A Marauder's Plan - План мародёра

Атмосфера в комнате была такой густой, что её можно было резать ножом. Альбус с изумлением оглядел уютный кабинет. Ему никогда раньше не доводилось бывать в лондонском особняке Блэков. Арктурус предпочитал загородное поместье, да и там Альбус бывал нечасто, учитывая их политические разногласия и союзы, хотя до того, как Арктурус стал затворником, приглашение на новогодний бал Блэков приходило всегда. Наконец его взгляд остановился на молодом волшебнике, сидевшем за столом. Сириус на удивление органично излучал уверенность и авторитет человека, находящегося на своем месте, несмотря на то, что в прошлом он всячески открещивался от своей семьи и наследия. Альбус сидел напротив, обдумывая варианты действий. Ему нужно было обсудить с Сириусом два критически важных вопроса: во-первых, как можно скорее вернуть Гарри к Дурслям из-за кровной защиты, а во-вторых — восстановить расположение человека, который теперь являлся официальным опекуном мальчика. Он не был настолько глуп, чтобы полагать, будто это будет легко. Очевидно, Сириус времени даром не терял с тех пор, как улетел на гиппогрифе: он каким-то образом сумел снять наложенное Альбусом ради его же безопасности заклятие принуждения, принял титул лорда и мастерски манипулировал событиями, чтобы добиться опеки над крестником. На определенном уровне Альбус даже восхищался проделанным: Сириус заставил Корнелиуса выполнять свою работу, вынудил Министерство отдать ему опеку и отправил самого Альбуса на поиски «призрачных нарглов», чтобы выманить его из Англии, пока сам заключал первые союзы и завершал процедуру усыновления. Любовь, побудившая Сириуса взвалить на плечи груз истории семьи Блэк, от которой он когда-то буквально сбежал, должно быть, действительно велика и сильна, молча размышлял Альбус, и это делало его задачу намного сложнее — тем более в этом месте. Они недолго, но горячо спорили о месте встречи, но Сириус настоял на своем. Он прямо заявил Альбусу, что не доверяет ему и опасается подвоха, а репутация защитных чар особняка Блэков была такова, что Альбус прекрасно понимал последствия любых попыток что-то предпринять в стенах этого дома. Альбус согласился, сочтя место не столь важным, но теперь, сидя в кабинете, он признавал, что магия, витающая вокруг, почти пугала его. Домашний эльф то и дело появлялся, принося угощения. Дамблдор взял чашку чая, слегка улыбнувшись лимонному печенью. «Нужно сделать первый шаг к примирению», — решил Альбус и откашлялся. — Прежде всего, Сириус, позволь мне извиниться перед тобой за мою роль в той судебной ошибке, жертвой которой ты стал, — искренне начал Альбус. Его по-настоящему ужасало, что его бездействие привело к страданиям невиновного человека. — Дни после падения Волдеморта были хаотичными, но признаюсь: когда пыль осела, я понял, что не помню твоего судебного процесса. Я считал тебя виновным, так как ты был Хранителем Тайны, и решил, что если суда не было, то не стоит ворошить болезненные воспоминания ради его проведения. Я позволил гневу и скорби по Джеймсу и Лили ослепить меня и не поступил по совести. Мне очень жаль, мой мальчик. — И как вы объясните то, что отправили двух детей спасать меня в Хогвартсе вместо того, чтобы обеспечить мне защиту как Верховный чародей? — парировал Сириус. Он откинулся в кресле, глядя на Альбуса почти беспристрастно. — Что ж, тут у меня нет оправданий. Альбус заметил, что застал Сириуса врасплох: его ноздри слегка раздулись, а глаза расширились. — Mea culpa, как говорили римляне. В очередной раз по отношению к тебе я поступил так, как было проще, а не так, как было правильно, — сказал Альбус. — Почему? — прямо спросил Сириус. — По нескольким причинам, — уклончиво ответил Альбус, отпивая чай, — но, думаю, главную ты и сам знаешь. — Заклятие принуждения её вполне ясно выдало, — сухо заметил Сириус. Альбус поморщился. Еще из их спора о месте встречи он понял, что Сириус, скорее всего, догадывается о заклятии принуждения, наложенном в Хогвартсе, и ему было по-настоящему неловко за это. — Я верил, что так будет лучше, учитывая решимость Корнелиуса подвергнуть тебя Поцелую. Уж лучше бы ты был за границей и в безопасности, дорогой мой мальчик, чем здесь и… — Рядом с Гарри, — перебил его Сириус. Он взял свою чашку и сделал большой глоток, словно нуждался в подкреплении сил. — Я хотел сказать — мертв, — мягко поправил Альбус, хотя Сириус был прав: обеспечение дистанции между ними было одной из его целей. — Гарри был бы раздавлен, если бы с тобой что-то случилось. — Простите, если я сочту, что ваши мотивы были не так чисты, как вы их расписываете. Если бы вы добавили пункт назначения в свое заклятие, я бы, несомненно, до сих пор был в бегах, — возразил Сириус. — И я не уверен, что вы хоть раз принимали решение относительно Гарри, которое учитывало бы его счастье. Брови Дамблдора взлетели вверх. — Каждое решение, принятое мной в отношении Гарри, было направлено на его безопасность. — Безопасность — это не то же самое, что счастье, — яростно возразил Сириус, и Альбус про себя признал его правоту. — И, думаю, у нас очень разные определения «безопасности». Это... задело. Альбус почувствовал первые признаки раздражения. Он нахмурился, глядя на молодого волшебника. — Должен признать, Сириус, — тихо сказал он, — меня удивляет уровень твоей враждебности. — Он помолчал. — Я надеялся, что ты проявишь ко мне то же милосердие и дашь шанс на искупление, какой я дал тебе после твоей глупой выходки с Северусом. Сириус посмотрел на него с недоверием. Альбус внезапно осознал, какой гнев горит в серых глазах Сириуса. Это было похоже на зелье, бурлящее в котле: один неверный ингредиент — и всё взорвется. — Серьезно? Вы собираетесь приравнять идиотскую мальчишескую выходку — на которую, к слову, меня спровоцировал Нюниус, и которая наверняка была подстроена, чтобы Римуса убили, а меня исключили (в чем вы наверняка уже тогда отдавали себе отчет) — к невыполнению вашего долга как Верховного чародея и заключению невиновного в тюрьму на двенадцать лет? И вы провалились не один