Помни за нас двоих

      Яркие лучики солнца, что бились в приоткрытое окно, ослепляли глаза юноши, который крепко спал в своей белоснежной комнате. Кадзуха приоткрыл глаза и сразу же зажмурил их, прикрыв лицо своей рукой: солнышко ярко освещало его сонное личико, уставшее, с синяками на глазах. Взяв в руки свой телефон, он посмотрел на время: почти пол второго.       Что ж, проспал он довольно… Долго? Из-за кошмара, который ему снился ночью, долго не получалось сомкнуть глаза, и уснув ближе к двум часам ночи, Каэдэхара провалился в сон, как младенец.       Он потянулся, чувствуя, как мышцы приятно затекают после долгого неподвижного лежания. Взгляд его упал на телефон, лежащий на ковре. Сообщение от Горо. Кадзуха улыбнулся. Его друг всегда был таким — неугомонным, верным, готовым прийти на помощь в любую секунду. Даже если помощь заключалась в том, чтобы просто вытащить его из дома. Он поднял телефон, ощущая, как в пальцах появляется знакомое тепло. Экран вспыхнул, и парень перечитал сообщение. Хэйдзо тоже будет там. Это было хорошим знаком. Тот всегда умел разрядить обстановку, перевести разговор в нужное русло, даже если тема была самой серьезной.       Каэдэхара не стал отвечать сразу. Полежал еще немного, слушая просыпающийся город — далекий гул машин, пение птиц, шелест ветра. Потом парень медленно сел, улавливая, как в теле появляется легкая, почти забытая бодрость. Он встал, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги.       Подойдя к окну, Кадзуха все-таки распахнул его. Свежий, прохладный воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи утра — мокрого асфальта, молодой листвы и чего-то еще, неуловимого, что всегда ассоциировалось у него с надеждой. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие этим живительным воздухом.       Пора было звонить. Юноша взял телефон и нажал на вызов. Гудки шли недолго. Уже на втором Горо ответил.       — Кадзуха! Привет! - Голос друга был полон радости и облегчения, — Ты чего так долго не отвечал? Я уже начал думать, что ты решил стать отшельником.       Каэдэхара рассмеялся — тихо, но искренне.       — Прости, Горо. Я просто… спал. Очень долго спал.       — Ну и правильно! Сон — лучшее лекарство, - бодро отозвался Горо, — Послушай, мы тут с Хэйдзо решили встретиться в нашем любимом кафе «У Клена». Ты как, придешь? Мы уже здесь, Хэйдзо вовсю изучает меню и делает вид, что он очень важная персона.       Кадзуха представил себе эту картину — Горо с его вечным энтузиазмом и Хэйдзо, с его хитрым прищуром и неизменной улыбкой. Это было именно то, что ему сейчас было нужно. Живое общение, смех, простота.       — Да, хорошо, я приду, - сказал он, и сам удивился тому, как уверенно прозвучал его голос. — Дай мне полчаса, я соберусь.       — Супер! Ждем тебя, - Горо зазвучал по-настоящему счастливо. — Бери куртку потеплее, на улице еще прохладно. И да, Хэйдзо сказал, что если ты не придешь, он закажет тебе самый горький чай, который только есть в меню.       Каэдэхара снова улыбнулся. Друзья. Они всегда были рядом, даже когда он сам пытался отгородиться от всего мира. И теперь, когда Кадзуха чувствовал, что потихоньку начинает оживать, их поддержка была особенно ценной.       Парень положил телефон, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Он пошел умываться, на этот раз не ледяной водой, а просто прохладной. Посмотрел на себя в зеркало — взгляд стал более ясным, кожа — менее бледной. Причесавшись, Кадзуха решил как обычно завязать ленивый, но его любимый хвост сбоку, и надел свою любимую футболку и куртку.       Выходя из квартиры, Кадзуха в последний раз оглянулся. Комната больше не казалась ему такой мрачной и пустой. Она была просто комнатой, в которой он жил. А за дверью начинался мир — большой, яркий, полный жизни. И он был готов снова стать его частью.

