A Marauder's Plan - План мародёра

Часть 4: Создание команды Сохатика (Шалость с объединением против Дамблдора)

4 июля 1994 года

Августа Лонгботтом была внушительной женщиной. «Устрашающая» — именно это слово использовал Римус, желая Сириусу удачи, когда тот утром покидал Гриффин-Хаус. Гарри лишь рассмеялся и попросил передать привет Невиллу. Сириус улыбнулся, вспоминая уютную сцену обеда. Он и Гарри были в восторге от воссоединения с Римусом и еще больше — от рассказа о том, как тот спровадил Дамблдора в Таиланд. Сириус был уверен, что Августа заставляет его ждать в гостиной только ради того, чтобы помучить. Он разгладил свою официальную черную мантию с аккуратным рядом крошечных пуговиц, идущих от высокого жесткого воротника до талии — на то, чтобы их застегнуть, ушла целая вечность. Правую сторону груди украшали гербы Домов Блэк и Поттер. Ниже талии мантия расходилась полами, обеспечивая свободу движений; под неё Сириус надел черные кожаные брюки магловского покроя — дорогие, но практичные и прочные, как он знал по опыту езды на мотоцикле. Довершали образ сапоги из дорогой драконьей кожи. Он теребил широкие манжеты, которые позволяли мгновенно выхватить палочку. Этим утром в Гринготтсе Гарри прошел ритуал вступления в наследство Дома Поттер. Семейная магия немедленно приняла облик одобряющего золотого грифона-тотема, и кольцо Главы Дома само прыгнуло Гарри на палец. Это дало Гарри доступ к сейфу Поттеров и частично сняло эффект Родового Фиделиуса, позволив распоряжаться активами семьи. Гарри был в восторге от возможности прикоснуться к своему наследию и тут же набросился на старый школьный сундук отца. Сириус подозревал, что Гарри ищет дневники Джеймса по анимагии. Шум за дверью заставил Сириуса подняться как раз вовремя — вошла Августа. Её седые волосы были туго затянуты в высокий пучок, а старческое лицо выглядело суровым и грозным. На ней была официальная мантия глубокого пурпурного цвета с гербом Дома Лонгботтом. Высокий ворот и узкие манжеты делали наряд еще менее удобным, чем у Сириуса. Он поклонился и взял её протянутую руку, запечатлев поцелуй на костяшках пальцев, после чего выпрямился и твердо встретил её взгляд. «Мне определенно понадобится всё моё гриффиндорское мужество», — с беззвучным смехом подумал Сириус. — Мадам Лонгботтом, благодарю вас за согласие на встречу, — искренне произнес он. Августа жестом предложила ему сесть и заняла кресло напротив. Её взгляд с острым осознанием скользнул по двум гербам на его мантии и кольцу на пальце. — Могу я предложить вам угощение, лорд Блэк? — Только если вы сами пожелаете составить мне компанию, — ответил Сириус, следуя формальному танцу вежливости. Августа позвонила в маленький серебряный колокольчик, и появился домовой эльф. — Чаю и печенья для меня и моего гостя. — Эльф исчез, и мгновение спустя на столике между ними появился поднос. В течение нескольких минут они обменивались лишь репликами о том, какой чай предпочитает Сириус. — Простите мою прямоту, но я удивлена, видя это кольцо, — сказала Августа, когда они устроились в креслах с чашками тонкого фарфора. — Ходят слухи о новом лорде Блэке, но общее мнение таково, что это не вы. — Ситуация, которая меня пока устраивает, — признался Сириус. — Я бы хотел привести все дела в порядок до официального объявления в Визенгамоте в четверг. Буду признателен за вашу сдержанность до этого времени. Она наклонила голову. — Я нахожу необходимым уточнить: вы здесь от имени Дома Поттер или Дома Блэк? — Сначала я хотел бы обсудить дела между Домами Поттер и Лонгботтом. Но после этого я буду признателен Регенту Дома Лонгботтом за аудиенцию Главе Дома Блэк. — Согласна, — лаконично ответила Августа. — Итак, к делу? — Лорд Поттер передает свои приветствия вам и Наследнику Дома Лонгботтом. Он лишь недавно узнал о своем наследии и об альянсе, который существовал между нашими Домами, — официально произнес Сириус. — Мы просим о возобновлении этого союза. В бледных глазах Августы вспыхнул интерес. — Что ж, это дает ответы на многие вопросы. Полагаю, Дамблдор не счел нужным просветить мальчика по поводу его обязанностей? Сириус кивнул. — Справедливости ради, это не входило в его юридические обязанности, хотя можно поспорить, что это подпадало под его функции как Верховного чародея, — дипломатично ответил он. Он промолчал о том, что любая другая из Древних и Благородных семей могла бы вмешаться — например, те же Лонгботтомы, у которых в прошлом был такой крепкий союз с Поттерами. — Какую политическую программу примет Дом Поттер под руководством нового лорда? — Уважение к магической культуре и традициям, — начал Сириус, — но при этом равенство для всех магов и ведьм, включая тех, кто имеет двойное наследие или особые состояния, такие как ликантропия. Он стремится к улучшению отношений с магическими расами, здравому подходу к контролю магических существ и налаживанию связей с правительством маглов. — Это звучит подозрительно похоже на старую программу Карлуса Поттера, — медленно произнесла Августа. — Только еще более амбициозно. Сириус позволил себе легкую улыбку. — Гарри напоминает мне Карлуса. Он выдающийся молодой человек. — И это действительно его программа? — прозондировала почву Августа. — Он прошел своего рода экспресс-курс политики, но это его программа, — подтвердил Сириус. Он гордился Гарри после их последнего урока, целью которого было определить точку зрения мальчика на ключевые политические моменты. Гарри оказался убежденным эгалитаристом с обостренным чувством справедливости. — Что ж, наши интересы совпадают, хотя дьявол всегда кроется в деталях. — Августа нахмурилась. — Полагаю, пункт о равенстве означает отказ от превосходства чистокровных, но почему «равенство для всех магов и ведьм»? Зачем это разделение? — Гарри считает, что ведьмы должны иметь равные права с магами. Сейчас большинство мест в Визенгамоте, особенно в Древних и Благородных Домах, следует правилу патриархального наследования: наследует старший мужчина в роду, женщины же получают титул лишь при отсутствии кандидатов-мужчин. Гарри верит, что наследовать должен первенец, независимо от пола. — Сириус поудобнее устроился в кресле. — Семейная магия принимает женщин, так что проблем возникнуть не должно. Августа едва заметно улыбнулась. — Помню, в молодости мы с Дореей и Минервой говорили о том же самом. А что за идея с двойным наследием и особыми состояниями? — Наш управляющий, Римус Люпин, болен ликантропией. Гарри видел дискриминацию в его адрес и категорически с ней не согласен. С его точки зрения, Римус в первую очередь волшебник, и ему нужно помогать контролировать болезнь с помощью Аконитового зелья, а не подвергать изгнанию. — Интересный подход, и Фрэнк бы с ним согласился. Полагаю, он был знаком с Люпином, — заметила Августа. — Да, через Джеймса, — подтвердил Сириус. — Мы также обсуждали дискриминацию магов и ведьм, имеющих в роду вейлу, великана или гоблина. Гарри видит в этом лишь еще одно проявление того же предвзятого отношения к полукровкам и маглорожденным, что и доктрина чистокровных. — С этим я тоже не могу поспорить, — пробормотала Августа. Она легонько постучала пальцами по подлокотнику. — А что насчет остальной части программы? — Гарри считает, что нам нужно стремиться к лучшим отношениям с другими магическими расами, такими как великаны, кентавры, домовые эльфы и гоблины — особенно с теми, кто регулярно взаимодействует с волшебниками. Но он признает необходимость разумного и гуманного контроля за драконами, гиппогрифами и другими магическими существами. Он полагает, что нынешняя администрация часто путает магические расы с магическими зверями. Также он уверен, что конструктивные отношения с правительством маглов пойдут на пользу Статуту о секретности. — Для «экспресс-курса» он справился отлично. Его цели перекликаются с нашими, — произнесла Августа после долгого раздумья. — Итак, в принципе, Дом