раз, а дважды, решив не защищать меня в Хогвартсе? И давайте не будем забывать о крайне незаконном заклятии принуждения, которое вы на меня наложили. Альбус покраснел, слишком поздно осознав неравенство сравнения и поняв, что снова просчитался, полагая, будто Сириус не знал о его осведомленности насчет роли Северуса в том инциденте. Сириус махнул рукой, пресекая попытки Альбуса начать оправдываться. — Но предположим — quid pro quo — что ваше прощение моей безрассудной юности и решение не исключать меня перечеркивает вашу причастность к моим мучениям в Азкабане и последующему бегству, даже когда вы знали, что я невиновен… Тон его был язвительным, и Альбус снова поморщился. — …это всё равно не изменило бы уровень моей враждебности. Потому что я в ярости не за себя, а за Гарри! — Сириус ткнул пальцем в его сторону. «Ну, по крайней мере, — иронично подумал Альбус, — мы добрались до сути дела». — Нет любви сильнее, чем любовь родителя к ребенку, — заметил Альбус, к которому вместе с пониманием причины гнева Сириуса вернулись его привычное спокойствие и добродушие. — Уверяю тебя еще раз: я всегда действовал в интересах Гарри. Он проигнорировал голос в голове, напоминавший, что на первом курсе он использовал мальчика как приманку для Волдеморта. Да, это было, но Альбус извлек из этого урок и больше так не поступал. Долгий момент он думал, что Сириус его проклянет, но новый Глава Дома Блэк лишь сердито фыркнул и откинулся на спинку кресла. — Знаете, я думаю, вы действительно в это верите. Ответ сбил Альбуса с толку. — Вы правда не понимаете, что натворили, да? — Сириус зажестикулировал. — Вы видите свои ошибки не как ошибки, а как вполне нормальные решения. Сириус был во многом прав: за исключением истории с камнем, Альбус не считал, что допустил какие-то серьезные промахи в отношении мальчика — Гарри был в безопасности. Но он понял, что не продвинется в разговоре о будущем Гарри, пока не разберет «ошибки», которые, по мнению Сириуса, Альбус совершил в прошлом. — Я готов объяснить свои мотивы, Сириус, если это поможет залечить раскол между нами. Ради Гарри, — охотно предложил Альбус. Сириус медленно кивнул. — Что ж, давайте начнем с самого первого решения: почему в ту ночь в восемьдесят первом году вы решили отправить Гарри к его тетке? Альбус с радостью отметил, что это идеальный момент, чтобы объяснить суть кровной защиты. — Изначально эта мысль пришла из одного из моих последних разговоров с Лили, — признался Альбус. — Она шутила, что если у них закончатся надежные укрытия, то в качестве крайнего средства всегда остается дом её сестры, на который она наложила кровную защиту. Она призналась, что знает — такие чары считаются почти незаконными, но она потеряла родителей и, несмотря на то что они с сестрой давно не общались, хотела сделать всё возможное, чтобы защитить её. Он взял чашку и отхлебнул чаю. — В ночь трагедии мои следящие заклинания в Годриковой Впадине сообщили мне, что Гарри жив. Моя идея, когда я послал Хагрида забрать мальчика, заключалась просто в том, чтобы спрятать его у магловских родственников, давая магическому миру время прийти в себя и осмыслить случившееся, прежде чем принимать долгосрочные решения, — объяснил Альбус. — Видишь ли, я полагал, что из-за утечки информации в Ордене было не один, а два шпиона. Я считал, что Хранителем был ты и ты их предал, исполнив роль первого шпиона, но я не мог быть уверен насчет второго. Было жизненно важно поместить Гарри вне досягаемости кого-либо из Ордена. Единственными людьми, в ком я на тот момент был абсолютно уверен, были Минерва, Поппи и Хагрид. — Пока я не оспариваю ваши рассуждения, — прокомментировал Сириус. — На самом деле, в то время я бы с ними согласился, за исключением части про шпионов, так как я знал, что это Петтигрю. Вы думали, что шпионов двое, но не учли, что ваш шпион — анимаг, который мог пробираться на встречи, куда его не приглашали. Если бы меня не бросили сразу в Азкабан, или если бы вы навестили меня, или обеспечили суд, вы бы это выяснили. Альбус нахмурился, но не мог отрицать обвинение Сириуса. — Я признал, что это было ошибкой. — Да, эквивалентной моей школьной проделке со Снейпом, — Сириус махнул рукой, видя, как Альбус ощетинился на намеренный укол за его прежний промах. — Продолжим. Я знаю, что к вечеру первого ноября вы передумали и решили оставить Гарри там надолго. Почему? — Пока Хагрид вез Гарри в Хогвартс, я разыскал Петунью Дурсль и изучил кровную защиту на её доме. Лили всегда была впечатляюще одаренной ведьмой, и её чары были выдающимися. Я добавил еще несколько, чтобы они охватывали всю округу, — вспоминал Альбус. — Затем я вернулся в Хогвартс и направился в больничное крыло, где Гарри был под присмотром Поппи. Поппи получила весьма необычные показатели. — Он обдумывал, как лучше подать информацию, и решил, что прямота поможет ему завоевать доверие Сириуса. — Гарри был — и остается — защищен чарами кровной защиты, слившимися с самой его кожей. Сириус никак не отреагировал. Альбус всмотрелся в его лицо и пришел к неутешительному выводу: — Ты уже знал. — Гарри рассказывал о своих приключениях, — тихо произнес Сириус. Это было плохо. Очень плохо. — …а когда мы с Римусом строили теории о том, как Гарри выжил, Римус сообщил мне, что обсуждал подобное заклинание с Лили, — продолжил Сириус, вырывая Альбуса из раздумий о том, как теперь минимизировать ущерб. — Римус обсуждал… — заикаясь, повторил Альбус. Он поставил чашку на стол дрожащей рукой. — Он знает точную формулу? По какому справочнику она её нашла? — Да, представьте себе, — ответил Сириус. — Уверен, он бы и вам рассказал, если бы вы тогда просветили его насчет кровной защиты. Очередная шпилька, и Альбус не мог не поморщиться от осознания того, что упустил столь важную информацию лишь потому, что подозревал Римуса в шпионаже и не доверял ему. Конечно, задним числом легко было понять, что Лили могла обсудить это заклинание с КЕМ-ТО, и самым очевидным человеком в их кругу был именно Римус, учитывая его тягу к академическим знаниям. — Но вернемся к вам, — сказал