      Каэдэхара провернул ключ в замке и на секунду задержался, вдыхая полной грудью. На улице было то самое ясное утро, когда воздух кажется прозрачным и немного покалывает ноздри своей свежестью. После стерильной, тяжелой тишины больницы и душного полумрака квартиры — это ощущалось как возвращение к жизни. Он спустился и, не спеша, пошел по тротуару. Ноги сами несли его по знакомому маршруту, но сегодня парень не пытался пробежать его как можно быстрее, уткнувшись взглядом в кроссовки. Напротив, он поднял голову.       Ветер мягко перебирал ветви кленов. Листья уже начали золотиться по краям, и их тихий шепот успокаивал. Кадзуха заметил на ветке низкого кустарника воробья — взъерошенного, боевого вида комочек перьев, который отчаянно чирикал на пролетавшую мимо бабочку. «Такой же ворчливый», — промелькнуло в голове. Кадзуха невольно улыбнулся, вспомнив, как Скарамучча мог полчаса возмущаться из-за какой-нибудь мелочи вроде невкусного кофе, но при этом всё равно допивал его до конца. Это воспоминание не отозвалось острой болью, скорее легким теплом, как старая, добрая песня.       Возле старой кирпичной стены, на пятачке, согретом утренним солнцем, развалился рыжий кот. Он лениво приоткрыл один глаз, когда Кадзуха проходил мимо, и издал короткое, требовательное «мяу». Каэдэхара остановился на секунду, почесал его за ухом и пошел дальше. Раньше они часто останавливались здесь. Скарамучча обычно делал вид, что коты его раздражают, но парень то видел, как тот тайком подкладывал им кусочки своего сэндвича, когда думал, что никто не смотрит.       Проходя мимо парка, Кадзуха заметил, как красиво ложатся тени на дорожки. Он вспомнил, как они когда-то спорили здесь о том, какой путь до университета короче. Каэдэхара тогда настаивал на прогулке через аллею, а Скарамучча ворчал, что это пустая трата времени, но в итоге всегда шел за ним, продолжая бубнить под нос свои недовольства.       Чем ближе он подходил к кафе, тем легче становилось на душе. Мир вокруг продолжал жить: птицы пели, деревья готовились к осени, коты требовали внимания. И в этой повседневной суете нашлось то, чего ему так не хватало все эти недели — ощущение, что всё движется вперед.       «Не всегда же мне грустить, верно?» — в его голове промелькнула фраза, за которую он так пытался зацепиться.       Увидев впереди знакомую вывеску «У Клена» и весело машущего в окне Горо, Кадзуха прибавил шагу. Ностальгия была приятной, но сейчас его ждали друзья, горячий чай и настоящее, живое «сейчас».       Колокольчик над дверью кафе весело дзинькнул, и на парня тут же повеяло теплом, молотым кофе и чем-то сладким, вроде свежих булочек с корицей. Он замер на секунду, привыкая к шуму голосов после тишины своей квартиры, и почти сразу увидел знакомую макушку Горо. Тот активно махал рукой из дальнего угла, чуть не сбив при этом сахарницу.       Хэйдзо сидел напротив него, вальяжно развалившись на стуле и крутя в руках детективный роман. Увидев его, он лукаво прищурился и закрыл книгу.       — А вот и наш пропавший поэт! - Сиканоин широко улыбнулся, когда Кадзуха подошел к столику. — Я уже начал составлять фоторобот и опрашивать свидетелей, но Горо сказал, что ты просто решил поставить рекорд по сну.       — Привет ребят, - он сел за свободный стул, ощущая, как напряжение в плечах окончательно исчезает. — Простите, что заставил ждать.       — Да ладно тебе! Главное, что выбрался, - парень придвинул к нему меню. — Заказывай что хочешь, я обещал - я угощаю. Хэйдзо уже заказал себе какой-то безумный латте с сиропом, а я по старинке — черный чай.       