A Marauder's Plan - План мародёра

Сириус зевнул, но его день еще не был закончен. Если раньше он думал, что подготовка к первой сессии Визенгамота — это суматоха, то со второй всё закрутилось как снежный ком. Кто знал, что политика может быть такой изматывающей? Теперь, понимая, сколько гребли происходит под водой, он начал по-новому ценить «лебединую» компетентность своего деда. Их политические взгляды были диаметрально противоположны, но, оглядываясь назад, Сириус не мог не восхищаться трудолюбием старика. Это также наводило на вопрос: почему дед вообще ушел в изгнание после поражения Волдеморта и устранился от политики? Он тряхнул головой и сосредоточился на записях о чаепитии с представителями альянса Поттеров, состоявшемся этим днем, включая комментарии Гарри об этой встрече с наследниками. Сириус выглянул в окно своего кабинета в Гриффин-хаусе и стал наблюдать, как Билл бросает мячи для гольфа, заставляя Гарри выкладываться на метле по полной. «Идея привлечь Билла на службу Дому Поттер была одной из лучших», — с удовлетворением размышлял Сириус. Билл не только был мастером своего дела, но и становился для Гарри старшим братом — примерно таким же, каким Фрэнк Лонгботтом был для Джеймса, хотя разница в возрасте здесь была гораздо существеннее. Билл был отличным примером для подражания: умный, но при этом веселый. Сириус сверился с часами и позвал Добби, велев ему загнать Гарри в душ и переодеть к ужину, а Билла попросить зайти в кабинет. Он с улыбкой наблюдал, как восторженный эльф аппарировал в сад и начал раздавать указания своему «Великому и Прекрасному Гарри Поттеру». Дебаты о домовых эльфах на уроках политики были уморительными: Гермиона заявляла, что это рабство, пока Гарри и Невилл не убедили ее поговорить с Кикимером и Добби. Так она узнала, что магия эльфа зависима и привязана к магии хозяина. Могущественный хозяин означал магически сильного эльфа. Добби признался, что, хотя он и считает себя свободным эльфом, магия считает его принадлежащим Гарри, и как только Гарри спас его от Гадкого Бывшего Хозяина Малфоя, Добби получил колоссальный прилив собственных сил. Гермионе осталось только размышлять над тем, как разорвать эту магическую связь, чтобы эльфы стали по-настоящему свободными. Ее финальный комментарий напомнил Сириусу Лили, когда та вела такой же спор с Джеймсом. Стук в дверь прервал его воспоминания, и он пригласил Билла войти. — Сохатик уже поднимается по лестнице? — уточнил Сириус. — Ага, судя по виду, горит желанием рассказать Гермионе всё о сегодняшнем дне, — ухмыльнулся Билл. Сириус жестом пригласил его сесть и повернулся к нему лицом. — Я знаю, ты присутствовал, когда мы с Гарри обсуждали итоги встречи, но ты мало что сказал, и я хотел бы услышать твои личные впечатления. Билл медленно кивнул, понимая суть дела. — Его анализ того, кто и на каких позициях стоит по разным вопросам, был безупречен. У него острый слух — он слышит и то, что говорят, и то, о чем умалчивают. Сириус кивнул в ответ; он гордился отчетом Гарри. — Он… он прирожденный лидер, просто сам еще этого не осознает, — задумчиво произнес Билл, потирая подбородок. — Когда он начинает говорить, в нем просыпается какая-то харизма. — Он сделал паузу, и его голубые глаза встретились с глазами Сириуса с такой серьезностью, которой тот раньше не замечал. — Он рассказывал им о Волдеморте, о Томе Риддле, и они были заворожены. Он… он справился с их страхами и убедил их, что непобедимый монстр, о котором они все слышали, — вовсе не непобедим, а человек. Он прямо сказал им, что если они будут держаться вместе, то смогут прогнать его, и они ему поверили. — Он снова замолчал. — Я сам ему поверил. Клянусь, если бы Риддл вошел в комнату в тот момент, за спиной Гарри встала бы целая армия наследников, плечом к плечу. — Это… хорошо, — пробормотал Сириус, ошеломленный. Он знал, что у Гарри есть потенциал стать великолепным лидером — это было видно по тому, как он помогал Невиллу, направлял Гермиону и даже мягко влиял на Рона. Но услышать настолько восторженный отзыв о том, как Гарри проявил себя в первом настоящем испытании на лидерство… — Невилл — отличный второй номер, — продолжил Билл, — он очень хорошо поддерживал Гарри. — Они стали добрыми друзьями, — заметил Сириус с удовольствием. — Из них вышла отличная команда, — подтвердил Билл. — Более того, когда они делились идеями, было видно, как остальные буквально подаются вперед. Не знаю, проработали они это заранее или всё вышло само собой, но Невилл тоже взял на себя часть инициативы… что очень полезно для его уверенности в себе. — А они не спрашивали ничего такого… — Сириус замялся, подбирая слова, чтобы узнать, не задели ли дети из альянса чувства Гарри. — Спрашивали, но Невилл и Сьюзан довольно резко пресекали слишком личные темы, да и я пару раз подсказал им быть вежливее, — успокоил его Билл. — Спасибо. — У меня сложилось ощущение, что сегодня он скорее завел несколько хороших друзей, чем что-либо еще, — добавил Билл, пожав плечами. Внезапно он ухмыльнулся. — Возможно, скоро ты получишь приглашение на ужин от Инглби для официального знакомства; юная Лидия им весьма увлечена. — Серьезно? — губы Сириуса дрогнули. — Насколько всё было плохо? — Примерно как с Джинни, хотя в проявлениях — полная противоположность, — мгновенно ответил Билл с усмешкой. — Джин до сих пор слова не может вымолвить в его присутствии, а Лидия — вполне, и она активно с ним флиртует. — А Гарри? — весело спросил Сириус, но тут же заметил с беспокойством, как веселость Билла угасла. Билл слегка сменил позу, явно обдумывая, как лучше сформулировать ответ. — Гарри чувствовал себя глубоко неуютно, и я не уверен, что дело только в его нелюбви к тем, кто западает на «Мальчика-Который-Выжил», — наконец произнес он. — С ним… с ним кто-нибудь говорил о… девочках, мальчиках…? — он сделал неопределенный жест рукой, который Сириус понял слишком хорошо. Говорил ли кто-нибудь с Гарри о сексе, свиданиях и вообще о романтическом общении? «Блять», — подумал Сириус, а потом почти истерически осознал, что это ругательство было, пожалуй, самым неподходящим в данной ситуации. — Я так понимаю, это значит «нет»? — спросил Билл, и в его голос снова вернулись насмешливые нотки. — Я пару раз подкалывал его насчет девчонок, Римус тоже, — вздохнул Сириус. — Но я точно знаю, что