Сириус. — Вы обнаружили кровную защиту и…? — он жестом предложил Альбусу продолжать. — И пришел к выводу, что Лили, очевидно, желала, чтобы Гарри жил у её сестры. Кровные узы вокруг Гарри и вокруг дома обеспечивают ему беспрецедентный уровень безопасности. Пока он может называть Литтл Уингинг своим домом, его кровь поддерживает защиту здания и наделяет его той же смертоносной силой, которой обладает защита на его собственной коже. Волан-де-Морт не может коснуться его там. Но в дополнение к этому, присутствие человека с кровью его матери внутри домового контура служит якорем для защиты на коже самого мальчика, — с воодушевлением пояснил Альбус. Уж теперь-то Сириус должен понять необходимость возвращения Гарри туда. Но на лице Блэка не было ни ужаса от того, что он лишил Гарри такой страховки, ни тревоги из-за возможной утраты этой силы. Альбус нахмурился. — Если ты обсуждал с Гарри его приключения, то должен понимать, что кровная защита дважды спасла ему жизнь: в ту ночь, когда напал Волдеморт, и когда Гарри столкнулся с его духом, вселившимся в Квиррелла. — Я это понимаю, директор, и вы подтвердили причины — в общем-то, те самые, о которых догадывались мы с Римусом. Я только не пойму, как вы перепрыгнули от слов Лили о том, что сестра — это «крайний случай» и что они не общались годами, к убеждению, будто она ХОТЕЛА отправить Гарри туда, — произнес Сириус. — К защите мы, несомненно, еще вернемся в свое время, но сейчас я бы предпочел обсудить, почему вы оставили Гарри с Дурслями без какого-либо надзора, хотя Минерва предупреждала вас, что они — худший сорт маглов. Это был проницательный вопрос. Альбус вздохнул. — Я не оставлял его без надзора. Как только я убедился, что Арабелла Фигг не шпионка, она была расквартирована по соседству для наблюдения. Я верил, что когда Петунья приняла его, она отбросила разногласия с Лили и посвятила себя заботе о нем, невзирая на их старые обиды. — Во-первых, я знаю, что идея приставить хоть кого-то принадлежала Римусу, — заметил Сириус. — А во-вторых, входила ли Фигг когда-нибудь в дом Дурслей? Проверяла ли она его спальню? Исследовала ли условия жизни? Знали ли сами Дурсли, что за ними следят? — Я обещал Петунье минимальное вмешательство и не видел необходимости информировать её, — оборонительным тоном произнес Альбус. — Арабелле, это правда, так и не удалось попасть внутрь дома, но она присматривала за Гарри, пусть и изредка, у себя дома. — И она никогда не сообщала о своих опасениях по поводу того, как Дурсли с ним обращаются? — допытывался Сириус. Проблема, на которую указывал Сириус, была очевидна, и Альбус решил встретить её в лоб. — После первого раза, когда она сидела с ним, она выразила беспокойство, что Дурсли, возможно, не ЛЮБЯТ Гарри так, как собственного ребенка, но она заверила меня, что он сыт и одет. Больше она этот вопрос не поднимала, и я полагал, судя по редким фотографиям, что у Гарри всё хорошо. — Альбус вздохнул. — Я понимаю, что обстановка, лишенная любви, не идеальна, но он прибыл в Хогвартс нормальным ребенком, жаждущим учиться магии, и я считаю, что Дурсли, при всех их недостатках, вырастили достойного мальчика. Сириус покачал головой. — Невероятно. — Он вскинул руку, прежде чем Альбус успел продолжить защищать Дурслей и свою позицию невмешательства. Он открыл ящик стола и вытащил пачку скрепленного пергамента, бросив её на стол перед Альбусом. — Это отчет об условиях жизни Гарри, составленный Амелией Боунс и Аластором Грюмом после их визита к Гарри для допроса по поводу инцидента со мной в Хогвартсе. Альбус нахмурился, с опаской глядя на пергамент. — Это причина, по которой мне немедленно передали опеку над Гарри, — продолжил Сириус всё тем же жестким, неумолимым тоном. — Они не сочли его домашнюю обстановку «лишенной любви», директор. Они сочли её ЖЕСТОКОЙ. — Он указал на отчет. — Я сам его не читал, потому что предпочитаю, чтобы Гарри доверился мне по собственной воле, но судя по тому немногому, что он уже рассказал, я согласен с выводами отчета. — Он яростно посмотрел на Альбуса. — Он спал в чулане под лестницей, пока не пришло его первое письмо из Хогвартса, на котором этот адрес был указан прямым текстом! Эта информация ошеломила Альбуса. Неужели Петунья могла так поступить с ребенком? Наверняка здесь какая-то ошибка… — Он донашивал только обноски и практически не получал подарков на дни рождения или Рождество — а если и получал, то какую-нибудь издевательскую вещь, чтобы внушить ему, что он не достоин настоящих подарков, — продолжал Сириус. — Из того, что выяснил Римус, я знаю, что Гарри запирали в спальне и морили голодом всё лето после первого курса! Я взял Гарри с собой, когда отправился на лечение по распоряжению Министерства, и знаете, что нашли у Гарри? Истощение и задержку роста. Интересно, как так вышло? — Я не знаю, что сказать, — удрученно произнес Альбус. Да и что он мог сказать? Он просмотрел ЖЕСТОКОЕ ОБРАЩЕНИЕ — самое настоящее! Конечно, Поппи говорила ему о недоедании, но он списал это на обычную детскую привередливость в еде, которую видел у многих учеников — именно поэтому в хогвартскую еду подмешивали слабые питательные зелья. Он хотел было сказать, что Гарри преувеличил свои жалобы — как Альбус думал раньше, слыша рассказы близнецов Уизли, переданные их родителям и Римусу — но официальный отчет, составленный аврором, которому Альбус доверял, и главой ДМП, делал эти оправдания жалкими. — Вы могли написать Дурслям в своем письме, что «минимальный контакт» включает в себя ежегодный визит вас или Минервы, а то и Римуса. Вы могли сообщить им, что за ними наблюдает человек по соседству. Вы могли уделять больше внимания здоровью Гарри и условиям его жизни, когда он поступил в Хогвартс. Сириус распекал его, и Альбус покорно сносил это, потому что заслужил каждое слово. Он перебирал в уме причины, по которым держался в стороне, и не находил ни одной приемлемой. Он гадал, почему Арабелла не сообщила ему о тирании — неужели и она была слепа? — Знаете, когда мы выходили из Визжащей хижины, еще до нападения дементоров, я спросил