Пока горит пламя

      Кафешка жила своей обычной жизнью — приглушённый гул голосов, аромат кофе, звон ложек о фарфор. Мы сидели у окна: я с Дино, а напротив нас Мими с Ади. После моего рассказа все были явно не в своей тарелке.       Мими первой нарушила тишину, наклонившись ко мне: — Вики… ты в порядке?       Я медленно кивнула, глядя в чашку. — Наверное. Просто… это всё слишком внезапно.       Дино сидел рядом. Его локти упирались в стол, пальцы сцеплены в замок. Он смотрел не на кофе, не на друзей — только на меня. В этом взгляде было всё: тревога, злость на ситуацию и желание защитить, даже если он сам ещё не до конца понимал, от чего именно. — Если что-то не так, — тихо сказал он, — ты скажи. Хорошо?       Я снова кивнула. И именно тогда дверь открылась. Я почувствовала его ещё до того, как увидела. Как будто в помещении стало теснее. Мы все почти синхронно повернули головы.       Люцифер вошёл спокойно, без суеты. Высокий — заметно выше большинства в зале. Тёмные волосы аккуратно убраны, чёрная куртка, уверена это та, что с эмблемой, сидела идеально, подчёркивая широкие плечи. Он не осматривался по сторонам — ему не нужно было. Его взгляд сразу нашёл меня, цепкий, внимательный, будто он привык всегда держать ситуацию под контролем. — Господи… — присвистнула Мими, даже не пытаясь скрыть восхищение. — Ну это вообще законно? Чтобы такие красавчики ходили по земле.       Я лишь закатила глаза, хотя внутри невольно признала: да, он производил впечатление. Холодное, опасное, притягательное — именно то, от которого обычно стоит держаться подальше.       Он подошёл к нашему столу. Вблизи это ощущалось ещё сильнее — запах кожи, уверенная осанка, спокойствие человека, который не сомневается ни в одном своём шаге. — Вики, — сказал он ровно. — Поехали.       Дино тут же выпрямился. Его плечи напряглись, челюсть слегка сжалась. — Поехали? — переспросил он, поднимая взгляд. — А ты вообще кто такой и с чего ты решил, что она должна с тобой куда-то ехать?       Контраст между ними был почти осязаемым. Дино — приземлённый, крепкий, с живыми эмоциями на лице. В его движениях была резкость, честность, импульс. Он не играл в равнодушие — он открыто злился.       Люцифер же лишь чуть приподнял уголок губ. Ни раздражения, ни спешки. Он даже не стал отвечать сразу. Просто развернулся к выходу, будто вопрос его не стоил внимания. — Эй, — голос Дино стал жёстче. — Я с тобой говорю.       Брюнет остановился у двери и обернулся. Его взгляд скользнул по Дино медленно, оценивающе — сверху вниз. Спокойно. Опасно. — Не петушись, — бросил он холодно. — С твоей принцессой ничего не случится.       Я увидела, как у Дино сжались кулаки. Он резко встал, отодвинув стул. Теперь они стояли лицом к лицу. Брюнет был выше — заметно. Он смотрел сверху вниз, не повышая голоса, не меняя позы. Дино же был напряжён, как пружина: широкие плечи, сжатые челюсти, взгляд, полный злости и готовности сорваться. — Следи за языком, — процедил Дино.       Воздух между ними был густым, тяжёлым. Один шаг — и всё бы пошло по совсем другому сценарию. Но я не дала этому случиться. Подошла к Дино и положила ладонь ему на плечо. Почувствовала, насколько он напряжён. — Дино, — сказала я тихо, но уверенно. — Всё правда в порядке. Он… знакомый моего отца.       Он посмотрел на меня. Злость в его глазах боролась с тревогой. — Ты уверена? — Да, — кивнула я. — Абсолютно.       Несколько секунд он молчал. Потом медленно выдохнул и разжал кулаки. — Ладно… — сказал он наконец. — Но напиши мне. — Хорошо.       Люцифер уже держал дверь открытой. Он не оглядывался — был уверен, что я пойду. Ещё раз посмотрела на друзей, на Дино — и вышла. Дверь закрылась за нами, оставляя позади тепло, шум и безопасность. А впереди был он — высокий, молчаливый и слишком опасный, чтобы быть просто случайным знакомым.       