не усаживал его для серьезного «Разговора для Волшебников», а Римус бы мне сказал, если бы эта тема… всплыла в их беседах. Билл ухмыльнулся двусмысленности, которую Сириус выдал невольно, и наблюдал за тем, как Сириус уронил голову на руки. — Мне ведь придется провести с ним Этот Разговор, да? — простонал Сириус. Даже если Вернон Дурслей и говорил о чем-то с Гарри (что крайне маловероятно), всё, скорее всего, ограничилось фразой: «Смотри, чтобы никто не забеременел». — Я знаю, что мой отец проводил его с каждым из братьев, когда им исполнялось тринадцать, — бодро сообщил Билл. — Со мной предполагалось дождаться шестнадцати, но меня застукали в чулане для метел в четырнадцать, так что… папа приехал в одни из выходных в Хогсмид и выложил всё тогда. Думаю, после этого он решил не рисковать и просвещать остальных пораньше. Сириус на мгновение задумался, нельзя ли уговорить Артура поговорить и с Гарри, но тут же отбросил эту мысль. Это был долг Сириуса; ему и отдуваться. — Блять, — тихо повторил он. Билл хмыкнул. — Если честно, не думаю, что ты опоздал. С Гарри всё как с оглушенным гиппогрифом, когда девушка уделяет ему внимание. И хотя он иногда поглядывает на девчонок, он тут же отводит глаза, так что сомневаюсь, что у него есть какой-то практический опыт. — А мальчики? — деликатно уточнил Сириус, не желая делать поспешных выводов о сексуальности крестника. — Я не замечал, чтобы он заглядывался, но мальчики им интересуются. Коннор просто боготворит его, что вряд ли серьезно в силу возраста, а вот Джереми проявлял явный интерес, хоть и действовал куда тоньше Лидии — вероятно, потому что он старше. «А вот это уже проблема другого рода», — обеспокоенно подумал Сириус. Ладно еще сверстники и дети помладше, но старшие парни и девушки, которые могут воспользоваться ситуацией, особенно если Гарри настолько невинен, как говорит Билл… Это крайне тревожно. Сириус тяжело вздохнул. — Спасибо, что довел это до моего сведения. — Что-то мне подсказывает, что твое «спасибо» не самое искреннее, — поддразнил его Билл. — И ты чертовски прав, — ответил Сириус, впервые улыбнувшись с того момента, как Билл поднял эту тему. — Есть еще что-нибудь, что ты заметил и что вряд ли сведет меня в могилу раньше срока? — Нет, — отозвался Билл. — Просто… они кажутся отличными ребятами. Когда они начали спорить о разных вещах, было видно, что они искренне хотят помогать другим и менять мир к лучшему. — Он внезапно покраснел, что удивило Сириуса. — Это было… вдохновляюще. Я даже, ну… — он немного замялся, прежде чем поднять взгляд, — я был немного разочарован тем, что я всего лишь охранник, а не часть всего этого. Сириус откинулся на спинку кресла. Он подозревал, что Билл может чувствовать нечто подобное; Билл был наследником Дома, который сам по себе состоял в союзе с Домом Поттер. При других обстоятельствах Дом Уизли был бы полноправной частью официального альянса в Визенгамоте. — Это странно, — продолжил Билл, когда Сириус промолчал, — потому что до этого момента я никогда не задумывался о том, что статус наследника может дать возможность на что-то влиять. Ты ведь знаешь, что это наш прадед потерял место? Сириус кивнул. — Так вот, наш дед из-за этого стал ярым противником истеблишмента — ненавидел любые упоминания о том, что мы Древний и Благородный Дом. Отец проводил ритуалы и изучал традиции с этикетом только потому, что бабушка настояла. То же самое и со мной. Но до этого года всё это не имело особого значения, — признался Билл. — Ни отец, ни я никогда не делали упор на делах Дома, потому что, за исключением принципа жить честно, это не казалось чем-то важным. — Потому что никто не признавал ваш статус Древнего и Благородного Дома, — констатировал Сириус. Билл кивнул: — И тут появляется Гарри с его союзом дружбы, долгом жизни и… — он вздохнул и снова потер подбородок, — и, полагаю, у нас с отцом открылись глаза на то, что могло бы быть, если бы мы по-настоящему занялись восстановлением Дома Уизли. — Твой отец всё еще настаивает на том, чтобы не претендовать на свободное кресло? — прямо спросил Сириус. — Да, и я с ним согласен, — твердо ответил Билл. — Нам нужно доказать, что мы достойны чего-то большего, чем просто звание Древнего и Благородного Дома, прежде чем снова занять официальное место. — Вы хотите заслужить свое право, — резюмировал Сириус. Билл снова кивнул: — Хотя сегодня мне очень хотелось, чтобы мы его уже заслужили. И это дико, потому что у нас всегда Перси бредил политикой и карьерой в Министерстве, а я-то всегда хотел быть просто разрушителем проклятий… — Частично дело в магии, ты же понимаешь, — предложил Сириус в качестве утешения. — Семейная магия твоего Дома приняла тебя, и теперь она, вероятно, подталкивает тебя к более широкому взгляду на вещи, раз уж ты начал снова к ней обращаться. — Он помедлил мгновение и решился продолжить: — Мой дед провел со мной ритуал наследника, когда мне было восемь. Брови Билла взлетели вверх. — Он не хотел, чтобы у моего отца больше был доступ к магии рода, — объяснил Сириус пренебрежительным жестом. — Почему — не знаю или не помню, но помню, что ритуал проводился в тайне, а потом о нем объявили за ужином. Родители были в ярости. Наверное, только то, что дед запретил меня наказывать, спасло меня от порки или проклятий до полусмерти. — Он посмотрел в окно, не желая видеть реакцию Билла на откровения о своем детстве. — После этого я всегда чувствовал, как магия Блэков подталкивает меня… Иногда мне кажется, что я так яростно бунтовал против родителей потому, что магия инстинктивно понимала: их путь губителен для Дома, и толкала меня в противоположную сторону. Хотя до крайности я довел всё сам, распределившись в Гриффиндор. — Меня немного пугает мысль о том, что что-то может вот так на меня влиять, — сказал Билл, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Это твоя родовая магия, она часть тебя, — заметил Сириус. — Маловероятно, что она потащит тебя по пути, которого ты по-настоящему не хочешь. Билл нахмурился. — Многие легенды о происхождении семейной магии говорят о том, что она была дана как дар, чтобы Древние и Благородные Дома могли защищать мир волшебников. Скорее всего, наша магия откликается с воодушевлением всякий раз, когда мы предпринимаем шаги именно к этой цели, — сказал Сириус. — Но если ты искренне