Гарри, хочет ли он жить со мной. И он ответил «да». Сразу же. — Сириус нетерпеливо взмахнул рукой. — Ни секунды не колеблясь. Какой ребенок так поступает? Что должно происходить в доме у ребенка, чтобы он поверил, будто ему будет лучше жить с совершенно незнакомым человеком?! — Вы можете ругать меня сколько угодно, — устало промолвил Альбус, чувствуя каждый год своего возраста, — я не стану вас останавливать. Похоже, вы правы: я совершил ошибку — ОШИБКИ — в отношении Гарри. Я думал, что поступаю правильно… Сириус одарил его тяжелым взглядом, но поутих, снова откидываясь в кресле. — Что ж, он туда больше не вернется. К Альбусу вернулось немного сил, когда его прошил разряд тревоги. — Он ДОЛЖЕН! — выпалил он, не подумав, и пожалел о словах в ту же секунду, когда Сириус выпрямился и посмотрел на него с чистейшим презрением. — Он НИКОГДА не вернется к Дурслям! — прогремел Сириус. — Я понимаю, что потребуются изменения, — торопливо заговорил Альбус, — но ценность кровной защиты сейчас важна как никогда! Я, разумеется, поговорю с Дурслями и предупрежу их насчет любого жестокого поведения, и, возможно, вы сможете остаться с Гарри в качестве сопровождающего и… — Вы С УМА СОШЛИ? — Сириус вскочил на ноги, и Альбус почувствовал, как отозвалась магия дома, затрещав вокруг него, поднимаясь навстречу гневу хозяина. Сириус отошел к окну и сделал несколько глубоких вдохов. Альбус молчал, понимая, что Сириус успокаивает себя и свою магию; было бы безумием тревожить его сейчас. — Ребенка не отправляют обратно в дом, где над ним издевались, НИ ПО КАКОЙ причине, — властно произнес Сириус, взяв магию под контроль. — Заставлять ребенка находиться рядом с людьми, которые его открыто ненавидят, даже с сопровождающим… вы правда думаете, что это не нанесет вреда? Мерлин, вы же вроде как педагог! — Он посмотрел через плечо и злобно уставился на Альбуса. — Вы намерены повторить свою ошибку, директор? Поставить мнимую ценность вашей хваленой кровной защиты выше необходимости Гарри иметь теплую и любящую обстановку для нормального развития? Слова были полны едкой насмешки, и Альбус вздохнул. — Кровная защита ВАЖНА, если мы хотим, чтобы Гарри выжил, когда Волдеморт вернется. Мне… глубоко жаль, что Гарри страдал ради обеспечения этой защиты, но он обязан ей жизнью. — Да, — сказал Сириус, разворачиваясь и скрещивая руки на груди, — давайте-ка поговорим о том, почему его СНОВА пришлось спасать этой самой кровной защитой в конце первого курса, ладно? Альбус покраснел, зная, что это его вина. Он поднял руку в жесте усталого признания. — Я признаю, что совершил ошибки в тот год с Гарри и ситуацией вокруг Квиррелла и Волдеморта. Я верил, что принятые мной меры гарантируют безопасность Гарри, но признаю — я недооценил и его, и Волдеморта. Сириус вернулся к столу и сел. — Я понимаю, что как педагог вы предпочитаете позволять детям самовыражаться и вмешиваетесь, только когда они заходят слишком далеко; позволяете им усвоить урок, обжегшись о огонь, чтобы они поняли, что он горячий; даете им возможность и свободу получать жизненные уроки самостоятельно. Альбус не имел понятия, к чему клонит Сириус этой внезапной сменой темы, но подозревал, что ни к чему хорошему для него самого. — Так что я понимаю, почему вы позволили Гарри и его друзьям расследовать эту тайну. Уверен, они были не единственными: объявить детям какую-то зону запретной — это всё равно что махать красной тряпкой перед быком. — Сухость его тона была едва ли не более порицающей, чем гнев. — Я знаю, что мы с Джеймсом оказались бы в том коридоре на третьем этаже в мгновение ока. Сириус указал на Альбуса пальцем: — Но поощрять их любопытство, когда вы ЗНАЛИ об опасности — когда вы сами были ОТВЕТСТВЕННЫ за эту опасность — это за гранью добра и зла. Вы расставили ловушку для Темного Лорда в школе, полной детей, ДИРЕКТОР, — холодно произнес он. — Вы использовали моего сына, сына Джеймса и Лили, в качестве ПРИМАНКИ, и в итоге он оказался как минимум в четырех ситуациях, угрожавших жизни. Вы позволили человеку, одержимому ВОЛДЕМОРТОМ, преподавать. Вы поместили опасных существ в школу — ВНУТРЬ школы! Вы десять раз подряд провалили свои обязанности по опеке и защите. Альбус не нашелся что возразить. Он удрученно кивнул. — Это был не самый лучший мой период, Сириус, и поверь мне на слово: я извлек из этого урок. Я бы не допустил подобного снова. — Что ж, катастрофа второго курса, когда Гарри чуть не погиб от клыков василиска, была не по вашей вине, это я признаю, — сказал Сириус. Мерлин правый; мальчик и впрямь во всех подробностях поведал о своих приключениях. Альбус тяжело вздохнул. — Но вы также мало что сделали для обеспечения безопасности школы. О чем вы думали, позволяя школе оставаться открытой, когда по коридорам бродил василиск? — Я не мог отыскать Тайную комнату, чтобы разобраться с василиском, и не было никакой информации о том, кто именно одержим, — живо начал защищаться Альбус. — Если бы я просто закрыл школу, ни одна из проблем не была бы решена, и всё повторилось бы снова, стоило студентам вернуться. Признаюсь, я сильно недооценил Миртл как источник информации, но, увы, я полагал, что место её смерти не имеет значения как улика. Сириус кивнул. — Ладно, это я могу принять, хотя были и другие дополнительные меры предосторожности, которые вы могли предпринять; например, нанять побольше петухов взамен перебитых. Но есть еще вопрос с тем, что вы позволили Гарри фактически стать изгоем из-за того, что он змееуст. — Он поднял руку. — Я знаю, это вписывается в вашу теорию образования: детям нужно учиться справляться с отвержением и понимать, что их не всегда будут любить. Но вы не осознаете, что отсутствие вмешательства поощряет дурное поведение предубежденных детей, издевающихся над сверстником. Так же как невмешательство в травлю позволяет ей продолжаться и наказывает саму жертву. — Мы недавно осознали это и утвердили новую политику по борьбе с буллингом, — возразил Альбус, умолчав о том, что его согласие было неохотным и последовало лишь после резких слов Минервы на эту тему. — А включает