Мы вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух обдал лицо, заставив волосы колыхнуться на ветру. Байк стоял рядом, тёмный и мощный, как сама ночь. Люцифер встал сбоку, руки в карманах, и хмыкнул, глядя на Дино, который всё ещё стоял в дверях кафешки, сжатый в напряжённой позе. — Смотри-ка, — начал он, лёгкой ухмылкой, — твой Дино тут, наверное, уже третью минуту переживает, как за маленького ребёнка. Нянька, а не парень.       Я закатила глаза и старалась не смеяться, но внутри что-то смешно щёлкнуло. — Да брось, — ответила я. — Он просто… заботится, ничего страшного.       Брюнет хмыкнул, чуть приподняв бровь. — Заботится? Ты серьёзно называешь это заботой? Он просто не может отпустить тебя взглядом, вот и всё. — Может быть, — коротко отмахнулась я, стараясь не показать, что слова его задели чуть больше, чем нужно.       Он двинулся к байку и повернулся ко мне. — Садись, — сказал он спокойно. — Куда мы едем? — спросила, осторожно, но с нарастающей любопытностью.       Он не ответил. Просто посмотрел на меня. Лёгкая тень раздражения промелькнула на его лице. — Эй, я спросила… — начала я снова.       Он снова молчал, будто меня просто не существует для него. Я нахмурилась. «Да он просто игнорирует!» — подумала я и, похоже, начала слегка дразнить его, повторяя вопросы. — Ты точно собираешься меня куда-то везти? Серьёзно, я хочу знать…       Наконец его терпение лопнуло. Он резко поднял голос, так что я вздрогнула: — Слушай сюда! Садишься молча. Поняла? Или идёшь пешком!       Я замерла на секунду, потом, чуть посмеиваясь, но с подчёркнутым подчинением, обвила руками его талию и села на байк. Он мягко улыбнулся уголком губ, завёл мотор, и мы медленно тронулись.       Ветер обдал лицо сильнее, дороги сливались в череду огней, а сердце колотилось так, что казалось, будто оно хочет выскочить наружу. Я ещё пару раз хотела что-то спросить, но вместо этого сжала руки на его талии и просто держалась, ощущая, как он уверенно управляет байком, не требуя объяснений и ответов.       Впереди нас ждала ночь, дорога и ощущение, что мы уже давно в каком-то другом мире — опасном, интригующем и совершенно незнакомом, но при этом пугающе манящем.

***

      Мы мчались по ночным улицам, свет фонарей мелькал как размытые полосы на чёрном фоне. Байк урчал под нами, и каждая неровность дороги ощущалась всем телом. Люцифер ехал спокойно, уверенно, будто дорога — это продолжение его самой сути, а я держалась за него крепко, чувствуя, как сердце бьётся быстрее от скорости, ветра и странного сочетания страха и возбуждения. — Ты всегда так ездишь? — спросила я, пытаясь заглушить шум мотора собственным голосом.       Он слегка хмыкнул, не оборачиваясь: — Иногда. Но не переживай, я аккуратен.       Я кивнула, хотя внутри всё равно кружилась смесь тревоги и волнения. В голове метались мысли: «Куда он меня везёт? Почему так спокойно? И что будет, когда мы приедем?»       Минут через пятнадцать мы свернули с главной улицы и подъехали к знакомому дому. Огромный фасад, массивные ворота, фонари отбрасывали мягкий свет на кирпичную стену. Я узнала — это был дом моего отца.       Он заглушил мотор и слез с байка, протянул руку мне: — Ну что, добрались.       Когда мы вошли в дом, меня встретила необычная тишина. Она была такой, будто сама архитектура задерживала дыхание — ни звука шагов, ни скрипа пола, только лёгкий отзвук нашего движения по массивной плитке холла. — А… где отец? — спросила я, едва слышно, будто боялась, что собственный голос нарушит странное спокойствие дома. — Не знаю, — ответил брюнет, держа привычную лёгкую ухмылку. — Он только попросил забрать тебя и привезти домой.       