хочешь посвятить жизнь разрушению проклятий — а это по-своему тоже защита окружающих — я не думаю, что магия возьмет и бросит тебя. — Он перевел дыхание. — Но если сегодня ты почувствовал вкус того, частью чего ты мог бы стать, когда твой Дом будет готов занять свое место… полагаю, вопрос лишь в том, чего хочешь ты сам? — В этом-то и вопрос, верно? — вслух размышлял Билл. — Подумай об этом, — сказал Сириус. — Я буду рад помочь тебе всем, чем смогу. — Спасибо, — пробормотал Билл. Сириус всмотрелся в его лицо. — Тебя беспокоит что-то еще? — Видя Гарри среди его политических сверстников… — Билл тяжело вздохнул. — Я переживаю о том, какое место во всем этом займет Рон в будущем. «Ах, беспокойство старшего брата, и вполне обоснованное», — подумал Сириус. Рон не проявлял никакого интереса к новым политическим навыкам и опыту Гарри, вместо этого то и дело демонстрируя вспышки ревности. — Я думаю, многое будет зависеть от самого Рона, — правдиво ответил Сириус. — Гарри очень к нему привязан и не бросит его. У меня сложилось впечатление, что он всегда будет считать Рона своим лучшим другом — до тех пор, пока Рон считает таковым Гарри. Но хватит ли твоему брату зрелости и уверенности в себе, чтобы принять эту правду, осознавая, что очень многое другое в жизни Гарри уже изменилось… Билл кивнул: — Рон… Рон хороший парень. Но я просто боюсь, что он почувствует себя лишним. — Гарри приглашал его на все свои уроки и экскурсии. Я знаю, что он просил его пойти на Руны, — заметил Сириус, слегка защищая крестника. — Я не уверен, что еще Гарри должен сделать, чтобы Рон почувствовал себя включенным в процесс. — Я тоже не знаю, — признал Билл, — но, возможно, мне стоит поговорить с Роном. — Если считаешь это хорошей идеей, — согласился Сириус. — Его дружба очень важна для Гарри. Резкий стук в дверь помешал Биллу ответить, и Сириус принял его безмолвное «спасибо», когда вошел Римус. Выглядел он изможденным и усталым. Сириус обеспокоенно вскинул брови — его друг провел весь день в Отделе тайн, помогая с проклятым кольцом. — Ты в порядке? — Замечательно, — пробормотал Римус, махнув Биллу рукой и рухнув в кресло у своего стола. Появился Добби с чаем, и Римус с благодарностью припал к чашке. — Значит, дела пошли не очень? — нетерпеливо спросил Сириус. Римус покачал головой, и в его волосах блеснули серебряные нити седины, пойманные лучами заходящего солнца. — Нам удалось установить, что и принуждение, и само проклятие имеют змеиную природу, а следовательно… — Потребуется парселтонг, чтобы их снять, — скривился Билл. — Дерьмо. — Да, это точное определение. — Римус заметил тревогу на лице Сириуса и покачал головой. — Гарри нужно сначала научиться снимать обычные латинские проклятия, прежде чем он сможет подступиться к этим. — Значит, просто бросим эту штуку в печь и покончим с ней, — отрезал Сириус. Римус вздохнул. — Лоуренс считает, что камень в кольце почему-то важен, хотя и не говорит почему. И мы думаем, что камень чист от крестража. Берти даст ему время поработать и посмотреть, нельзя ли вынуть камень из кольца, не поддавшись проклятиям. — Если Лоуренс считает это важным, скорее всего, так и есть. У него невероятные знания, — сказал Билл. — А мы с Каро тем временем можем поработать над Годриковой Впадиной. Сириус скорчил гримасу, но кивнул: — Ладно, пусть будет так. Билл поднялся. — Если я больше не нужен? — Доброй ночи, Билл, — ответил Сириус, подтверждая, что тот может идти. Римус тоже попрощался, и они проводили Билла взглядом. Дверь за ним тихо закрылась. — Как прошел твой день? — спросил Римус, делая глоток чая. — Хорошо, — кратко ответил Сириус. — По крайней мере, пока Билл не заметил, что Гарри, скорее всего, пора прослушать «Разговор для маленьких волшебников». Римус поперхнулся. — Именно так я бы и отреагировал, если бы в тот момент что-нибудь пил, — заметил Сириус, погрозив ему пальцем, пока Римус кашлял и пытался отдышаться. — Блять, — вырвалось у Римуса, и он тут же густо покраснел, осознав — как и Сириус ранее, — насколько это слово неуместно в контексте обсуждаемой темы. — И это тоже было моей реакцией, — легко добавил Сириус. — Я думаю, Гарри в курсе? — вопросительно произнес Римус. — Хотя бы основ? — Строгую биологию мужчин, женщин и младенцев — возможно, — Сириус неопределенно махнул рукой. — Но что-то помимо этого? — Ну, — сказал Римус, собираясь с духом, — что ты собираешься делать? — Не знаю, — буркнул Сириус, сердито глядя на друга за то, что тот переложил всё на него, использовав «ты» вместо «мы». — Я не эксперт. — А как твой отец рассказал тебе? — спросил Римус. Сириус заерзал в кресле, явно не желая это обсуждать. — Скажем так: с Гарри я всё сделаю совершенно иначе. Отец отвез его в парижский бордель на Рождество после того, как Сириусу исполнилось четырнадцать. Он передал его мадам на все выходные с указанием научить сына всему, что тот должен знать. Сириус скорее умрет, чем позволит Гарри пережить тот ужас и трепет, которые он сам испытал в первые жуткие минуты, пока мадам — Иви — не поняла, что он здесь не по своей воле ради «практического опыта», не утащила его в свои личные покои и не отпоила Успокаивающим глотком. Римус пристально посмотрел на него, будто догадываясь о том, что Сириус оставил невысказанным. — Мой отец был в этом деле полным профаном, — сказал он, к счастью, оставив прошлое Сириуса в покое. — Мне было семнадцать, и я был далеко не девственником, когда он усадил меня, чтобы всё объяснить. И это было самое жалкое и короткое объяснение в истории. Я узнал больше от тебя и Джеймса… Они одновременно посмотрели друг на друга. — Джеймс! — ликующе воскликнул Сириус. — Лето перед пятым курсом! Ты помнишь? — Карлус провел с ним Разговор сразу, как тот вернулся домой, — кивнул Римус. — Когда мы приехали в гости… — Джеймс усадил нас всех и повторил всё, что сказал ему отец! — просиял Сириус. — Это идеально! Я могу поместить это воспоминание в Омут памяти для Гарри. Ладно, крыса там тоже будет, но он почти ничего не говорил. И это будет так, будто сам Джеймс проводит с Гарри Разговор. — Ну, тебе стоит сначала проверить воспоминание на достоверность и точность. И тебе, скорее всего, всё равно придется отвечать на дополнительные вопросы, — заметил Римус, прежде чем расплыться в улыбке. — Но да, идея блестящая, Сириус. Сириус уже собирался согласиться, как вдруг бросил взгляд на часы. — Черт! Мы же опаздываем! Нам обоим нужно переодеться в маглское и быть у Грейнджеров! Гарри, небось, уже стоит у камина и гадает, где нас носит! Римус степенно последовал за Сириусом, который вскочил с кресла и бросился к двери. — Как думаешь, стоит спросить Августу насчет Невилла? — Что насчет Невилла? — рассеянно спросил Сириус. — Ну, каковы шансы, что Августа уже провела с Невиллом Разговор? — лукаво уточнил Римус. Сириус резко затормозил, и Римус врезался в него. Сириус оглянулся через плечо с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Блядь.