ли это запрет на травлю учеников со стороны персонала? — сухо поинтересовался Сириус. — Ты имеешь в виду Северуса, — со вздохом сказал Альбус. — Я говорил с ним о его поведении по отношению к Гарри. Сириус хмыкнул. Альбус решил, что слишком долго находится в обороне. — Не обсудить ли нам, почему Гарри был в опасности в прошлом году? Сириус негромко рассмеялся. — О, я признаю свою роль и даже признаю, что вы были вынуждены принять дементоров в качестве охраны под яростным протестом, раз уж Корнелиус мне во всём сознался. Но вы всё равно не защитили чарами тайные ходы в школу; не догадались поставить сигнализацию на Визжащую хижину; не додумались магически защитить башню Гриффиндора. Я проник в спальню! Если бы я действительно хотел убить Гарри, я бы преуспел! Критика больно жалила, и теперь Альбус видел, что должен был всё это сделать — просто ему это не пришло в голову, так как он был уверен в достаточности своих мер безопасности. — Возможно, стоит провести аудит безопасности, — пробормотал он. — Я верил, что обычные чары сообщат мне, если ты войдешь в школу, но они этого не сделали. — Я был вот настолько близок, — Сириус показал указательным и большим пальцами расстояние меньше дюйма, — к тому, чтобы подыскать Гарри другую школу. Глаза Альбуса расширились от ужаса. Финансовый удар в случае ухода Гарри был бы колоссальным, так как за ним последовали бы другие; ущерб репутации Хогвартса был бы неисчислим; да и чисто по-человечески Альбус просто хотел, чтобы Гарри учился и наслаждался Хогвартсом так же, как когда-то сам Альбус, как Джеймс и Лили. — Однако, — продолжил Сириус, — Гарри любит Хогвартс. Поэтому он остается, а я займу место Блэков в Попечительском совете. — Он посмотрел на Альбуса, и впервые огонь в его глазах угас. — Аудит безопасности кажется хорошей идеей, особенно учитывая, что вы открываете школу для Турнира Трех Волшебников. — Я был бы благодарен за помощь, — тут же отозвался Альбус, — и, возможно, мне удастся убедить Амелию направить часть новых средств, оказавшихся в её распоряжении, на нужды Турнира. — Он гордо улыбнулся Сириусу. — Сегодня ты отлично справился, мой мальчик, действительно очень достойно. Он мог признать, что Сириус сыграл на Визенгамоте как на арфе; точь-в-точь как Арктурус. Дом Блэк всегда владел огромными богатствами и властью для достижения своих политических целей. Дамблдор даже мог признать, что согласен с большинством решений, принятых Сириусом: то, что он занял позицию, ставящую Дом Блэк в жесткую оппозицию Темному Лорду, было фантастической новостью, но его действия в отношении Лестрейнджей пугали своей беспощадностью. Каждый заслуживал шанса на искупление. Сириус отмахнулся от похвалы. — Мы отклонились от темы. — Да, это так, — признал Альбус. — Я допускаю, что возвращение к Дурслям будет трудным для Гарри, но я не вижу иного способа сохранить кровную защиту. Можно принять меры, чтобы контакт Гарри с ними был минимальным, но прости, Сириус, я должен настаивать на его возвращении туда. Глаза Сириуса снова вспыхнули. — Вы просто не слушаете, не так ли? Во-первых, вы не имеете права на чем-либо «настаивать». Ни на одной из ваших многочисленных должностей у вас нет полномочий указывать мне, что делать в отношении МОЕГО сына; я его кровный, законный и магический опекун, А НЕ ВЫ! Вы — не более чем его директор и, если когда-нибудь вынете голову из задницы, возможный друг и союзник. Альбус моргнул от такого едкого тона и грубости. — В этом нет нужды, мой мальчик. — Я считаю, в этом есть прямая необходимость, потому что вы, кажется, не понимаете: Гарри. Никогда. Не вернется. К Дурслям. — Он подчеркивал каждое слово, ударяя пальцем по столу. — Кровная защита… — Дурсли больше не живут на Тисовой улице, — резко оборвал его Сириус. Альбус замер, вглядываясь в сосредоточенное лицо собеседника. — Что ты сделал? — Я купил им новый дом с новыми чарами. Петунья в восторге от того, что живет в городе своей мечты и без Гарри. — Сириус откинулся назад с безмятежным видом. — Но кровные щиты… — Падут в самое ближайшее время, — указал Сириус. — Ведь там больше не живет никто с кровью Лили. Альбус закрыл глаза. — Значит, кровная защита… — В полном порядке, — сказал Сириус. Альбус в шоке распахнул глаза. — Римус разыскал то заклинание, которое они обсуждали с Лили. Там упоминалось, что кровная защита будет разрушаться без кровного «якоря» внутри дома. К счастью, в том же тексте Римус нашел обряд благословения при усыновлении, — пояснил Сириус. — Мы провели ритуал вчера, так как его должны совершать женщины Дома. Кровная защита Гарри теперь заякорена на крови Блэков. — И ты не мог сказать мне об этом раньше? — спросил Альбус с искренним раздражением от того, как Сириус позволил ему поверить, будто защита в опасности и потеряна. — Нет, — Сириус погрозил ему пальцем. — Мне было интересно узнать, поставите ли вы интересы Гарри на первое место и готовы ли вы прислушаться к чужому мнению. — А-а. — Альбус почувствовал укол досады и потянулся за лимонным печеньем за неимением своих любимых магловских сладостей. — Боюсь, я провалил твой тест. — Я бы не сказал, что вы получили «Тролль»… — сухо заметил Сириус. — Всего лишь «Отвратительно», — вздохнул Альбус, жуя печенье. Он не знал, как теперь загладить вину. Он был так уверен, что знает, как лучше. С одной стороны, он был подавлен потерей контроля над ситуацией, но с другой — восхищался находчивостью Сириуса и Римуса. Им удалось одновременно обеспечить Гарри счастливый дом, где его любят, и сохранить кровную защиту; то, чего Альбус сделать не сумел. — Если бы я был вашим профессором, я бы сказал, что вам нужно перестать верить, будто только у вас есть ответы на все вопросы. Делитесь своими проблемами с другими, слушайте их, а самое главное — признайте: в воспитании ребенка есть вещи поважнее, чем просто сохранение его жизни, — четко произнес Сириус. Сириус поднялся и подошел к каминной полке, где долго рассматривал герб Дома Блэк, оставляя Альбуса наедине с его советами. Альбус сделал глоток чая, чтобы запить печенье. — Так как продвигаются