Я кивнула, слегка удивлённая, но стараясь не показать это. — Я сегодня остаюсь здесь на ночь? — уточнила я, вспоминая вчерашнюю ночь. — Да, — сказал он уверенно. — Будешь ночевать в той же комнате.       Я снова кивнула, хотя в груди всё ещё билось чувство тревоги и лёгкой растерянности. В этот момент в памяти всплыло: завтра школа. — Ты… отвезёшь меня завтра в школу? — спросила я осторожно, чуть смущаясь.       Он улыбнулся уголком губ, чуть игриво: — Детей в школу я ещё не возил. — Мне вообще-то уже восемнадцать, — добавила я с лёгкой гордостью, — родители просто позже отдали меня в школу.       Он усмехнулся, слегка наклонив голову и с игривой ноткой сказал: — Ах, взрослая девочка, значит.       Я нахмурилась, почувствовав, как злость поднимается внутри. Его молчание и лёгкая улыбка раздражали меня, но я одновременно понимала: он наслаждается этой мелкой игрой, наблюдая за моими эмоциями. Затем он, всё так же молча, поднялся на второй этаж, где находился жилой отдел дома.       Я начала оглядываться и окинула взглядом первый этаж: гостиная с высокими потолками, кухня с островом и блестящей техникой, столовая с длинным столом и винным шкафом, все детали интерьера показывали роскошь, но одновременно казались недосягаемыми для обычной жизни. Решила пройти дальше – передо мной открывался вил на просторный зал с огромными окнами и массивными креслами у камина – они выглядели так, словно сюда заходили редкие, но важные гости. На стенах висели картины и фотографии, на консоли стояли скульптуры, книги и сувениры — всё это создавалo ощущение уюта и одновременно величия.       Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, я увидела длинный коридор, с дверьми, каждая из которых, наверное, вела в отдельную жилую комнату. Я пыталась вспомнить, в какой из них ночевала раньше, но так и не смогла. «Вроде бы эта»       Подошла к одной двери, чуть дрожа, и осторожно открыла её. Комната казалась знакомой: большая кровать с мягким изголовьем, кресло у окна, стол с аккуратно разложенными книгами и журналами. Но что-то внутри меня подсказывало: это не та комната, в которой я ночевала.       Я уже хотела развернуться, когда из дальнего конца комнаты тихо открылась ещё одна дверь, и из неё вышел он… Люцифер был в одном полотенце на поясе, и я не могла оторвать от этого взгляд: тело подтянутое, мускулы рельефные и очерченные, на груди и руках татуировки — чёрные линии и узоры, едва угадываемые под светом лампы. Вспоминаются слова Мими о его красоте, и как бы не хотела этого признавать, но я ещё раз убедилась в их правоте.       Его слегка удивленный взгляд резко встретился с моим. Я замерла, смущение смешалось с испугом, дыхание прерывисто срывалось. Он чуть поднял бровь, на лице и легко ухмылнулся. Его спокойствие и уверенность заставили меня почувствовать себя ребёнком, попавшим в ситуацию, которую она совершенно не контролирует. — Э… я… — начала я, лицо мгновенно покраснело. — Я… перепутала комнаты…       Я не стала ждать ответа, резко развернулась и выбежала из комнаты, спускаясь по лестнице на первый этаж. Каждая ступень отзывалась эхом в пустом доме, сердце колотилось, а в голове метались мысли: «Как я могла так тупо перепутать комнаты? Почему он именно здесь? Как он вообще оказался здесь? Почему я так краснею?»       Когда я оказалась в коридоре, мне потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то успокоить дрожь в руках и сердцебиение. Я остановилась, стараясь поймать ритм дыхания. И даже после того, как я успокоилась, внутри ещё долго оставалось ощущение лёгкой тревоги и смущения — всё из-за того, что я случайно встретила его в комнате, куда не должна была заходить.

