должно было стать для нас подсказкой к тому, что случилось позже. — Но Римус тебя ведь простил, верно? — Да, когда твой отец вмешался и указал на то, что Снейп, скорее всего, сам всё подстроил — и то, как провоцировал меня, и поход в туннель. Он сказал, что Снейп, вероятно, надеялся, что Римуса казнят, а меня исключат или посадят, — Сириус поморщился. — Но я не думаю, что Лунатик после этого когда-либо доверял мне до конца. Наверное, это была одна из причин, по которой он считал шпионом именно меня и поверил в мою виновность. — Он снова сменил позу. — И, возможно, из-за того, что я чувствовал эту дистанцию между нами, я тоже был склонен думать о нем самое худшее. — Но сейчас у вас всё хорошо? — спросил Гарри, немного опасаясь, что это не так. — Да, — улыбнулся Сириус. — Думаю, в основном мы просто рады, что снова стали друзьями, а прошлое осталось в прошлом. — Жаль, что Снейп так не считает, — заметил Гарри. — О нет, он мастер копить обиды, — сказал Сириус. — Честно говоря, я тоже. Он мне не нравится. И я точно не собираюсь извиняться перед ним в ближайшее время — скорее уж я сам себе зубы вырву. Гарри тихо усмехнулся. Сириус легонько пихнул его ногой через одеяло. — Тот случай был ошибкой, и я о нем жалею, но я не собираюсь притворяться перед тобой идеальным, и не жду этого от тебя. Иногда я бываю безрассудным. Могу быть слишком жестоким и беспощадным, если мне перейдут дорогу. И у меня есть привычка сначала действовать, а потом думать. У всех есть недостатки. Гарри покраснел, но эти слова его утешили. Помогло то, что Сириус не ждал от него совершенства — он мог просто быть собой. — Кажется, у меня тот же недостаток, — сказал он, — сначала делать, а потом думать? А еще я иногда вспыльчив. Гермиона говорит, что я склонен замыкаться в себе. — Что ж, — подытожил Сириус, — мы можем работать над собой вместе, но давай всегда помнить: это нормально — не быть идеальным. В глубине души Гарри довольно быстро простил Сириусу всю ту историю со Снейпом. Гарри вынужден был признать, что его собственная неприязнь к Снейпу имела под собой веские основания, тем более что Снейп был так несправедлив к нему с самого первого дня в Хогвартсе. Гарри было лишь немного жаль, что человек, который был таким хорошим другом его матери, так озлоблен на него самого, хотя после разговоров с Сириусом он стал лучше понимать причины. На следующий день они перешли к событиям третьего курса Гарри. И хотя Сириус был свидетелем всего происходящего издалека, он всё равно хотел услышать все подробности от первого лица. Сириус в ответ поделился своими историями за третий курс, которые вращались в основном вокруг попыток Мародеров помочь Римусу, новых розыгрышей и того, как папа Гарри всё еще пытался завязать дружбу с мамой — и всё так же безуспешно. Гарри даже немного загрустил, когда они вернулись в коттедж и поняли, что школьные годы для обмена историями закончились. Сириус предложил сделать это традицией: первый день летних каникул они будут проводить так — Гарри рассказывает Сириусу о своем учебном годе, а Сириус рассказывает ему о своем соответствующем годе в Хогвартсе. Гарри согревала мысль о том, что у них есть планы на будущее — что у них появилась своя традиция. Дни потекли своим чередом, сложившись в определенный график: утро начиналось со здорового завтрака и упражнений, которые обоим назначила доктор Джордан — эклектичная смесь йоги, тай-чи, работы с весами и пробежек. Обычно они легко обедали в коттедже. После обеда они расходились на сеансы ментального исцеления: у Сириуса они были дольше из-за вреда, нанесенного дементорами, а у Гарри сеансы сочетали в себе исцеление, окклюменцию и арт-терапию. Занятия по окклюменции были скучноватыми, так как состояли в основном из медитаций для сортировки