Разговор завязался сам собой. Они не стали сразу спрашивать о больнице и Кадзуха был им за это благодарен. Вместо этого, Хэйдзо начал рассказывать какую-то нелепую историю о том, как он пытался «расследовать» исчезновение кота их общего соседа, а в итоге нашел кладбище потерянных носков под диваном. Каэдэхара ловил себя на том, что искренне смеется. Это было так странно и так правильно — просто сидеть в кафе и слушать всякую чепуху.       — А помните, - вдруг сказал Горо, помешивая чай, — как Скарамучча в прошлом году пытался доказать, что он может приготовить идеальный омлет? Он тогда еще полчаса ворчал, что мы ничего не понимаем в высокой кухне, а в итоге просто сжег сковородку.       Кадзуха слегка дернулся, услышав знакомое имя, но прикрыв свои глаза, он опустил макушку и слегка улыбнулся. Это было теплое воспоминание.       — Да, он тогда еще неделю отказывался заходить на кухню и заказывал только доставку, делая вид, что это его осознанный выбор.       На мгновение за столом стало тише, но это была не та давящая тишина, которая была раньше. Это была тишина людей, которые помнят и ценят.       — Как он там? - мягко спросил Хэйдзо, отставляя пустую чашку. В его голосе не было жалости, только искренний интерес. — Врачи говорят что-то новое?       Он вздохнул, но на этот раз без тяжести.       — Пока всё так же. Спит. Но врачи говорят, что это нормально после такой травмы. Дотторе… ну, этот главный врач, он говорит о каких-то шансах на пробуждение в ближайшее время. Правда, предупреждает, что с памятью будут проблемы.       — Ну, память — это штука сложная, - Сиканоин постучал пальцем по столу. — Но ведь чувства — это не только картинки в голове, верно? Это что-то глубже. Мы поможем ему всё вспомнить. Или создадим новые воспоминания. Мы же не дадим ему скучать, когда он очнется.       — Точно! - подхватил Горо, его глаза светились решимостью. — Мы будем приходить к нему по очереди, приносить его любимые сладости, даже если будет ворчать. Он ведь без этого не может. Кадзуха, ты не один в этом. Мы все ждем его.       Кадзуха посмотрел на своих друзей. Горо, всегда готовый броситься на защиту, и Хэйдзо, который видел суть вещей даже за шутками. Он почувствовал, как внутри него укрепляется что-то важное. Безысходность ушла, оставив место спокойной уверенности.       — Спасибо вам, - тихо сорвалось с губ. — Мне правда это было нужно.       — Да брось, - парень подмигнул ему. — Кстати, пока ты не ушел в свои мысли, я тут присмотрел отличный черничный пирог. Горо платит, так что давай закажем еще по одному куску?       В кафе было шумно и уютно. Каэдэхара ел пирог, слушал споры друзей о какой-то ерунде и понимал: жизнь продолжается. И когда Скарамучча откроет глаза, он встретит его не со слезами, а с этой самой теплотой, которую он сегодня снова обрел.       Хэйдзо как раз закончил рассказывать какую-то невероятную историю о том, как он однажды раскрыл «преступление века» — пропажу любимой кружки декана, а Горо, посмеиваясь, подкладывал Кадзухе второй кусок пирога. Он чувствовал себя почти нормально. Тепло друзей, аромат корицы и спокойный ритм жизни вокруг помогали забыть о том холоде, что поселился в его сердце после аварии.       — Слушай, Кадзуха, а ты не думал о том, чтобы… - начал было Сиканоин, но не договорил.       Тишину их столика разрезал резкий, пронзительный звук мобильного телефона. Кадзуха вздрогнул. Этот звук за последние месяцы стал для него сигналом тревоги. Он быстро выудил телефон из кармана.

      «Больница. Регистратура».