Лонгботтом будет рад возобновить союз. Каковы условия? — Формально — те же, что Дома давали друг другу раньше: взаимная помощь и поддержка в общих целях. Я был бы признателен за ваше содействие в восстановлении других союзов Поттеров, которые пришли в упадок с восемьдесят первого года, — немедленно ответил Сириус, радуясь, что они так быстро перешли к конкретике. — Неформально: Гарри просит вашего разрешения на более тесное общение с Невиллом. Возможно, Невилл мог бы присоединиться к нему на некоторых занятиях этим летом? До того, как мне присудили опеку, Гарри не знал, что Алиса — его крестная, а Джеймс и Лили были крестными Невилла. — Знаете, Альбусу Дамблдору придется за многое ответить перед этим молодым человеком, — вздохнула Августа. — Не могу не согласиться, — горячо отозвался Сириус. Августа задумчиво посмотрела на него. — Неужели Дом Поттер не будет искать союза с Верховным чародеем? — Дом Поттер будет стоять сам за себя, — недвусмысленно заявил Сириус. — Последний союз был, в лучшем случае, неравноправным, а в худшем — подчинял интересы Поттеров целям Дамблдора. Думаю, отчасти виной тому была наша молодость: Джеймс был очень предан и привык, что Дамблдор стоит над ним как директор и лидер Ордена. Мы все такими были. — Да, — тяжело вздохнула Августа, — на Фрэнка это влияло так же. — Тем не менее, я осознаю, что Верховный чародей в основном поддерживает цели Дома Поттер. В принципе, я не стану отвергать предложение о союзе, если оно поступит, но как Регент я не одобрю альянс без дополнительных клятв со стороны Верховного чародея, гарантирующих независимость Дома Поттер. Августа смотрела на него так долго, что Сириусу стоило усилий не заерзать в кресле. — Теперь я вижу, почему Арктурус оставил тебя своим Наследником. Как бы я ни презирала его убеждения, его умение ориентироваться на политической арене было колоссальным. Похоже, ты его унаследовал. Эти слова лишили Сириуса дара речи; он не был уверен, сделали ему комплимент или оскорбили. — Дом Лонгботтом находит ваши условия приемлемыми. — Она выхватила палочку и коснулась кофейного столика. Появилась ритуальная чаша и маленький нож. Она полоснула по пальцу и уронила пару капель крови. — Я, Августа Беатрис Лонгботтом, как Регент клянусь, что Дом Лонгботтом возобновляет обет союза для взаимной помощи и поддержки Дома Поттер. Да будет так. Сириус взял предложенный нож и позволил своей крови смешаться с её. — Я, Сириус Орион Блэк, как Регент клянусь, что Дом Поттер возобновляет обет союза для взаимной помощи и поддержки Дома Лонгботтом. Да будет так. Чаша вспыхнула; на мгновение над ней возникли призрачные фигуры золотого грифона и медведя, после чего снова исчезли. Августа тихо вздохнула. — Что ж, с этим покончено. Я буду ждать расписание уроков, чтобы выбрать те, которые посетит Невилл. — Договорились. В рамках нашего официального соглашения есть вещи, о которых я обязан проинформировать вас немедленно, — произнес Сириус, беря свою чашку. В общих чертах он объяснил, что Волдеморт всё еще жив в какой-то форме, упомянул о крестражах (крайне туманно), и, наконец, рассказал о событиях в Хогвартсе: побеге Питера и пророчестве, которое услышал Гарри. — Каков план действий? — спросила Августа. В её глазах зажегся гнев, а на щеках проступил багровый румянец. Она была в ярости. — Завтра я проинформирую власти — мы не совсем уверены, сколько информации Дамблдор передал в Департамент магического правопорядка и Отдел Тайн. Затем мы будем работать с ними над уничтожением того, что удерживает Волдеморта в мире живых. — Сириус сделал паузу. — Мы полагаем, что существует еще одно пророчество — то самое, в котором фигурируют Гарри и Волдеморт. Августа поморщилась. — Оно существует. — Она вздохнула и на мгновение стала выглядеть на все свои преклонные годы. — Фрэнк рассказал мне о нем перед тем, как они ушли в подполье. Понимаешь, это мог быть Невилл. — Мы так и предполагали, — заметил Сириус. — Пророчество было дано Сивиллой Трелони Альбусу Дамблдору во время её собеседования в тот год, когда родились мальчики, — поделилась Августа. — В нем говорилось о младенце с силой, способной сокрушить Темного Лорда, рожденном на исходе седьмого месяца у родителей, трижды бросавших вызов Темному Лорду. Фрэнк говорил, что там было что-то еще, но это всё, что мне рассказали. — Она остро посмотрела на него. — Я рискну предположить, что Альбус верит, будто речь идет именно о твоем крестнике, а не о моем внуке, поскольку однажды он сообщил мне, что опасность для моей семьи миновала — будто это могло утешить меня после того, что случилось с Фрэнком и Алисой. Сириус промолчал. Ему предстояло обсудить тему Лестрейнджей, когда он заговорит с Августой как Глава Дома Блэк. Августа нахмурилась. — Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем и у нас есть план. — Она откинулась на спинку кресла, хотя её спина оставалась прямой как струна. — Благодарю за эту информацию. — Спасибо, что поделились тем, что знаете о пророчестве, — сказал Сириус. — Это облегчит нам с Гарри его поиски в Отделе Тайн. — Он сцепил пальцы в замок. — Мое последнее дело от имени Дома Поттер — пригласить вас и Наследника Дома Лонгботтом на церемонию усыновления лорда Поттера в Дом Блэк, которая состоится послезавтра. Брови Августы удивленно взлетели. Она поджала губы. — Думаю, сейчас подходящий момент, чтобы перейти к аудиенции, которую я обещала вам ранее, лорд Блэк. Сириус кивнул. — Да. — Он глубоко вздохнул. — Мой Дом виноват перед вашим. Беллатриса Лестрейндж — моя кузина; Родольфус — муж моей кузины. Дом Блэк имеет верховенство в их брачном контракте; их линия подчиняется моей. Я не могу вернуть назад то, что они совершили, но я хочу предложить возмещение ущерба. Желваки на лице Августы дрогнули, а взгляд стал стальным. — И что же Дом Блэк может предложить Дому Лонгботтом в качестве возмещения за потерю Лорда и Леди, за вред, причиненный их Наследнику? — В среду я соберу совет Рода. Заочно я объявлю их всех клятвопреступниками перед Домом Блэк за принятие Темной Метки и призову магию семьи для совершения Суда. Они лишатся своей магии. — Он замолчал на мгновение, давая Августе осознать сказанное. — Суд Рода, — повторила Августа. — Прошло много времени с тех пор, как я видела магию семьи, призванную таким образом. — Я также аннулирую брачный контракт между Домом Блэк и Домом Лестрейндж и конфискую сейф Лестрейнджей в качестве компенсации. Реликвии и артефакты будут сохранены, но всё остальное будет передано Дому Лонгботтом для покрытия расходов на лечение Фрэнка и Алисы. После этого Белла будет изгнана из Дома Блэк. Она коротко и резко кивнула в знак признания. — Также я предлагаю взять на себя финансовую ответственность за образование Наследника Лонгботтома. Я выделю для этого отдельный стипендиальный сейф, который покроет оставшиеся годы учебы, включая Мастерство, если Невилл решит его получить. Дому Лонгботтом будут возмещены расходы за последние три года, — продолжил Сириус. Губы Августы сжались в узкую линию. — Я принимаю возмещение ущерба от Дома Блэк. — С сегодняшнего утра Дом Блэк официально состоит в союзе с Домом Поттер, — тихо сказал Сириус. Они с Гарри обменялись клятвами сразу после ритуала наследования. — Надеюсь, однажды мы сможем заключить союз и с Домом Лонгботтом. — Однажды, — согласилась Августа, — но не сегодня. Тем не менее, для нас будет честью присутствовать на усыновлении в знак поддержки лорда Поттера. Она поднялась, и Сириус понял, что аудиенция окончена. Он встал и поклонился. — Наш эльф проводит вас к камину, — сказала Августа, протягивая руку появившемуся домовику. — Спасибо, что пришли. — Спасибо, что приняли меня, — ответил Сириус, целуя её руку на прощание. Он вздохнул с облегчением, когда Августа величественно покинула комнату. Он последовал за эльфом, проверяя время. Всё шло по графику: почти пора отправляться на ужин к Грейнджерам.