воспоминаний и выстраивания ментальной защиты. Самым тяжелым были разговоры о прошлом — Гарри совсем не хотелось обсуждать жизнь в чулане или свои предыдущие каникулы у Дурслей. Целительница Фэй не давила на него, но ясно дала понять, что проработка воспоминаний — важная часть лечения. Он начал принимать её заверения в том, что его никто не осуждает, но всё равно не хотел об этом говорить. Арт-терапия шла лучше. Гарри с удовольствием заново открыл для себя рисование как хобби; ему это нравилось еще в начальной школе, и он считал досадным, что в Хогвартсе нет подобных курсов. Он смутно помнил, что в Смелтингсе вроде бы был такой предмет. Поздние послеполуденные часы Гарри любил больше. Сириус вызвался научить его плавать в их бассейне, и они проводили в воде по часу, прежде чем поужинать прямо у бортика. Вечера проходили за картами — Сириус научил Гарри играть в покер и тут же об этом пожалел — или за настольными играми: Сириус настаивал на том, чтобы в «Волшебной Монополии» играть фишкой собаки. И каждый вечер Сириус рассказывал какую-нибудь историю о младенчестве Гарри или что-то о его папе или маме. Это было попросту лучшее лето в жизни Гарри. Если не считать того факта, что ему запрещали колдовать и летать, пока врачи снова не проверят его магическое ядро. Именно этим они и собирались заняться сегодня утром. Блэкхок тепло поприветствовал их, когда Джордан провела Сириуса и Гарри в большую процедурную. Гарри улыбнулся старому волшебнику в ответ. Блэкхок пару раз присоединялся к ним за ужином, и Гарри был очарован его рассказами об исцелении. Он даже начал подумывать, не заняться ли ему чем-то подобным в будущем. Возможно. Раньше, когда он еще не знал о Хогвартсе и размышлял о жизни после Дурслей, он подумывал о профессии учителя, но в основном потому, что учителя были практически единственными взрослыми, которых он видел помимо родственников. — Итак, мы повторим тесты, которые проводили перед процедурами, — бодро сообщил Блэкхок. Он указал на мишень в конце комнаты. — Ты применишь заклятие «Остолбеней» к цели. — Затем указал на книгу на столе. — «Вингардиум Левиоза», чтобы поднять эту книгу на метр над столом. И, наконец, ты создашь Патронуса. Гарри кивнул. О первом тестировании у него остались лишь смутные воспоминания. Кажется, мишень тогда выдала число, соответствующее затраченной мощности. Сириус похлопал его по плечу — безмолвное пожелание удачи. Гарри с азартом повернулся к мишени и поднял палочку. — Остолбеней! Вспышка красного света пронеслась через комнату и врезалась в мишень, с такой силой впечатав её в стену, что та содрогнулась. Гарри в шоке уставился на результат: в центре искореженной мишени зияла огромная дыра. Число, появившееся в воздухе над ней, ничего не говорило Гарри, но Блэкхок смотрел на него с таким широкоглазым удивлением, что Гарри стало не по себе. — Простите, — поспешно начал он, — за мишень. Блэкхок отмахнулся от извинений. — Ты не сделал ничего плохого, Гарри. Не волнуйся. — Однако он обменялся с Сириусом взглядом, который ясно давал понять: что-то идет не так. — Попробуй книгу, Гарри, — подбодрил Сириус. Гарри тяжело сглотнул и повернулся к столу. Он прицелился и, сделав взмах и рывок, произнес заклинание вслух. Книга пулей взлетела вверх, и Гарри стоило больших трудов удержать её, прежде чем она врезалась в потолок. — Что-то не так, верно? — спросил Гарри, видя, как лицо Блэкхока становится всё более озабоченным. — Не то чтобы «не так», скорее — необычно, — спокойно заверил его целитель. — Опусти книгу и призывай Патронуса, Гарри. Гарри опустил книгу с отчетливым стуком. Он заставил себя сосредоточиться и направил палочку в пустое пространство рядом с собой. — Экспекто Патронум! Олень вырвался из палочки и с глухим топотом