ваши поиски крестражей? — внезапно спросил Сириус. Чай пошел не в то горло, и Альбус разразился яростным кашлем, рискуя задохнуться. Сириус подал ему наколдованный стакан воды. Альбус выпил его залпом и облегченно вздохнул, когда боль в горле утихла. Сириус вернулся на свое место. — Есть что-нибудь, чем вы хотели бы ПОДЕЛИТЬСЯ? Альбус уставился на него, гадая, как много знает Сириус. Знает ли он о крестраже внутри Гарри — он упоминал, что они посещали лечебную клинику… или же его знания ограничиваются дневником, о котором Гарри наверняка рассказал, описывая приключения второго курса с василиском? Он вспомнил, что разговор о кровной защите был тестом, и он его провалил. Это был его второй шанс, осознал Альбус. Если он не откроется полностью сейчас… — Полагаю, мне есть чем поделиться, и не всё это хорошие новости, — серьезно начал Альбус. — Ты знаешь о дневнике, я полагаю? Сириус медленно кивнул. Он подпер голову рукой, облокотившись на стол. Кольцо Главы Рода блеснуло в сторону Альбуса. — Как только я увидел его, я понял, что это такое. Столь гнусное деяние; поистине мерзкая уловка, чтобы сбежать от смерти, — произнес Альбус с возобновившимся отвращением к тому, что сделал Том. — Я не уверен до конца, но думаю, что дневник стал случайностью, созданной смертью Миртл, когда Том вызвал василиска из Комнаты, будучи студентом Хогвартса. Он влил слишком много своей личности в эти страницы, и когда он убил её, повреждение души привело к тому, что она раскололась, и осколок отделился, слившись с дневником. — Он тяжело вздохнул. — Предшествовал ли интерес Тома к крестражам этому инциденту или он уже начал изучать их… Я склонен верить, что когда он понял, что дневник превратился в нечто большее, чем просто журнал, когда тот начал отвечать ему, это подхлестнуло его любопытство и привело к разговору с Горацием. — Старина Слизнорт? — Сириус поморщился. — У Слизня был доступ к огромному количеству темных знаний через его связи. Если он сам не знал о крестражах, я уверен, он знал кого-то, кто мог бы направить Тома. — Боюсь, так и было, — сказал Альбус. — Я разыскал Горация прошлым летом, но он наотрез отказался признавать факт какого-либо обсуждения. Весь его вид буквально кричал о тяжелом чувстве вины. — Он отхлебнул чаю. — Полагаю, как только Том подтвердил, чем стал дневник, он перестал писать в нем — возможно, в середине шестого курса. Но несомненно, Том создал и другие — он бы не остановился на одном. Три могло быть его первоначальной целью… семь — более вероятно. У него была одержимость этим числом. Сколько именно он успел создать до столкновения с Гарри в ту ночь… Мерлин правый, пророчество! Еще одна часть жизненно важной информации, которую он так долго хранил при себе… неужели он должен выдать и её? Возможно, стоит предложить то, что Тому и так уже известно… Он внимательно посмотрел на Сириуса. — Видишь ли, Том верил, что Гарри — тот самый мальчик, которому суждено победить его. Пожиратель Смерти, который подслушал и передал ему пророчество, слышал только первую часть, но этого было достаточно, чтобы под подозрение попали Гарри и юный Невилл. Именно поэтому я убедил обе семьи скрыться. Сириус кивнул. — Вы знаете пророчество целиком? — Да, но я бы не хотел обременять Гарри его полным весом в таком возрасте, — откровенно признался Альбус. На долгий миг Альбусу показалось, что Сириус начнет давить на него, и на лице Блэка промелькнул пугающий отблеск ярости, прежде чем оно превратилось в беспристрастную маску, что лишь усилило тревогу Альбуса. — Значит, вы понятия не имеете, сколько крестражей Волдеморт успел создать до того, как превратился в духа? — Сириус вернулся к теме крестражей, к огромному облегчению Альбуса. — Этим летом я намерен начать изучение жизни Тома, восстанавливая события прошлого, чтобы понять, когда и где он мог их создать, — признался Альбус. Сириус кивнул почти отрешенно. Он открыл другой ящик стола, и еще один лист пергамента вылетел оттуда, зависнув перед Альбусом. Тот взял его и поблагодарил Мерлина за то, что уже поставил чашку на стол. Регулус Блэк только что значительно облегчил ему работу! — Что ж, это великолепно! — воскликнул Альбус в восторге. — Используя этот список, я смогу сделать предположения о предметах и местах, и… — Отдел тайн собирает группу, чтобы выследить и уничтожить их, — сухо прервал его Сириус. Альбус вскинулся в тревоге. — Ты… ты рассказал Берти о крестражах? — Берти, Корнелиусу и Амелии — в общих чертах. Я назвал их объектами, которые удерживают Волдеморта от смерти, — подтвердил Сириус к ужасу Альбуса. — Берти, очевидно, понял, что я имею в виду; Отдел тайн и раньше исследовал крестражи, и они знают, как от них избавляться. Как я уже сказал, он соберет небольшую команду. Билл Уизли присоединится к ним, чтобы предоставить свои навыки разрушителя проклятий в счет долга жизни его сестры перед Гарри — и чтобы быть моим доверенным лицом внутри группы. Он тоже знает всю картину; он сталкивался с подобным в Египте. Его планы рассыпались на глазах у Альбуса. Чтобы Сириус так рискнул, позволив информации разойтись подобным образом… — Вся команда будет под клятвами; все владеют окклюменцией, — сказал Сириус, словно прочитав мысли Альбуса. — Мы назвали это «Операция "Охота за сокровищами"». Альбус положил пергамент и посмотрел на Сириуса с разочарованием. — Тем не менее вероятность того, что эта охота дойдет до Волдеморта, существенно возросла. Мы могли бы сохранить это между нами и выследить их сами. — И сколько бы это у нас заняло времени? — колко спросил Сириус. — Я хочу, чтобы это было сделано быстро, пока Волдеморт не вернул себе тело и не начал действовать в полную силу. Да, риск есть, но это специализация Отдела тайн. Они обучены этому. — Он сделал паузу. — Точно так же, как ДМП теперь предупрежден, что Волдеморт не умер и может попытаться вернуться. Они начнут отслеживать известных Пожирателей Смерти, которые ушли от правосудия из-за «недостатка улик». — Сегодня в Визенгамоте, — осознал Альбус, и его мысли лихорадочно заработали, — вы с Корнелиусом закладывали