***

Хедвиг ухнула, когда Гарри резко заложил вираж на метле и снова окинул взглядом дом и участок. Его новый дом был великолепен — теплый и гостеприимный. Он не был таким официальным, как Блэк-Мэнор, что приносило облегчение. Ему очень нравилась табличка «Сохатик» на двери его спальни; фотографии мамы и папы на каминной полке, Мародеры (без Питера) и несколько снимков его самого вместе с Сириусом и Римусом. Появление Добби стало огромным сюрпризом, но пока эльф активно не пытался спасать жизнь Гарри, он был отличным помощником и готов был сделать для него что угодно. Странно было не иметь никаких домашних дел. Но Сириус дал понять, что как только неделя закончится, Гарри начнут преподавать этикет и основы культуры в дополнение к урокам магии и политики. Сириус ясно выразился: он ожидает, что Гарри начнет исполнять обязанности, связанные с Домом Поттер. Так что Гарри вместе с Римусом будет заниматься проверкой собственности Поттеров и принимать активное участие в работе фонда стипендии имени его матери. Радовало то, что Сириус надеялся привлечь к некоторым урокам друзей Гарри, чтобы ему не было так одиноко. Гарри спросил, можно ли ему колдовать, ведь он еще несовершеннолетний, но Сириус ответил, что они подадут прошение об исключении по медицинским показаниям. К тому же, Министерство никогда не сможет отследить магию, совершенную под защитой Фиделиуса. Хедвиг летала вокруг него, и он не удивился, когда к ней присоединился Рег. Великолепный черный филин Дома Блэк явно симпатизировал Хедвиг, которая его игнорировала. Добби обустроил совятню рядом с мансардой Римуса для всех трех сов, живущих в доме, но Хедвиг всё равно предпочитала свою жердочку в комнате Гарри. Гарри подумал, что полезно иметь разных сов для разных целей — Хутер был абсолютно неприметным — и понимал необходимость секретности. Ему казалось забавным, что Дамблдор сейчас, судя по всему, в Таиланде пытается выследить Сириуса. Ему было бы жаль директора, но он подозревал: знай тот, где Гарри, он бы попытался вернуть его к Дурслям. Сириус и Римус были полны решимости не допустить этого. Гарри нахмурился, снова направляя метлу в полет. Он с нетерпением ждал встречи с Гермионой и Роном. Он уже скучал по Кими и Хуритту — ему не терпелось рассказать о них друзьям — но нужно было дождаться, пока реальное время догонит то, что он провел в «пузыре», прежде чем он сможет им написать. Крик снизу привлек его внимание. Гарри посмотрел вниз и помахал Римусу, который вышел из задней двери и жестами показывал, что время вышло. Игнорируя легкий укол разочарования, Гарри спикировал к земле; Хедвиг и Рег последовали за ним. Римус выглядел немного бледным, когда Гарри приземлился. — Тебе обязательно нырять так быстро? — В квиддиче я пикирую быстрее, — заметил Гарри. — Не напоминай мне, — парировал Римус, взъерошив ему волосы и подталкивая в дом. — У меня случится сердечный приступ, если я посмотрю хоть одну твою игру. Гарри ухмыльнулся. Римус и Сириус сказали ему, что планируют посещать его матчи, и он не мог не чувствовать тепло от этой мысли. — В душ и переодевайся в магловскую одежду. Не забывай, у тебя ужин с Грейнджерами, — проинструктировал Римус. — Спасибо, что организовал это, Римус, — искренне сказал Гарри. За ту неделю, что Гарри и Сириус отсутствовали в реальном времени, Римус успел устроить массу дел. Римус улыбнулся и направил его к узкой черной лестнице на кухне, ведущей на верхние этажи. Поднимаясь к себе, Гарри должен был признать, что разница во времени всё еще немного сбивала с толку. Они с Сириусом провели в Долине два месяца, в то время как для Римуса прошла всего неделя. Дико было думать, что летние каникулы длятся всего две недели, а впереди еще почти весь июль и август. Гарри бросил грязную одежду в корзину для белья и залез в душ, включив горячую воду. Он обожал свою новую комнату, а еще у него была собственная ванная! Больше никакой очереди за Дурслями. Он наслаждался горячими струями, зная, что его не выгонят отсюда через минуту. Ну, не сразу. Он был почти уверен, что Римус, Сириус или, что еще хуже, Добби вытащат его, если он начнет опаздывать к ужину. Эта мысль заставила его действовать быстрее, и он принялся смывать пот и пыль после полета. Гарри знал, что следующие несколько дней будут напряженными. Сириус объяснил, что им нужно восстановить множество политических союзов и обеспечить защиту до того, как Дамблдор вернется, чтобы возглавить заседание Визенгамота, где Сириус займет свое место как лорд Блэк и Регент Дома Поттер. Гарри размышлял об этом, выключая воду и хватая теплое пушистое полотенце. Частью их подготовки был ритуал вступления в наследство Поттеров, который он прошел этим утром, и официальный союз с Домом Блэк. Ритуал был захватывающим. Они отправились в Гринготтс рано утром, чтобы избежать толп, и их провели в отдельную комнату. Гоблины принесли ритуальную чашу, но Сириус настоял на использовании своего ножа. Порез на ладони на мгновение был болезненным, но это мелочи. А вот ощущение семейной магии — это был настоящий прилив сил — и золотой грифон, появившийся из чаши, выглядел величественно, когда склонился перед ним. Сириус объяснил, что магия Рода обычно используется для скрепления клятв и, в крайних случаях, для Суда. Клятвы, приносимые Древними и Благородными Домами, находились под контролем магии Рода. Обычные клятвы, как сообщил ему Сириус, не стоили почти ничего; это был лишь еще один способ заключения устного контракта, который юридически невозможно исполнить. Однако если кто-то приносил ритуальную клятву Древнему и Благородному Дому, он становился подвластен его семейной магии, и если клятва нарушалась, Глава Рода мог призвать магию для суда над нарушителем. Неудивительно, что большинство членов Древних и Благородных Домов считали делом чести соблюдать свои обеты. Гарри нравилась сама идея клятв. Он чувствовал гордость, принося свою клятву как Глава Рода и заключая союз с Сириусом. Это немного изменило его отношение к урокам политики. Он осознал, что ему действительно необходимо знать всё то, чему его учил Сириус. Более того, он хотел участвовать в решении вопросов о том, с кем вступать в союз и какие ценности будет отстаивать его Дом. Он был в восторге, когда Сириус сказал, что его программа очень похожа на ту, которой придерживался его дед, и с нетерпением ждал возможности приступить к выполнению своих обязанностей. Идея со стипендией казалась блестящей — мама хотела таким образом отблагодарить Хогвартс, и Гарри был воодушевлен тем, что примет участие в отборе кандидатов. Он немного нервничал из-за предстоящей работы с профессором Макгонагалл и профессором Флитвиком, но Римус заметил, что оба профессора хорошо знали родителей Гарри и наверняка воспользуются случаем, чтобы рассказать о них несколько историй. Гарри вслух удивился, почему они не делали этого раньше, пока он учился в школе, но Римус объяснил, что это сложно: преподавателям не полагается заводить любимчиков или вступать в личные отношения с учениками. Римусу даже пришлось пообещать Дамблдору, что он не будет рассказывать Гарри, насколько близко дружил с его отцом. Гарри остановился перед шкафом и вздохнул. Ему было очень приятно, что Сириус и Римус приложили столько усилий, чтобы купить ему новую волшебную и магловскую одежду, но их количество и разнообразие всегда сбивали его с толку. Он выбрал изумрудную футболку, которую часто носил в Штатах, и новую пару черных джинсов. Наряд дополнили черно-серая кофта на молнии и черные кроссовки. Он надел свои новые очки в золотой оправе и тщетно попытался хоть что-то сделать с волосами, прежде чем сдаться и признать это дело безнадежным. Он взял свой дневник и книгу, которую купил Гермионе