A Marauder's Plan - План мародёра

Гарри обменялся нервным взглядом с Невиллом, когда их ввели в кабинет. Сириус и Римус весь день вели себя странно, а то, как Сириус внезапно сообщил, что бабушка Невилла разрешила внуку остаться еще на некоторое время, и поспешно выпроводил Гермиону к камину сразу после урока политики, заставило «мародерскую» интуицию Гарри забить в набат. Сириус жестом пригласил их на диван. На кофейном столике уже ждал Омут памяти, наполненный серебристым веществом. Римус сел в кресло рядом с ними и бросил выразительный взгляд на Сириуса, который с застывшим на лице странным выражением топтался у открытой двери. Казалось, два Мародера провели целый безмолвный диалог, прежде чем Сириус тяжело вздохнул и закрыл дверь. — Так, — Сириус откашлялся, подходя к ним. — Вы, вероятно, задаетесь вопросом, зачем мы вас двоих сюда позвали. Гарри снова обменялся смущенным взглядом с Невиллом, после чего оба кивнули. — Так вот, — повторил Сириус, глубоко вдохнув, — мы здесь, чтобы обсудить с вами… — он неопределенно помахал рукой, — ну, хм, я полагаю, можно сказать, вопросы ухаживания? Ухаживания? Зеленые глаза Гарри испуганно расширились, когда он понял, куда клонится разговор. Он быстро замотал頭 головой. — Всё в порядке, Бродяга, правда! Я думаю, мы с Невиллом, э-э… — Мы в курсе, — выдавил из себя враз побледневший Невилл. — Да, вы в курсе, — горячо согласился Сириус, но тут же вздохнул. — Но настолько ли вы в курсе? Гарри нахмурился от непонимания и почувствовал облегчение, заметив, что Невилл выглядит столь же озадаченным. Сириус бросил отчаянный взгляд на Римуса. — Бродяга пытается сказать, что нам известно: биологические факты вы, возможно, и знаете, но это сильно отличается от искусства ухаживания, — пояснил Римус. — Существуют также определенные эмоциональные и физические последствия свиданий и начала половой жизни. И мы должны убедиться, что ваши знания точны, а не являются плодом воображения мистера Финнигана. Гарри был почти уверен, что Невилл сейчас выглядит так же испуганно, как и он сам. — Ладно, — снова сказал Сириус. — Думаю, нам стоит просто… приступить. Вот здесь, — он указал на Омут памяти, — воспоминание. — Его лицо смягчилось при нахлынувших чувствах. — Это твой отец, Гарри. Твой дед на самом деле провел подобную беседу с Джеймсом летом после нашего четвертого курса. Мы, Мародеры, тогда были у него в гостях, и вот… Гарри просиял. Воспоминание об отце! Насколько плохим оно могло быть? — Мы все войдем в Омут, — сказал Римус. — Если в какой-то момент у вас возникнет вопрос, мы остановим воспоминание и всё объясним, прежде чем двигаться дальше. Сириус улыбнулся им: — Готовы? Гарри глянул на Невилла, который выдавил нервную улыбку. Они наклонились к Омуту памяти… Они провалились в воспоминание и оказались в большой залитой солнцем спальне. Слева виднелась незаправленная кровать, но четверо парней расположились прямо на полу; в центре стояло блюдо с закусками, и у каждого был стакан сливочного пива. Гарри жадно впитывал образ своего пятнадцатилетнего отца; все были правы — они действительно были очень похожи: те же вихры темных волос, худощавое телосложение и характерные черты Поттеров. Но были и отличия, помимо карих глаз отца… В Джеймсе чувствовались непринужденная элегантность и аристократизм, которые, как знал Гарри, были следствием уроков этикета с самого детства. Также проскальзывала та легкая надменность, в которой Сириус когда-то признался Гарри, и, наконец, на лице отца играла открытая озорная ухмылка. Его взгляд переместился на мальчика по левую руку от отца — Сириуса. В его магловской одежде — джинсах и футболке — уже угадывался бунтарь. В глазах пятнадцатилетнего Сириуса уже залегли тени, но Гарри знал, что они не имеют никакого отношения к Азкабану. Он узнал эту настороженную опаску — он видел такую же в зеркале, когда рос у Дурслей: отчаянное одиночество и жажда быть своим. Римус сидел слева от Сириуса, напротив отца Гарри. Шрамов на его лице было меньше, а волосы имели глянцевый песочный оттенок. Карие глаза светились теплом и дружелюбием. Крыса был последним в группе, но пятнадцатилетний Питер совсем не походил на того пресмыкающегося предателя, которого Гарри встретил в конце третьего курса. Питер выглядел так же, как и остальные — юным и озорным, пусть и немного невзрачным со своими каштановыми волосами и глазами; он был слегка неряшлив: сбитый воротник и маленькое пятнышко от какого-то соуса на мантии. Невилл шевельнулся рядом: — Это Петтигрю? — Моложе и еще не в кармане у Тома, но… да, — тихо подтвердил Гарри. — К сожалению, мы не могли его вырезать, — добавил Сириус, — но он всегда был довольно тихим, так что вряд ли он будет много болтать. Гарри рассеянно кивнул, прислушиваясь к тому, что говорил его отец… — …и тут он усаживает меня и заводит этот «Разговор маленького волшебника»! — объявил Джеймс, размахивая сэндвичем. — Нет, вы представьте — со мной! — Ну, он хотя бы взял на себя труд сесть и поговорить с тобой! — недовольно буркнул Сириус. — Вот именно, — кивнул Римус. — По-моему, мои родители пытаются игнорировать тот факт, что я подросток. — Он вздохнул. — Не то чтобы этот Разговор что-то изменил для меня. С моей «проблемой» я вряд ли смогу с кем-то встречаться. — Чушь собачья, Лунатик! — возразил Сириус. — Полно девчонок, которые с радостью пошли бы с тобой в Хогсмид, если бы ты просто перестал себя накручивать. — А когда они узнают правду? — парировал Римус. — Думаешь, многие останутся после этого? — Те, кто тебя достоин, — перебил его Джеймс. — Если они не захотят знать тебя из-за твоей маленькой пушистой проблемы, они не достойны быть с тобой. — Золотые слова, — поддакнул Сириус. Гарри заметил, как их нынешний Римус бросил раздраженный взгляд на Сириуса, когда их версии из воспоминания начали уговаривать Джеймса выложить всё, что было сказано в том самом Разговоре. — Я думал, ты запустишь воспоминание с более позднего момента? — прошипел Римус Сириусу. Сириус шикнул на него и указал на парней: — Джеймс сейчас начнет по существу. Взгляд, который Римус бросил на Сириуса, обещал неминуемую расплату. Гарри подумал, что Римус может быть весьма изобретателен в своих шутках. — Ладно! — Джеймс вскинул руки. — Сдаюсь! Я расскажу вам, что сказал мой отец. Римус подозрительно прищурился на ехидную улыбку друга: — Ты должен дать слово Мародера, что расскажешь правду, только правду и ничего, кроме правды. — Лунатик! — драматично воскликнул Джеймс. — Ты мне не веришь? В ответ раздался дружный хор: «Нет!» от всех троих друзей. — Ладно, — проворчал Джеймс, — обещаю, никаких прикрас. Давайте организуемся! Он заставил остальных троих сесть в ряд на полу напротив него, а сам развалился перед ними, отряхивая запыленную мантию. Римус каким-то образом раздобыл пергамент с чернилами и приготовился записывать. — Итак, парни, — бодро начал Джеймс, — раз уж вам исполнилось пятнадцать, вы могли начать замечать девочек, или мальчиков, или и тех, и других. Это происходит потому, что вы становитесь мужчинами, ваше тело и эмоции взрослеют. Вы начинаете путь к… — К сексу! — весело перебил Сириус. Джеймс бросил на него взгляд, ясно говорящий «заткнись». — …к поиску кого-то, кого можно полюбить и на ком можно жениться; кого-то, с кем можно создать семью. — Ну, только не в том случае, если это мальчик, — заметил Римус. — Если ты сойдешься с мальчиком, о ребенке можно забыть. — Кровное усыновление, — вставил Сириус. — Можно провести ритуал, который дает те же права, или воспользоваться суррогатным материнством. — Верно, — признал Римус. — Но кому захочется целовать мальчика? — хмыкнул Питер. — Я уже пробовал, — довольно сухо заявил Сириус. Глаза Гарри расширились от этого признания, и он покосился на взрослого Сириуса, который старательно делал вид, что это его не касается. — Серьезно? — спросил Римус, его глаза заблестели от любопытства. — И как оно? — Ближе к делу, — перебил Джеймс, — кто это был и когда? — Не скажу, но это было… — Сириус пожал плечами, — нормально. Земля из-под ног не ушла. В чем-то похоже на поцелуй с девчонкой. Джеймс вздохнул, но не стал давить на Сириуса. — В общем, мой отец сказал, что ему всё равно, будет ли это девушка или парень, лишь бы я был счастлив. — А моя мама в обморок упадет, если я приведу домой парня, — вставил Питер. Он вдруг всплеснул руками и трагически завыл: — «А как же мои внуки?!» Гарри отметил, что вышло довольно забавное подражание, даже несмотря на то, что это был Питер. — Твоя мама? А как насчет моей? Твоя, может, поплачет и попричитает немного, а моя закатит настоящую истерику и замучает меня проклятиями до полусмерти, прежде чем насильно женить на какой-нибудь чистокровной стерве из Болгарии. Впрочем, неважно, я всё равно свалю из дома, как только смогу, — Сириус сделал Джеймсу знак «продолжай». — Так вот… — быстро сказал Джеймс, переводя тему. — «Сын, — сказал он мне, — в какой-то момент ты перестанешь замечать людей в целом и начнешь замечать одного конкретного