A Marauder's Plan - План мародёра

Сириус нервно мерил шагами приемную. От исхода предстоящих встреч зависело слишком многое. Если всё пойдет не так, как они с Римусом надеялись… «Разберемся по ходу дела», — бодро подумал Сириус. Заклятие Обливиэйт еще никто не отменял. Услышав приближающийся жизнерадостный голос Пенелопы, он поспешно разгладил свою парадную мантию. В ту же секунду она вошла в комнату вместе с Римусом. Пенелопа лучезарно улыбнулась ему: — Выглядите очень внушительно, лорд Блэк. — Сколько раз мне повторять: зови меня просто Сириус, — добродушно проворчал он в ответ. — Не в рабочее время, — Пенелопа назидательно смахнула невидимую пылинку с его плеча. — Вы должны поддерживать образ. Римус ухмыльнулся и протянул ему черную холщовую сумку. — Вот Омут памяти и воспоминания. — Он ободряюще похлопал друга по руке. — Всё будет в порядке, Бродяга. Это всего лишь Фадж. — Ну да, — отозвался Сириус. — И чья это была идея, что сообщать ему новости должен я, а не Брайан, как мы договаривались изначально? — Брайана, — хором ответили Пенелопа и Римус. Сириус сердито воззрился на обоих. — Послушай, я думаю, Брайан прав: Фадж, скорее всего, лучше воспримет новость о том, что ты — лорд Блэк, если услышит это лично от тебя, — сказал Римус. — По словам Брайана, министр весь в предвкушении из-за просьбы о встрече тет-а-тет по вопросу лорда Блэк — как раз перед общим приемом, который пройдет сегодня днем здесь, в поместье, с участием мадам Боунс и Крокера. Ты справишься. — Если я снова окажусь в Азкабане, буду винить тебя, — сухо констатировал Сириус. Пенелопа кашлянула. — Вам пора идти, лорд Блэк. Не стоит опаздывать, министр вас ждет. Сириус повернулся к Римусу и открыл было рот… — Да, я вернусь в Гриффин-хаус и позже проведаю Гарри. Уверен, они с Минервой отлично ладят. — Римус настойчиво подтолкнул его к Камину. Сириус хмыкнул, глубоко вдохнул и бросил горсть пороха в огонь. — Кабинет министра! Он шагнул прямиком в личные владения Фаджа и тут же выпрямился, с подозрением глядя на двух авроров, стоявших по бокам от министра. Фадж мгновенно заметил дискомфорт Сириуса и махнул рукой в сторону охраны: — О, они здесь просто для подстраховки, на случай если через Камин выйдет кто-то другой. Сириус сменил тон на более-менее дипломатичный: — Если авроры желают проверить меня на наличие иллюзорных чар или Оборотного зелья, я не возражаю, министр. Фадж жестом подозвал подчиненных: — Шеклболт! Долиш! — Приносим извинения, мистер Блэк, — официально произнес Шеклболт. — Это не займет много времени. Он поднял палочку и сделал сложное движение, запуская заклинание идентификации, которое Сириус хорошо знал — это было частью обязательной подготовки авроров. Долиш при этом остался чуть позади, прикрывая напарника. Долиша Сириус помнил еще со времен своей службы: неприятный тип, которого Сириус втайне подозревал в симпатиях к Пожирателям смерти. А Шеклболт… Шеклболт… — Кингсли Шеклболт? — спросил Сириус. — Кажется, я помню тебя, ты был в академии как раз после того, как я закончил курс ударных магов. — Всё верно, мистер Блэк, — вежливо улыбнулся Кингсли. — Вы удерживали большинство рекордов, которые мы пытались побить. — Он повернулся к министру: — Это действительно Сириус Блэк, господин министр. — Можно узнать, что в сумке? — грубо спросил Долиш, прежде чем его напарник успел попросить об их удалении. Сириус вскинул бровь: — Подарок для министра за его выдающиеся усилия по защите правосудия. Лицо Фаджа расплылось в довольной улыбке, он едва не захлопал в ладоши от восторга. — Оставьте нас, господа, — он небрежно махнул рукой аврорам. Авроры ушли, причем Долиш — с явной неохотой. — Сириус! Могу я называть тебя Сириус? Ты должен называть меня Корнелиус, — Фадж бросился вперед, как только дверь за аврорами закрылась, и протянул пухлую руку. — Добро пожаловать в Министерство. Сириус ответил на рукопожатие: — «Сириус» вполне подойдет, министр. Он попросил разрешения установить купол тишины, и Фадж — Корнелиус — понимающе улыбнулся. — Брайан делает то же самое, — забавляясь, сказал Корнелиус и кивнул, разрешая Сириусу действовать. — Это самый безопасный кабинет в Британии! — Боюсь, я прошел школу «Постоянной бдительности» Аластора Муди, министр, — заметил Сириус. Он взмахнул палочкой своего прадеда и удовлетворенно кивнул, когда чары конфиденциальности вступили в силу и кабинет был изолирован. — Вы, вероятно, уже догадались о причине этой встречи, Корнелиус, так что не буду томить вас ожиданием, — начал Сириус, ставя холщовую сумку на стол министра. — Брайан сказал: он подозревает, что вы во всём разобрались еще тогда, когда он упомянул, как быстро я смог ответить на запрос об опеке, хотя изначально он писал лорду Блэк. — Ну, я… — Корнелиус выглядел довольно растерянным, опускаясь в кресло. — Очевидно, вы тогда поняли, что я был и, собственно, являюсь лордом Блэк, — бодро объявил Сириус, совершенно игнорируя то, как Корнелиус начал менять оттенки красного. Он мысленно снял маскировочные чары с кольца и продемонстрировал его министру. — Не могу передать, как я ценю вашу деликатность в сохранении моей тайны и поддержку моего опекунства над Гарри. Я ваш должник. Он вытащил из сумки совершенно новый Омут памяти и поставил его перед Корнелиусом. — Надеюсь, вы примете это как скромный знак моей благодарности и признательности. Глаза Корнелиуса опустились на магический артефакт, и он ахнул. — Это высший класс, новейшая модель, — заявил Сириус, усаживаясь в кресло. — Как вы знаете, многие страны уже много лет обеспечивают своих министров Омутами памяти, и это просто преступно, что Визенгамот до сих пор не выделил вам бюджет на его покупку. — Преступно, это точно, — Корнелиус благоговейно коснулся чаши. — Вы не представляете, как будет завидовать американский