      Мир вокруг мгновенно замер. Смех Горо, уютный шум кафе, запах пирога — всё это отошло на второй план, стало неважным. Парень чувствовал, как сердце начало колотиться где-то в самом горле, мешая дышать. Он нажал на кнопку приема вызова, стараясь, чтобы рука не дрожала слишком сильно.       — Алло? - его голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё сжалось.       — Господин Каэдэхара? - голос медсестры на том конце был взволнованным и быстрым. — Это из больницы. Пациент в четырнадцатой палате… он начал приходить в себя.       Кадзуха почувствовал, как по телу пробежала электрическая искра. Он? Приходит в себя? Неужели?       — Он… он проснулся? - прошептал, боясь спугнуть эту хрупкую надежду.       — Да, он открыл глаза, - продолжала медсестра, и парень услышал на заднем плане какой-то шум, крики и звук бьющейся посуды. — Но ведет себя очень неспокойно. Кажется, он дезориентирован. Он кричит, пытается встать… Доктор Дотторе уже направился к нему. Если вы сейчас свободны, вас не затруднит приехать к нему?       — Я уже еду! - Каэдэхара вскочил, чуть не опрокинув чашку с недопитым чаем.       Он бросил быстрый взгляд на друзей. Хэйдзо и Горо уже стояли, их лица были серьезными и сосредоточенными. Они не задавали лишних вопросов — всё было ясно по лицу Кадзухи.       — Что случилось? - коротко спросил Хэйдзо, уже хватая свою куртку.       — Он очнулся! - Кадзуха лихорадочно застегивал свою куртку. — Но там что-то не так. Медсестра сказала, он в панике. И Дотторе… он уже там.       — Едем, - Горо кивнул, его взгляд стал решительным. — Я поведу. Моя машина тут за углом.       Они выбежали из кафе, оставив на столе недоеденный пирог и остывающий чай. Колокольчик над дверью снова весело дзинькнул, но на этот раз этот звук казался тревожным сигналом. Он бежал к машине Горо, чувствуя, как внутри всё клокочет от смеси радости и дикого, первобытного страха.       Скарамучча очнулся. Но что это принесет? Узнает ли он его? И что задумал этот хитрый Дотторе, который уже успел добраться до палаты раньше него? Кадзуха не знал ответов, но он знал одно: он должен быть там. Сейчас. Любой ценой.

***

      Дверь машины захлопнулась с глухим стуком, и Горо тут же рванул с места. Двигатель взревел, шины коротко взвизгнули на повороте, выезжая с парковки кафе.       В салоне было тесно от повисшего напряжения. Кадзуха сидел на переднем сиденье, вцепившись пальцами в край кресла так сильно, что костяшки побелели. Он не мог замереть ни на секунду: то подавался вперед, словно пытаясь подтолкнуть машину своим телом, то судорожно поправлял рукава куртки.       — Кадзуха, дыши. Пожалуйста, просто дыши, - парень мельком взглянул на друга, крепко сжимая руль, — Мы будем там через семь минут. Я еду по самому короткому пути.       — Семь минут - это слишком долго, — прошептал Каэдэхара прижимаясь лбом к холодному стеклу окна. Город за стеклом превратился в размытые полосы огней и серых зданий. — Он проснулся. Понимаешь? Он открыл глаза, а меня нет рядом. Он там один... с этим врачом.       — Он не один, там медсестры, - подал голос Хэйдзо с заднего сиденья. Он подался вперед, положив руку на его плечо. Хватка была твердой и заземляющей, — Послушай меня внимательно. Сейчас тебе нужно собрать себя в кулак. Если ты влетишь в палату в состоянии истерики, ты только сильнее его напугаешь. Он сейчас в стрессе, не понимает, кто он и где. Ему нужен твой покой, а не твоя паника.       Кадзуха резко обернулся к нему, его глаза лихорадочно блестели.       — Ты слышал, что она сказала по телефону? Он кричал! Он не просто проснулся, ему страшно! А если он... если он посмотрит на меня и не поймет, кто я?       — Даже если так, - спокойно ответил Сиканоин, хотя его брови были тревожно сдвинуты, — Ты будешь первым добрым лицом, которое он увидит в этом хаосе. Но для этого ты должен перестать дрожать, понимаешь?       Машина резко затормозила на красном светофоре. Он чуть не вылетел вперед, упершись руками бардачок.       — Быстрее, Горо, ну же! - взмолился, глядя, как секунды на светофоре медленно сменяют друг друга. — Пожалуйста.       — Я выжимаю всё, что могу, - отозвался тот, стиснув зубы и следя за встречным потоком. — Потерпи еще чуть-чуть, Кадзуха. Мы почти у цели.       