человека…» — Лили, — кашлянул Сириус. — И он объяснил, что такое влюбленность — ну, когда тебя сильно тянет к человеку, хочется быть рядом, хочется, чтобы тебя заметили, мечтаешь о нем… Он снова заверил меня, что это совершенно нормально, — лицо Джеймса приняло виноватый вид. — Затем он объяснил, что между влюбленностью и одержимостью очень тонкая грань, и нужно следить за тем, чтобы не соскользнуть из одного в другое. — Ты имеешь в виду — например, ходить за объектом обожания по пятам? — поддразнил Сириус. — Выкрасть её расписание, чтобы знать, где она находится в каждый час дня? — предложил Питер с хитрой ухмылкой. — Записывать, что она ест за обедом, чтобы вычислить её любимые блюда? — добавил Римус. — Ладно, ладно! — Джеймс вскинул руки. — Признаю, разговор с отцом заставил меня задуматься, что с Лили я, возможно, слегка переборщил. У Гарри защемило сердце при виде несчастного выражения лица отца. Юный Сириус, очевидно, испытал то же самое, потому что громко откашлялся: — Ну, может, у твоего отца нашлись советы, как всё-таки завоевать сердце этой «загадки по фамилии Эванс»? — Да! — воскликнул Джеймс, указывая на него пальцем. — Ухаживание — это было следующее, о чем он говорил. — Ухаживание? — Сириус скривился. — Он реально назвал это «ухаживанием»? Джеймс проигнорировал его. — В общем, он сказал, что когда находишь кого-то, кто тебе нравится, следующая стадия — это ухаживание: узнавать человека получше и позволять ему узнать настоящего тебя. — А если это учительница? — спросил Питер. — Ну, я думаю, нужно быть реалистом и выбирать подходящий объект для чувств, — быстро вставил Римус. — Верно, Джеймс? — Конечно. Отец не говорил ничего конкретного, но, полагаю, он подразумевал кого-то твоего возраста, кого ты знаешь лично, — Джеймс нахмурился, глядя на Питера. — Ты всё еще сохнешь по профессору Линни? — Она такая красивая, — мечтательно произнес Питер. Остальные трое обменялись многозначительными взглядами. — Итак, — громко продолжил Джеймс, — тебе нравится кто-то твоего возраста, не учитель, — он снова бросил взгляд на Питера, — и не кто-то недосягаемый типа игрока в квиддич, и ты хочешь узнать её — или его — получше. Он сказал, что первый этап — стать друзьями. Иногда бывает, что когда узнаешь человека поближе… — Он перестает тебе нравиться, — закончил Сириус. — Но иногда симпатия только растет, и тогда наступает следующий этап: приглашение на свидание. Отец посоветовал принести какой-нибудь знак внимания — цветок, шоколадку или что-то в этом роде — и наедине искренне спросить, не окажет ли она вам честь, позволив проводить её в Хогсмид… или куда-то еще. Если ответят «нет», прими это достойно и не навязывайся. — Джеймс вздохнул и потянулся к носкам, поправляя их. Гарри гадал, почему отец выглядит таким приунывшим. Сириус подтолкнул его локтем: — Весь четвертый курс твой папаша приглашал твою маму в Хогсмид на глазах у всей гостиной Гриффиндора всякий раз, когда объявляли выходные. К концу года это стало своего рода местной шуткой: он спрашивает — она отказывает. — О, — Гарри понял, что отец, должно быть, сравнил советы деда со своими методами и осознал, какую ошибку совершил. — С другой стороны, папа Невилла ухаживал за Алисой именно так, как рекомендовал отец Джеймса. — Сириус улыбнулся Невиллу, который просиял, узнав что-то новое о своем отце. — А как заставить кого-то из них уйти в укромное место? — вслух размышлял Питер. — Они же ходят стаями. — Отправь записку с утренней почтой или подкинь на уроке, — предложил Сириус. — Или можно просто вежливо спросить, нельзя ли переговорить с глазу на глаз, — логично заметил Римус. — А если я им не нравлюсь… то есть «тебе», в смысле собирательному образу? — запнулся Питер. — Вряд ли они пойдут куда-то со мной… то есть с тобой наедине… Ну, вы поняли. — Для этого и существует этап «узнать друг друга получше», — изрек Сириус с видом мудреца. — Чтобы они узнали тебя достаточно хорошо и не побоялись пойти с тобой куда-то вдвоем. — Отец дал пару подсказок. Во-первых, комплименты должны быть искренними. Если у неё на голове кошмар, не ври, что это не так. Но если у неё красивая улыбка, можно сказать, что тебе она нравится, — перечислял Джеймс. — Во-вторых, нужно всегда быть честным, но никогда не говорить ничего обидного. — Не говори ей, что она жирная, вот что он имеет в виду, — вклинился Сириус. — Еще советы? — спросил Римус, делая пометку на пергаменте. — Э-э… не оскорбляй её друзей, — пробормотал Джеймс. Троица уставилась на него с разными выражениями: ужаса, сочувствия и жалости. — Ну, тут ты, конечно, знатно облаж… — Сириус! — оборвал его Джеймс. — А ведь он прав, — бестактно заметил Питер, — мы частенько проклинали Нюниуса. Неудивительно, что ты ей не нравишься. Невилл наклонился к Гарри: — Нюниус? — Снейп, — шепнул Гарри в ответ. — Он был другом моей мамы. Невилл в шоке уставился на него. — Я знаю, — с понимающей усмешкой ответил Гарри. — Значит, в следующем году займемся минимизацией ущерба, — предложил Римус. — Не будем его трогать, пока он сам на нас не полезет. Сириус выглядел недовольным, но Джеймс ухмыльнулся. — Ладно, — проворчал Сириус, — но я не буду сдерживаться, если он начнет первым. Джеймс потянулся и похлопал его по ноге: — Твоя жертва высоко ценится. — Он откинулся назад и улыбнулся. — В общем, отец сказал: если ты кому-то нравишься, этот человек будет тебе много улыбаться, искать повод прикоснуться или заговорить. Так что у тебя будет общее представление о том, хочет ли она пойти с тобой на свидание. Римус кивнул: — Искать повод… записал. — Итак, первое свидание. Отец сказал: обязательно вымойся, оденься прилично — приложи усилия. Э-э, нет ничего плохого в том, чтобы следовать вековым традициям: встреть её с цветком и искренним комплиментом, погуляйте по Хогсмиду там, где вам обоим нравится, пообедайте в «Трех метлах» и проводи даму до её факультета. — Джеймс сделал паузу. — И если всё прошло хорошо, тогда… — ПОЦЕЛУИ! — завопил Сириус. — Или хотя бы один поцелуй, — согласился Джеймс с улыбкой. — Советы по поцелуям? — спросил Римус, подготавливая пергамент. — Следите за гигиеной рта, не ешьте ничего острого или чесночного перед этим, или держите под рукой мятную конфету; не кидайтесь на неё, а то столкнетесь лбами; будьте нежны и не забывайте дышать, — быстро выпалил Джеймс. — А как насчет французских поцелуев? — Римус направил перо на Джеймса. — Отец сказал, что нужно сплетать языки поглаживающими движениями. Это гораздо более интимно, и, наверное, не стоит пробовать это при первом же поцелуе, — наставлял Джеймс. — И как далеко можно заходить и когда? — спросил Питер, стряхивая крошки с мантии. Джеймс улыбнулся ему: — Хороший вопрос, Пит! Я спросил отца о том же самом. — И каков ответ? — подтолкнул Римус, приготовившись записывать. — Папа сказал, что об этом нужно поговорить, когда вы сходите на несколько свиданий и решите, что вы официально пара. — Щеки Джеймса порозовели. — Он сказал, что лучше не торопиться с… ну, вы понимаете, с «этим», и что есть много всего, что можно делать до «этого». — Поговорить об этом — разумная мысль, — согласился Римус. — Но нельзя же планировать это как домашку! — запротестовал Сириус. — А как же спонтанность? Радость? Удовольствие от момента? — Отец сказал — договориться о правилах, — возразил Джеймс. — Чтобы перед сеансом обжиманий вы обсудили, можно ли, скажем, класть руки ей на… — он сделал руками описательный жест, который, как предположил Гарри, означал грудь, — и можно ли касаться её поверх одежды или под ней. Лицо Гарри стало пунцовым. Он был уверен, что Невилл выглядит так же. «Это была очень плохая идея», — подумал Гарри. Ему совсем не хотелось думать о том, что у его папы и мамы наверняка когда-то был подобный разговор. — О, ну, это логично, — признал Сириус. — Помню, Кэти Пиклтон как-то влепила мне пощечину за то, что я случайно коснулся её… «интересных мест». Все посмотрели на Сириуса, прежде чем Джеймс откашлялся и снова привлек их внимание жестом. — Есть правила, — сказал Джеймс, — которые, по словам отца, священны, о чем бы вы ни договорились. — Он поправил очки на носу. — Посмотрим: всем должно быть весело… — Отличное правило! — пылко вставил Сириус. — …но никто не должен чувствовать себя униженным, ощущать дискомфорт, чувствовать себя использованным или обманутым после этого. «Нет» значит «нет», и вы всегда должны остановиться, если вас об этом просят. Вы не должны давить на кого-то, принуждая к действию, и на вас не должны давить тоже, — продолжал Джеймс. Наступил серьезный момент — парни переваривали это правило. — Что-нибудь еще? — спросил Римус. — Ну, потом у нас был очень неловкий разговор о, э-э, прикосновениях, — признался Джеймс. — Прикосновениях? — Сириус вскинул брови. — К самому себе и, э-э, к кому-то другому. Ну, вы понимаете, — Джеймс пожал плечами, упорно избегая взглядов друзей, — о том, как ласки определенных частей тела могут привести к, ну, оргазмам и прочему. — А-а. — Сириус поморщился. — Мастурбация — это нормальное занятие для молодых людей и женщин, — назидательно произнес Римус. — А ты бы захотел обсуждать самоудовлетворение со своим отцом? — потребовал ответа Джеймс. Римус поморщился: — Нет, пожалуй, нет. — Вот именно, — удовлетворенно сказал Джеймс, видя, что аргумент принят. — А потом он сказал, что в какой-то момент, если я буду с кем-то долго встречаться, это может привести к, ну, полноценному сексу. Он замолчал достаточно надолго, чтобы остальные успели переглянуться, пока Римуса, очевидно, не назначили «добровольцем», чтобы подать голос. — И что насчет секса, Джеймс? — подтолкнул Римус. Джеймс вздохнул и разгладил мантию. — Ну, часть советов касалась того, что нужно подождать, пока я не буду готов, не торопиться — всё в таком духе. А потом, — его губы иронично искривились, — большая часть времени ушла на проверку того, понимаю ли я, что и куда вставляется… — Что мы можем пропустить, — поспешно согласился Сириус. — Еще он научил меня контрацептивному заклинанию, — лицо Джеймса пылало, — и сказал, что я всегда должен заботиться о безопасности. — Чтобы никто не забеременел и чтобы не подцепить какую-нибудь заразу, передающуюся половым путем, — твердо констатировал Римус. — В общем-то, именно то, что и должен сказать отец. — Были и другие советы, — добавил Джеймс. — Он сказал, что нужно убедиться, что вы в комфортном и безопасном месте; сделать атмосферу особенной — свечи там, музыка. — Он сел поудобнее и сменил позу. — Он упомянул, что в первый раз оба партнера испытывают сильное давление, и стоит заранее обсудить ожидания. Сказал, что если я когда-нибудь почувствую, что дело доходит до секса, он даст мне почитать книги о технике и… — он слабо махнул рукой, — о том, как сделать так, чтобы и мне, и партнерше было хорошо. — Опять возвращаемся к тому, что всем должно быть весело, а? — спросил Сириус. — Он сказал, что лучше, если вы доверяете друг другу и можете посмеяться, если что-то пойдет не совсем так, как планировалось. А потом он выдал байку про свой собственный первый раз, — добавил Джеймс, пока остальные сочувственно морщились, — и, честно говоря, это было гораздо больше, чем я когда-либо хотел знать о сексуальной жизни своего отца. Гарри почувствовал облегчение, когда воспоминание закончилось и они «вынырнули» обратно. Они с Невиллом снова сели на диван. Сириус отодвинул Омут памяти и вручил им пергамент, перья и чернила. — Теперь нам нужно убедиться… ну, как сказал Джеймс, что вы знаете, «что и куда». Так что я хочу, чтобы вы написали, что вам известно о сексе. — Вы не можете просто поверить нам на слово? — в отчаянии спросил Гарри. — Как твой опекун, я, конечно, верю тебе и доверяю, если ты говоришь, что знаешь, — бодро ответил Сириус, — но как твой наставник по половому воспитанию — нет. Мне нужны доказательства. Мы можем сделать это либо устно, либо письменно, так что… — Письменно — отличный вариант! — поспешно сказал Гарри. Невилл закивал. Следующие несколько минут Гарри сосредоточенно описывал процесс человеческого размножения в нескольких лаконичных предложениях, на которые только был способен. Он отложил перо и протянул пергамент Сириусу; Невилл закончил почти одновременно с ним. Сириус быстро пробежал их глазами, пока остальные ерзали в ожидании. — Вы оба прошли тестовую часть нашей беседы. — Слава Мерлину! — выдохнул Невилл, откидываясь на спинку дивана. Сириус откашлялся. — Подведем итог: это нормально, если вам нравятся девочки, мальчики или и те, и другие. Вы можете начать выделять кого-то одного, и влюбленность — это естественно, но старайтесь не доводить до одержимости. Если кто-то нравится — узнавайте человека лучше и не проклинайте его друзей. — Он поднял глаза. — Есть вопросы по этой части? Гарри обменялся коротким вороватым взглядом с Невиллом, и оба очень быстро покачали головами. — Если кто-то нравится — приглашайте на свидание. Будьте уважительны и старайтесь спрашивать наедине. Если ответят «нет» — смиритесь и идите дальше. В море полно другой рыбы, — продолжил Сириус. — Если ответят «да» — не обязательно придумывать что-то запредельное. Хотя я очень рекомендую пикник у Черного озера, когда погода хорошая… — Или созерцание звезд на вершине Астрономической башни, — вставил Римус. — Если свидание прошло удачно, прощальный поцелуй вполне уместен, но сначала спросите. Простое «можно тебя поцеловать?» творит чудеса, — деловито сообщил им Сириус. — И если дело дойдет до серьезных объятий, всегда уточняйте границы: что можно трогать, а что нельзя, иначе рискуете получить по лицу. «А ведь это правда хорошие советы», — подумал Гарри, чувствуя легкое ошеломление. Получать по лицу ему точно не хотелось. — Чем больше прикосновений, тем, э-э, интимнее всё становится. Если вы решите, что готовы к сексу, — Сириус немного запнулся, и на его щеках проступил румянец, — ну, честно говоря, я надеюсь, что вы не решите так еще долго, очень долго… очень-очень долго… Римус кашлянул. — Но если это случится, — Сириус вернулся к нити разговора, — вы оба должны знать: мы с Римусом всегда готовы поговорить с любым из вас и дать ту самую литературу, о которой Джеймс упоминал в конце. И, разумеется, обсудить любые ваши опасения. — Вы знаете контрацептивное заклинание? — прямо спросил Римус. — Да, — ответил Гарри. — Артур показал его Рону перед третьим курсом, и, когда Рон рассказал об этом в спальне, Симус сказал, что тоже его знает. В итоге они научили всех нас. — Инкантация? — уточнил Римус. — Дуостериллус, — хором ответили Гарри и Невилл. Римус удовлетворенно кивнул. — Есть вопросы? — Нет, — немедленно ответил Гарри. Он надеялся, что на этом всё. — Нет, — эхом отозвался Невилл. Сириус кивнул. — Что ж, я просто хочу еще раз подчеркнуть: ждать, пока вы действительно будете готовы — это правильно. Не позволяйте давить на себя и не делайте того, чего на самом деле не хотите. Я, э-э, не стал ждать и всегда об этом жалел. Это сожаление было отчетливо написано на его лице. — А когда вы… — Невилл осекся. Когда Гарри повернулся к нему, Невилл выглядел совершенно потрясенным, словно сам не мог поверить, что едва не задал такой личный вопрос. — Мне было четырнадцать, — спокойно ответил Сириус. — Мне было шестнадцать, — добавил Римус. — Но, в отличие от Сириуса, мой опыт был положительным — с девушкой, с которой я встречался уже несколько месяцев. Гарри задумался… — Твоему отцу было семнадцать, Гарри, — сообщил Сириус прежде, чем тот успел закончить мысль. — Насчет твоей мамы не уверен; девушки обычно не доверяют такие подробности парням. — Разве мои папа и мама не… — Гарри резко замолчал, не уверенный, хочет ли он знать ответ или вообще задавать этот вопрос. — Твоя мама не была первой любовью твоего отца, — тихо сказал Сириус, всё же отвечая на невысказанный вопрос. — Твой папа принял совет деда близко к сердцу на нашем пятом курсе. Перед первым же походом в Хогсмид он один раз пригласил твою маму на свидание — приватно, — и когда она отказала, он решил двигаться дальше. Он встречался с другими девушками, пока твоя мама наконец не согласилась пойти с ним под конец шестого курса. Опять же, насчет твоей мамы я не в курсе; мы с твоим отцом это никогда не обсуждали. Гарри взглянул на Римуса, и тот кивнул, подтверждая слова Сириуса. — Имей в виду, что большинству девушек совсем не нравится, когда их интимная жизнь становится темой для сплетен и обсуждений в раздевалках или спальнях для мальчиков. Если ты начнешь с кем-то встречаться, то, как далеко вы заходите и что делаете вместе, должно оставаться только между вами, если только ты не просишь совета, — добавил Римус. — Джеймс ни слова не говорил о Лили, именно поэтому мы ничего не знаем. — Это вопрос уважения к партнеру, — подытожил Сириус. — Довериться близкому другу можно, если тебе нужен совет, но только если ты уверен, что он будет держать язык за зубами. — Есть еще вопросы? — бодро спросил Римус, видя, что Гарри и Невилл продолжают молчать. Они оба покачали головами. — Ну, если вопросы появятся, мы с Римусом всегда рады поговорить, — сказал Сириус и сделал приглашающий жест. — Гарри, может, проводишь Невилла до камина? Гарри быстро кивнул. Они с Невиллом буквально сбежали из кабинета и оба вздохнули с нескрываемым облегчением, как только закрыли за собой дверь. К камину шли в тишине. Невилл взял щепотку летучего пороха и нерешительно обернулся к Гарри. — Что ж, это было… — неловко начал Невилл. — Да, — кивнул Гарри. — Давай просто… — Никогда больше об этом не вспоминать? — с улыбкой предложил Невилл. Гарри ухмыльнулся в ответ. Невилл, всё еще улыбаясь, кивнул, бросил порох в камин, выкрикнул свой домашний адрес и шагнул в зеленое пламя. Гарри потер лоб. Может, ему стоит применить к себе Обливиэйт? Хотя, с другой стороны, он не мог отрицать, что, несмотря на мучительную неловкость темы, было здорово увидеть воспоминание об отце. И там действительно была полезная информация — на случай, если он соберется с кем-то встречаться, когда вернется в Хогвартс. Если соберется.