приземлился на плиточный пол. Светящееся животное вскинуло рога и ударило копытом о землю, оставив на ней видимые отметины. Сириус осторожно подошел ближе; он протянул руку и погладил оленя по носу. — Привет, Сохатый, — прошептал он с благоговением. Патронус был не просто телесным, он был осязаемым. Он провел рукой по боку животного, и Гарри увидел, как пальцы Сириуса касаются тонкой шерсти на шкуре оленя. Олень шумно выдохнул через ноздри и посмотрел на Гарри, ожидая указаний. Гарри откашлялся. — Всё хорошо, можешь идти. Олень превратился в сияющий туман, а затем и вовсе исчез. — Прекрасно, — произнес Блэкхок почти благоговейно. — Спасибо, — автоматически ответил Гарри. — Что со мной не так? — спросил он в лоб, чувствуя, как в животе ворочается страх. — С тобой всё в порядке, Гарри, — твердо сказал Сириус. — Но твой уровень силы просто зашкаливает. Я никогда не видел настолько материального Патронуса — даже у Дамблдора. Та блокировка явно удерживала под замком огромную часть твоей магии. Нам придется поработать над тем, чтобы ты научился её контролировать. — Согласен, — безмятежно добавил Блэкхок. — Твоя магия стабильна, но ты не привык к такому её количеству. Тебе нужно переучиваться, иначе могут случаться весьма опасные выбросы спонтанной магии. Гарри невольно бросил взгляд на разнесенную мишень на другом конце комнаты. Если бы на её месте был человек... Сириус подтолкнул Гарри в плечо. — Всё будет хорошо, Гарри. Будем практиковаться по вечерам. Блэкхок кивнул. — Поскольку ваше пребывание здесь затянется, я, если пожелаете, организую вам доступ в город; туда можно попасть через камин клиники. Мы не хотим, чтобы вы закисли в четырех стенах, пока восстанавливаетесь. — Мы будем очень признательны, — ответил Сириус. — Также я хотел бы пригласить вас обоих к себе домой на ужин. — Глаза Блэкхока блеснули. — У меня есть внучка и внук твоего возраста, Гарри, я мог бы вас познакомить. Я подумал, что тебе, возможно, захочется провести время со сверстниками. Настроение Гарри улучшилось. — Было бы здорово. — Он застенчиво улыбнулся. — Я немного скучаю по друзьям. — Конечно, скучаешь, — сказал Сириус. — Спасибо, целитель Блэкхок. — Зови меня Ноши, Сириус, — Блэкхок жестом указал на выход. — Я оставлю вас на сегодня, увидимся завтра. Гарри подождал, пока старый волшебник уйдет, после чего привалился к столу и тяжело вздохнул. — Прости. — Он указал на крестного. — Это из-за меня ты здесь застрял. — Во-первых, не за что извиняться; ты не виноват в том, что кто-то заблокировал твою магию, — ответил Сириус. — А во-вторых, я получил возможность провести с тобой больше времени, помогая тебе заново учиться колдовать. По мне, так это совсем неплохо. Гарри немного успокоился, но всё же... — Я уверен, что у тебя есть важные дела дома. — Нет ничего важнее тебя, — немедленно отозвался Сириус. Гарри покраснел; он был счастлив и одновременно сбит с толку таким искренним заявлением. — Иди сюда. — Сириус раскрыл объятия. Гарри шагнул в них лишь с легкой неохотой — скорее для вида закатив глаза: он всё-таки был подростком, а подросткам не положено хотеть обниматься. Но его ментальный целитель считала, что это идет ему на пользу, да и сам он втайне наслаждался чувством защищенности. Сириус обнимался просто здорово. Крестный словно инстинктивно чувствовал, как это делать: крепко, но не удушающе, утешающе, но без сюсюканья, которым Петунья награждала Дадли. К тому же у Сириуса было шестое чувство на момент, когда нужно отстраниться, прежде чем Гарри начнет испытывать неловкость. Как раз сейчас. Сириус быстро похлопал его по спине и отстранился, хотя всё еще придерживал Гарри за плечи, глядя прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился об этом. Ты сильный волшебник, нам просто