***

4 августа 1994 года Если Министерство буквально гудело от предвкушения перед июльской сессией Визенгамота, то подготовка к августовской была вдвойне напряженной. Повсюду множились слухи: о том, что альянс Поттеров возродился; что Дом Блэк начал перетягивать на свою сторону нейтралов; что альянс чистокровных находится на грани распада… Августа Лонгботтом знала об этих слухах и старалась подливать масла в огонь при каждой возможности. С восхождением Сириуса Блэка к титулу Лорда в ней пробудилась давно дремавшая часть души — политический зверь, о котором она почти забыла под гнетом горя и боли. Никто до конца не понимал, насколько опустошенной осталась Августа после нападения на ее сына и невестку. Она только недавно овдовела; Джеральд умер вскоре после свадьбы Фрэнка. Это стало ударом для Августы, которая любила его всю жизнь. После рождения Фрэнка они пытались завести еще одного ребенка, но их прекрасная дочь родилась мертвой, и Августа так и не нашла в себе смелости попробовать снова. Она полностью ушла в роль Леди Лонгботтом. Джеральд ценил ее политическую хватку и понимание ситуации, ее острый ум и интеллект. Она не зря училась в Рейвенкло. Многие законопроекты и планы, которые Джеральд представлял в Визенгамоте, были набросаны именно ее рукой. Также она полностью посвятила себя материнству, осыпая Фрэнка вниманием и любовью. Честно говоря, она, вероятно, его избаловала, но он был воплощением всего, о чем можно было мечтать в сыне: красив, обаятелен, чертовски умен и атлетически сложен — девчонки начали падать в обморок, как только он стал ходить на свидания. Для Фрэнка никто не был достаточно хорош, но спокойное обаяние и легкий нрав Алисы убедили Августу в искренности девушки, а Мерлин свидетель — Фрэнк любил ее без памяти. Августа хотела бы сказать, что не была свекровью-драконом, но это было бы ложью; по крайней мере, Алиса никогда не держала на нее зла. Рождение Невилла стало чистым счастьем. Августа влюбилась в него в ту секунду, когда Алиса передала ей сверток. Он был таким счастливым младенцем; Фрэнк обожал своего первенца с тем широко раскрытым от восторга взглядом, который бывает только у молодых отцов. Она помнила, как Фрэнк играл с Невиллом, как кормил его из бутылочки, когда Алиса вернулась на работу (к большому неудовольствию Августы), и как пел ему колыбельную — ту самую, что Августа когда-то пела ему самому. Она не сомневалась, что Фрэнк избаловал бы Невилла так же сильно, как она когда-то его, если бы не здравый смысл Алисы. И тогда они мечтали о множестве внуков… Фрэнк хотел назвать Невилла в честь отца, но Августа попросила его этого не делать — Джеральд ненавидел свое имя. Алиса предложила назвать второго сына Чарльзом Джеральдом в честь обоих дедушек. Августа снова мечтала о маленькой красавице-внучке, которую она могла бы баловать до беспамятства. Все ее мечты были растоптаны Лестрейнджами и Бартемиусом Краучем-младшим в одну кошмарную ночь. Узнать о пророчестве было тяжело. Не то чтобы она верила в эту чепуху, но Алиса отнеслась к этому серьезно, и Фрэнк поддержал ее, когда они ушли в подполье. Августа осталась одна в пустом поместье, даже не зная, где они находятся. Ночь, когда погибли Поттеры, была для Августы одновременно чудесной и ужасной. Чудесной — потому что это означало, что пророчество было о мальчике Поттеров, а не о Невилле; что ее семья может выйти из тени, и ее мечты всё еще живы. Ужасной — от осознания, что она может так думать, когда двое замечательных людей лишились жизни. Джеймс и Лили были прекрасной парой. Фрэнк всегда был близок с Джеймсом, их шутка о том, что они названые братья, воспринималась очень серьезно из-за союза между Домами. Его решение (вместе с Алисой) бороться за опеку над Гарри Поттером после их смерти ни капли не удивило Августу, и она полностью поддержала их. Возможно, отчасти это было попыткой унять чувство вины («Слава Мерлину, не Невилл»), но мысль о том, что наследник Дома Поттер будет воспитан маглами… Им ни в коем случае нельзя было выходить из укрытия. Она всё еще помнила ту страшную ночь. Аппарировала домой после ужина с друзьями и обнаружила поместье, полное мракоборцев… Фрэнк и Алиса в окружении целителей… и жутко кричащий Невилл… Страх в животе, что она потеряет свою семью… что Фрэнк и Алиса умрут, как Джеймс и Лили (и гнетущее раскаяние, что, возможно, она навлекла это на них, радуясь тому, что Волдеморт пришел за Джеймсом, а не за ее Фрэнком)… А потом наступила ужасная реальность: повреждение мозга, травмированный ребенок, который перешел от этого страшного крика к полному отсутствию слез… Дни и недели поездок к целителям, а на заднем плане — медленно растущий Невилл, который так отличался от Фрэнка и потому казался таким разочарованием, ведь он должен был стать наследием Фрэнка. Но теперь… События этого лета словно разогнали туман горя в ее сознании и сердце. Она снова могла мыслить ясно. Снова могла видеть ясно. И первым, что она увидела, был Невилл. Ее прекрасный, добрый внук. Августе было так стыдно за себя. Неужели она правда была такой мегерой, что распекала мальчика за отсутствие магических навыков? Постоянно твердила ему, что он должен быть больше похож на отца? О, она прокляла дядю Джеральда Элджи вдоль и поперек, когда тот уронил Невилла из окна, но в глубине души была рада увидеть случайную магию ребенка. Что же Невилл думает о ней? Она решила начать с чистого листа. Сразу же предложила ему принять кольцо Наследника. Она хвалила Невилла за мелочи: за его успехи в садоводстве, за стиль его писем и поведение на приемах. Поощряла его дружбу с Гарри Поттером. Когда Сириус заговорил с ней о палочке… Августа покраснела от стыда. Как она могла забыть, что палочка