фундамент, чтобы подорвать политическую власть Тома. — И финансовую, — добавил Сириус. Альбус медленно кивнул, уже понимая, как Сириус использует мощь Домов Блэк и Поттер, чтобы контролировать Министерство и Визенгамот, перекраивая магический мир — и всё это ради защиты мальчика, которого Сириус любил как сына. — Поразительно. — Он всегда верил, что любовь — это сила, о которой Том не ведает. — Создан Военный совет, — сказал Сириус, — и вы приглашены стать его частью. Все согласны, что ваша помощь и советы будут кстати. Пенелопа пришлет вам детали о времени встреч. — Я с удовольствием помогу, — ответил Альбус. Он всё еще мог изучать жизнь Тома, но, похоже, теперь он не будет делать это в одиночку. Он вспомнил укоризненные замечания Сириуса после обсуждения кровной защиты и подумал, что, возможно, это и не так плохо, хотя его всё еще беспокоило, что столько жизненно важной информации становится известно такому широкому кругу людей. Альбус тяжело вздохнул. — Следующую часть информации, которую я тебе сообщу, я предлагаю не передавать никому. — Он решительно встретил любопытный взгляд Сириуса. — В ночь, когда Том напал на Гарри, я считаю, он создал еще один случайный крестраж — внутри самого Гарри. — Он указал на стол. — Я заблокировал ядро Гарри, чтобы этот осколок не набрал силу и не захватил контроль над ребенком. Это ограничивает осознанный объем магии, к которому Гарри имеет доступ, хотя он способен преодолевать это, что доказывает его успех с заклинанием Патронуса. — Он искал подходящие слова и не находил их. — Боюсь, чтобы победить Тома, Гарри тоже должен умереть. — Гарри удалили крестраж в лечебной клинике, хотя он считает, что его шрам просто очистили от темной магии. После этого они сняли вашу блокировку, и мы практиковались в том, чтобы взять его магию под контроль, — сухо сообщил ему Сириус. — Если нужно подтверждение, можете написать Ноши Блэкхоку. Весть о том, что Гарри очищен от тьмы Тома, что ему не нужно умирать, пронеслась сквозь Альбуса, перехватив дыхание; Гарри мог жить, состариться. Он почувствовал прилив эмоций: волна огромного облегчения, за которой немедленно последовало почти невыносимое чувство вины. Почему ему никогда не приходило в голову обратиться за советом к кому-то вроде Ноши? — Должно быть, ты считаешь меня монстром, — вслух подумал Альбус, смаргивая слезы раскаяния. — Ноши сказал мне, что вы могли убить Гарри той хэллоуинской ночью, но не сделали этого, так что нет, я не считаю вас монстром, — спокойно ответил Сириус. — Но я недоволен вами. Вы могли бы искать помощи и совета если не сразу, то в последующие годы, и уж точно до того, как Гарри пошел в школу. И вот опять: болезненный урок Сириуса о том, что Альбусу следует делиться информацией и слушать других. Он мог бы подойти к Ноши; он знал, что этот человек — добрая душа и непревзойденный целитель, который серьезно относится к вопросам конфиденциальности. Он покачал головой. — Ты вправе злиться на меня. Я совершил много ошибок. Всё, что я могу предложить в качестве смягчающего обстоятельства — это то, что я верил, будто защищаю его, и что я искренне и глубоко забочусь о нем. Сириус вздохнул и откинулся назад, задумчиво глядя на Альбуса. — Я злюсь на тебя, Альбус. Альбус не оставил незамеченным обращение по имени; впервые с начала разговора Сириус соизволил его использовать. Он почувствовал робкую надежду. — Если бы Гарри был склонен преследовать Дурслей по закону, и если бы это не дестабилизировало полностью наше общество, которое считает вас моральной иконой, я бы посоветовал ему выдвинуть обвинения и против вас — за создание угрозы жизни ребенка и халатность, — бодро проинформировал его Сириус. Альбус заметно вздрогнул. — Вы занимаете три важных поста в нашем обществе, но вы допустили серьезные ошибки в суждениях и как Верховный чародей, и как директор Хогвартса, — продолжил Сириус. — Любой другой человек ушел бы в отставку после разоблачения того, что он не обеспечил суд невиновному, однако и вы, и Крауч выкрутились, переложив вину на Багнолд, которая мертва и не может защититься. Еще один вздрагивание; он не мог этого отрицать. Сириус жестом указал на Альбуса. — Ваши решения как директора, уж точно в первый год Гарри, если не во второй, также должны были привести к увольнению. — Он пригвоздил Альбуса жестким серым взглядом. — Повторюсь, благородный человек ушел бы в отставку. — Он снова откинулся в кресле. — И всё же я не могу отрицать: если Волдеморт пытается восстать, и если бы вы не были директором, он счел бы Хогвартс уязвимым. Поэтому я не могу требовать от вас благородного поступка в качестве искупления за всё то дерьмо, через которое вы заставили пройти Гарри. Альбус чуть слышно выдохнул. — И по большому счету, пострадавший здесь не я, — продолжил Сириус. — Гарри верит, что вы заботитесь о нем, и я… я пытался поддерживать это впечатление, стараясь оправдать ваши действия или бездействие, когда он задавал вопросы — например, о вашем решении не навещать его после того, как вы оставили его у Дурслей. По правде говоря, я думаю, он вас уже простил. Лично я считаю его слишком всепрощающим из-за проблем с самооценкой, которые оставили ему Дурсли. Но в его жизни слишком мало людей, которые, как он верит, искренне любят его, и я не стану лишать его ни одного из них. — Я принесу ему самые искренние извинения, — быстро сказал Альбус. Сириус кивнул. — Пойми одну вещь, Альбус: теперь за защиту Гарри отвечаю я. С вашим единоличным принятием решений о его доме, жизни и будущем покончено. Я не верю, что пророчества высечены на камне. Я сделаю всё возможное, чтобы стереть Волдеморта из реальности, чтобы Гарри больше не пришлось с ним сталкиваться. Встанете на пути — и мне плевать, насколько вы могущественны, мы с вами схлестнемся. Альбус слегка ощетинился от такого тона, но он знал, что Сириус говорит серьезно и вполне способен привести угрозу в исполнение. Альбус был более сильным волшебником, но Сириус проявил такую изворотливость, которая полностью перевернула все планы Альбуса всего за какой-то месяц. — Я обещаю работать с