нужно еще раз пройтись по твоим урокам. Договорились? — Договорились, — пробормотал Гарри, кивая. — Просто... — он прикусил губу, пытаясь придумать, как сказать Сириусу, что он не такой уж блестящий ученик. — Я не хочу тебя разочаровывать. — С чего ты взял, что можешь меня разочаровать? — спросил Сириус, и на его лице отразилось искреннее удивление. Гарри почувствовал, как щеки обдает жаром стыда. — Я... я не такой, как мама и папа. Я не такой умный, как они. Сириус присел на край стола и похлопал по месту рядом с собой, приглашая Гарри сесть. — Почему ты думаешь, что ты не так умен, как твои родители? Гарри опустил голову. — Ну, это так. Я имею в виду, ты говорил, что они были лучшими в классе, ну... как Гермиона. А я нет. Разве что по Защите от Темных Искусств. — Хм-м. — Сириус внимательно на него посмотрел. — Послушай, твой отец был из тех невыносимых людей, которые получают отличные оценки, особо не стараясь. У него была просто невероятная интуиция в магии. Это доводило Римуса до белого каления: мы никогда не видели, чтобы Джеймс зубрил, но на уроке он мог создать идеальный букет цветов или заставить вилку танцевать канкан. Гарри улыбнулся, представив эту картину. — У твоей мамы были врожденные способности к Заклинаниям и Зельям, но она вкалывала ради своих оценок. Она проводила уйму времени в библиотеке и постоянно практиковалась. Римус был таким же, хотя к Зельям у него не было вообще никаких способностей. Теорию он знал от и до, но каждый раз, когда он оказывался перед котлом, тот плавился, — рассказывал Сириус. — Я, наверное, был где-то посередине: Трансфигурация и Защита давались мне легко, но над остальным приходилось попотеть. Гарри внимательно слушал, улавливая скрытый смысл слов Сириуса: хорошие оценки и положение в классе требовали труда, и если не прикладывать усилий, то закончишь там, где был он — середнячком во всем, кроме одного предмета, который дается сам собой. — Но оценки — это еще не всё, — продолжил Сириус. — Ты стараешься изо всех сил? Гарри не хотел лгать, но и признавать правду тоже не хотелось. Он заерзал под пристальным взглядом Сириуса. — Иногда, — признался он. — Значит, иногда — нет, — подвел итог Сириус с той беспощадной логикой, которая напомнила Гарри о Гермионе. — Почему ты стараешься лишь иногда? — Не знаю, — машинально ответил Гарри, снова меняя позу и всерьез обдумывая вопрос. Он мысленно вернулся к годам учебы. Ему нравилась начальная школа, когда он только начал её посещать; она была спасением от его жалкого существования на Тисовой улице. Но потом Дадли начал распугивать всех, кто хотел с ним дружить, а родственники никогда не хвалили его за оценки и просто не принимали того факта, что он может быть лучше Дадли. В конце концов он решил не привлекать к себе внимания и оставаться в классе середняком, тайно повторяя уроки в своем чулане по ночам. Он ждал перехода в Смелтингс как возможности начать всё заново; смутно припоминалось, что его планом было учиться хорошо, чтобы сбежать с Тисовой улицы в шестнадцать лет и найти работу. Но потом случился Хогвартс... И тем летом, перед первым курсом, Гарри действительно намеревался учиться хорошо. Он засиживался допоздна за книгами и ведь старался, правда? В первые недели школы... Но всё оказалось сложнее, чем он ожидал: перья, магический уклад жизни, Снейп. Рон никогда не интересовался учебой, открыто насмехаясь над умом Гермионы в то время, и Гарри не хотел портить отношения с новым другом, пропадая в библиотеке или выставляя напоказ свои знания и способности. К счастью, Гермиона заставила их учиться, когда они по-настоящему подружились после истории с троллем. Гарри вспомнил, что на первом курсе у него были хорошие оценки: «Выше ожидаемого» и парочка «Превосходно», что с лихвой