выбирает волшебника? Успехи Невилла стали расти как на дрожжах. Он возвращался с уроков у Гарри, полный рассказов о своих достижениях. С каждым днем он становился увереннее в себе, и она так им гордилась. Конечно, впереди был еще долгий путь. Она видела, как Невилл использовал Гарри, чтобы отвлечь внимание от себя на своем дне рождения (хотя она была очень рада видеть, как Гарри, ненавидящий свою славу, принес себя в жертву, чтобы Невилл мог насладиться праздником — это отлично характеризовало юного Лорда Поттера). Но в целом она была в восторге от решительного и тихо наблюдательного молодого волшебника, который появлялся на месте того затравленного ребенка, которого она вырастила. Она знала, что за многое должна благодарить Сириуса и Римуса, его управляющего. Римус мягко посоветовал ей сменить финансового менеджера после того, как она позволила ему заглянуть в книги, чтобы выбрать подходящий пример для урока Невилла по управлению поместьем. С тех пор Римус заглядывал каждую неделю, чтобы обсудить успехи Невилла и поговорить о деловых возможностях между Домами Поттер и Лонгботтом. Благодаря его советам, их дискуссиям и той компенсации, что выплатил ей Сириус, Августа начала видеть перемены в их финансовом положении. Она втайне признавала, что запустила дела в своем горе, но это не было оправданием. Всё это заставило Августу не покладая рук работать от имени Сириуса и Гарри над восстановлением старого альянса — и задаваться вопросом, почему она не сделала этого раньше. Другие семьи высказывали схожие горькие замечания: неужели им правда требовалось возвращение Дома Поттер, чтобы восстановить старые связи? Сам Сириус был настоящей находкой. Как бы он ни не хотел этого признавать, в нем жила вся политическая тонкость и безжалостность его деда. Он точно знал, какой кнут и какой пряник использовать. И он учил Гарри; она видела, как меняется Гарри под руководством Сириуса в общении с другими Домами. У него никогда не будет той филигранной ловкости Сириуса — он слишком нетерпелив и прямолинеен для этого, — но со временем Гарри станет грозным Лордом Поттером. Если проживет достаточно долго, чтобы в полной мере принять этот титул. Близость возвращения Волдеморта была еще одной силой, подстегивавшей возрождение Августы. Будь она проклята, если позволит этому ублюдку снова разрушить ее семью. Она почти потеряла Фрэнка и Алису; Невилла она не отдаст. И Гарри тоже. Новости об угрозе убийством в его день рождения заставили ее кровь закипеть. Она указала Невилла на место рядом с Римусом на семейном ярусе Визенгамота, с удовлетворением отметив, что многие другие наследники из альянса Поттеров уже заняли свои места. Наследникам предстояло участвовать в принесении клятв, которыми Дома связывали себя друг с другом. Чаепитие, которое Августа устроила накануне, положило начало знакомству: взрослые оставили молодежь наедине, чтобы те могли получше узнать Гарри, ведь им предстояло поддерживать друг друга еще долгое время. Она была приятно удивлена тем, что все наследники остались пообщаться даже после того, как сам Гарри ушел вместе с Сириусом. Августа скрыла улыбку, занимая свое место. Время начала сессии почти наступило, когда вошел Сириус вместе с Гарри. Оба были в парадных мантиях, на груди Гарри красовались гербы Поттеров и Блэков. Волосы мальчика усмирили, насколько это было возможно; в его осанке и манере держаться чувствовалась школа Андромеды, хотя Августа видела, что он бледен и немного нервничает. Сириус стоял рядом, положив руку ему на плечо. В своих черных дуэльных мантиях (пусть и с тиснением в виде гербов) и кожаных штанах он выглядел опаснее, чем когда-либо. Он оделся не для заседаний, а для несения караула, и это сквозило в каждом его грациозном движении. Августа с удовольствием наблюдала за реакцией окружающих: в зале Визенгамота воцарилась тишина. Дамблдор поспешил навстречу, и Августа устроилась поудобнее, чтобы ничего не пропустить. «Это будет забавно», — с восторгом подумала она. — Сириус! — глаза Дамблдора метнулись к Гарри и обратно. — Считаешь ли ты разумным присутствие Гарри после недавних событий? — Благодарю за заботу, Верховный чародей, но сегодня важный день для Дома Поттер, и нас не напугает трусливая записка от кого-то, кто прячется за спиной домового эльфа, — громко произнес Сириус. — Если вы нас извините. Она улыбнулась тому, как Сириус отмахнулся от опасений Дамблдора и от него самого, одновременно тонко оскорбив отправителя письма. Краем глаза она заметила леди Кавендиш, которая усиленно обмахивалась веером, и Августа закатила глаза. Сириус был чертовски хорош собой, а его преданность Гарри, похоже, только добавила ему привлекательности в глазах местных ведьм. Ей стало интересно, как он и Гарри будут отбиваться от попыток их сосватать, которые неизбежно начнутся. Сириус провел Гарри по ступеням к месту Поттеров. — Сириус… — позвал Дамблдор. — Боюсь, Гарри пока не может там сидеть. — Вообще-то, может, Верховный чародей, — подал голос Тиберий Огден прежде, чем Августа успела вскочить на ноги. — Статья 15 Закона о наследовании от 1754 года гласит, что любой Лорд, не достигший совершеннолетия, может занимать свое место в Визенгамоте с разрешения своего регента. — Он прав, Верховный чародей, — согласился Даллард. — Что ж, хорошо, — уступил Дамблдор, мимолетно оглядев собравшихся. Гарри сел в кресло Поттеров с выражением благоговейной торжественности. Сириус тепло ему улыбнулся. — Удобно? Гарри ухмыльнулся в ответ, немного расслабившись от этой непочтительности Сириуса. Сириус выпрямился, и прежде чем кто-либо успел моргнуть, в его руке оказалась палочка. Он коснулся своего кольца Лорда. — Familius magicus. Золотая и серебряная магия рода вихрем возникла по обе стороны от Гарри, и по залу пронесся гул. Большинство людей на трибунах и добрая половина Визенгамота наверняка никогда не видели родовую магию в действии, с долей иронии подумала Августа. То, что Сириус вызвал магию сразу двух родов одновременно, шокировало даже тех, кто был знаком с такими вещами. Сириус дождался, пока золотой грифон и серебряная змея обретут форму, встав на страже по бокам от кресла Поттеров. Он повысил голос. — Охранять. Убивать любого, кто нападет на него. Тотемы выглядели по-настоящему угрожающе. Змея повернулась и зашипела на Гарри. Тот зашипел в ответ, и