***

Холод подвала скользнул по его коже, но Барти проигнорировал его, несмотря на то что был полураздет — без рубашки, после целого дня, проведенного в саду под дезиллюминационным заклинанием. Было так приятно просто греться на солнышке и дышать свежим воздухом. За последние двенадцать лет жизни такое случалось нечасто. Но за последние несколько недель, с тех пор как Питер Петтигрю и Темный Лорд вызволили его, жизнь Барти определенно изменилась. Это была поистине причудливая история — та, которую Петтигрю поведал в парадной гостиной Краучей, запинаясь и путаясь в словах под пристальным взглядом Темного Лорда, смотревшего глазами двухлетнего ребенка, в которого он вселился. Вкратце: Петтигрю скрывался, но в прошлом году его раскрыли Сириус Блэк и Гарри Поттер; он сбежал в Албанию, зная, что именно там в последний раз видели Темного Лорда, и сумел выследить его (благодаря сочетанию того, что Барти считал скорее чистой удачей и случаем, нежели каким-то мастерством). К счастью для Барти, Петтигрю также наткнулся на Берту Джоркинс, и Темный Лорд осознал, каким кладезем информации является эта болтливая женщина, работавшая в Министерстве. Разум Джоркинс раскололся, как яичная скорлупа, когда Темный Лорд выпотрошил из него каждое воспоминание, когда-либо у нее бывшее. Включая и то, как она приходила в дом Краучей с докладом для отца Барти и случайно увидела самого Барти — официально мертвого — во время одной из его попыток побега. Отец стер ей память, но даже его сильная магия не могла сравниться с Темным Лордом, который восстановил это воспоминание и нашел его интригующим. Вернувшись в Англию, Темный Лорд приказал Петтигрю отправиться к дому Краучей. Они быстро одолели его отца и Винки и освободили Барти из глубин подвала, где тот был заточен. С Винки проблем не возникло, стоило Барти приказать ей повиноваться Темному Лорду и никому не рассказывать о пленении хозяина. Он презирал эту домашнюю эльфийку, которая была его тюремщиком в той же мере, что и отец, но она была полезна. Никто не считал домовиков важными, их всегда не замечали. К тому же она была предана и до смерти боялась одежды. А вот его отец... Он спустился в крошечное помещение по деревянным ступеням, помахивая палочкой перед собой, словно мечом. Здесь хватало места лишь для одной кровати, колченогого столика и старого обеденного стула с пластиковым покрытием, которому самое место было в семидесятых. Единственным источником света в этом сыром месте была свеча на маленькой детской тумбочке у кровати. Барти маниакально ухмыльнулся при виде своего дорогого папочки, неподвижно лежащего на кровати. Зелье, которым Темный Лорд напоил Барти Крауча-старшего, держало старика в коме, но сохраняло ему жизнь. Барти хотел убить его, но Темный Лорд сказал «нет»: отец был гораздо полезнее живым, особенно в свете Турнира Трех Волшебников, о котором они узнали от Джоркинс. Темный Лорд хотел отправить отца обратно в Министерство под заклятием Империус, но Барти возразил, что старик способен вырваться — разве сам Барти не вырывался из-под отцовского контроля время от времени? В итоге использовали зелье, и папа будет спать... по крайней мере, пока кто-нибудь с чистым сердцем не поцелует его. Барти хихикнул при этой мысли. Никто не знал, что его отец пропал; никто не придет его искать; и уж точно никто с чистым сердцем. Они отправили сову в Министерство, сообщив, что у Барти «магический грипп» и он прикован к постели. Новый ассистент отца, Перси Уизли, ответной совой предложил поддерживать дела в порядке и, что еще лучше, регулярно присылать отчеты о ходе работы. Им приходилось терпеть подобострастное сюсюканье Уизли в каждом послании (от этой тошнотворной лести в адрес отца Барти так и тянуло вырвать), но оно того стоило. Уловка работала идеально. Они были полностью информированы о Чемпионате мира по квиддичу, о Турнире Трех Волшебников, и Темный Лорд был доволен, строя планы внутри планов... Барти снова оскалился. У него будет своя роль, важная роль. Кому-то со временем придется изображать его отца, и кто подойдет для этой работы лучше, чем он сам, сын своего отца? Оборотное зелье скоро будет готово: под руководством Темного Лорда стандартный рецепт был улучшен, что позволило варить его быстрее, в больших количествах, продлить действие и копировать голос отца, а не только внешность. — Ах, отец, — насмешливо произнес Барти, подтаскивая стул к кровати и присаживаясь. — Мы так давно не разговаривали. Отец по большей части игнорировал его, за исключением годовщины смерти матери и Йоля. В первом случае Барти выслушивал лекцию о том, каким разочарованием он стал для матери (что было наглой ложью — его мать умерла в Азкабане, потому что верила в него), а во втором — нотацию о том, каким непослушным мальчиком он был, и получал единственный «подарок»: возможность провести день в основной части дома на привязи у Винки, будто ему три года. — Темный Лорд уехал с Петтигрю по важному делу для своего плана, мстить своему мертвому отцу, — пробормотал Барти. — И раз уж мы впервые с их прибытия остались вдвоем, я подумал, что нам стоит поговорить. Точнее, я буду говорить, а ты — слушать. Его разум наконец полностью очистился от тумана, оставленного отцовским Империусом. Он поглощал газеты: старые, которые Винки откладывала для переработки, и новые, что приносили каждый день. Он читал о невиновности Блэка и о том, как тот получил опеку над Поттером. Читал о первой сессии Блэка в Визенгамоте и о смерти Лестрейнджей... Рабастан. Барти почувствовал, как в нем шевельнулось горе. Он был так влюблен в Рабастана — темноволосого красавца, который любил и лелеял его. Дом Лестрейнджей стал для него пристанищем, святилищем принятия, далеким от суровых и недостижимых стандартов отца. Белла опекала его по-матерински, а Родольфус давал советы старшего брата, когда Барти заходил в тупик. А Рабастан... — Я любил его безмерно, — произнес Барти вслух. — Я любил его больше всего на свете, я бы сделал для него что угодно, даже преклонил бы колено перед Темным Лордом и принял его Метку — что я и сделал. Он резко рассмеялся. — Знаешь, это было не так уж плохо. Я имею в виду, я не верил и в половину этого бреда, мне, по правде сказать, было наплевать — какая мне разница, хочет ли Темный Лорд убить всех маглов и маглорожденных? Кого это вообще волнует? Уж точно не тебя. Тебе нужны были только власть и контроль. Как ты контролировал мамочку. Как ты пытался контролировать меня. Отец превратил жизнь его матери в муку. Она была доброй, нежной душой. Отец диктовал каждый аспект ее жизни: от платьев до манер, от выбора друзей до того, куда она ходит и на сколько. Всё должно было быть на своих местах, именно так, как хотел дорогой папочка, иначе следовали резкие слова, уничтожавшие ее уверенность в себе и доводившие до слез, пока муж ее игнорировал. Барти вырос, ненавидя отца за то, как тот обращался с матерью. И всё же, как и у матери, в Барти жила часть, которая отчаянно жаждала его одобрения. Он так усердно трудился в Хогвартсе, чтобы попасть на правильный факультет, чтобы преуспеть в учебе, чтобы блистать во всем магическом, лишь бы у отца не было повода для жалоб. И всё же в конце каждого года не было ни похвалы, ни одобрения — только вопросы, почему он получил меньше «Превосходно» по Уходу за магическими существами, или почему он не стал ловцом в команде по квиддичу вместо позиции охотника, в которой он преуспел, или почему его не назначили старостой школы, а оставили обычным префектом. Ничего и никогда не было достаточно хорошо. — Интересно, что для тебя было хуже, дражайший отец, — задумчиво произнес Барти. — Узнать, что я Пожиратель Смерти, или что мы с Рабастаном были любовниками? Полагаю, всё-таки второе. Он знал, что отец никогда бы этого не одобрил. На пятом курсе он на спор поцеловал Регулуса Блэка, и у них завязался короткий тайный роман, в равной степени захватывающий и пугающий. Именно Регулус познакомил его с Рабастаном. И Рабастан любил его абсолютно и преданно, так же, как он любил Рабастана. Они планировали заключить настоящий магический союз, и Белла даже предложила выносить для них ребенка, который стал бы наследником Лестрейнджей, так как Родольфус был бесплоден из-за темного проклятия. У них было столько планов, и все они рухнули в одну кошмарную ночь. — Белла и Родольфус были в таком отчаянии, когда Темный Лорд исчез, — говорил Барти своему не слышащему его отцу. — Они отчаянно хотели выяснить, что произошло. Они не верили, понимаешь, что его больше нет. Что ж, Поттеры были мертвы, но я знал, что Алиса и Лили всегда были близки. Мы просто хотели узнать, что случилось; где мальчишка Поттеров. Только вот Лонгботтомы ничего не знали, и Белла с Родольфусом выместили на них всю свою ярость и разочарование, в то время как Раб оставил пытки, чтобы присоединиться к Барти и поиграть с младенцем. Они шутили, что это практика перед рождением их собственного ребенка, но потом… Прибыли мракоборцы, завязалась битва, и в конце концов Барти оказался в камере Министерства в ожидании суда. — Я не пытал их. Ты никогда мне не верил, отец, но я этого не делал. Я оберегал мальчика, но разве меня отблагодарили или вознаградили? Нет. — Барти вздохнул. — Единственное, что я сделал — это привел их туда и помог пройти сквозь