компенсировало «Удовлетворительно», которые он еле наскреб по Зельям и Истории магии. Второй курс стал кошмаром из-за голосов в стенах и клейма Наследника Слизерина; ему совсем не хотелось выделяться. Экзаменов в тот год не было, но он думал, что сдал бы их. И третий курс он закончил — в основном «Удовлетворительно», пара «Выше ожидаемого» и «Превосходно» по Защите. Но, обдумывая это, он медленно осознавал, что снова позволил Рону задавать тон, пока Гермиона была занята или пока они с ней не разговаривали. Не то чтобы он винил Рона — Гарри понимал, что Сириус ждет от него ответственности за собственную учебу. И разве он уже не решил, что в следующем году станет чуть более независимым от друга: бросит Прорицания и возьмет что-то другое? Он оторвался от своих размышлений и встретил терпеливый, выжидающий взгляд Сириуса. — Наверное, я не хотел слишком выделяться или... или расстраивать Рона, — удрученно признался он. — Он считает, что учиться — это скучно и... — И ты подстраиваешься под него, потому что он твой друг, — закончил за него Сириус. Он кивнул. — Я могу это понять. Давлению сверстников трудно сопротивляться. Я ведь и в команду по квиддичу пошел только из-за твоего отца. — Правда? — Ага, — подтвердил Сириус. — Я не хотел играть, и хотя летал я вполне сносно, мне это не доставляло удовольствия. Но твой папа хотел компании, а я был его лучшим другом, так что... я в итоге стал Загонщиком, пока меня не дисквалифицировали. Тогда я воспользовался шансом и на следующий год наотрез отказался возвращаться в команду. — Он махнул рукой. — Но вернемся к тебе. Как ты думаешь, что тебе следует делать? — Решать самому за себя, — быстро ответил Гарри. — Я вроде как и сам начал это понимать после прошлого года. Сириус пытливо посмотрел на него. — Я ненавижу Прорицания! — воскликнул Гарри. — Трелони вечно предсказывает мне смерть и… и я это терпеть не могу. Я выбрал этот предмет только потому что… ну, ты понимаешь. Я подумывал спросить профессора Макгонагалл, могу ли я перевестись на Руны или Нумерологию. — Я поговорю с ней. Проблем быть не должно, если мы подтянем тебя до нужного уровня к началу занятий в Хогвартсе, — ответил Сириус. — Как ты думаешь, что тебе больше подходит? Гарри надолго задумался, взвешивая оба предмета. — Думаю, Руны. Я не очень люблю теорию, мне больше нравится практика. Из того, что Гермиона рассказывала раньше, у меня сложилось впечатление, что у Рун много практических применений, в то время как Нумерология — это сплошная теория. — Ты прав. Значит, Руны. И тебе повезло: я изучал Руны, так что мы можем начать дополнительные занятия прямо здесь, воспользовавшись преимуществом временного пузыря. — Сириус легонько ткнул Гарри в плечо. — Обещаю тебе: я не буду разочарован нашими уроками, пока ты стараешься изо всех сил. — Хорошо, обещаю, — быстро сказал Гарри, решив прямо здесь и сейчас, что сдержит слово и действительно возьмется за учебу. — Я также жду, что когда ты вернешься в Хогвартс, ты и там будешь стараться вовсю, — продолжил Сириус. Гарри кивнул, стараясь не обращать внимания на неприятное сосущее чувство под ложечкой от слов Сириуса. Раньше никто никогда не интересовался его оценками — если Дурслям было плевать на его успехи в начальной школе, то в Хогвартсе это волновало их еще меньше, — и ему стало снова стыдно за свои прошлые результаты. — Я горжусь тобой, Гарри, — сказал Сириус, заставив Гарри от удивления снова поднять глаза. — Ты всё обдумал и принял верные решения относительно своего будущего. Помнишь, как мы говорили о наших недостатках? Мы не идеальны, но мы будем работать над тем, что требует улучшения. И я никогда не разочаруюсь в тебе, пока ты прикладываешь все усилия. — Я буду стараться, — снова пообещал Гарри. Он не подведет Сириуса.