Каэдэхара снова откинулся на спинку, закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, но легкие словно стянуло стальным обручем. В голове крутилась только одна картина: Скарамучча, растерянный, испуганный, отбивающийся от рук Дотторе. Мысль о том, что этот «хитрый врач» уже вводит ему какие-то препараты, пока он сам застрял в этой пробке, сводила с ума.       — Еще три квартала, - объявил Горо, вписываясь в крутой поворот.       Кадзуха уже взялся за ручку двери, готовый выскочить из машины еще до того, как она окончательно остановится. Весь мир сузился до одной точки — белого здания больницы, которое уже показалось впереди за деревьями. Пять минут назад он пил чай, а теперь его жизнь снова неслась под откос, и оставалось только надеяться, что ему удасться подхватить её до того, как она окончательно разобьется.       Чужая машина еще не успела окончательно затормозить у входа в больницу, а парень уже выскочил наружу. Холодный воздух ударил в лицо, но он его не почувствовал. Бежал к автоматическим дверям, слыша за спиной тяжелое дыхание друзей. Холл больницы, обычно тихий и стерильный, сейчас казался ему полем битвы.       Они ворвались внутрь, и Каэдэхара сразу направился к лифтам. Ему казалось, что каждая секунда, проведенная в ожидании кабины, тянется вечность. Когда двери, наконец, открылись на нужном этаже, он почти вылетел в коридор.       У четырнадцатой палаты было необычайно тихо. Суматоха, о которой говорила медсестра, словно испарилась, оставив после себя лишь звенящую, тревожную тишину. Кадзуха замедлил шаг, чувствуя, как сердце пропускает удар.       Прямо перед дверью палаты, прислонившись к стене, стоял Дотторе. Он был спокоен, на его лице застыла всё та же вежливая, едва заметная улыбка. В руках тот вертел пустой шприц, который в ярком свете ламп поблескивал как-то зловеще.       — А, господин Каэдэхара, - голос Дотторе прозвучал мягко, почти ласково. — Вы вовремя. Хотя, признаться, самое интересное вы уже пропустили.       Кадзуха остановился в паре метров от него, тяжело дыша. Горо и Сиканоин встали чуть позади, их взгляды были прикованы к врачу.       — Где он? Что с ним? - голос сорвался на шепот.       — С ним всё в порядке, - Дотторе убрал шприц в карман халата. — Он был крайне возбужден. Кричал, не узнавал персонал, пытался сорвать повязки. Типичная реакция при острой дезориентации. Пришлось принять меры.       — Какие меры? - Хэйдзо сделал шаг вперед, его глаза сузились. — Вы что-то ему вкололи?       Дотторе перевел свой взгляд с Каэдэхары на незнакомца, что с ним заговорил, и быстро оглядев его с ног до головы, усмехнулся, переводя свой взгляд обратно.       — Всего лишь легкое успокоительное, - доктор продолжал говорить своим спокойным голосом. — Чтобы он не причинил вреда себе или окружающим. Сейчас он спит. Это лучшее, что он может делать в данный момент. Мозгу нужен покой, чтобы начать восстанавливать связи.       — Он узнал кого-нибудь? - спросил Кадзуха, чувствуя, как внутри всё холодеет.       Главный врач на мгновение замолчал, словно обдумывая ответ. Его улыбка стала чуть шире.       — К сожалению, нет. Он не помнил даже своего имени. Для него мир сейчас — это набор непонятных звуков и лиц. Он напуган, Кадзуха. И я настоятельно рекомендую вам не беспокоить его сейчас. Дайте лекарству подействовать.       — Я хочу его видеть, - твердо сказал парень, делая шаг к двери.       — Сейчас это не лучшая идея, - Дотторе преградил ему путь, его голос стал чуть холоднее. — Он спит глубоким сном. Ваше присутствие ничего не изменит, а лишь может вызвать новый приступ паники, когда он проснется. Потерпите до утра.       Кадзуха смотрел в глаза доктора и видел в них только ледяное спокойствие. Он чувствовал, что этот человек что-то скрывает, что его «успокоительное» — это не просто лекарство. Но он был бессилен. Дотторе был врачом, он имел право принимать решения.       — Мы не уйдем, - подал голос Горо, вставая рядом с Кадзухой. — Мы будем здесь. Ждать.       — Как вам угодно, - Дотторе пожал плечами и, насвистывая какой-то тихий мотив, пошел по коридору. — Но помните: в этой больнице покой пациента — наш главный приоритет.       Когда он скрылся за поворотом, Каэдэхара прислонился лбом к закрытой двери четырнадцатой палаты. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Скарамучча был там, за этой дверью, живой, очнувшийся, но снова погруженный в искусственный сон. И Кадзуха не знал, что страшнее: то, что он его не помнит, или то, что Дотторе теперь имел над ним полную власть.