охранные чары. Фрэнк не подозревал его; не сына же своего босса. — За это ты наказал меня пожизненным сроком в Азкабане. — Барти встал и принялся мерить комнату шагами. — Я до сих пор не знаю, как маме удалось убедить тебя позволить ей занять мое место. Подозреваю, не обошлось без зелья, она всегда была в них сильна. Ей приходилось быть такой, верно? Ей не позволялось быть кем-то меньшим, чем само совершенство. Но молодец, мама! Его мать сделала бы для него всё что угодно, Барти это знал. Она любила его. Она была первой, кто купил ему метлу и научил летать; первой, кто подарил ему подарок в честь назначения префектом или получения отличных оценок. Она была чудесной женщиной; слишком хорошей для его отца. — Я никогда не забуду, что она пожертвовала ради меня своими последними днями свободы, — твердо произнес Барти, резко развернувшись и ткнув пальцем в своего пребывающего в коме родителя, — но ты растратил эту жертву впустую! Я уверен, она никогда не хотела, чтобы я сменил одну тюрьму на другую! Чтобы я был заперт под твоим контролем, никогда не покидал дома, никогда больше не видел солнца и не чувствовал прикосновения любимого человека! Ты пичкал меня зельями, чтобы сделать мой разум податливым и обойти Окклюменцию, которой меня научила Белла! Ты использовал на мне заклятия Империус, чтобы держать в повиновении. Что ж, с этим покончено! Его голос дрожал от ярости. — Мой Лорд освободил меня! Теперь он будет моим отцом! — Барти внезапно снова сел. — Да, ты не ослышался! Он рассказал мне о своем отце — жалком человеке, который не видел величия в собственном сыне — точь-в-точь как ты! Он любит меня! Он восстанет снова, более могущественным, чем прежде, и я займу свое место как его Наследник. Да, я буду Наследником Слизерина, отец. Разве я не молодец теперь?! Он замолчал и вытер рукой рот, смахивая слюну, оставшуюся после его страстной тирады. — Мы отомстим всем, кто причинил нам зло, — пообещал Барти, и его глаза лихорадочно заблестели. — В конце концов ты умрешь от моей руки — Темный Лорд обещал мне это, так же как его отец умер от его собственной! Он вскочил на ноги и снова зашагал. Он потянулся всем телом. Винки на самом деле поддерживала его в хорошей форме. Она не экономила на еде, следила, чтобы он принимал зелья, восполняющие дефицит питательных веществ из-за заточения в подвале, и именно она помогала ему делать упражнения каждый день. Еще неделя или около того, и он будет в отличной форме, способный занять место отца — нет, не «отца», он больше не будет называть этого человека так; тот недостоин этого звания. Нет, он займет место своего породителя в Министерстве, и вот тогда начнется настоящее веселье. Барти рассмеялся. Те Пожиратели Смерти, что отреклись от его Господина, пожалеют о том дне, когда предали его, когда потеряли в него веру. Темный Лорд уже спланировал свое возрождение. Ритуал был долгим и сложным, на его завершение уйдет почти год, но он вернет Темному Лорду его былое величие. И Барти будет доверена самая важная часть: доставить Гарри Поттера Темному Лорду. Гарри Поттер. Барти видел газеты и фото Мальчика-Который-Выжил. Обычный пацан, ничего особенного. Темный Лорд уже сказал ему, что это была мать — Лили, — которая применила какую-то древнюю магию виккан, защитившую мальчишку и лишившую Темного Лорда тела. Но Темному Лорду нужен Поттер для воскрешения; нужна кровь мальчика, и поэтому Барти доставит Поттера. Тогда Темный Лорд убьет его. И таким образом Барти лишит Сириуса Блэка того, кого тот любит, точно так же, как Блэк лишил Барти его любви. Гнев бушевал в Барти, жаркий и свирепый, и он послал Режущее заклятие в неподвижную фигуру на кровати. Он уничтожит Блэка за убийство Рабастана, в ярости думал Барти. Он сотрет Блэка в порошок. Он заберет всё, что Блэк любит, и разорвет в клочья. Он доставит драгоценное дитя Блэка Темному Лорду, а когда Темный Лорд закончит с ним, Барти лично принесет голову Поттера Блэку. Он послал еще одно проклятие в прикованного к постели человека, который когда-то был его отцом. Потребуется время, чтобы план Темного Лорда воплотился в жизнь — ритуал, который тот хотел использовать, был могущественным и требовал месяцев подготовки. Но не было никаких причин, по которым Барти не мог бы начать свою часть раньше или приняться за разрушение того, что было дорого Блэку. Он уже начал с того, что отправил Поттеру поздравление с днем рождения, раз уж Уизли так горел желанием рассказать боссу, что Мальчик-Который-Выжил проведет день в Норе. Но он мог сделать гораздо больше, и он это сделает. Он снова оскалился. Чемпионат мира предоставлял отличную возможность. Через того же Уизли они получили известие, что меры безопасности усиливаются из-за наводки о некоей атаке. Темный Лорд смеялся и строил теории, что это его старые сторонники отчаянно пытаются вернуть расположение, потому что знают о его возвращении и росте его сил, ведь Метка темнеет. Он дал Барти разрешение показать им, как это делается на самом деле. Его целью, конечно, будет Поттер. Если удастся похитить его до того, как он отправится в Хогвартс, тем лучше. Мальчишка сможет познать все муки и испытания, которых требует ритуал, будучи прикованным к стене рядом с дорогим папочкой Барти. Но нужен был грандиозный жест и что-то еще… Барти хмыкнул. Уизли. Разве он не заслужил чего-то за свое безмозглое лизоблюдство? Возможно, потери своего отца будет достаточно, и это хороший выбор; старший Уизли как раз был назначен в Визенгамот и какой-то отдел по связям с маглами, о котором распинался Темный Лорд. Да. Да. Это будет блестяще. Темный Лорд — его новый отец — будет доволен. — В следующий раз, когда я увижу тебя, старик, это будет лишь для того, чтобы убить тебя, — радостно пообещал Барти. Он взлетел по лестнице и ворвался в кухню. — Винки! Винки съежилась перед ним. — Иди подлечи его, — приказал Барти. — И принеси мне переписку Уизли. Мне нужно кое-что спланировать. Уши Винки несчастно захлопали, большие круглые глаза наполнились слезами, но она кивнула и исчезла с негромким хлопком. Барти схватил яблоко, с энтузиазмом вгрызаясь в него на ходу, и вышел на улицу, чтобы насладиться закатом.

***

Очередная пятничная встреча. На этот раз расширенная — учитывая всё то, что произошло за минувшую неделю. Сириус потянулся, разминая затекшую шею в ожидании остальных. Римус согласился присутствовать, хотя сейчас он буквально врос в кресло, задремав: полнолуние и ликантропия в очередной раз взяли свою плату. Билл тоже был здесь по просьбе Берти; он сидел в стороне, углубившись в чтение старой книги, взятой из библиотеки. Контраст между его бунтарской магловской одеждой и сосредоточенным, ученым выражением лица забавлял Сириуса. Он невольно задался вопросом, не выглядел ли он сам когда-то точно так же. Связь с охранными чарами дома отозвалась легким толчком — Сириус понял, что остальная часть Военного совета прибыла. Он разбудил Римуса, а Билл отложил книгу с тихим вздохом, в котором читалось явное раздражение из-за того, что его оторвали от чтения. Губы Сириуса дрогнули в усмешке, и он заверил молодого разрушителя проклятий, что тот сможет забрать книгу с собой. Через мгновение кабинет заполнили высокопоставленные члены британского магического правительства. Суета, рассаживание по местам, появление напитков и обмен светскими любезностями — хотя Сириус заметил, что Амелия была необычно молчалива. Сириус откашлялся: — Нам пора начинать. — Он кивнул Корнелиусу, но Амелия подняла руку прежде, чем министр успел открыть рот. — Полагаю, мне следует пойти первой: вчера вечером, примерно в девять тридцать, сработали сигнальные чары в Литтл-Хэнглтоне. Все присутствующие мгновенно выпрямились в креслах. — Почему нам не доложили немедленно? — потребовал ответа Корнелиус, и Сириус был с ним солидарен: об этом стоило узнать сразу. Амелия вздохнула: — Позвольте мне объяснить. Как только чары отозвались, Вуд и Кембридж отправились на разведку. Они доложили, что в поместье находятся Петтигрю, змея и некто, похожий на маленького ребенка — младенца. Я уже собиралась связаться с вами, когда пришел второй отчет: Петтигрю покинул дом пешком. Я решила подождать, полагая, что информации будет больше. Это было около десяти часов. Он посетил кладбище в Литтл-Хэнглтоне и, по словам Вуда, забрал кости из могилы Тома Реддла-старшего. При этом известии Берти и Дамблдор обменялись многозначительными взглядами, а челюсть Сириуса сжалась. — Петтигрю вернулся в поместье около полуночи, и в этот момент всё пошло наперекосяк, — продолжала Амелия. — Кембридж наблюдал, как магловский садовник, Фрэнк Брайс, был убит этим «младенцем» в присутствии огромной змеи. — Значит, это не ребенок, — мрачно заметил Дамблдор, — а гомункул, вмещающий то, что осталось от души Волдеморта. — Судя по воспоминаниям, которые я просмотрела, я подозреваю, что он вселился в тело невинного двухлетнего ребенка-волшебника, — сказала Амелия. — К сожалению, убийство Брайса произошло слишком быстро, чтобы Кембридж успел вмешаться. От ужаса он отшатнулся назад, споткнулся обо что-то и выдал змее свое присутствие. Он быстро наколдовал мышь, чтобы оправдать шум, и тут же переместился порталом, чтобы избежать обнаружения. — Она сделала паузу и отхлебнула из своего стакана. — Вуд оставался на месте, так как