посол в свой следующий визит. Это куда лучше того, что стоит у него в кабинете. — Он вдруг откинулся назад и пристально посмотрел на Сириуса. «Вот он, решающий момент», — размышлял Сириус. Корнелиус понимал, что Сириус, скорее всего, догадывается: никакой министр не «раскусил» его заранее. Теперь у Корнелиуса было два пути: либо закатить истерику, либо милостиво позволить им обоим притвориться, что он обо всём догадался сам. Это позволило бы сохранить лицо и продолжить налаживать отношения с лордом Блэк. Сириус также понимал, что Корнелиус не может игнорировать тот факт, что перед ним не просто лорд Блэк, но и Регент Поттеров — его взгляд уже дважды скользнул по гербам на мантии Сириуса. Корнелиус откашлялся: — Должен признаться, что хотя я и подозревал, как предположил Брайан, я не знал наверняка, что вы — лорд Блэк… э-э, лорд Блэк. — Я думал, мы договорились на «Сириус», — мягко вставил Сириус. Он был удивлен признанию Корнелиуса, но это был хороший ход — полуправда, но не откровенная ложь; нечто, что позволяло министру сохранить достоинство и одновременно признать реальность. Корнелиус широко улыбнулся: — Пусть будет Сириус. — Моя новая помощница тоже зовет меня лордом Блэк, и я каждый раз оглядываюсь в поисках деда, — пошутил Сириус, пытаясь вспомнить все уроки политического обхождения, которые отец и мать в буквальном смысле вбивали в него. — Помню, когда родители нашли мне репетитора перед Хогвартсом, профессор Лайкен впервые назвал меня «мистер Фадж». Я решил, что он обращается к отцу, и даже не подумал отвечать, — с юмором отозвался Корнелиус. — За это я получил немало ударов по рукам. — Гарри тоже находит титул лорда Поттера довольно странным, но ведь никто не рассказывал ему об обязанностях Рода до этого лета. — О? — Корнелиус нахмурился. — Я имею в виду, я не удивлен маглам, что они могут об этом знать, но уж Альбус-то наверняка… Сириус покачал головой: — Боюсь, что нет. — Ему не пришлось имитировать тяжелую гримасу на лице. — Гарри оставили в полнейшем неведении относительно его места в нашем мире. И дело не только в этой чепухе про «Мальчика-Который-Выжил», но и в самом Роде Поттер, его семье, наследии… — он вздохнул. — Мне сказали, что с его учителей даже взяли обещание не рассказывать ему об отце и матери. — Это ужасно, — посочувствовал Корнелиус. — У меня уже несколько лет есть опасения по поводу того, как Альбус управляет делами в Хогвартсе, но его контроль над школой абсолютен. — Говоря об опасениях, — сказал Сириус, переводя разговор к главной цели своего визита, — у меня был скрытый мотив для подарка в виде Омута памяти. — Он снова залез в сумку и достал три флакона с серебристой жидкостью. — С вашего разрешения, я хотел бы показать вам копии воспоминаний Гарри о его времени в Хогвартсе. Я не уверен, как много вы уже знаете — какой информацией поделился Альбус, — но я считаю важным, чтобы вы это увидели. Однако мне нужна клятва, что вы сохраните эту информацию в тайне. Корнелиус медленно кивнул: — Я заинтригован, так что согласен. — Он взял палочку. — Я, Корнелиус Амброзиус Фадж, клянусь Дому Блэк хранить содержание этой встречи в тайне. — На кончике его палочки вспыхнул свет, и Сириус остался доволен. Он жестом предложил наполнить Омут памяти, и они нырнули в чашу. Воспоминание началось с того, как Гарри и его друзья приближаются к церберу. — Что это, собственно, такое? — нетерпеливо спросил Корнелиус. — Какая-то полоса препятствий для экзамена первокурсников по ЗОТИ? Я понимаю ваше беспокойство, собака — это чересчур. — Боюсь, это вовсе не безобидная полоса препятствий, — ответил Сириус. — Это ловушки, созданные профессорами Хогвартса для защиты Философского камня Фламеля. По крайней мере, так они должны были работать. Кто-то уже миновал их, и Гарри с друзьями пытаются остановить потенциального вора. — Он указал Корнелиусу на происходящее. В основном они смотрели молча, хотя Корнелиус пробормотал «о, отличный бросок», когда Гарри поймал ключ. Когда же Гарри столкнулся с Квирреллом и Волдемортом, Корнелиус заметно побледнел (Сириуса самого тошнило, когда он смотрел это впервые, так что министр держался даже лучше него). Его трясло к тому моменту, когда Сириус вывел его из воспоминания — сразу после разговора Гарри с Дамблдором в больничном крыле. (Сириус был в ярости, когда увидел это в первый раз — Римусу пришлось приклеить его к стулу заклинанием, пока он не остыл достаточно, чтобы признать: идея искать Дамблдора в Таиланде, чтобы проклясть, была плохой). — Огненного виски? — мягко предложил Сириус. Корнелиус указал на шкафчик, и Сириус достал алкоголь, налив ему щедрую порцию. Он вернулся на свое место и стал ждать, пока Корнелиус заговорит. — Полагаю, нет смысла надеяться, что воспоминание подделано или что это плод воображения юного Гарри? — произнес наконец Корнелиус, крепко сжимая стакан с виски. — Я намерен показать это воспоминание Амелии Боунс и Уилберту Крокеру позже. Уверен, они оба подтвердят подлинность, — твердо сказал Сириус. — Более того, уверен, что при необходимости можно провести независимую экспертизу. — Нет-ни-нет, просто… — Корнелиус сделал глоток и откинулся в кресле. — Не могу поверить, что Сами-Знаете-Кто всё еще где-то там! Он должен был быть мертв! Как Альбус мог никому не сказать? — Отчасти чтобы защитить магический мир, я полагаю, — ответил Сириус. — Из того, что я слышал, дни после падения Волдеморта в восемьдесят первом были хаотичными, некоторые Пожиратели смерти разгуливали на свободе из-за отсутствия улик. Знай они наверняка, что их лидер жив, они бы продолжили террор и помогли ему обрести тело. Я могу понять, почему Альбус молчал тогда. Корнелиус вздохнул, признавая правоту Сириуса. — И также вполне вероятно, что Альбус не знал наверняка, — добавил Сириус. — Мой управляющий