в подарок в аэропорту, и вышел из комнаты как раз в тот момент, когда Сириус выходил из своей. Его крестный был одет в белую футболку, синие джинсы и элегантный черный кожаный пиджак. Темные волосы были стянуты в хвост строгой черной резинкой. В руках он держал черную кожаную сумку; Сириус открыл её, чтобы Гарри мог положить внутрь дневник и подарок. — Выглядишь отлично, — сказал Сириус, окинув Гарри быстрым взглядом. — Я заметил, тебе нравится эта футболка. — В его серых глазах промелькнуло озорство. — И это ведь никак не связано с тем, что Кими сказала, будто она подчеркивает зелень твоих глаз? Гарри издал неопределенный звук, изо всех сил стараясь не покраснеть. — Ты же сказал: «элегантно, но повседневно», верно? И что это вообще значило — «элегантно, но повседневно»? Как будто на основе такого туманного описания можно составить нормальный наряд. — Именно так я и сказал. — Сириус подтолкнул его к лестнице. — Как всё прошло сегодня? — нетерпеливо спросил Гарри. — Дом Поттер снова в союзе с Домом Лонгботтом. Они придут на церемонию усыновления. — Он слегка поморщился, и его лицо на мгновение исказилось в недовольной гримасе. — Она приняла возмещение от Дома Блэк, но пока не готова рассматривать вопрос о союзе. — Но ты ведь этого и ожидал, — заметил Гарри. — Ожидал, — подтвердил Сириус. — Элмер Сэмсон передает свои приветствия и благодарит тебя за признательность за его службу в качестве твоего бывшего прокси. Гарри скривился. Он понимал необходимость вежливости, но они с Сириусом изучили отчеты о деятельности Сэмсона и остались, мягко говоря, не в восторге. Сэмсон голосовал за ряд законов, которые, по словам Сириуса, отец и дед Гарри никогда бы не поддержали — включая те самые законы об оборотнях, которые так ущемляли Римуса. Гарри перепрыгнул последние две ступеньки, чтобы не продолжать разговор о Сэмсоне. Римус вышел из гостиной в холл как раз в тот момент, когда Гарри приземлился на пол. — Никаких прыжков, — пожурил он его, а затем вздохнул, увидев, что Сириус в точности повторил маневр Гарри. Гарри скрыл улыбку. — Ты точно не хочешь пойти с нами, Римус? Я уверен, Гермиона не будет против. — Спасибо, Гарри, но у меня другие планы, — с улыбкой ответил Римус. — Передавай Гермионе мои наилучшие пожелания. Гарри ухмыльнулся. Сириус подтолкнул его к камину. Сначала они переместились в Блэк-Мэнор, а оттуда через камин — в дом Гермионы, который подключили к сети специально на этот вечер. Гарри вывалился в обычный магловский дом, не сильно отличавшийся от того, где он вырос, но с тем неуловимым ощущением гостеприимства, которого так не хватало на Тисовой улице. — Гарри! — Гарри только успел выпрямиться, как Гермиона налетела на него и крепко обняла. — Как я рада тебя видеть! Я так удивилась, когда профессор Люпин написал моим родителям и спросил, могут ли Гарри и Сириус зайти в гости. Ты читал «Пророк»? О Сириусе пишут всю прошлую неделю и эту тоже, и все гадают, когда же увидят вас с Сириусом и… — Дыши, Гермиона! — смеясь, скомандовал Гарри. Она отстранилась и улыбнулась ему. Её волосы были всё такими же пышными, целая копна каштановых кудрей, которая казалась больше неё самой, хотя он мельком отметил, что со временем Гермиона как будто становится им под стать. «Она такая же симпатичная, как и Кими», — с удивлением осознал Гарри, глядя на её джинсовую юбку и летний топ — это шло ей гораздо больше, чем школьная мантия. — Ты отлично выглядишь, — застенчиво сказала Гермиона, и он с опозданием понял, что она тоже его разглядывала. — Ты тоже, — ответил Гарри. Он обернулся как раз в тот момент, когда из камина вышел Сириус. Сириус ухмыльнулся, глядя на Гарри, и взмахнул палочкой. Сажа исчезла и с Гарри, и с Гермионы. — Нам нужно добавить в твое расписание уроки каминного перемещения. — Скорей бы уже научиться трансгрессии, — сказал Гарри. Он с надеждой посмотрел на крестного. — Я не думаю, что… — Нет. Я ответственный взрослый человек, и ты будешь учиться трансгрессии на шестом курсе, и ни минутой раньше, — чопорно отрезал Сириус. Гермиона тихо рассмеялась рядом с Гарри. — Рада снова видеть вас, мистер Блэк. — Сириус, пожалуйста, — ответил тот, беря протянутую руку Гермионы и запечатлев поцелуй на костяшках пальцев. — Или Бродяга, если тебе так больше нравится. Кхеканье у двери заставило их всех обернуться к женщине, которая выглядела как старшая и весьма заинтригованная копия Гермионы. — Мама, — Гермиона указала рукой на Гарри и Сириуса, — это Гарри и Сириус Блэк. А это моя мама. — Мама Гермионы, также известная как Мириам Грейнджер. — Она пересекла комнату и протянула руку в той решительной манере, которая напомнила Гарри саму Гермиону. — Миссис Грейнджер. — Гарри последовал примеру Сириуса и поцеловал тыльную сторону её ладони, чем немало удивил женщину. Сириус сделал то же самое. — Пожалуйста, зовите меня просто Сириус. — А я Мириам. — Взгляд Мириам внимательно скользнул по ним обоим. — Что ж, рада видеть вас обоих. Проходите. Сегодня отличный день, так что Уоллес решил, что любой повод хорош для барбекю. — Она провела их по узкому коридору в большую семейную кухню, которая выходила на просторное патио и обширный сад. Последовал еще один раунд знакомств. Сириус принял бутылку пива из сумки-холодильника рядом с тем местом, где Уоллес установил дымящийся гриль, а Гарри остановился на несладком лимонаде за столом для пикника, который уже ломился от летних салатов. Напиток был терпким, но освежающим, и Гарри уже усвоил свой урок по части алкоголя. Мириам выманила мужа от гриля, и все расположились за столом. — Должна признать, Сириус, я была немного удивлена, когда мы получили предложение о встрече, — тепло улыбнулась Мириам. — Если верить той магической газете, которую получает Гермиона, все думают, что вы за границей? — Преднамеренная дезинформация с моей стороны и со стороны моих советников, — подтвердил Сириус. Он легонько подтолкнул Гарри плечом. — Мы хотели убедиться, что передача опеки над этим юношей пройдет без сучка и задоринки. К сожалению, слишком много людей захотели бы вмешаться, учитывая известность Гарри в волшебном мире и события, связанные со мной… — он пожал плечами. — Вполне понятно, — кивнул Уоллес. — И поздравляю. — Спасибо, — сказал Гарри, снова сияя, глядя на Сириуса. — Я так понимаю, вы хотели о чем-то с нами поговорить? — подтолкнула к теме Мириам. — Профессор Люпин выразился довольно туманно, но упомянул что-то о «долге жизни»? Гермиона уже провела небольшое исследование и говорит, что в волшебном мире это очень важная вещь. Гарри не удивился. Он повернулся к подруге: — И что же ты выяснила? — Ну, только то, что сказала мама, — с некоторой досадой призналась Гермиона. — В книгах, которые у меня есть, информации было немного, а у меня не было времени зайти в Косой переулок, чтобы найти что-то более подходящее. — Может быть, мне стоит объяснить подробнее? — легко предложил Сириус. Все закивали, и Гарри с забавлением отметил, что у всех троих Грейнджеров было идентичное выражение лица: смесь очарования, любопытства и предвкушения. Гермиона в своем кресле напротив него буквально вибрировала от нетерпения. — Исторически долги жизни имели гораздо большее значение, чем сейчас, — начал Сириус. — Раньше, если один волшебник спасал жизнь другому, спасенный должен был оставаться рядом со своим спасителем, пока не вернет долг. Это вышло из моды примерно в то время, когда были сформированы Древние и Благородные Дома. Гарри поерзал, ему было скучновато, так как он уже это слышал. — Затем это стало делом чести для Домов, — пояснил Сириус. — Если член одного Дома спасал члена другого, это создавало политический долг между ними, который мог быть погашен только союзом, либо передачей денег