прятался в другом укрытии снаружи. Он видел, как Петтигрю трансгрессировал вместе с младенцем и змеей. Вуд не смог наложить следящее заклятие и побояться преследовать, учитывая риск угодить в ловушку при прыжке по следу трансгрессии. — Проклятье, — выругался Сириус. Они были так близки. — Вуд анонимно оповестил магловские власти о смерти садовника и вернулся в штаб. — Амелия вздохнула. — Я сочла, что не стоит тревожить ваш сон, учитывая результат и нашу сегодняшнюю встречу. Сириус тяжело вздохнул. Он понимал её логику и видел, что она чувствует вину за то, что считает провалом «Крысиного отряда». — Миссии и планы часто идут прахом, Амелия. Никто не знает этого лучше меня. Она кивнула. — И планы редко выживают после первого столкновения с врагом, — она печально улыбнулась Сириусу. — Нас учили по одним учебникам, Сириус. Просто... это разочаровывает. Останься они в поместье, мы бы держали их на мушке, как только разобрались бы с «поиском сокровищ». — Что ж, мы всё равно узнали много ценного из этого столкновения, — примирительно сказал Берти. — А именно то, что наша разведка не ошиблась: Петтигрю работает над восстановлением Волдеморта, и он вернулся с ним в страну. — Мы также подтвердили, что он сменил своего фамильяра, о чем догадывались после осмотра дома Мраксов, — добавил Билл. — Он путешествует со змеей. — Он обрел некое подобие тела — будь то ребенок или гомункул, чтобы приютить остатки души, — вставил Дамблдор. — Но я не думаю, что Волдеморт намерен оставаться в нем надолго, учитывая кражу костей отца. — Да, — сухо заметил Сириус, — я заметил, как вы с Берти оживились при этом известии. Берти кивнул: — Существуют два основных ритуала, которые могут восстановить тело Реддла, учитывая те объекты, которые он использовал для бессмертия. Один из них требует кость отца, плоть преданного слуги и, если я правильно помню, насильно взятую кровь врага. Сириус был так зол, что не мог вымолвить ни слова. — И ни один из вас не подумал сообщить нам об этом, чтобы мы могли, ну, не знаю, заменить кости Реддла на чьи-нибудь еще и тем самым испортить ритуал? — спросил Римус, вступая в разговор, пока Сириус молчал. Берти и Дамблдор выглядели пристыженными. — Прошу прощения, — официально произнес Берти, — вы совершенно правы. Я должен был проинформировать Совет. Просто не подумал об этом. — Боюсь, мне тоже остается только извиняться, — поспешно добавил Дамблдор. — В этом ритуале я сосредоточился на предположении, что он даст Гарри «якорь» к жизни, а не на том, что... — он покрутил пальцем в воздухе, без слов обозначая «вернет Волдеморта с того света». — Это правда, — возбужденно подхватил Берти, указывая на Дамблдора, — это создало бы связь, соединение, хотя я не уверен, как именно это проявится, не говоря уже о том, что... — Этого НИКОГДА не случится, пока я жив! — яростно прорычал Сириус. — И я! — рявкнул Римус, всё тело которого вибрировало от ярости. — Я третий, — холодно добавил Билл. — Каких зелий вы двое наглотались? — едко спросила Амелия, поворачиваясь к Берти и Дамблдору. — Вы говорите о темном ритуале, для которого Реддлу придется силой забрать кровь Гарри! Полагаю, вы понимаете, что в таком случае Гарри окажется в отчаянном положении и, скорее всего, его жизнь будет под угрозой! Вы рассуждаете так, будто это вообще не имеет значения! Хоть раз высуньте головы из своих башен из слоновой кости и ПОДУМАЙТЕ! И Берти, и Дамблдор выглядели окончательно раздавленными. Сириус едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, пока эти двое поспешно рассыпались в очередных извинениях. — Итак, — сказала Амелия, — похоже, мы знаем, какой ритуал он намерен использовать. — Она прищурилась, глядя на двух понурых волшебников, избегавших её взгляда. — Есть ли еще что-то в этом ритуале, что могло бы дать нам тактическое преимущество? — Летнее солнцестояние, — выпалил Берти под её тяжелым взором. — Ритуал лучше всего проводить в канун летнего солнцестояния. — Время обновления и возрождения, — тихо заметил Билл. — Понимаю, почему. — Что ж, это пугающее совпадение, — произнес Дамблдор, и в его глазах не осталось и намека на привычные искорки. — В каком смысле? — нетерпеливо спросил Сириус. Дамблдор оглядел присутствующих: — Финальное испытание Турнира Трех Волшебников состоится именно в канун летнего солнцестояния. В комнате внезапно воцарилась тишина, пока все осознавали услышанное. — Кто назначал даты турнира? — прямо спросил Римус. Дамблдор нахмурился: — Честно говоря, не помню. Турнир обсуждался с перерывами более двух лет. Я пересмотрю свои воспоминания и попробую выяснить, чья это была идея. — Сама-Знаешь-Кому придется долго ждать, — подал голос Корнелиус. — И зачем собирать, э-э, кости сейчас, если он не собирается использовать их немедленно? — Подготовка к этому ритуалу занимает девять месяцев, — ответил Берти. Девять месяцев, размышлял Сириус; девять месяцев — обычный срок вынашивания ребенка. — Кости отца нужно будет сначала освятить, а затем подготовить, вымачивая в амниотической жидкости в течение девяти месяцев. После этого большая их часть станет основой для необходимого зелья, — бесстрастно продолжал Берти. — А слуга, который отдаст свою плоть, должен провести большую часть этих девяти месяцев перед ритуалом в истинном служении своему Господину. Если это ребенок или гомункул, то на Петтигрю ляжет задача по обеспечению его безопасности, физических и питательных потребностей. — А враг? — коротко спросил Сириус. — Он должен подвергаться испытаниям и вызовам на протяжении большей части девяти месяцев, живя в страхе за свою жизнь, — мрачно произнес Дамблдор. — Турнир, — сказал Римус, озвучивая очевидный вывод. — Если Гарри станет участником Турнира Трех Волшебников, это обеспечит идеальные условия для выполнения этого требования. — Гарри НЕ БУДЕТ участвовать в турнире. — Сириус почувствовал, как в груди спёрло дыхание, а внутри начала нарастать паника. — Есть защитные меры, Сириус, — заверил его Дамблдор. — Участники должны быть не моложе семнадцати лет. Я обещаю тебе, вокруг Кубка будет обеспечена строжайшая охрана. — Я думаю, какую бы охрану вы ни планировали, её нужно утроить, — резко вставила Амелия. — Будь я на месте Реддла, я бы всеми силами стремилась пропихнуть Гарри в турнир. — Я пересмотрю меры безопасности вместе с Аластором, Людо и Барти, — пообещал Дамблдор. Корнелиус поднял брови. — Я думал, он всё еще болен? Барти, я имею в виду. — Так и есть, но он вернется, а Перси Уизли отлично справляется с ролью посредника, — сказал Дамблдор. — Я уверен, он передаст сообщение и вернет нам соображения Барти по этому вопросу. Сириус в упор посмотрел на него: — Альбус, если Гарри окажется втянут в этот фарс, и Хогвартс не сможет его защитить, я заберу его из школы. — Хотя я понимаю твою позицию, Сириус, мы забегаем вперед, — вмешалась Амелия. — Если мы исходим из того, что Реддл работает над этим ритуалом, то во-первых — давайте проработаем способ не допустить участия Гарри в турнире. Все кивнули. — Во-вторых, мне нужен краткий отчет для оперативных групп, — продолжила Амелия. — Судя по всему, Реддлу придется убить беременную женщину, чтобы достать амниотическую жидкость. Мы можем выпустить предупреждение — возможно, выдумать магловского серийного убийцу, и если произойдет убийство, использовать это, чтобы выследить местонахождение Реддла. — Хорошая мысль, Амелия, — сказал Сириус, вновь обретая равновесие перед лицом её решимости и стойкости. — Упоминали ли Вуд или Кембридж о багаже? — внезапно спросил Римус. Амелия покачала головой. — Ты не думаешь, что они собирались там оставаться? — Сириус обратился к Римусу. — Считаешь, их база в другом месте, а в Литтл-Хэнглтоне они были лишь временно, чтобы забрать кости, так что мы в любом случае потеряли бы их след? — Это всего лишь теория, — ответил Римус, разведя руками. — Хорошая теория, — заметила Амелия с тяжелым вздохом. — Она поможет Кембриджу. Спасибо, Римус. — Нам, вероятно, следует убить змею при первой возможности, — сказал Дамблдор. — Боюсь, Волдеморт мог случайно создать еще один... объект, убив садовника. Без сомнения, Волдеморт проводил время, вселяясь в змею до того, как обрел свой новый... дом. Она была бы восприимчива. — Я не согласен с вашими доводами, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — произнес Берти. — Перейдем к «Группе Сокровищ», если Амелии больше нечего добавить? — Остальная часть моего доклада подождет. — Амелия откинулась на спинку кресла и взяла свой напиток. Корнелиус беспокойно заерзал, на его лице застыла хмурая гримаса. — Я думаю, нам стоит вернуться к повестке дня, если ты не против, Берти? — плавно спросил Сириус. Берти кивнул и жестом указал на Корнелиуса, который самодовольно улыбнулся своему успеху в пику Берти. — Операция «Силовая игра» идет по плану и, если честно, даже с небольшим опережением графика. Посмотрим: Поттеровский альянс обратился к кавалерам Ордена Мерлина. Девять маглорожденных лауреатов уже подтвердили готовность присоединиться; остальные еще обдумывают свои альянсы, но мы рассчитываем привлечь их всех к сентябрьской сессии, — с восторгом доложил Корнелиус. — Отличные новости, — сказала Амелия. Сириус видел, что она искренне рада хоть какому-то позитивному отчету, даже если он исходил от Корнелиуса. — Августа