***

      Я сидела на кухне, сложив ноги под себя на стуле, и медленно поднимала чашку с тёплым зелёным чаем с лимоном к губам. Его лёгкая горчинка смешивалась с кислым привкусом лимона, создавая странное ощущение уюта и умиротворения. Первые глотки обожгли язык, но тепло постепенно распространялось по телу, словно пытаясь снять остатки напряжения после всего, что произошло сегодня утром.       Я попыталась сосредоточиться на чае, на вкусе лимона, на лёгком паре, который поднимался из чашки, пытаясь хоть немного отвлечь мысли от вчерашних событий и утренних переживаний.       Вдруг моё внимание привлёк звук шагов по лестнице — лёгкий, но уверенный скрип, будто кто-то аккуратно, но целенаправленно искал что-то. Я оторвалa взгляд от чашки и прислушалась. Сердце слегка сжалось: я знала, кто это может быть.       Через мгновение на кухне появился он — брюнет. Его движения были спокойные, почти ленивые, словно он не спеша осматривал пространство, что-то ища. На нём была обычная тёмная одежда, но это не делало его менее внушительным. Его взгляды был как всегда острый, проницательный, и когда наши глаза встретились, я почувствовала, как внутри поднялась дрожь.       Я сразу же испуганно отвела взгляд, потому что не хотела, чтобы он видел мои эмоции, хотя чувствовала, как лицо постепенно начинает гореть. Его же взгляд оставался неподвижным, почти насмешливым, будто он читал все мои мысли и наслаждался каждым моментом моего смущения.       Я опустила глаза на чашку с чаем, делая вид, что увлечена паром, который медленно поднимался от горячей жидкости. Но внутри всё ещё кипело напряжение, смешанное с досадой на саму себя за то, что моё сердце так легко реагирует на его присутствие.       Он медленно приблизился, не спеша, и я услышала, как лёгкая тяжесть его шагов отзывается в кухне. Моё тело напряглось: я чувствовала каждое движение, каждый звук, и одновременно хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. — Твоя комната напротив, — сказал он, его голос был ровным, спокойным, но в нём сквозила лёгкая насмешка, как будто он знал, что я сейчас краснею и боюсь.       С этими словами он повернулся и вышел, не торопясь, найдя то, что ему было нужно. Я осталась одна на кухне, сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. Тёплый чай в руках был как единственное, что держало меня на месте.       «Как он мог так спокойно… так насмешливо… заходить сюда и говорить такие вещи?» — мысли метались, и с каждой секундой чувство стыда росло. Вспоминалось каждое мгновение его взгляда, его уверенной походки, лёгкой ухмылки на губах.       Я отпила маленький глоток чая, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями, но сердце всё ещё колотилось, пальцы непроизвольно сжали чашку, словно держали за неё не только напиток, но и хотя бы частичку спокойствия. «Почему я снова так реагирую?» — думала, глядя на отражение своей руки в светлом фарфоре. «Он просто прошёл мимо, и всё… а мне кажется, будто он владеет всем миром, а я тут случайный наблюдатель».       Смех, который мне казался внутренним, мягко прокатился где-то глубоко в груди: стыд, смущение, удивление — всё это переплелось в странное ощущение. Мысленно я всё ещё видела его взгляд, и он будто преследовал меня, оставляя сладко-горькое чувство неловкости и волнения одновременно.       Я просидела на кухне почти до ночи, держа в руках телефон и разглядывая экран без особого внимания. Ленты сообщений, фотографии, уведомления — всё казалось пустым и одновременно тревожным. Дом вокруг был тихий, словно затаившийся в ожидании. Люцифер ушёл сразу после того, как сказал, что его миссия выполнена, и так больше и не возвращался. Тишина была почти болезненной, каждый звук — тихий скрип лестницы, слабый гул холодильника — отдавался эхом, напоминая, что я сейчас совершенно одна.       