или имущества — обычно условия обговаривались в зависимости от статуса спасенного. Например, спасение младшей дочери расценивалось иначе, чем спасение Наследника или Главы Рода. В первом случае могли предложить брак, а во втором дело могло закончиться полноценным союзом Домов. — Всё это звучит очень по-викториански… или я имею в виду эдвардиански? — заметила Мириам. — В стиле Джейн Остин, в общем. Сириус улыбнулся ей. — Если вы имеете в виду «старомодно», то вы правы. Это так даже для волшебного мира. — А что если человек не принадлежит к Дому? — с энтузиазмом вмешалась Гермиона. — Что происходит тогда? — А, ну что ж. Если член Дома спасал жизнь обычному волшебнику или ведьме, то те становились в определенной степени обязанными ему и выплачивали долг, работая в поместьях Дома или оказывая иные услуги, — сказал Сириус. — И наоборот: если обычный волшебник спасал члена Рода, Дом брал на себя ответственность за него, гарантируя работу и безопасность — человек обретал защиту и покровительство Дома. — Это магическая связь? — Гермиона тут же перешла к следующему вопросу. — Нет, — рассмеялся Сириус, — магические узы любого рода — большая редкость, и чаще всего они возникают между магами (или ведьмами) и их фамильярами. Бывают еще узы близнецов, но в остальном — нет. Клятва может быть принесена как часть выплаты долга жизни. — Он жестом указал бутылкой пива. — Равно как если клятва уже существовала, возникновение долга жизни может заставить человека более охотно её соблюдать. Но, как я уже говорил Гарри, только клятвы Древним и Благородным Домам могут быть подкреплены магией — и обычно это проявляется как Суд уже после того, как клятва нарушена. В остальном клятвы — не более чем устные контракты. Все трое Грейнджеров одновременно порывались задать вопрос, но тут же осеклись и переглянулись, решая, кому первому достанется такая возможность. Сириус и Гарри обменялись улыбками, наблюдая за этим безмолвным сеансом «связи Грейнджеров». Оба родителя выжидающе посмотрели на дочь, и Гермиона с тихим вздохом откинулась на спинку стула, признавая, что уже успела задать два вопроса. Уоллес махнул рукой жене. Мириам улыбнулась. — Вы сказали, что это было модно, но больше — нет? — В наши дни долги жизни обычно не признаются официально, а если и признаются — как правило, по настоянию старшего поколения — то это чисто символический жест: услуга или деньги, — пояснил Сириус. — Однако Дома соблюдают эту традицию между собой, поскольку это вопрос чести. — Теперь мой вопрос, — сказал Уоллес, поднимая свое пиво, — какое отношение долг жизни имеет к Гермионе? — Ваша дочь вместе с Гарри спасла мне жизнь, — просто ответил Сириус. Мириам и Уоллес взглянули на дочь, которая под их взглядами стала пунцовой, как вишня. — Я полагаю, это из-за того, что она дала показания, которые помогли оправданию? — озадаченно спросила Мириам. Сириус вскинул бровь, бросив на Гермиону безмолвный вопрос «ты им не рассказала?», и получил в ответ короткий моток головой. Гарри бросил на неё извиняющийся взгляд — они не хотели навлечь на неё неприятности. — В ту ночь, когда меня поймали в Хогвартсе, — твердо произнес Сириус, — директор разрешил Гермионе и Гарри помочь мне сбежать. Они использовали магический прибор, чтобы оказаться в нужном месте, нашли для меня транспорт и вытащили из кабинета, где я был заперт. Если бы не они, я бы лишился души из-за поцелуя Дементора. — И почему же мы слышим об этом впервые, если у вас было разрешение директора? — спросил Уоллес, многозначительно глядя на дочь. — Прибор, — вмешался Гарри, — тот магический прибор, который мы использовали... Гермиона не должна была никому о нем рассказывать. Нам с Сириусом об этом сообщили только потому, что директор разрешил его использовать. Гермиона бросила на него благодарный взгляд и кивнула родителям. — И я не хотела вас волновать, — призналась она честно. — Я имею в виду, этот год был относительно спокойным и нормальным по сравнению с первым и вторым, и… — Гермиона, — строго прервала её Мириам. Гермиона поморщилась, опустив глаза. — Прости, мам. — Мы не сердимся на тебя, — Мириам бросила взгляд на Гарри и Сириуса, и у Гарри сложилось четкое впечатление, что она сожалеет о том, что этот разговор происходит при них, — но я разочарована тем, что ты не сочла возможным рассказать нам об этом хотя бы в общих чертах. — Кажется, мне стоит извиниться, — начал Сириус. — Пожалуйста, не надо, — тут же отозвался Уоллес. — Смею сказать, что скрытность Гермионы — отчасти наша вина. Мы, возможно, дали ей понять, что не в восторге от того, какой опасности эта её школа подвергает её каждый год. Вы знали, что на первом курсе кто-то впустил в школу тролля, который чуть не убил её? А на следующий год она была в магической коме? — Он шумно выдохнул, глядя на понурое лицо дочери. — Мы обсуждали вопрос о том, чтобы не отправлять её на третий курс, и именно поэтому, я думаю, кое-кто не горел желанием рассказывать нам о случившемся. Гарри встревожился. Гермиону чуть не забрали из школы? И что теперь, когда они узнали, что она снова была в опасности? — Это всё моя вина, — выпалил он. — Глупости, — энергично возразила Мириам. — Судя по рассказам Гермионы, это ты спас её от тролля, а когда она оказалась в коме, ты вообще был занят спортом на метлах. Ты всего лишь мальчик, Гарри; это не твоя вина, что всё это произошло. Ты был хорошим другом для Гермионы, и ты — одна из причин, по которой мы решили позволить ей продолжить учебу в Хогвартсе. — Э-э, ну, она тоже была мне хорошим другом, — сказал Гарри, немного опешив от такой искренней похвалы. Он почувствовал руку Сириуса на своем плече и немного успокоился. — А я скажу вам, чья это вина, — добавил Уоллес, — вашего директора. О чем он только думает, позволяя троллям и вещам, вызывающим кому, проникать в школу к детям? И, Сириус, вы меня простите? Сириус с энтузиазмом закивал. — Но что он себе воображал, отправляя двух детей спасать вас? Почему он не мог сделать это сам? — Отличный вопрос, — горячо согласился Сириус. — Директор — великий волшебник и… — Гермиона начала страстно защищать Дамблдора, и Гарри знал: до поездки в клинику с Сириусом он бы и сам с готовностью подхватил её слова. — И, судя по всему, выживший из ума старик, — вставил Уоллес, перебивая дочь. — Прости, милая, — сказала Мириам, — но я согласна с твоим отцом. Если я когда-нибудь встречу этого твоего директора, поверь мне, у меня будет к нему больше чем пара вопросов. — Я чувствую то же самое, — вставил Сириус. В этот момент взрослые так пристально смотрели друг на друга, что Гарри и Гермиона одновременно закатили глаза, пока их опекуны были заняты «гляделками». Мириам прочистила горло и повернулась к дочери. — Тем не менее, мы очень гордимся тобой, Гермиона, за то, что ты помогла спасти жизнь Сириусу и восстановить справедливость. — Очень гордимся, — сурово повторил Уоллес. Глаза Гермионы заблестели, а мать обняла её одной рукой, крепко прижимая к себе, пока угроза слез не миновала. Гарри неловко теребил свой стакан с лимонадом, не зная, куда себя деть. — Итак, — бодро произнес Уоллес, — значит, вы задолжали Гермионе долг жизни? — Да, — ответил Сириус, с воодушевлением возвращаясь к исходной теме, — и я хотел бы его погасить. Мириам и Уоллес снова обменялись ироничными взглядами. — Погасить как именно? — спросила Мириам деловито. Она всё еще обнимала дочь, но в её глазах вдруг мелькнул озорной огонек. — Если вы хотите предложить Гарри в качестве потенциального жениха, у меня не будет с этим никаких проблем. — Мама! — вскрикнула Гермиона, становясь ярко-малиновой. Гарри почувствовал, что его щеки горят не меньше. Он даже не посмотрел на Сириуса, зная, что тот обязательно начнет его