была просто находкой, — признал Корнелиус, — мы бы не справились без неё. — Похоже, у неё открылось второе дыхание, — кивнул Берти. — Нейтральный блок также проявил большую активность за последние несколько недель, — продолжил Корнелиус, жестикулируя стаканом с мятным чаем. — Лорд Гринграсс согласился на альянс с Домами Поттер и Блэк. Забини, Голдштейн, Рикетт и Смит пригласили лорда Блэка и меня на различные мероприятия в ближайшие пару недель, так что я ожидаю, что их альянсы будут оформлены к следующей сессии. — А когда нейтральные Древние и Благородные Дома открыто примут сторону, остальные мелкие нейтральные дома, скорее всего, последуют их примеру, — добавил Сириус. Младшие дома всегда искали покровительства Древних и Благородных. — А что насчет чистокровного альянса? — спросил Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду. — Есть новости с того фронта? Альянс с лордом Ноттом стал сюрпризом. — Согласно моему последнему сообщению от Малфоя, Селвин и Уилкс обдумывают соглашение о союзе с Домом Блэк, подобное тому, что заключил Нотт, — ответил Сириус. — Впрочем, я ожидаю, что это произойдет в самый последний момент. — И точно так же, как с нейтралами: если Древние и Благородные Дома заявят о своей позиции, большинство мелких домов последует за ними, — радостно подытожил Корнелиус. — Так что в плане альянсов мы рассчитываем на сильную позицию к октябрьской сессии. — Именно тогда мы сможем начать серьезное наступление на законодательном фронте, — добавил Сириус. — Это замечательное достижение, — тихо проговорил Дамблдор, — вы систематически изменили расстановку сил всего за несколько коротких месяцев. Корнелиус так и светился от похвалы, хотя Дамблдор, произнося это, смотрел на Сириуса. Сириус ответил старому волшебнику коротким кивком. — Есть еще одна небольшая проблема, которую решает Дом Поттеров — ответы на многочисленные просьбы от Наследников альянса принести вассальную клятву юному Гарри, — сказал Корнелиус с дразнящим огоньком в глазах, поворачиваясь к Сириусу. Сириус поморщился: — Гарри завалили просьбами после статьи в «Пророке», в основном от детей, включая его школьных товарищей. Амелия сочувственно улыбнулась ему: — Я не удивлена. Большинство наших детей выросли на историях о Мальчике-Который-Выжил. Перспектива принести клятву верности и следовать за ним должна казаться большинству подростков чудесным и захватывающим приключением. — А что об этом думает сам Гарри? — прицельно спросил Дамблдор. Римус усмехнулся: — В основном он смущен таким вниманием. Сириус скрыл ухмылку, глядя на снисходительные улыбки, появившиеся на лицах остальных. Римус точно знал, что сказать, чтобы развеять опасения, будто Гарри в восторге от возможности собрать собственную частную армию (хотя в глубине души он был не прочь) — и всё же Римус был прав: Гарри в основном было неловко. Сириус мог бы с превеликим удовольствием часами пытать Дурслей за тот урон, который они нанесли самооценке Гарри. — Он и остальные Наследники рассылают ответы, благодарят за интерес и предоставляют больше информации о вассалитете. Включая тот факт, что их родителям необходимо заключить союзы с Домом Поттер, а сами они должны быть хорошо знакомы Гарри и мне, прежде чем любая клятва верности будет принята, — продолжил Сириус. — Есть несколько семей, с которыми мы бы очень хотели породниться... так что посмотрим, что из этого выйдет. — Полагаю, это были наши основные моменты, — напыщенно произнес Корнелиус. — Амелия, почему бы тебе не закончить свой доклад, а потом мы займемся «Группой Сокровищ»? — спросил Сириус. — Последнее, о чем стоит доложить, — бодро начала Амелия, — а именно: операция «Квиддич» продвигается успешно. Эйвери отказался от участия в предполагаемом нападении Пожирателей Смерти из-за приглашения отправиться за границу в какую-то увеселительную поездку — мы полагаем, за этим стоит Малфой. — Он, вероятно, защищает голос Эйвери, — прокомментировал Корнелиус. — У Эйвери нет собственного мнения. — Согласна, — сухо произнесла Амелия. — Трэверс и остальные в деле. Они обменялись всего парой сов, но встречались уже трижды, чтобы всё спланировать. Благодаря помощи шпиона Албуса мы очень легко взломали их код и узнали детали. Они планируют беспорядки в ночь после матча, во время празднований. Их главная цель — семья маглов, владеющая кемпингом. Двое из них «позабавятся» с маглами, пока остальные будут сеять хаос среди постояльцев, выбирая семьи маглорожденных. Атака начнется в полночь. Руфус и Барти уже поставлены в известность о неизбежной угрозе, и они подготовят план действий мракоборцев с учетом этого. Конкретными деталями займется «Крысиный отряд». — Уверены ли мы, что стоит вмешиваться так явно, помимо того, что мракоборцы просто отработают анонимную наводку? Мы рискуем раскрыть тот факт, что ведем наблюдение за оставшимися Пожирателями Смерти, — заметил Дамблдор. — С политической точки зрения нам необходимо обеспечить поимку преступников, — ответил Корнелиус прежде, чем Амелия успела вставить слово. — Мы должны сделать это заявление: мы не потерпим подобной деятельности. — Я верю в Руфуса и его команду, Албус, но «Крысиный отряд» будет там в качестве подкрепления, чтобы эти гады не ускользнули, — твердо сказала Амелия. — Мракоборцам и Бэгмену скажут, что отряд находится там в поисках Петтигрю. — Звучит как хороший план, — веско прокомментировал Сириус; теперь он чувствовал себя спокойнее, отпуская Гарри на празднование после матча. — Полагаю, теперь очередь Берти? Берти вздохнул: — К сожалению, мои новости не столь позитивны, как отчеты Корнелиуса и Амелии по Чемпионату мира. Как вы все знаете, мы обследовали Тайную комнату, и каким бы увлекательным интеллектуальным упражнением это ни было, — он подразнил Амелию, которая лишь закатила глаза, — поиски предмета, на который мы надеялись, не принесли плодов. — К сожалению, всё ценное было забрано, а ничего стоящего не оставлено, — лаконично добавил Билл. — Где бы Реддл ни спрятал этот объект, в Тайной комнате его нет. — Значит, нам предстоит систематический обыск Хогвартса, — вздохнул Сириус, потирая лоб; легкая пульсация предвещала начало головной боли. — Сколько времени у него заняло пройти от охранных чар до подножия лестницы в кабинет? — спросил Римус. — Возможно, зная это, мы сможем предположить, каким путем он шел? Дамблдор понимающе кивнул: — Я могу пересмотреть свои воспоминания. — Что ж, это дает нам два возможных подхода, — сказал Билл. — К сожалению, обыскивать Хогвартс в любом случае будет кошмаром из-за движущихся лестниц, коридоров и меняющихся комнат. — О да, — согласился Дамблдор, — известно, что комнаты там появляются и исчезают. Я сам как-то наткнулся на комнату, полную ночных горшков, и… — Альбус, — резко прервала его Амелия, и он умолк, озорно сверкнув глазами. Она повернулась к остальным: — Вам понадобится легенда для пребывания в Хогвартсе. — Дополнительная охрана для турнира? — тут же предложил Билл. — Так у нас будет законный повод досматривать помещения и находиться в замке. — Полагаю, это блестящая идея, — сказал Дамблдор, кивнув Биллу. — А как насчет Годриковой Впадины? — спросил Корнелиус. — Там есть что-нибудь? — Мы с Каро почти закончили с очищением, — подтвердил Билл, скрестив руки на груди. — Начнем разбирать вещи в доме после Чемпионата мира. — Он помолчал и с сожалением посмотрел на Сириуса. — Мы упакуем всё, что сможем, для Гарри. — Спасибо, — сказал Сириус, чувствуя комок в горле. Он заметил, что Дамблдор смотрит в сторону с виноватым видом; «ему должно быть стыдно», яростно подумал Сириус. Он должен был позаботиться о том, чтобы за домом присматривали, а не потакать Министерству, которое просто наложило чары стазиса, превратив его в ужасающий мемориал. — Захочет ли Гарри сам посмотреть на дом? — спросил Билл. — Может быть, — Сириус бросил взгляд на Римуса, так как они уже обсуждали это, — мы думали съездить туда на Рождество. С домом к тому времени закончат, и мы сможем… — его горло перехватило. — Гарри хочет навестить могилы родителей, — объяснил Римус. — Точнее, он хочет, но в то же время говорит, что еще не готов. — Никто из нас не готов, — пробормотал Сириус и решительно сменил тему. — Итак, охота за сокровищами продолжается, но в обозримом будущем прогресс будет медленным. После этого собрание быстро завершилось. Присутствующие направились к камину, возвращаясь к своим обычным пятничным делам, за исключением Билла, который ушел на свидание с Алисией Дож. Сириус про себя подумал, что они неплохая пара, но промолчал. Римус остался разбираться с корреспонденцией, а Сириус в одиночестве отправился домой, в Гриффин-хаус. Добби возник в прихожей, когда Сириус ленивым взмахом палочки счищал каминный порох с мантии. — Гарри Поттер в подвале со своей профессором Макгогглз, — сообщил Добби. — Спасибо, Добби, — тепло сказал Сириус; он искренне привязался к домовику, чье обожание Гарри, казалось, не имело границ. — Ужин сегодня в столовой, я думаю. — Да, Падди Гарри Поттера, сэр, — ответил Добби и снова исчез. Сириус покачал головой. Эльф явно считал Гарри своим хозяином, несмотря на формальную свободу и получение жалованья. Он спустился в подвал и незамеченным замер в дверном проеме, наблюдая, как Минерва продолжает тренировать Гарри в Трансфигурации — невербальной. — Еще раз, Гарри, — скомандовала Минерва, ставя перед ним ежа. Лицо Гарри напряглось; Сириус видел, как он закусил губу, чтобы не прошептать заклинание. Он знал, что невербальное колдовство требует больше сосредоточенности и контроля. Это был отличный способ обуздать силу Гарри, именно поэтому Дамблдор предложил это, и Сириусу пришлось признать его правоту. Еж превратился в красивую фиолетовую подушечку для иголок, из которой торчали острые блестящие серебристые булавки. Подушечка не шевелилась. — Превосходная работа, Гарри! — тепло похвалила Минерва, захлопав в ладоши. — Действительно, превосходная, — громко сказал Сириус, привлекая их внимание. Лицо Гарри просияло при виде него, и Сириус почувствовал, как сердце екнуло от радости. Он никогда к этому не привыкнет. Он был уверен, что Гарри любит его, даже если тот никогда об этом не говорил. — Как прошло собрание? — спросила Минерва, собирая свои учебные принадлежности и мимоходом возвращая ежу его первоначальный вид. — Информативно. Были новости о Волдеморте и крысе, — ответил Сириус, прислонившись плечом к косяку. Гарри нахмурился: — Где? — Литтл-Хэнглтон, — коротко сказал Сириус. — Не в доме Мраксов, а в поместье Реддлов. Их видели, но они снова ушли, и похоже, не намеревались там задерживаться. Он поспорил сам с собой, стоит ли рассказывать Гарри о ритуале, и решил промолчать. Ему не нравилось скрывать информацию от Гарри, но, возможно, Римус был прав: Гарри не нужно знать абсолютно всё, особенно что-то столь тревожное, как ритуал, требующий, чтобы мальчика испытывали и подвергали опасностям девять месяцев, прежде чем насильно забрать его кровь. Сириуса передернуло. Он подождет; если Амелия найдет хоть какие-то следы пропажи беременных женщин, он предупредит Гарри, но до тех пор… Гарри всего четырнадцать, и он заслуживает того, чтобы провести остаток лета, развлекаясь, а не беспокоясь о ритуале, который может и не состояться. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри. Сириус встряхнулся всем телом, подражая тому, как он делал это в облике Бродяги. — Просто… неприятно получить подтверждение, что они в стране. — Да уж, — поморщился Гарри, — но, по крайней мере, мы знаем. Знать ведь лучше, чем не знать, верно? Сириус почувствовал легкий укол совести из-за решения сохранить ритуал в тайне, но улыбнулся Гарри, изображая согласие. — Никаких зацепок относительно их оперативной базы? — спросила Минерва, громко застегивая саквояж. — Нет, хотя мы знаем, что он не останавливался ни у кого из чистокровных из списка, — ответил Сириус. — Римус допускает возможность, что у Хвоста было какое-то тайное убежище. — Весьма вероятно, раз уж он был шпионом, — отрезала Минерва. — Римус вернулся с тобой? — Занимается корреспонденцией, — лаконично пояснил Сириус. — У нас в работе пара новых деловых сделок. — Он подмигнул Гарри. — Что-то насчет «Поставок Поттера и Лонгботтома»? — Вот как? — Минерва вопросительно взглянула на Гарри. Гарри усмехнулся: — Мы с Невиллом подсчитали, что два поместья, которыми мы управляем, идеально подходят для выращивания и сбора ингредиентов для различных зелий. Он выращивает растительные компоненты, а я занимаюсь животными. Мы надеемся, что если сможем поставлять ингредиенты дешево, то такие зелья, как Аконитовое, станут более доступными в производстве. — Это замечательно, Гарри, — сказала Минерва. — Римус, должно быть, в восторге. — После того как он часами допрашивал нас, не делаем ли мы это только ради того, чтобы угодить ему, — признался Гарри с ухмылкой. — Невилл сказал ему, что это просто хороший бизнес и что это соответствует нашей политической повестке в отношении оборотней. — Невилл — маленький политический монстр, — сухо прокомментировал Сириус. Очевидно, он многому научился у Августы. Минерва приподняла бровь. — Он и правда такой, — радостно подтвердил Гарри. — Гермиона думает, что однажды он станет министром магии. — Верховным чародеем, — возразил Сириус и удержался от пари в присутствии своего бывшего декана. — Что ж, я рада слышать о политических талантах мистера Лонгботтома, — сказала Минерва с легкой улыбкой. — Нам стоит поговорить о твоем обучении анимагии до того, как вернется Римус. Гарри тут же сосредоточил всё внимание на ней. Она на удивление быстро согласилась на его просьбу пойти по стопам Джеймса — с такой готовностью, что Сириус даже заволновался, пока она не объяснила: если она откажет, Гарри всё равно найдет способ. — Итак, ты прочитал материалы, которые я тебе дала? — спросила Минерва, переходя в учительский режим. Гарри энергично кивнул. — Назови три способа найти свою форму, — скомандовала она. Сириус снова прислонился к дверному косяку, слушая, как Гарри перечисляет методы: зелье, вызывающее состояние транса, медитация или принудительное заклинание анимагии. Мародеры использовали первый вариант, так как они с Джеймсом были вполне недурны в зельеварении, пусть и не были лучшими в классе. — Я хочу, чтобы ты сначала попробовал медитацию, — сказала Минерва. — Это наименее болезненный и лучший способ найти свою истинную форму. — В книге сказано, что форм может быть больше одной, — заметил Гарри. — Как это возможно? — Различные сочетания черт характера могут склонять к одному животному больше, чем к другому, но общая совокупность качеств всегда при вас. В начале пути вам могут быть открыты несколько разных форм, но в конечном итоге, как только вы освоите одну, достичь другой становится крайне трудно, — пояснила Минерва. — Когда я медитировала, у меня было три возможных формы: кошка, лошадь и дельфин. Я выбрала кошку прежде всего потому, что считала её наиболее практичной. Мне удавалось трансфигурировать только лошадиные копыта, но я так и не смогла завершить превращение полностью. — Мы использовали зелье, — подал голос Сириус. — Слушая о твоих трех формах, я жалею, что мы не выбрали медитацию. Я люблю своего Бродягу, но теперь гадаю, не было ли варианта получше. — Лично я считаю, что Грим тебе подходит, Сириус, — сухо заметила Минерва, — но я не удивлюсь, если у вас с Джеймсом была возможность превращаться в волков. — Она посмотрела на Гарри. — Я полагаю, учитывая место Римуса в твоей жизни, это может стать вариантом и для тебя, Гарри. Часть тебя, несомненно, считает себя частью его стаи. Гарри кивнул. — Значит, мне нужно почитать о технике и процессе медитации? Минерва подтвердила: — Мы разберем это на уроке на следующей неделе. — Здорово! — с энтузиазмом воскликнул Гарри. — Жду не дождусь! — Очень рекомендую форму собаки, — сказал Сириус, бросив дразнящий взгляд на Минерву. — Кошки гораздо выше этого, — парировала Минерва, улыбаясь. — А я думал о птице, — неожиданно ответил Гарри с застенчивой ухмылкой. — Я просто… я обожаю летать, и это кажется правильным. — Ты прирожденный летун, — одобрительно кивнула Минерва. — Меня не удивит, если тебе будет доступна летающая форма. — Надеюсь на это, — сказал Гарри. Сириус кивнул. — Я вполне могу представить тебя птицей, — признал он, хотя в глубине души надеялся, что Гарри выберет форму из семейства псовых. Он наклонил голову, услышав голос Римуса, беседующего с Добби на кухне. Он повернулся к Минерве: — Останешься на ужин? — С удовольствием, — приняла приглашение Минерва. Он пропустил её вперед по лестнице, а затем притянул Гарри к себе, обнимая за плечо. — Ждешь Чемпионата мира? Гарри просиял: — Очень! — Да, спасибо за билет, Сириус, — сказала Минерва, оглянувшись через плечо, — я давно не была на финале Чемпионата мира. — Если это будет хоть вполовину так же круто, как финал по дуэлям, то будет отлично, — заметил Сириус. Финал по дуэлям был фантастическим зрелищем мастерства и воображения — Гарри был в полном восторге. — Филиус сказал, что это был хороший матч, — заметила Минерва, когда они вошли в кухню. — Я так понимаю, победил Колин Блишвик? — Хиллард почти достал его в самом конце, — с тоской в голосе вставил Гарри. — Да, и Тоби Хиллард будет вести факультатив по дуэлям, — бодро сообщила Минерва. — Кажется, Филиусу наконец удалось его уговорить, пообещав несколько частных уроков. Гарри ухмыльнулся: — Рад, что записался на этот факультатив. Сириус скрыл улыбку при виде энтузиазма Гарри. Он видел, как изменилось отношение мальчика к учебе, как вспыхнуло любопытство и жажда знаний и навыков; это несказанно радовало Сириуса. Римус откашлялся: — Симеон звонил через камин и подтвердил время прибытия завтра. Сказал, что с нетерпением ждет квиддича. — Ну, не зря же я выкупил для нас целую ложу, — проворчал Сириус без тени истинного гнева. Он догадывался, что Симеон подстроил свой визит к чемпионату, но это его не беспокоило — напротив, он был рад. Симеон был высококлассным мракоборцем, и иметь такого специалиста на своей стороне было полезно, учитывая планы Пожирателей, даже если Сириус твердо намерен держать Гарри подальше от эпицентра событий. — Все вон из кухни Добби, — строго произнес домовик. — Ужин готов для Гарри Поттера и семьи Гарри Поттера. Улыбка осветила лицо Гарри, когда он уговорил Добби пойти и поесть с ними, так как считал эльфа частью семьи. Римус и Минерва направились в столовую, обсуждая какую-то старинную рукопись о семейной магии, а Сириус почувствовал, как у него самого на душе стало легко. Семья Гарри Поттера. Для него это звучало идеально.