по спине Августы пробежал холодок. Мерлин, она никогда к этому не привыкнет. — Что он сказал на этот раз? — спросил Сириус, игнорируя чей-то вскрик при виде того, как Мальчик-Который-Выжил говорит на парселтонге. — Он уточнял, имеешь ли ты в виду только физические атаки, — ответил Гарри. На лице мальчика застыло невинное выражение, но Августа закашлялась, чтобы скрыть смех: она сразу поняла, что это была домашняя заготовка, чтобы показать всему Визенгамоту, что Сириус не ограничивал приказ. Сириус улыбнулся, но не стал уточнять команду, и Августа поняла: они только что официально предупредили всех — угроза убийством не была физической атакой. Очевидно, любое посягательство на Гарри не будет допущено. — Не слишком забалтывайся со змеей, — наставил Сириус. Гарри кивнул, а змеиный тотем скользнул на стул и свернулся клубком у него на коленях. Грифон лег в ногах, положив голову на ступни Гарри. Это была впечатляющая демонстрация магической силы для них обоих, размышляла Августа, пока Сириус спускался по лестнице к своему месту. То, что Сириус призвал древнюю магию двух Домов для защиты Гарри, доказывало мощь Лорда Блэка, а то, что тотемы вели себя с Гарри так по-хозяйски — мощь самого мальчика. Она огляделась и увидела мрачное осознание на лицах Селвина и Уилкса, и глубокую задумчивость у Гринграсса. Нора Забини смотрела на Сириуса так, словно хотела съесть его большой ложкой. — Сириус, — Дамблдор попытался перехватить его в проходе, — я не думаю, что это уместно… — Верховный чародей, — поднялся Нотт, — использование родовой магии для защиты несовершеннолетнего Лорда абсолютно допустимо. — Я возражаю именно против приказа убивать, — запротестовал Дамблдор. Гризельда Марчбэнкс вскочила со своего места. — Если родовая магия убьет, защищая мальчишку от нападения, значит, нападавший, блядь, это заслужил! Лорд Блэк предельно ясно дал понять всем присутствующим, каковы будут последствия! — Леди Марчбэнкс… — начал Даллард. — Да, я знаю, что выражаюсь ужасно, но вы, черт возьми, до конца жизни не научитесь называть Верховного чародея по титулу! — рыкнула Гризельда. Сириус замер на ступенях. — Магия под моим контролем, Верховный чародей. Уверяю вас, она не убьет без причины. Корнелиус встал. — Честно говоря, я не вижу проблемы, Верховный чародей. Давайте двигаться дальше. Представители Древних и Благородных Домов поднялись, когда Сириус закончил свой путь, включая Гарри, который поспешно подхватил змею, словно живое существо, и прошептал извинение, потревожив грифона. Младшие Дома альянса Поттеров последовали их примеру, как и Дом Малфой — Люциус не идиот, насмешливо подумала Августа. Они снова сели все вместе, когда Сириус занял свое кресло. Августа видела, как Гарри сияет от гордости, видя уважение, оказанное Сириусу. Она также видела, что Сириус осознал: в отличие от простого признания «добро пожаловать в клуб» на прошлой сессии, в этот раз его признали лидером Древних и Благородных Домов независимо от альянсов — и Дома со стороны чистокровных последовали за Светлыми и нейтральными… Августа улыбнулась. О, это будет интересная сессия. Она приготовилась слушать, когда Дамблдор приказал запечатать двери и открыть заседание. Даллард объявил первый пункт повестки: вакантное место. Он перечислил кандидатов и пригласил их выйти для предвыборной речи. Артур Уизли пошел первым, так как он уже занимал министерское кресло и имел более высокий ранг. — Я благодарю Лорда Дожа за выдвижение, но боюсь, что вынужден отказаться. Только благодаря поддержке Лорда Блэка я в последнее время снова принял на себя обязанности главы Древнего и Благородного Дома. Именно он указал мне на то, что статус Дома — это не только внешние атрибуты. Это честь и клятва, верность и дружба. Я не считаю, что пришло время для Дома Уизли официально занять здесь свое место. Нам нужно многое доказать и восстановить, если мы хотим вернуться как равные, и я чувствую, что должен отдавать все силы министерскому посту, на который был назначен. Я благодарю тех, кто выразил мне поддержку, но призываю их обратить внимание на другого кандидата. Спасибо. Жаль, сухо подумала Августа, потому что эта речь как раз показала, насколько Артур благороден, и из всех кандидатов она предпочла бы именно его. Но он был прав: Дому Уизли нужно восстановиться как следует, прежде чем возвращать себе место. Это был вопрос не столько денег, сколько влияния. Новая роль Артура поможет в этом; его взрослые сыновья имели хорошую карьеру, а у семьи были прочные связи с Домом Поттер. Это было начало, но вряд ли Дом Уизли вернется в Визенгамот, пока Артур остается его главой. Даллард прочистил горло. — Мистер Амос Диггори. Диггори встал. Когда-то он был видным малым, хотя годы стерли волевую линию подбородка и мускулистое телосложение, а копна каштановых волос на голове поредела. Амос погладил свою колючую бурую бороду и властно оглядел Визенгамот. — Лорды, леди, члены совета и граждане! Я благодарю лорда Эббота за мое выдвижение и предстаю перед вами как добровольный кандидат, который неустанно трудился на благо нашего общества и желает сделать еще больше. Я верю, что наши магические традиции важны; что мы всегда должны обеспечивать нашу безопасность и защищенность превыше всех остальных соображений. Многие из вас знают меня и мою семью. Мы честные, порядочные люди. Мой послужной список говорит сам за себя. Благодарю вас. Августа нахмурилась. Ей нравился Амос, но она считала его ужасным хвастуном, к тому же он был слишком пристрастен к огневиски на вкус Августы. Кроме того, ему совершенно не хватало воображения в общении с магическими расами — как однажды сказал Сириус, иногда волшебники путают магические расы с существами, и Августа верила, что Амос был одним из таких волшебников. Его позиция по отношению к оборотням была отвратительной. — Мистер Маркус Яксли. Яксли поднялся — внушительная фигура в официальной мантии, светлые волосы аккуратно завязаны сзади. — Члены Визенгамота, я начну с благодарности лорду Уилксу за мое выдвижение. Моя программа проста: я хочу сделать наше общество сильным внутри и снаружи. С каждым годом волшебники всё больше прогибаются под чужую волю. Сколько наших благородных традиций утрачено? Как много из того, чем мы являемся, было размыто вирусными идеями маглов? Нам нужно помнить о своем наследии, восстановить