и я убеждены: Альбус выстроил всё это с камнем как ловушку, чтобы доказать, что Волдеморт жив, используя и камень, и Гарри в качестве приманки. — Что ж, тогда он должен был сказать мне! — сердито заявил Корнелиус. Сириус спокойно посмотрел на него: — Возможно, он бы так и сделал, Корнелиус, но вашим ближайшим советником с момента возвращения Гарри в магический мир был Люциус Малфой. — А при чём здесь Люциус? — спросил Корнелиус с видом искреннего недоумения. — Люциус — один из тех Пожирателей смерти, что вышли сухими из воды, — ответил Сириус. Он поднял руку, пресекая попытку Корнелиуса возразить. — Я тщательно изучил этот вопрос, Корнелиус. Он женат на моей кузине, и завтра ему предстоит столкнуться с нашей семейной магией. Как вы понимаете, я хотел быть абсолютно уверен в фактах. Глаза Корнелиуса округлились. — Да, представляю. Но я всё равно не могу поверить, что Люциус мог бы… Я имею в виду, я знаю про Империус, конечно, но он уверял меня, что просто разделял общую политическую программу Сами-Знаете-Кого, а всё остальное было раздуто до невообразимых масштабов. — Я соглашусь, что он был под Империусом в тот день, когда его поймали в Министерстве; диагноз ставил сам Муди, так что в этом я уверен, — констатировал Сириус. — Я даже готов допустить, что не было никаких дополнительных физических улик, кроме Тёмной Метки. Его палочка на тот момент была чиста. Однако, как человек, работавший под прикрытием среди Пожирателей смерти, я могу однозначно заявить: Тёмную Метку нельзя получить под Империусом. Получатель должен быть добровольцем. Кроме того, существует обряд посвящения — убийство невиновного. Возможно, Люциус совершил подобное лишь однажды, при вступлении, а после его политическое влияние и положение в Министерстве приносили Волдеморту больше пользы, чем рейды и террор. Но суть остается прежней: Люциус был Пожирателем смерти. Корнелиус осушил стакан с огненным виски и налил себе ещё. — Сомневаюсь, что он знает наверняка о возвращении Волдеморта, но подозрения у него точно есть. Его политические советы и повестка дня полностью совпадают с интересами Волдеморта; он спонсировал и продвигал законы, которые сыграли бы Волдеморту на руку в случае его возвращения. Бюджеты ОМП и Отдела тайн были сильно сокращены; целые группы населения, такие как оборотни и другие магические расы, были лишены прав и вряд ли теперь придут нам на помощь. Примкнет ли Люциус к нему снова, если Волдеморт обретет тело? Не знаю, — сказал Сириус. — Его ответ завтра определит его судьбу. — Я должен его арестовать! — страстно воскликнул Корнелиус. — Всё это время он меня использовал! — Люциус — совершенный политик, Корнелиус. Пытался ли он захватить власть, чтобы помочь Волдеморту свергнуть правительство, или просто хотел власти для себя в рамках существующей системы — разумеется, он бы стал втираться в доверие к самому могущественному человеку в Министерстве. Разумеется, он сделал бы всё, чтобы стать его главным доверенным лицом и советником, продвигать свои идеи и убеждать вас в их ценности, — напористо подчеркнул Сириус. — Но юридически он не сделал ничего плохого: его деятельность как Пожирателя недоказуема. Я предлагаю вам оставить его мне, а самому просто прекратить с ним всякое общение. Никто не удивится вашему дистанцированию, ведь среди членов Визенгамота хорошо известно, что Род Блэк главенствует над родом Малфой. Корнелиус глубоко вдохнул и кивнул. — Вы правы, конечно. Я оставлю это на ваше усмотрение и отстранюсь от этого человека. — Если позволите, я бы также посоветовал дистанцироваться от тех, кто полагается на его советы или яростно поддерживает его взгляды, — посоветовал Сириус. — Ваша старший заместитель кажется способной женщиной, но, возможно, пришло время наградить её должностью посла в какой-нибудь южноамериканской стране? На мгновение Сириусу показалось, что Корнелиус бросится на её защиту, но тот лишь сокрушенно вздохнул. — Она удивительно талантлива, но вы совершенно правы, — он благостно улыбнулся. — Пожалуй, ей действительно пора двигаться дальше. Сириус взял второй флакон. — Говоря о том, чтобы двигаться дальше: вы готовы к следующему воспоминанию? Он не удивился, когда Корнелиус снова выпил залпом, прежде чем позволить Сириусу увлечь себя обратно в Омут памяти. Столкновение Гарри с тенью Тома Реддла и василиском было ужасающим (Сириусу самому хотелось зажмуриться на протяжении всего просмотра), но информативным. К счастью, на этот раз Корнелиус не был таким бледным и дрожащим. Скорее, у него появился решительный вид. Видимо, размышлял Сириус с иронией, известие о том, что Волдеморт жив, а Люциус его облапошил, было самым худшим; всё остальное казалось решаемым. — Скажите мне, что дневник был единственной вещью, способной вернуть его таким образом, — резко произнёс Корнелиус. — Не могу, — ответил Сириус. Они с Римусом договорились, что слово «крестраж» никогда не будет произнесено, хотя Крокер, скорее всего, и сам всё поймет. — Мой брат Регулус был Пожирателем смерти, но осознал, что Волдеморт не испытывает никакого уважения к чистокровным. Он пошел против него и оставил мне письмо, в котором рассказал об этих объектах. К сожалению, я получил это письмо только тогда, когда стал лордом Блэк. Есть и другие предметы, подобные дневнику. Нам нужно работать вместе, чтобы выследить и уничтожить их. — Разумеется, — согласился Корнелиус. — Наша теория такова: эти объекты помогли Волдеморту избежать смерти в восемьдесят первом. Если мы избавимся от них… — Сириус вздохнул. — Мы сможем снова поймать его и покончить с ним навсегда. Однако есть и более насущная проблема. — Он провел Корнелиуса в третье воспоминание — предсказание Трелони о том, что Петтигрю поможет Волдеморту восстать. — Что ж, это определенно добавляет делу срочности, — тревожно произнёс Корнелиус, как только они покинули Омут. Он дрожащей рукой налил себе еще стакан виски. — Мы просто не готовы! Я думал, он мертв! Откуда мне было знать, и… — Корнелиус! — рявкнул Сириус на министра. — Возьмите себя в руки! Конечно, вы не могли знать! Общественность не станет винить вас за то, что последние несколько лет вы вели себя как министр мирного времени, когда они сами верили в то же самое. Но они будут судить вас по тому, что вы предпримете сейчас! Корнелиус сделал над собой усилие и успокоился. — Поверьте, это мой главный приоритет, — твердо сказал Сириус. — У Волдеморта нездоровая одержимость Гарри. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Гарри от этого монстра. Отныне за Министерством стоит всё влияние и богатство Рода Блэк и Рода Поттер, Корнелиус. Мы обеспечим избавление от Волдеморта раз и навсегда. Он не удивился, когда Корнелиус заметно приободрился. — Очевидно, нам нужно посвятить в это Амелию Боунс и Уилберта Крокера, — сказал Сириус. — Но я бы хотел, чтобы мы представили им совместный план. Мы с моим управляющим набросали основные пункты, и с вашего разрешения я ознакомлю вас с ними прямо сейчас. Корнелиус рассеянно кивнул. — А как же Альбус? Вы видите в этом плане роль для него? Сириус поморщился и откинулся на спинку кресла. — Моим первым порывом было попытаться справиться без него. В прошлый раз он возглавлял силы Света, и мы почти проиграли. Победа досталась нам только потому, что Поттеры каким-то образом сокрушили Волдеморта. Сириус не собирался объяснять Корнелиусу, какой силой обладает Гарри или какое заклинание использовала Лили. Он вздохнул: — Кроме того, он скрывал информацию. И хотя в чем-то я понимаю его мотивы, я категорически не согласен с его решениями. По всем отчетам, когда вы только вступили в должность, вы были близки. Он мог еще тогда поделиться подозрениями о Волдеморте — предупредить вас о Люциусе. Есть и другие решения, касающиеся Гарри, с которыми я не могу примириться. — Но, — подтолкнул его Корнелиус, — я полагаю, есть какое-то «но»? — Но, как указал мой управляющий, Альбус — могущественный и знающий волшебник. Если мы можем его использовать, мы должны это сделать, — произнес Сириус. — Поскольку мой управляющий всегда был более благоразумным и хладнокровным из нас двоих, я ценю его мнение. — Что ж, я согласен с вашим управляющим, — отозвался Корнелиус. — Как и вы, я не в восторге от того, что Альбус утаил жизненно важную информацию, но он единственный волшебник, способный противостоять Волдеморту в открытом бою и выжить — за исключением, пожалуй, юного Гарри, который, очевидно, пережил уже не одну встречу. — Он сделал паузу. — С учетом этого и всего остального, что вы сказали, я согласен: Альбус не должен быть тем знаменем, под которым мы будем сражаться в этот раз. Сириус уловил блеск в глазах Корнелиуса. — Я понимаю, что люди пойдут за Мальчиком-Который-Выжил, однако я не хочу, чтобы Гарри эксплуатировали в прессе. Это лишь заставит Волдеморта еще сильнее сосредоточиться на нем, что для меня неприемлемо. — Он помедлил. — В кулуарах я не против того, чтобы статус Гарри использовался для убеждения сомневающихся в политических союзах, которые нам понадобятся. — Возможно, тогда нам стоит сосредоточиться на том, чтобы публикации о нем были исключительно положительными? — предложил Корнелиус. — Пресса в любом случае будет писать о Гарри, особенно учитывая, что… вообще-то мне не следует об этом говорить, но уверен, вы сохраните секрет — в этом году возрождается Турнир Трех Волшебников, и он пройдет в Хогвартсе. Гарри еще мал для участия, но прессе впервые за всё время его учебы разрешат доступ в школу, и, ну… вы понимаете, какое это искушение для журналистов. Сириусу идея с турниром показалась крайне скверной, но он сомневался, что в силах что-то изменить. Корнелиус был прав: репортеры будут охотиться за Гарри вне зависимости от его запретов. Лучше попытаться контролировать их имидж, чем позволить твориться хаосу. — Хорошо, допускаем прессу, но только при условии, что каждый материал одобряется лично мной через Брайана, как мы и делали на прошлой неделе. — Согласен, — Корнелиус улыбнулся ему. — Просто чудесно, как хорошо мы сработались. Обсудим остальную часть плана? Сириус подавил язвительный ответ и вытащил из сумки пергамент. Ему не обязательно было любить Корнелиуса, чтобы работать с ним, напомнил он себе. Пора было приступать к делу.

***

Было странно видеть одного из своих профессоров летом, с иронией размышлял Гарри, провожая профессора Макгонагалл в подвал. Помещение было экранировано, чтобы остальная часть магловского дома могла функционировать в обычном режиме. Гарри не слишком разбирался в деталях, но знал, что электричество плохо дружит с магией, и потому подвал и кухня были единственными «магоустойчивыми» комнатами. Подвал служил залом для тренировок, а кухня была территорией Добби. Судя по всему, Добби просто отключал электричество в комнатах по очереди, когда делал уборку. Гарри как-то спросил, зачем Римус и Сириус купили магловский дом. Всё сводилось к двум причинам: во-первых, ради комфорта Гарри, так как он привык к подобной обстановке; во-вторых, жизнь среди маглов обеспечивала безопасность, поскольку волшебникам часто бывает трудно ориентироваться в их мире. Наличие магловских технологий очень радовало. У них уже был киновечер со «Звездными войнами», причем Гарри шокировал Римуса и Сириуса, пригласив и Добби. Домовой эльф просидел весь фильм как приклеенный, обхватив тонкими ручонками миску с попкорном. К тому же, пожив несколько дней с Сириусом и Римусом — Мародёрами, — Гарри начал ценить то, что им приходится ограничивать магию. У обоих было довольно ехидное чувство юмора, и Гарри был уверен, что рано или поздно станет их мишенью. Профессор