дразнить. С одной стороны, это был комплимент, но с другой — ситуация была просто постыдной. Гермиона была его другом; дело не в том, что он не замечал, что она девочка, просто… она была другом, и с чего бы ей интересоваться им? — заключил он в полном смятении. — Я бы предложил его… — начал Сириус с лукавством. Гарри свирепо на него посмотрел. — Но Гарри должен будет сам выбрать себе жену. — Сириус подмигнул ему. — Его отец неплохо справился, выбрав его маму, так что, думаю, он выберет мудро. И конечно, его отец тоже выбрал самую умную ведьму своего поколения. За столом раздались смешки — Мириам и Уоллес оценили неприкрытый намек Сириуса на то, что он был бы вполне доволен, если бы Гарри выбрал Гермиону. Гарри виновато улыбнулся подруге и одними губами прошептал: «Прости». Она ответила ему застенчивой улыбкой. — А брачные контракты — обычное дело в волшебном мире? — спросила Мириам. — Контракты о помолвке больше не используются; сразу после войны с Гриндевальдом было принято постановление, фактически аннулирующее все старые обязательства. Сватовство в какой-то мере еще существует — семьи могут договориться о знакомстве и возможном союзе. Однако контракты для защиты активов и согласования условий, особенно для Древних и Благородных Домов, — обычная практика, — пояснил Сириус. — Римус говорил мне, что в мире маглов есть нечто подобное? — Брачные договоры, — подсказала Мириам. — Но их обычно заключают только очень богатые люди. — Ну, раз уж мы не можем выдать Гермиону замуж прямо сейчас, — сказал Уоллес с ухмылкой в сторону дочери, — что именно вы предлагаете? — Я бы хотел предложить ей спонсорство Дома Блэк, — сказал Сириус. — Для этого есть три причины. Во-первых, поскольку вы лишены магии, ваши возможности защитить её в волшебном мире — физически или юридически — весьма ограничены. По сути, в нашей правовой системе у вас очень мало прав. Спонсорство Древнего и Благородного Дома означает, что Гермиона получит ту же защиту, что и любая дочь моего рода. Пока она в школе, это значит, что Дом Блэк может действовать как её законный представитель. Если Гермиона попадет в больничное крыло на долгий срок, я или мой управляющий сможем навещать её и служить каналом связи для вас. Грейнджеры обменялись взглядами, полными удивленного удовольствия. — В этом есть явные преимущества, — заметил Уоллес, — особенно вспоминая второй курс Гермионы. Мириам кивнула. — Это была настоящая пытка — получить сову от профессора Макгонагалл о том, что Гермиона в лазарете, и не иметь возможности увидеть, как она. — Она погладила руку дочери. — Вот почему мы всерьез думали забрать тебя оттуда, милая. — Простите, — грустно сказала Гермиона. — Я даже представить себе не могу. Должно быть, это было ужасно. — Что ж, спонсорство поможет в будущем, — сказал Сириус, прежде чем они снова отвлеклись. — Во-вторых, я возьму на себя финансовую ответственность за образование Гермионы. — Он отмахнулся от первых робких протестов. — Не волнуйтесь, я очень богат. Родители Гермионы обменялись безмолвным взглядом. — Не могу сказать, что мы не оценили бы финансовое подспорье в виде отсутствия платы за обучение, — призналась Мириам. — Мы можем себе это позволить, но деньгам всегда найдется другое применение — отпуск, или вот я давно хотела переделать кухню, а еще мы подумывали об отделке мансарды или покупке домика во Франции… — А третья причина? — громко спросил Уоллес. Сириус кашлянул, скрывая смешок. — Это откроет перед Гермионой новые возможности после Хогвартса. Многим маглорожденным трудно найти высокооплачиваемую работу в магическом мире. Им вообще непросто: магическое образование отрезает их от мира маглов, так что они не могут легко вернуться назад, и в то же время врожденные предрассудки волшебников означают, что им придется выдержать тяжелый бой, если они захотят сделать карьеру «высшего пилотажа» — в Министерстве, в больнице святого Мунго или в ученичестве у великих Мастеров нашего мира. Грейнджеры нахмурились. — Римус говорит, это похоже на ситуацию в мире маглов, когда в правительство долгое время брали только людей из Оксфорда и этого… как его… Кембриджа? — неуверенно предложил Сириус. — Или даже просто на попытку поступить в Оксфорд или Кембридж для начала, — мудро заметила Гермиона. Она откинула челку с глаз. — Я знала, что в конце второго курса нам нужно выбирать факультативы, поэтому начала изучать варианты карьеры. Я прочитала списки выпускников в библиотеке и уже тогда осознала масштаб проблемы. Это одна из причин, почему я набрала столько предметов, сколько смогла. — Почему ты ничего не сказала? — выпалил Гарри, немного расстроенный тем, что эта проблема, очевидно, беспокоила его подругу настолько, что погнала её в библиотеку, а он об этом и не знал. — Ну, это был конец года, и это не то, о чем тебе или Рону нужно беспокоиться, честно, — ответила Гермиона, снова краснея. — Я так понимаю, спонсорство поможет Гермионе достичь той карьеры, которую она хочет? — спросил Уоллес. Сириус кивнул. — Оно откроет двери. Люди не станут отмахиваться от неё с порога. — Но разве это не жульничество? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Я имею в виду, я бы предпочла добиться всего собственными заслугами. — И ты добьешься, — твердо сказал Сириус. — Никто не предложит тебе должность только потому, что у тебя есть спонсор. Это как учиться в Хогвартсе: статус школы дает преимущество, но тебе всё равно придется вкалывать, чтобы получить отличные оценки и наработать портфолио, которое тебе поможет. — Мы услышали о выгодах, а что конкретно от нас требуется? — спросила Мириам. — Клятва, — незамедлительно ответил Сириус. Он поставил пиво и достал из сумки пачку пергаментов, подготовленных Римусом. — Здесь все подробности. По сути, мы проводим ритуал, где спонсор капает каплю крови в чашу, Гермиона делает то же самое, и каждый приносит обет: один — покровительствовать, а Гермиона — принять защиту. Мириам забрала пергаменты прежде, чем Гермиона успела к ним потянуться. — Мы внимательно это изучим. — Должен также сказать, что мне не совсем прилично быть спонсором Гермионы, так как я одинокий мужчина, — добавил Сириус. — Я попрошу свою кузину Андромеду взять на себя эту роль. Она замужем за маглорожденным волшебником по имени Тед, их дочь только что закончила Хогвартс и поступает в Академию мракоборцев. Если вы согласны, я бы хотел, чтобы вы познакомились с ней до ритуала. Если возникнут какие-то вопросы, мы придумаем что-нибудь другое, но Энди — замечательная ведьма, и я не думаю, что у вас возникнут с ней проблемы. — Он сделал паузу. — Есть небольшая заминка со временем, так как у нас есть к вам еще одна просьба. — Скорее, ко мне, — быстро вставил Гарри. — Всё что угодно, — немедленно отозвалась Гермиона и тут же густо покраснеела под насмешливо вскинутыми бровями матери. — Сириус усыновит меня послезавтра, — с гордостью сообщил ей Гарри. Гермиона буквально выпрыгнула из кресла, обежала вокруг стола и крепко обняла его. Отпустив его, она просияла, глядя то на Сириуса, то на Гарри. — Это чудесно! О, Гарри, я так за тебя рада! — Да, еще раз поздравляю, — сказала Мириам, внимательно наблюдая за Гермионой. Сириус отхлебнул пива и взъерошил волосы Гарри. — Спасибо. Мы надеялись провести все ритуалы в один день и совместить их с ритуалом благословения той защиты, которую мать Гарри дала ему перед смертью. — Это очень хорошая идея, — согласилась Гермиона, бросив еще один тревожный взгляд на родителей. Гарри предположил, что она тоже не особо распространялась перед ними о Волдеморте. И он не мог её винить. — А как это будет работать? — с энтузиазмом спросила Гермиона, усаживаясь рядом с Гарри и почти нависая над ним, чтобы лучше видеть