силы и устранить все элементы, которые мешают нам в этом. «Ну вот, идеальный пример программы чистокровных, завернутой в политическую обертку», — безрадостно размышляла Августа. Она знала, что Яксли умный человек, способный и остроумный. Но она никогда не согласится с его политикой — не тогда, когда на месте Лестрейнджей на ее сына мог напасть именно он. — И наконец, мистер Гидеон Бэрон. Поскольку Бэрон был единственным кандидатом, не работающим в Министерстве, он шел последним. Старый адвокат отвесил небольшой поклон залу и прочистил горло. — Члены Визенгамота, я благодарю лорда Целлера за любезное выдвижение меня и моей семьи. Я верю, что сейчас, более чем когда-либо, мы стоим на краю пропасти. Мы все хотим сильного магического общества, защищенного от вреда со стороны тех, кто нам угрожает. Мы все хотим, чтобы наши дети процветали и реализовали свой потенциал. Мы все хотим жизни, свободной от тьмы. Но в чем мы не согласны, так это в том, как именно достичь этих целей. Я верю, что выбор, который мы делаем сейчас, то, как мы поведем наше общество вперед с этой точки — ключ к нашему будущему. Традиции важны. Уважение к нашим обычаям важно. Страх перед новым — вещь хорошая, если он заставляет нас правильно оценивать риски, но слишком долго мы прятались за традициями, чтобы остановить прогресс; мы отвергали новое в пользу старого, потому что слишком крепко держимся за свой страх; мы больше не шагаем вперед с отвагой, а прячемся в тенях. Пришло время действовать так, как подобает лидеру, в котором нуждается этот мир. Я предлагаю свои услуги для достижения этой цели. Гидеон всегда был впечатляющим оратором, и она видела, что он говорит страстно и искренне. Он станет хорошим приобретением. Его юридические знания будут неоценимы в судебных процессах, которыми они руководили; его политическая прозорливость не знала равных; и его не удастся переманить на свою сторону Люциусу Малфою и его прихвостням. Последовал раунд вопросов к трем кандидатам, решившим идти до конца. Августа слушала, не задавая своих вопросов. Затем наступил черед характеристик от тех, кто их выдвинул. Это было утомительно, но таково требование протокола. Наконец они перешли к голосованию. Никого не удивило, что голоса распределились почти поровну, но когда Сириус был вызван третьим как лорд Блэк и проголосовал за Бэрона, у остальных кандидатов не осталось шансов — особенно когда Гарри проголосовал за адвоката, и этот голос, разумеется, был подтвержден его регентом. Бэрон был приведен к присяге и занял свое место, как только в зале появилось новое кресло. Даллард поднялся, чтобы объявить уведомления от Домов, внезапно побледнел и уступил слово Дому Блэк. У Августы дрогнули губы, потому что она знала, что сейчас будет. Сириус поднялся грациозным движением, его взгляд автоматически метнулся к Гарри через зал, прежде чем тепло встретиться со взглядом Августы. — У меня сегодня всего несколько уведомлений. Во-первых, я рад объявить о новом союзе о взаимной помощи и поддержке между Домом Блэк и Домом Лонгботтом. Теперь мы стоим плечом к плечу. Августа поднялась, пока зал реагировал шокированным шепотом. — Как регент Дома Лонгботтом, я подтверждаю новый союз между нашими Домами и подтверждаю, что отныне мы стоим вместе. — Союз официально признан, — произнес Дамблдор, выглядя очень удивленным. Это был исторический момент, с удовольствием подумала Августа, снова садясь на место. Хотя дружба Сириуса с Домом Поттер гарантировала тот союз, она знала: все остальные верили, что ни один другой Дом на стороне Света не пойдет добровольно на союз с Домом Блэк. Она гордилась тем, что сделала первый шаг. — Мое второе объявление — зарегистрировать смерть Беллатрисы Блэк, бывшей дочери Дома Блэк, наступившую двадцатого июля, — торжественно объявил Сириус. Сердце Августы снова забилось в яростной радости от смерти этой суки, и она едва заметила скорбное лицо Дамблдора, когда тот подтвердил запись. Безумная ведьма продержалась дольше, чем ожидалось, но ее тело, не защищенное магией, в конце концов сдалось перед суровостью Азкабана. Сириус обратился к Августе за разрешением позволить Андромеде и Нарциссе похоронить сестру должным образом, несмотря на отречение, которое было частью компенсации; Августа согласилась, зная, что эта просьба была скорее о том, чтобы дать сестрам возможность оплакать потерю, чем о проявлении уважения к Беллатрисе как к Блэк. По словам Сириуса, сестры захоронили прах в мавзолее Малфоев под простым скромным камнем. — Мое последнее уведомление от Дома Блэк на сегодня — объявить о соглашении о разрядке (détente) между Домом Блэк и Домом Нотт. — Сириус слегка склонил голову в сторону упомянутого Дома. — Мы не поднимем друг на друга палочки. Нотт поднялся со своего кресла. — Как глава Дома Нотт, я подтверждаю разрядку и подтверждаю, что мы не поднимем друг на друга палочки. По залу прокатился ропот недоумения. Августа не была удивлена; соглашение о разрядке было очень древним и редко использовалось между Домами. Глаза Дамблдора блеснули. — Простите меня, Сириус, Бенджамин. Я полагаю, многие из присутствующих здесь никогда не слышали о подобном соглашении между Домами. Не могли бы вы пояснить? — Мы договорились не убивать друг друга, — прямо сказал Сириус. Поднялся немедленный шум. Дом Нотт только что объявил о нейтралитете в любом конфликте, в который вовлечен Дом Блэк! Если Волдеморт вернется, Нотт не пойдет за ним. Августа скрыла усмешку. Сириус предупредил ее заранее, но видеть это воочию… Только Малфой выглядел таким же невозмутимым, как и она, и она знала: Сириус прислал ему уведомление из вежливости из-за семейных связей. Хотя она не была бы совсем удивлена, если бы Люциус и Бенджамин состряпали это вместе, чтобы прощупать почву и посмотреть, готов ли Сириус допустить нейтралитет. — Что ж, — произнес Дамблдор, восстановив порядок в зале, — соглашение о разрядке официально признано. Августа рассеянно слушала, как уведомления перешли к Дому Флинт, который объявил своего наследника. Даллард снова встал, выглядя изможденным. — Слово предоставляется лорду Поттеру и лорду Блэку как доверенному лицу Дома Поттер. И Гарри, и Сириус поднялись. Августа ободряюще улыбнулась Гарри, который внезапно выглядел очень взволнованным; бледный в своей синей официальной мантии, он немного нервно