Макгонагалл кашлянула, возвращая его к реальности. Она поставила свой саквояж на столик и явно чего-то ждала. Гарри густо покраснел: — Простите, профессор. К его удивлению, она улыбнулась: — Вне школы ты можешь называть меня тетей Минервой, как это делал твой отец. Если, конечно, позволишь мне называть тебя Гарри. Что скажешь? Гарри опешил и лишь кивнул. Он жестом указал на вещи и с трудом выдавил: — Мой папа называл вас тетей Минервой? — Да, — бодро ответила профессор Макгонагалл, извлекая из сумки мелкие предметы, знакомые Гарри по урокам Трансфигурации. — Хотя когда Джеймс стал старше и наглее, он звал меня «тетя Минни». Я была дружна с твоей бабушкой Поттер — мы вместе учились в школе. — Римус сказал, что вы могли бы рассказать мне какие-нибудь истории? — с надеждой спросил Гарри. Она помедлила и повернулась к нему с виноватым видом: — Я должна извиниться перед тобой, Гарри. Мне следовало подойти к тебе раньше и предложить рассказать о семье. У меня нет оправданий. — Всё в порядке, — неловко пробормотал Гарри. — Римус объяснил, что есть определенная черта, которую профессора не должны переступать в отношениях с учениками. Она резко кивнула: — Я также должна извиниться во второй раз — за то, что позволила Директору оставить тебя у Дурслей вопреки здравому смыслу. Гарри снова лишился дара речи. Он никак не ожидал от нее извинений за это. — Профессор… то есть, тетя Минерва, всё правда хорошо. Сириус объяснил, почему Директор оставил меня там, и я понимаю. То есть, я злился из-за этого, но… — он пожал плечами. Ему просто хотелось забыть, что он когда-либо жил с Дурслями. Ее взгляд задержался на нем. — Что ж, Сириус и Римус, похоже, очень хорошо о тебе заботятся. Гарри улыбнулся: — Они замечательные. Уголки ее губ заметно дрогнули. — Ну что ж, займемся сначала Трансфигурацией? Затем обсудим детали твоей стипендии. А закончим послеобеденным чаем и историями о твоих отце и матери. — Идет, — радостно согласился Гарри. — Сириус объяснил мне, что на твою магию были наложены ограничители, и последние три года ты работал с урезанными силами. Он сказал, что после снятия блокировки ты усердно трудился в лечебном центре, чтобы вернуть контроль, но тебе всё еще нужна практика. — Она протянула ему спичку. — Когда будешь готов, Гарри. Он вытащил палочку из кобуры и положил спичку на стол. Взмах — и мгновение спустя на её месте лежала идеальная иголка. — Превосходно, — бодро констатировала профессор Макгонагалл. — Будь мы в школе, я бы начислила тебе баллы. Давай продолжим. Они работали больше часа, переходя от программы первого курса ко второму, а затем и к третьему. Индивидуальные занятия помогли Гарри расслабиться в её присутствии: она поправляла его движения палочкой, чтобы облегчить трансфигурацию, или объясняла теорию, которую он раньше недопонимал. Постепенно он начал привыкать называть её «тетей Минервой», но это всё ещё требовало осознанного усилия, и он понимал, что пройдёт немало времени, прежде чем он перестанет звать её про себя «профессором Макгонагалл». Она остановила его после того, как он в очередной раз успешно выполнил задание. — На сегодня, пожалуй, закончим, — строго произнесла профессор Макгонагалл. — Как ты себя чувствуешь? — Немного устал, — признался Гарри. — Большинство волшебников твоего возраста были бы изнурены до предела, Гарри, — заверила она его, начиная убирать вещи. — Очевидно, твой уровень силы действительно так впечатляющ, как говорил мне Сириус. Признаться, я думала, он решил надо мной подшутить. — Она покачала головой. — Если вспомнить, ты и в младенчестве был довольно сильным ребенком. — Она улыбнулась ему. — Тебе стоит подумать о том, чтобы стать анимагом; насколько я помню, у тебя к этому природный дар. — У меня? — удивился Гарри. — Да, — сухо ответила профессор Макгонагалл. — Когда тебе было месяца три или четыре, ты превратился в миниатюрную версию анимагической формы Сириуса. Твой отец тут же связался со мной по летучему пороху. Не знаю, что его больше встревожило: то, что ты стал щенком, а не олененком, или сам факт превращения. Думаю, именно поэтому он и наложил на тебя ограничители. Гарри открыл рот от изумления и тут же захлопнул его. — Вы знали? Вы знали, что Сириус был анимагом? И мой папа? — И мистер Петтигрю, да, — кивнула профессор Макгонагалл. — Летом после третьего курса твоего отца я гостила у Дореи, твоей бабушки. Тогда твоему отцу удалось трансфигурировать свою руку в копыто, и он не мог вернуть её обратно. К счастью, я наткнулась на него и отменила чары. Я также довольно быстро поняла, что он и его друзья принесли Непреложный обет — никому не рассказывать о том, чем они занимаются. Это было очень безрассудно. — Она, должно быть, заметила замешательство Гарри, потому что прервала сборы. — Тебе кто-нибудь объяснял, что такое Обеты? — Это то же самое, что и клятвы? — спросил Гарри. — Совсем нет. Клятвы имеют силу только в том случае, если они приносятся на семейной магии, но Обет — это обещание самой магии. Если кто-то просит тебя принести Непреложный обет и ты соглашаешься, то в случае невыполнения ты потеряешь магию и, вполне возможно, умрешь от шока, — объяснила профессор Макгонагалл. Гарри нахмурился: — Зачем же их вообще давать? — Чтобы доказать свою верность, или потому что ты кому-то должен, или если ты находишься в положении, когда не можешь отказать, — ответила профессор Макгонагалл. — В случае твоего отца и его друзей, подозреваю, это было связано с желанием помочь другу сохранить секрет. Я догадалась, что они узнали о том, что Римус — оборотень, и что анимаг может проводить с ним время в полнолуние без риска самому заразиться ликантропией. — И вы их не остановили? — с любопытством спросил Гарри. Он протянул ей чайную чашку, и она превратила её обратно в камень. — Если