Сириуса. Гарри немного отодвинулся. Сириус ухмыльнулся ему. — Что ж, ритуал основан на рунах. Каждая женщина из Дома Блэк уколет палец и начертит особую руну защиты на лбу Гарри, обновляя благословение его матери. — Значит, если я пройду ритуал спонсорства, я стану дочерью Рода и смогу принять участие? — быстро сообразила Гермиона. — Да, — Сириус поднял руку, — но только если твои родители согласятся. После долгих исследований мы поняли, что защитное заклинание со временем истощится, если Гарри не будет периодически жить со своей тетей. Поскольку в будущем этого не предвидится, мы считаем, что этот ритуал подтвердит усыновление и будет означать, что Гарри достаточно жить с любым членом семьи Блэк. — Это так умно, — Гермиона с восхищением посмотрела на Сириуса. — Это была идея Римуса, — сказал Гарри. Его бывший профессор проделал огромную работу, изучая заклинания и их сложность. Сириус кашлянул. — Да, его. — Он указал на пергаменты. — Римус подумал, что ты оценишь технические детали. — Он снова повернулся к Мириам и Уоллесу. — Если вы дадите согласие на спонсорство до среды, было бы здорово привлечь Гермиону. Из всех женщин Рода она единственная, у кого уже есть настоящие дружеские отношения с Гарри, а это усилит заклятие. Но если вам нужно больше времени для принятия решения, мы поймем и сможем провести ритуал спонсорства в другой раз. — Мы изучим информацию, — пообещала Мириам. — Я пришлю Хедвиг завтра, — пообещал Гарри. — С официальным приглашением на церемонию усыновления. — Сможете передать ответ с ней же, — добавил Сириус. — Хорошо, — подытожил Уоллес. Он указал на гриль. — Раз уж с делами покончено, пора закидывать мясо. Сириус заметно оживился и последовал за Уоллесом к дымящемуся аппарату. Мириам закатила глаза, глядя на мужчин, собрала пергаменты и поднялась. — Мне нужно доделать десерт. Гермиона дернулась было за ней, но мать жестом велела ей оставаться на месте. — Сиди и развлекай друга, Гермиона. — Мириам подмигнула им обоим и ушла. Гермиона снова застенчиво улыбнулась Гарри. — Прости за всё… ну, то, что было раньше. Они всё лето поддразнивают меня насчет того, появится ли у меня парень в следующем году — просто потому, что я жаловалась на Парвати и Лаванду, которые вечно болтают о свиданиях в Хогсмиде. Гарри нахмурился. Он как-то не думал о том, что Гермиона может с кем-то встречаться. Эта мысль его встревожила, и он не до конца понимал почему. «Может, я просто боюсь, что она перестанет со мной дружить», — размышлял Гарри. Глупо, конечно: Гермиона не бросит его ради парня так же, как и он не бросил бы её ради девушки. Сам он о свиданиях и девчонках особо не задумывался, если не считать того, что иногда замечал: некоторые одноклассницы становятся симпатичными — как он отметил про Гермиону сегодня или про Кими в клинике. Он игнорировал Дина и Симуса, когда те обсуждали девчонок, которые им нравятся, а Рон вообще никогда не поднимал эту тему. Но ведь Гарри и раньше не участвовал во всех этих «любовных делах». В начальной школе, когда одноклассники в это скорее играли, к нему никто не подходил из-за Дадли. А самому Дадли так сильно прилетело между ног в единственный раз, когда он попытался поиграть в «догони и поцелуй» с девочкой, что это стало одним из любимых воспоминаний Гарри. На самом деле он был рад, когда поступил в Хогвартс, что в магическом мире отношения не кажутся чем-то обязательным — возможно, потому, что этот мир был слегка старомодным по сравнению с магловским. Но, похоже, в наступающем году ему придется подумать об этом серьезнее. В школе все знали, что большинство начинают встречаться на четвертом курсе. Кое-кто из третьекурсников уже начал, благо Хогсмид давал повод для свиданий — Гарри не удалось полностью спрятаться от сплетен в гостиной Гриффиндора или шепотков в классах. «Замечательно, — уныло подумал он. — И как я вообще должен приглашать девчонок на свидания?» Гермиона похлопала его по руке, явно правильно прочитав выражение его лица. — Не переживай об этом, Гарри. — Она улыбнулась ему. — Я не удивлюсь, если выстроится целая очередь из желающих, когда ты решишь кого-нибудь пригласить. — Серьезно? — Гарри посмотрел на неё с сомнением. — И кто захочет со мной встречаться? Она закатила глаза. — Да почти все девчонки с нашего курса, и наверняка куча с других. Ты считаешься завидным женихом, и я могу представить, что после шумихи в газетах этим летом твоя привлекательность только вырастет. — Есть вообще такое слово — «привлекательность» в таком смысле? — поддразнил её Гарри, прежде чем снова помрачнеть. — В любом случае, из того, что ты говоришь, следует, что большинство девчонок хотят гулять с Мальчиком-Который-Выжил, а не со мной. Он увидел, как Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. — Наверное, в этом ты прав, — тихо признала она. — Но как человек, который знает тебя «настоящего», я думаю, что они будут счастливы, когда узнают тебя поближе. А если ты не будешь с ними встречаться, как они вообще узнают тебя… ну, понимаешь, тебя настоящего? — Может быть, — ответил Гарри, не уверенный в её правоте. — Я тут подумал, что в следующем году было бы неплохо завести новых друзей. Вы с Роном замечательные, вы мои лучшие друзья, и это не изменится, — поспешил он заверить её, — но мне просто пришло в голову, что у меня почти нет других друзей. — У тебя их наверняка больше, чем у меня. А как же команда по квиддичу? — спросила Гермиона. — И Невилл, Дин, Симус? — В команде все классные, Фред и Джордж, наверное, друзья, но Оливер был… ну, Оливером. Девчонки старше меня, — перечислял Гарри. — Что касается парней в спальне… думаю, я так же близок с Дином и Симусом, как ты с Парвати и Лавандой. Мы приятели, но не друзья. Гермиона понимающе кивнула. — Невилл… — Гарри улыбнулся, — я надеюсь получше узнать Невилла этим летом. Он будет ходить со мной на некоторые уроки. Наши мамы были лучшими подругами в школе. Его мама была моей крестной, а моя — его. — О, вау, — выдохнула Гермиона. Её глаза сузились. — А что за уроки у тебя будут? Гарри оживился и перечислил основные темы: магический этикет и культура, политика и управление поместьями, руны и магия. — Но как же запрет на колдовство для несовершеннолетних… — Медицинское исключение. — Гарри поморщился. — Сириус получил опеку надо мной за ночь до того, как объявили о его невиновности. Всю последнюю неделю мы провели в лечебной клинике. Он объяснил принцип временного пузыря в клинике, рассказал о своем лечении и проблемах с выбросами силы. Затем он поднял сумку Сириуса и достал дневник вместе с подарком в обертке. — Из-за того, сколько времени мы там пробыли, один из целителей предложил мне писать тебе и Рону что-то вроде журнала, как будто я отправляю вам письма. Я вписал туда и все свои уроки политики, так как решил, что тебе захочется об этом узнать. — Он протянул ей дневник и подарок. — А это я купил в аэропорту. Книга об американской магии — подумал, тебе может понравиться, но если нет — ничего страшного. — Гарри! — воскликнула Гермиона в восторге. — Спасибо! Тебе не нужно было ничего покупать! Одного дневника было бы более чем достаточно. — Она уже крепко прижимала его к себе. Передние зубы закусили нижнюю губу. — Как ты думаешь, Сириус позволит мне присоединиться к вам с Невиллом на занятиях? Гарри кивнул. — Если твои родители будут не против. — Он покосился на Уоллеса и Сириуса, чтобы убедиться, что они поглощены беседой, и понизил голос. — Я так понимаю, ты не рассказала им всё о Волдеморте и о том, что случилось с Философским камнем? Гермиона кивнула. — На Рождество они были в ужасе из-за истории с троллем, так что… нет. — Она вздохнула. — Сомневаюсь, что рассказала бы им о василиске, но, очевидно, из школы им