ерзал, как и большинство четырнадцатилетних мальчишек. Сириус прочистил горло. — У нас сегодня два уведомления. Первое: Дом Поттер подтверждает, что Дом Уизли имеет перед ним долг жизни за то, что Гарри Джеймс Поттер, Глава Дома Поттер, спас жизнь Джиневры Молли Уизли, дочери Дома Уизли, убив василиска в Тайной комнате Слизерина в Хогвартсе и уничтожив то, что держало её в плену. В Визенгамоте воцарилась потрясенная тишина. Августа пристально наблюдала за реакцией каждого. — Мы рады сообщить, что Уильям Артур Уизли, наследник Дома Уизли, приносит присягу на верность Дому Поттер для выполнения задачи от его имени в счет уплаты этого долга жизни, — заключил Сириус. Дамблдор скользил взглядом по ярусам, пока не нашел Билла Уизли. — Уильям Артур Уизли, пожалуйста, встаньте. Билл поднялся в наряде, не сильно отличающемся от одежды Сириуса; он выглядел столь же опасным и очень красивым. Августа с забавлением наблюдала, как многие молодые леди заулыбались молодому человеку. — Подтверждаете ли вы, что принесли такую присягу Дому Поттер? — спросил Дамблдор. — Подтверждаю, — официально ответил Билл. — Для меня честь быть на службе у Дома Поттер. — В таком случае уведомление о службе признано, — Дамблдор улыбнулся, его глаза неистово заискрились. Билл снова сел. Сириус кивнул Гарри. Гарри нервно оглядел Визенгамот, пока его испуганный взгляд не нашел приемного отца и не остановился на нем. Он успокоился и глубоко вдохнул. — Дом Поттер рад объявить о воссоздании своего прежнего политического союза с Древними и Благородными Домами Абботт, Боунс, Брэнстоун, Дож, Лонгботтом… Августа поднялась со своего места точно так же, как это сделали те, кого назвали до нее, и как сделают те, кого назовут после. С яруса для публики Наследники начали спускаться вниз, в центр зала. — …Марчбэнкс, Огден, Сэпуорти, а также с Домами Акерли, Корнфут, Белби, Корнер, Истчерч, Инглби, Манслоу и Стеббинс, и вновь включая Древний и Благородный Дом Блэк. Сириус огляделся, и Августа дала ему резкий утвердительный кивок, призывая начинать. — Кто говорит от имени Домов? — спросил Сириус, и его тон заставил палату замолкнуть: все осознали важность объявления. — Я, регент Лонгботтом, говорю от имени Домов, — официально произнесла Августа. — Кто говорит от имени Наследников? — спросил Сириус. Невилл сделал шаг вперед из группы Наследников, собравшихся в центре зала. — Я, Наследник Дома Лонгботтом, говорю от имени Наследников. — Его голос дрожал, но плечи были расправлены, а подбородок поднят. — Согласны ли Дома следовать политической воле Дома Поттер с сего дня и впредь? — спросил Сириус. — Согласны, — ответила Августа. Магия зашевелилась. Они все чувствовали её покалывание на коже. Это было важно, жизненно необходимо, сакрально. Сириус бросил обеспокоенный взгляд на сына, но продолжил: — Обещают ли Дома поддерживать и помогать Дому Поттер в магии, в законе и в клятве? — Обещаем, — сказала Августа. Поток магии растрепал её волосы. Она держалась твердо, но видела, что это начинает вызывать беспокойство у многих в Визенгамоте, включая Дамблдора. — Обещают ли Дома быть лояльными и верными Дому Поттер превыше всех остальных индивидуальных союзов и соглашений? — Обещаем. Сириус кивнул Гарри, передавая инициативу ему. — Я, Гарри Джеймс Поттер, Глава Дома Поттер, Наследник Дома Блэк, принимаю вашу клятву верности и предлагаю вам защиту и убежище Дома Поттер, мою палочку и мою магию для вашей обороны, обязуюсь вести вас справедливо и с честью. Так я поклялся; да будет так. Его тихий голос был заглушен одобрительным криком грифона. Древние и Благородные Дома внутри союза почувствовали, как пробуждается их магия, и внезапно рядом с ними возникли тотемы их Домов. От этого зрелища у Августы перехватило дыхание: медведь Лонгботтомов встал на задние лапы и взревел. Их родовые магии откликнулись на зов Дома Поттер! Она вспомнила ритуал благословения и с тревогой посмотрела на Сириуса — тот не отрывал глаз от Гарри. Быстрый взгляд по залу показал, что большинство людей замерли в открытом шоке. Сириус вдохнул, словно пытаясь успокоиться. — И вы, Наследники, согласны ли вы следовать политической воле Дома Поттер с сего дня и впредь? Голос Невилла звучал твердо, когда он ответил, и Августа преисполнилась гордости: — Согласны. — Обещают ли Наследники поддерживать и помогать Дому Поттер в магии, в законе и в клятве? — Обещаем, — сказал Невилл. — Обещают ли Наследники быть лояльными и верными Дому Поттер превыше всех остальных индивидуальных союзов и соглашений? — продолжил Сириус. Невилл расправил плечи. — Обещаем — и более того. Более? Что он имел в виду под «более»? Этого не было в сценарии. Августа с тревогой посмотрела на внука: Невилл опустился на одно колено, и остальные Наследники последовали его примеру. Она ахнула, как и многие вокруг. Невилл поднял голову и посмотрел прямо на Гарри. — Наследники присягают на верность Дому Поттер; наша магия — ваша магия; наши палочки — ваши палочки; наши жизни принадлежат вам — и в бою, и в мирное время. Мы стоим вместе с вами. Августа с трудом сглотнула, разрываясь между гордостью и страхом. Фактически они дали ему армию, и каждый Дом в Визенгамоте это понимал. Все затаили дыхание. Гарри вопросительно посмотрел на Сириуса. Тот кивнул ему: безмолвный диалог «что мне делать?» и «принимай, конечно» пронесся через всё пространство палаты. Гарри выпрямился; тотемы подле него ярко вспыхнули. — Я, Гарри Джеймс Поттер, Глава Дома Поттер, Наследник Дома Блэк, принимаю вашу клятву верности и… и вассалитета. — Он посмотрел на Наследников. — Я предлагаю вам защиту и убежище Дома Поттер, мою палочку и мою магию для вашей обороны, обязуюсь вести вас справедливо и с честью. — Он сделал паузу. — Мы стоим вместе. Так я поклялся; да будет так. Тотемы выразили одобрение мощным ревом, прежде чем исчезнуть. Августа оглядела зал. Поттеровский альянс вернулся, и вернулся с размахом. Внизу она увидела, как Невилл поднимается на ноги и застенчиво улыбается Гарри. Сириус поймал её взгляд и с облегчением кивнул. Нет, Невилл не был Фрэнком, размышляла Августа; но он был столь же особенным, и она не собиралась его терять. У неё было чувство, что Гарри мокрого места не оставит от Волдеморта, но к черту пророчество — она сама убьет этого ублюдка раньше, чем позволит ему причинить вред её Невиллу.