бы я столкнулась с ними напрямую, я могла бы непреднамеренно заставить их нарушить Обет, так что нет, — подтвердила профессор Макгонагалл. — Однако я сказала твоему отцу, что он может обращаться ко мне за любым советом или помощью по трансфигурации, не опасаясь наказания, что он и делал в течение следующего года или около того. И когда они все успешно завершили превращение и стали присоединяться к Римусу в полнолуния, я присматривала за ними в форме кошки, чтобы в случае трудностей оказаться рядом и помочь. — Она остановилась и посмотрела на Гарри, который во все глаза глядел на неё. — Ты, несомненно, шокирован тем, что я не сняла баллы и не назначила им отработку. — Ну, вы ведь сняли с нас кучу баллов на первом курсе, когда поймали нас после отбоя, — напомнил Гарри. — К тому моменту я уже сняла баллы с мистера Малфоя из Слизерина по той же причине, — парировала она. — Было бы проявлением фаворитизма не снимать баллы с вас только потому, что вы с моего факультета. — Наверное, — вздохнул Гарри, хотя он прекрасно понимал, что Снейп на её месте просто отпустил бы своих учеников с отработкой. — И хотя после разговора с Хагридом я поняла, что ваше нарушение правил было продиктовано тем же духом дружбы, что и полнолунные похождения твоего отца, в то время я думала, что вы просто решили подшутить над мистером Малфоем, — с досадой призналась профессор Макгонагалл. — Именно поэтому я проигнорировала твое предупреждение о камне, боюсь. В какой-то степени я, как и другие, была виновата в том, что видела в тебе твоего отца, а не тебя самого. — Вы имеете в виду, как Снейп… то есть, профессор Снейп? — спросил Гарри, пока она закрывала сумку и жестом приглашала его подняться наверх. — И другие тоже, — твердо сказала профессор Макгонагалл. Их разговор прервался, пока они поднимались по лестнице, и Гарри в раздумье хмурился, переваривая её признание. Как только они уселись за стол в солнечной комнате и Добби подал им угощения, Гарри выпалил свой вопрос: — А как вышло, что вы не узнали в крысе Уизли Питера, если знали, что он анимаг? Её брови взлетели вверх. — Мне это даже в голову не пришло, — с сожалением призналась она. — Даже когда крыса жила годы и годы? — допытывался Гарри, подавшись вперед и облокотившись на стол. — Я полагала, что Уизли поступают так же, как большинство родителей, когда недолговечное домашнее животное умирает, — ответила профессор Макгонагалл. Гарри посмотрел на неё в замешательстве. — Покупают похожее животное и выдают его за то же самое существо, — пояснила она с легкой улыбкой. — Когда мне было пять, мне подарили рыбку по имени Пузырик. Я обожала смотреть, как она плавает в аквариуме. Позже мама рассказала мне, что на самом деле за эти годы сменилось двадцать разных Пузыриков, пока однажды утром я сама не нашла рыбку мертвой раньше родителей. — О. — Гарри вдруг вспомнил золотую рыбку, которую Дадли как-то выиграл на городской ярмарке. Она умерла довольно быстро, и тётя Петунья заменила её идентичной. Очевидно, Дадли вскоре стало скучно, и когда умерла вторая рыбка, новую покупать не стали. — Не уверена, что узнала бы мистера Петтигрю даже вблизи, — продолжила профессор Макгонагалл. — В полнолуния я наблюдала с приличного расстояния, так как, по моему опыту, псовые и кошачьи не слишком хорошо ладят между собой. Гарри подавил смешок при мысли о том, как Сириус и Римус гонялись за своей бывшей учительницей в её кошачьем обличии. — И, если честно, я считала мистера Петтигрю мертвым. Мысль о том, что крыса может быть им, даже не приходила мне в голову, — произнесла профессор Макгонагалл. — Так же, как мне не пришло в голову, что Сириус мог использовать свою анимагическую форму для побега из Азкабана, как он рассказал мне сегодня утром. Я верила, что присутствие дементоров делает трансформацию невозможной. — Поэтому вы не сказали Директору, что Сириус может проникать в Хогвартс в виде Бродяги? — с любопытством спросил Гарри. Её глаза округлились. — Я полагала, что Директор знает. Он ведь застал твоего отца и Сириуса у Ивы на шестом курсе во время стычки с Северусом. Гарри покачал головой: — Сириус говорил мне, что когда появился Директор, они все были в человеческом обличии. Профессор Макгонагалл выглядела обескураженной. — Что ж, я всё равно уверена, что он знает. — Она отхлебнула тыквенного сока. — Обсудим стипендию? Гарри кивнул, и она достала из сумки папку, полную пергаментов. — Для начала, много ли ты знаешь о том, как Хогвартс распределяет места для маглорожденных? — спросила профессор Макгонагалл. — Не особо, — честно признался Гарри. Гермиона, вероятно, знала; наверняка это было в «Истории Хогвартса». — Вообще-то я не уверен, как Хогвартс распределяет места в принципе. — О, это долгая история, — с воодушевлением начала профессор Макгонагалл. — Изначально Основатели сделали Хогвартс открытым для всех. Это была первая школа такого рода. К сожалению, как ты знаешь, произошел разлад из-за того, стоит ли принимать маглорожденных. В конце концов было решено, что все магически одаренные дети приветствуются, и Основатели просто просили семьи о пожертвованиях — столько, сколько те могли себе позволить, если вообще могли. Она взяла шоколадное печенье, макнула его в чай и быстро съела, пока оно не размокло. — Затем наше население выросло, и Хогвартс начал испытывать финансовые трудности из-за огромного количества учеников, несмотря на пожертвования. — Она откашлялась. — В итоге, чтобы не допустить перехода школы под контроль Министерства и сохранить независимость, тогдашний Директор ввел обязательную плату за обучение, предусмотрев стипендии для небольшого количества мест. Министерству же пришлось основать альтернативные школы для тех, кто не мог позволить себе Хогвартс. Всё это произошло в прошлом веке. — Так существуют