сообщили, что я была окаменевшей, и я притворилась, что это пустяки, чтобы они не волновались. — Она недовольно поморщилась. — Я и понятия не имела, что им было так тяжело. Он накрыл её руку своей. — Ты не могла знать. И, если это тебя утешит, Сириус тоже пришел в ярость абсолютно из-за всего, когда узнал правду. Между ними возник момент молчаливой солидарности. — Что ж, это объясняет, почему он так отозвался о директоре, — заметила Гермиона с оттенком неодобрения. — Я думала, он будет ему более благодарен… — Гермиона, твои родители правы, — яростно перебил её Гарри. — Дамблдор мог спасти его сам. Он — Верховный чародей! Он мог взять Сириуса под свою защиту и отменить решение Фаджа, но он этого не сделал! Гермиона открыла и снова закрыла рот. Шок был написан у неё на лице. — Но наверняка… — она искала в глазах Гарри хоть какое-то объяснение, — но почему он тогда этого не сделал? — Из-за меня, — лаконично ответил Гарри. Он глубоко вдохнул, стараясь сдержать гнев. — Именно Дамблдор оставил меня у Дурслей, Гермиона. Мы думаем, он хотел убедиться, что я буду возвращаться туда и мне некуда будет уйти. — Но это ужасно! — воскликнула Гермиона. — Как он мог оставить тебя с этими ужасными людьми и… о, это уже слишком! — Сириус думает, что это связано с заклинанием, которое сотворила моя мама, и какими-то чарами, которые она установила у тети, — признался Гарри. — Он полагает, что Дамблдор пытался меня защитить. Секунду она выглядела разъяренной, а затем её лицо застыло в немом ужасе. — Что? — спросил Гарри. Гермиона тяжело вздохнула и наклонилась ближе к нему, понизив голос до шепота. — Ты не думаешь… он был Верховным чародеем, когда Сириуса посадили, и он должен был убедиться, что Сириус получил суд. Ты думаешь… Гарри уже качал головой. — Сириус не считает, что это было намеренно. Он говорит, что Дамблдор должен был всё проверить, но он почти уверен — судя по разговору, который у них был в кабинете, когда Сириуса поймали, — что Дамблдор искренне верил в его виновность. — Он пожал плечами. — Это неважно. Дамблдор в Таиланде, и к тому времени, как он вернется, я уже буду усыновлен, и он больше не сможет на это повлиять. — Это просто… невероятно! Он всегда казался таким… добрым, мудрым и великим, — печально произнесла Гермиона. — Он же Альбус Дамблдор! Он не должен… — Совершать ошибки? — тихо закончил за неё Гарри. — Сириус говорит, что никто не идеален. — Пожалуй, так, — вздохнула Гермиона. Она сменила тему. — Рон прислал письмо с Эрролом. Он приглашает нас на Чемпионат мира по квиддичу. Мои мама и папа тоже об этом думают, хотя я не уверена, что хочу ехать. Ты с ним уже говорил? Гарри покачал головой. — Мы вернулись всего пару дней назад и обживаемся в новом доме. Завтра вечером мы должны увидеться с ними, чтобы передать приглашение на усыновление — Рону и его родителям. Она снова прикусила губу. — Ты не приглашаешь Джинни? Вопрос застал его врасплох. За последний год он почти не общался с Джинни, хотя они перебрасывались парой слов в гостиной и иногда сидели рядом за обедом. Он старался уделять ей немного внимания, зная, каким ужасным был для неё позапрошлый год, но чувствовал себя рядом с ней неловко. Если честно, он всё еще наполовину ожидал, что она свалится в масленку при его появлении. — Если я приглашу Джинни, мне придется приглашать Фреда и Джорджа, и… у меня нет претензий к ним, но Сириус хотел, чтобы всё было в узком кругу. — Разве это было бы так плохо? — спросила Гермиона. — Просто… мы с Джинни немного болтали в конце года, и она хочет узнать тебя получше. Если мы хотим заводить новых друзей, как ты и говорил — а я считаю, это отличное предложение, — нам стоит пытаться узнать людей поближе. Джинни могла бы стать хорошим началом. Гарри вздохнул и признался в истинной причине: — Да, но я думаю, у Джинни ко мне… — Симпатия? — Гермиона кивнула. — Конечно, есть. — Тогда почему… — Потому что, Гарри, она хочет перебороть это и стать твоим другом, — сказала Гермиона. — Я знаю, это неловко, но Мальчик-Который-Выжил был героем её детства, плюс ты спас ей жизнь, так что, конечно, она была по уши в тебя влюблена. Ей нужно приложить усилия, чтобы оставить это в прошлом. — Я помог спасти твою жизнь, но ты же в меня не влюбилась, — заметил Гарри, гордясь своей логикой. Гермиона покраснела и выглядела немного виноватой; Гарри уставился на неё, лишившись дара речи, когда до него дошел смысл этой паузы. — Послушай, это была я. Очевидно, я была достаточно зрелой, чтобы не влюбиться в тебя. — Щеки Гермионы покраснели еще сильнее, пока она напропалую врала, и она отмахнулась, будто закрывая тему. — Джинни… я думаю, всё, чего она хочет, — это шанс оставить свою влюбленность позади и узнать тебя. — Я ничего не обещаю, — сказал Гарри, решив, что лучше поскорее закрыть тему (особенно тот факт, что Гермиона когда-то по нему сохла), — но я поговорю с Сириусом о том, чтобы пригласить всех Уизли. Гермиона лучезарно улыбнулась. — Спасибо, Гарри. — Внезапно она нахмурилась. — Ты ведь знаешь, что я должна тебе долг жизни за того тролля… и Мерлин! Я и Рону должна! — Я так не думаю, — возразил Гарри. — Из того, что рассказал Сириус, следует, что ты не можешь быть должна кому-то долг жизни, если этот человек сам был причиной того, что ты оказалась в опасности. А именно из-за Рона ты оказалась в том туалете. — Он махнул рукой. — Что касается меня, то если ты мне что-то и была должна, ты уже не раз спасала мне жизнь с тех пор, а кроме того… спасение Сириуса окупило всё десятикратно, Гермиона. В её глазах промелькнул озорной огонек. — Вот что я тебе скажу: чтобы уж точно не осталось никаких долгов, я буду «отвлекающим маневром» для тебя, если Джинни начнет слишком уж сильно проявлять чувства. — Это не смешно! — горячо воскликнул Гарри, хотя на самом деле не сердился на её поддразнивание. — Немножко смешно, — парировала Гермиона, — и вообще, ты должен радоваться, что кому-то нравишься. — Её лицо вдруг стало грустным. — Не думаю, что ко мне выстроится очередь из парней, желающих пригласить меня в Хогсмид. Гарри снова почувствовал тот же странный толчок в животе, что и раньше, но желание успокоить её пересилило. К сожалению, он понятия не имел, как это сделать, поэтому просто рассеянно сжал её руку. Она благодарно улыбнулась ему — видимо, это было правильное решение. Звук деликатного покашливания во главе стола заставил их обоих резко вскинуть головы. Сириус ухмыльнулся, глядя на Гарри. Его взгляд многозначительно упал на то место, где Гарри всё еще сжимал руку Гермионы. Гарри мгновенно стал пунцовым и отпустил её. — Твоему отцу нужна помощь, — сказал Сириус Гермионе. Она вздохнула и направилась к грилю. Сириус сел на её место и ухмыльнулся крестнику. — Даже не начинай, — резко предупредил его Гарри, — или я расскажу Римусу про тот случай, когда целительница Фэй зашла к нам, пока мы плавали, и ты потерял свои… — Мы поклялись никогда об этом не упоминать, — быстро напомнил ему Сириус. Гарри пристально посмотрел на крестного. — Ладно-ладно, не буду дразнить тебя тем, как уютно вы с Гермионой смотрелись, — ворчливо пообещал Сириус. Гарри вздохнул с облегчением и выпрямился, когда Гермиона вернулась с тарелкой, полной бургеров, стейков и отбивных. — Надеюсь, вы проголодались, — со смехом сказала Мириам, когда они с Уоллесом снова присоединились к ним. Тема разговора перешла на то, как уверенно Сириус чувствует себя в мире маглов, и Гарри расслабился, с удовольствием слушая рассказы о том, как его мама следила за тем, чтобы Мародеры умели обращаться с магловскими вещами. Он взглянул на Гермиону и почувствовал, как в животе снова что-то перевернулось. «Я просто проголодался, — решительно подумал Гарри, — наверняка дело только в этом».