тобой, Сириус, и обещаю стараться лучше делиться информацией и прислушиваться к другим. Сириус хмыкнул, и в воздухе отчетливо повисло «поверю, когда увижу», когда он поднялся на ноги. — Мне пора возвращаться к Гарри, и я думаю, на сегодня мы закончили. — Он указал на отчет, всё еще лежащий на столе, убирая пергамент о крестражах обратно в ящик. — Это ваш экземпляр. Альбус подавил желание попросить о встрече с Гарри, желание узнать, где он находится, чтобы иметь возможность присматривать за ним. Он взял отчет и позволил Сириусу проводить его к камину. Они обменялись краткими словами прощания, прежде чем Альбус шагнул в пламя. Он вышел из камина в своем кабинете в Хогвартсе; Фоукс издал утешительную трель. Альбус положил отчет на стол, задумчиво проводя пальцами по обложке. Он гадал, хватит ли у него духу прочесть его, и знал, что прочтет. Когда-то он был гриффиндорцем, и было лишь справедливо узнать о последствиях своего решения. Он взглянул на стеллаж с серебряными приборами и взмахнул палочкой, отключая все, кроме того, что следил за жизненной силой Гарри. Он подошел к окну, глядя на школьные земли и позволяя успокаивающей привычности школы унять его волнение. Его планы были разбиты в пух и прах, подумал Альбус с ироничной усмешкой. Неудивительно, когда имеешь дело с Мародерами — он не сомневался, что Римус приложил руку к этой схеме и продолжит это делать. Эта группа была лучшей в своем поколении, за исключением Петтигрю, который был склонен к лени. А их поколение было исключительным: Северус, Лили, Алиса… столько чудесных ведьм и волшебников. Из событий в Визенгамоте было легко разглядеть костяк плана Сириуса: он намеревался пресечь вторую попытку Тома захватить власть еще до её начала. Отдел тайн займется крестражами, ДМП — Пожирателями Смерти, а Министерство и Визенгамот перекроят политический и финансовый ландшафт так, чтобы он стал враждебен Тому. Это лишило бы его почвы для вербовки последователей, что значительно усложнило бы набор сторонников. Это был хороший план, несмотря на опасения Альбуса, что в него вовлечено слишком много людей, знающих критически важную информацию. Но Альбус чувствовал себя почти потерянным — он больше не стоял у руля, превратившись в простого пассажира лодки. О, он не сомневался, что внесет свой вклад — особенно в охоту за крестражами и в политику (у него всё еще оставалось влияние на стороне Света), — и не сомневался, что его опыт будет востребован, но… он тяжело вздохнул. Он чувствовал себя таким старым. Бесполезным. Фоукс издал трель и спикировал со своего шеста, усевшись на плечо Альбуса. Тот нежно погладил друга по голове, благодарный за непоколебимую поддержку феникса. План Сириуса также держал Гарри подальше от сражений, лениво размышлял Альбус, или, по крайней мере, пытался это сделать. Но Альбус считал, что Сириус ошибается насчет пророчества. Сам он не был поклонником Прорицаний, пока не стал свидетелем слов Сивиллы, и мог понять точку зрения Сириуса, но в конечном счете это не имело значения, потому что Том ВЕРИЛ в пророчество. А раз так, у Альбуса не было сомнений, что Гарри снова придется встретиться с Томом в бою. Но теперь Гарри больше не должен был быть тем, кто умрет; Альбусу больше не нужно было лепить из мальчика жертву, которая принесет в жертву собственную жизнь. Ему не нужно было надеяться вопреки всему, что Том захочет использовать кровь Гарри при создании тела и тем самым создаст «якорь», дающий Гарри призрачный шанс пережить смерть — отчаянно малый шанс, если уж на то пошло. От облегчения при этой мысли у него задрожали колени. Это была та часть плана, которую Альбус ненавидел; всегда ненавидел. Знать, что ему не нужно натаскивать мальчика для такой судьбы, что это пятно не добавится к тем, что уже лежат на его душе — Ариана, Геллерт — это было словно гора с плеч. Он поджал губы. Проблема заключалась в том, что если Гарри не суждено было погибнуть в бою, ему нужно было сразиться с Томом и сравниться с ним в силе, если не превзойти. Ничего из того, что Альбус планировал ранее, не предусматривало такого сценария. Гарри был одаренным учеником в ЗОТИ — прирожденным, — но помимо этого Альбус не видел необходимости предлагать ему дополнительное обучение или образование. На самом деле, Альбус отказал бы Гарри в подобном, если бы тот попросил, потому что когда Гарри узнал бы, что ему нужно умереть, отсутствие подготовки к выживанию лишь подчеркнуло бы то, насколько сильно Альбус ВЕРИЛ в необходимость его смерти. А то, что Гарри не был уверен в собственной значимости из-за Дурслей, только облегчило бы задачу по его убеждению, хотя Альбус и не ПЛАНИРОВАЛ это специально, — он искренне не осознавал, что их отношение было чем-то большим, чем просто нелюбовь. Альбус вздохнул. Северус сообщил ему, что Черная метка становится темнее. Гарри, несомненно, встретит Тома скорее раньше, чем позже. И Гарри нужны тренировки — вероятно, более серьезные, чем Сириус позволил бы, знай он причину. Но разве ядро Гарри теперь не разблокировано? Альбус помнил, какой силой обладал Гарри, будучи совсем крохой — все в Ордене слышали хвастовство Джеймса о том, как Гарри превратился в щенка в четыре месяца. Гарри был могущественным волшебником, и ему нужен был кто-то, кто понимает эту силу — кто столь же могущественен, — кто-то вроде Альбуса. Он улыбнулся. Он сделает всё возможное, чтобы подготовить Гарри к битве с Томом, и сможет делать это под предлогом помощи в контроле над силой, чтобы Сириус не беспокоился о том, что он подталкивает Гарри к сражению. Чувство удовлетворения наполнило его. Он легонько подтолкнул Фоукса, который улетел обратно на шест, и поспешил к столу, чтобы начать строить планы обучения Гарри, но замер при виде отчета. Пергамент с министерской печатью смотрел на него. Внутри была правда о том, что Гарри вытерпел из-за решений, принятых Альбусом. Но он ДОЛЖЕН был прочесть это; он должен был понять, какой ущерб нанесен уверенности Гарри и что нужно сделать, чтобы это исправить. Альбус сел за стол, собрался с духом и открыл отчет. — О, Гарри… бедный мой мальчик.