государственные школы? Вроде обычных магловских общеобразовательных? — спросил Гарри, удивляясь, почему об этом никто раньше не упоминал. — Сейчас их семь, — с легкой улыбкой ответила профессор Макгонагалл. — Белфаст, Лондон, Бирмингем, Кардифф, Манчестер, Дарем и Эдинбург. — Она быстро перечислила города. — В большинстве из них ежегодный набор составляет от шестидесяти до восьмидесяти учеников, хотя ирландская и валлийская школы гораздо, гораздо меньше. Там нет пансиона, студенты ежедневно добираются туда через Камин или порталами. Они довольно хороши, хотя им приходится следовать учебной программе, утвержденной Министерством. Некоторые из наших преподавателей пришли к нам, поработав там. Профессор Бабблинг преподавала в Эдинбургской академии до прихода в Хогвартс, а профессора Флитвик и Вектор работали в Королевской школе магии в Лондоне. — Она сделала паузу и продолжила: — И, очевидно, многие чистокровные семьи по-прежнему выбирают домашнее обучение. — Тогда почему я не оказался в одной из государственных школ? — спросил Гарри. Она снова улыбнулась ему: — Мы немного отошли от темы, верно? Но, к счастью, твой вопрос возвращает нас к сути. Как правило, у нас нет верхнего предела по количеству детей, которых мы можем принять. Твой поток довольно мал, но год твоего рождения пришелся на ужасный период войны, когда мы теряли целые семьи. — Она решительно тряхнула головой. — Отвечая на твой вопрос: в Хогвартсе есть список. Обычно родители подают заявку на включение ребенка в него сразу после рождения. Твои родители сделали это для тебя. Родители твоего отца — для него. Большинство членов Визенгамота и высокопоставленных чиновников Министерства отправляют своих детей именно в Хогвартс. Гарри смутно припомнил, что Вернон сделал то же самое для Дадли со школой «Вонищи». Он медленно кивнул в знак понимания. — Так вот, Основатели — а точнее, Хельга Хаффлпафф — заколдовали книгу, которая фиксирует все магические рождения в Соединенном Королевстве. Она находится где-то в Хогвартсе, но никто точно не знает где — даже Директор. — Профессор Макгонагалл отпила чаю. — Происходит следующее: за месяц до одиннадцатого дня рождения каждого ребенка формируется уведомление Хогвартса и доставляется на стол Директора, чтобы он мог отправить письмо о зачислении. В наши дни они автоматически попадают ко мне. — Но ведь не все едут в Хогвартс, — озадаченно произнес Гарри. — Именно, — сказала профессор Макгонагалл, выглядя почему-то довольной. — У меня есть домовой эльф, который помогает мне; она проверяет, значится ли ученик в нашем списке принятых. Если он в списке, отправляется обычное письмо, которое она подписывает моим именем. Если его нет в списке, но у него родители-волшебники, уведомление пересылается родителям, чтобы они могли сами организовать образование ребенка. Но для стипендии твоей матери нас больше всего интересует последняя категория: те, у кого нет родителей-магов. Профессор Макгонагалл прервалась, чтобы наполнить чашку, а Гарри стащил с тарелки шоколадное печенье, обдумывая сказанное. Оглядываясь назад, Гарри с досадой подумал, что было глупо считать, будто его одноклассники по Хогвартсу — это вообще все дети-волшебники его возраста в стране. — Все уведомления о маглорожденных откладываются для моего личного рассмотрения, — продолжила профессор Макгонагалл. — Все маглорожденные предварительно зачисляются в Хогвартс при условии, что они могут оплатить обучение. Директор и деканы факультетов обычно единственные, кто уполномочен наносить визиты, хотя иногда привлекаются и другие сотрудники, если больше некому. Мы доставляем письмо лично, убеждаем родителей в существовании магии и узнаем их решение. Если они не могут позволить себе оплату, мы предлагаем им возможность посещать министерскую школу. Если они соглашаются, мы передаем имя ребенка в ближайшую школу, чтобы они могли уладить формальности по почте. Обычно они присылают письмо с порталом и инструкциями, какие принадлежности понадобятся и где их купить. — А что, если они отказываются учиться? — спросил Гарри. — Ах, ну, для маглорожденных не существует такого понятия, как домашнее обучение, так как они не знают никаких репетиторов. — Профессор Макгонагалл вздохнула, и её лицо стало печальным. — Если родители вообще не хотят, чтобы их ребенок посещал магическую школу, мы запечатываем магию ребенка и стираем семье память о нашем визите. Они прощаются с нами, веря, что мы приходили обсудить их ребенка и нашу школу, но они решили отказаться — и на этом всё. Мы обязаны защищать Статут о секретности. Гарри понимающе кивнул. — На данный момент в Хогвартсе уже есть несколько видов стипендий, — произнесла профессор Макгонагалл. — Одна для сирот, а другая — для помощи многодетным семьям. Гарри мельком подумал, не получали ли Уизли помощь от этой стипендии, но тут же покраснел, напомнив себе, что его не касается, как семья его лучшего друга оплачивает обучение. «Хотя другая стипендия могла бы объяснить, как Том Реддл смог учиться в Хогвартсе, ведь он вырос в магловском приюте без гроша в кармане», — размышлял Гарри. — Я предлагаю следующее: если маглорожденная семья не может позволить себе обучение и решает отправить ребенка в министерскую школу, мы предоставим им возможность подать заявку на стипендию твоей матери, — Макгонагалл взглянула на него. — Это приемлемо для тебя? — Да, — быстро ответил Гарри. — То есть вы даете им выбор — подавать заявку или нет? Макгонагалл кивнула. — Некоторые родители в любом случае предпочтут не отсылать детей в школу-пансион — это одна из самых частых причин, по которой маглы отказываются от Хогвартса, даже если могут себе его позволить. Другие могут счесть это милостыней и отказаться из гордости. — Она качнула чашкой. — Тем, кто согласится, сообщат, что решение будет принято первого августа — это крайний срок. Если они получат уведомление, значит, им присуждена стипендия; если нет — они продолжат оформление в школу Министерства. — Хорошо, а как быть с этим годом? — спросил Гарри. — Я уже разослала письма семьям, которые выбрали министерскую школу из-за финансовых трудностей. Я попросила их подтвердить желание участвовать в отборе, просто написав «да» на пергаменте. — Она выглядела очень довольной собой. — Четырнадцать человек ответили согласием. Теперь нам нужно решить, какими будут критерии выбора получателя. Последовавшая за этим дискуссия была оживленной, и Гарри было приятно, что его новая «тетя» поощряла его выдвигать собственные идеи. Она ставила под сомнение некоторые из его предложений. Он настаивал на том, что следует проверять интеллект — его мама была умной, так что логично, если и получатель стипендии будет способным. Профессор Макгонагалл поинтересовалась, как они будут это проверять, и Гарри указал ей на тесты начальной школы. Они оба согласились, что любые внешние признаки, вроде цвета волос или глаз, не должны учитываться, но профессор Макгонагалл довольно яростно доказывала, что ведьм стоит рассматривать в приоритете перед колдунами. Гарри не возражал против этого на стадии финального выбора, если кандидаты будут идти вровень, но он не хотел, чтобы пол был фактором до этого момента. Да, его мама была ведьмой, но стипендия предназначалась для всех маглорожденных детей. Он был поражен, когда профессор отступила и согласилась. В итоге они выработали систему баллов: семьи с большими финансовыми трудностями получают больше очков; лучшие результаты тестов начальной школы — еще больше баллов; затем шла оценка профессора на собеседовании: общее поведение, вежливость и то, что Макгонагалл называла «хорошим нравом», а Гарри определил как «отсутствие сходства с Дадли или Драко». Пол ребенка будет решающим фактором только в том случае, если мальчик и девочка окажутся в пределах одного-двух баллов друг от друга. Гарри колебался, стоит ли предлагать последнюю вещь, но в конце концов набрался гриффиндорской храбрости и выпалил: — А как насчет их… их домашней ситуации? Профессор Макгонагалл замерла с чашкой у губ и резко посмотрела на него: — Что ты имеешь в виду, Гарри? — Я имею в виду… — он снова глубоко вздохнул, — что, если их семья такая же, как Дурсли? Я не говорю о тех, кто ненавидит магию, — думаю, такие уже отказались от всего этого, — но… что, если на собеседовании видно, что они не… что они, может быть, не любят… ну, я полагаю… — он запнулся. — Я хочу сказать, я не был их сыном, так что они не обязаны были меня любить, и… — он замолчал, чувствуя себя ужасно неловко. Он уставился в свой пустой стакан из-под тыквенного сока. Профессор Макгонагалл нерешительно протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Дело было не в тебе, Гарри. Дурсли относились бы к любому, кто не вписывался в их узкое мировоззрение, так же, как к тебе. И они были абсолютно неправы. Они были… они и есть худший сорт маглов. Худший сорт людей. Он взглянул на нее и не удивился, увидев, что её лицо застыло в строгих линиях, но глаза были теплыми и полными решимости. — Должна сказать, такое случается и между родными родителями и детьми. Иногда родители не любят своих детей должным образом или они им просто не очень нравятся. В худших случаях это приводит к пренебрежению и насилию. Но есть и огромная «серая зона», где вместо явного насилия — безразличие или, за неимением лучшего слова, холодность. Такие случаи труднее заметить, но мы время от времени сталкиваемся с ними. — Она помолчала. — Полагаю, ты хочешь, чтобы мы ставили этих… этих обделенных детей выше тех, у кого в семье всё благополучно? Чтобы помочь забрать их из дома и дать им хотя бы передышку? — И чтобы дать им дом, — добавил Гарри, чувствуя себя неловко под её добрым взглядом. — Хогвартс — это, по сути, первый дом, который я помню. Она медленно кивнула, словно впитывая его слова. — Я не вижу проблем в твоем предложении. Мы снова начислим баллы — большее количество тем детям, которым, по нашему мнению, пойдет на пользу разлука с домашней обстановкой. — Она сжала губы. — В прошлом я сообщала о случаях явного насилия магловским властям, но, пожалуй, мне стоит сообщать и об этих дополнительных случаях тоже. Гарри кивнул, чувствуя облегчение от того, что она согласилась и поняла его. — Я еще раз просмотрю записи интервью за прошлый год, Гарри. Некоторые семьи с детьми в подобных ситуациях могли не ответить на мое письмо, так что я нанесу им личный визит, — пообещала она. Услышав это, Гарри стало гораздо легче. — Что ж, я думаю, у нас получился вполне рабочий набор критериев, — подытожила профессор Макгонагалл. — Хочешь добавить что-нибудь еще? Он покачал головой. — Тогда нам пора сделать перерыв, — бодро объявила она. — Мне не помешало бы размять ноги, да и тебе, уверена, тоже. — Она указала на залитый солнцем сад. — Как насчет прогулки? А я расскажу тебе о том, как вручала твоей маме письмо из Хогвартса. Гарри просиял и быстро принял предложение. — Звучит здорово, — он замялся, но всё же добавил: — Тетя Минерва. Она понимающе улыбнулась ему. — И Гарри? Он вопросительно посмотрел на нее. — Клянусь своей магией, ты больше никогда не вернешься к Дурслям. — В её глазах вспыхнула такая яростная жажда защиты, что он был потрясен. — Ты понимаешь? Он смог лишь кивнуть, осознав, что она ждет ответа. — Вот и хорошо. — Она поднялась со стула, потянулась — по-кошачьи непринужденно — и жестом пригласила его следовать за собой. Он выскочил из кресла. — Итак, дверь мне открыла твоя бабушка Мэриголд, — начала она… и Гарри слушал затаив дыхание, жадно впитывая каждое слово о матери, о бабушке и дедушке; жадно стремясь узнать всё о своей настоящей семье.