Я поставила чашку с остывшим чаем на стол и обвела взглядом кухню. Всё аккуратно, всё идеально — словно даже вещи в доме подчинялись строгому порядку. Но в этот раз мне не хотелось думать о доме, о его размерах или о том, кто чем занимается. Мысли уносились куда-то дальше: вчерашний вечер, сегодняшний день, все открытия, разговоры с отцом, моменты с брюнетом… Всё это смешалось в голове в один сплошной клубок эмоций.       Наконец я вздохнула и встала. Поднялась по лестнице на второй этаж, шагая по знакомым, но всё ещё чуть пугающим коридорам. На этот раз я не ошиблась и уверенно подошла к своей комнате. Дверь открылась легко, и знакомый уют сразу обнял меня — кровать, письменный стол, книги, фотографии. Здесь было всё знакомое, и это ощущение стабильности слегка успокоило сердце.       Я села на кровать, обхватив колени руками. Мысли снова возвращались к событиям дня. Всё произошло так стремительно: встреча с отцом, разговоры о банде, поездка на байке, встреча с Люцифером, разговор с Дино, друзья, которые переживают за меня… Казалось, будто я прожила несколько жизней за один день. Я пыталась разобрать свои ощущения: тревога, недоверие, любопытство, лёгкое волнение, ностальгия, усталость. И при этом странная мысль, что несмотря на всё, я всё равно остаюсь собой, что этот дом — моё место, пусть пока и чужое, но безопасное.       Откинулась на подушку, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В груди осталась лёгкая дрожь, но тело постепенно расслаблялось. Завтра будет новый день, новые решения, новые встречи. А сейчас мне нужно просто уснуть.       Я позволила себе погрузиться в сон, мысли постепенно растворялись, оставляя лишь тихую уверенность, что, несмотря на все перемены, я всё ещё могу быть собой. Дом вокруг молчал, и это молчание стало почти ласковым. Закрыла глаза окончательно и почувствовала, как усталость медленно превращается в сон, унося меня в спокойный, долгожданный отдых.

***

      Будильник прозвонил слишком рано, разрывая тишину комнаты. Я вздрогнула, сонно моргая и пытаясь собраться. На мгновение лежала на спине, слушая собственное дыхание, пока в памяти не всплыло: школа.       Школа! Я быстро вскакиваю с кровати, спотыкаясь о край одеяла, и иду в душ. Горячая вода смыла остатки сна и усталости, но мысли всё равно метались.       После душа я собралась, накинула одежду и спустилась вниз. На кухне уже сидел брюнет, аккуратно сложив руки на столе, перед ним — чашка кофе, из которой поднимался слабый аромат жареных зерен. Он выглядел спокойно и уверенно, почти как хозяин дома, и даже эта простая картина умудрялась раздражать меня. — Ты отвезёшь меня в школу? — спросила я, стараясь звучать спокойно, но в голосе дрожала лёгкая нотка раздражения.       Он едва поднял взгляд, ухмыльнулся и ответил: — Я вчера уже всё сказал.       Я почувствовала, как внутри всё закипает. Вскипело раздражение, обида и недовольство. — Отлично! — сказала я, резко поднявшись со стула. — Тогда я пойду сама!       Я вышла во двор, надеясь быстро сориентироваться, но тут же осознала, что не имею ни малейшего понятия, куда идти. Местность вокруг казалась чужой, улицы были почти пустые, а школа, казалось, растворилась где-то в утреннем тумане.       И тут в дверях дома появился брюнет. Он вышел с лёгкой ухмылкой, руки в карманах, будто появление его было самым естественным делом на свете. Я скрестила руки на груди пока он сказал: — Ну и что дальше?       Он подошёл ближе, не теряя улыбки: — Пошли.       Я молча шла за ним, чувствуя раздражение, смешанное с лёгкой тревогой. В голове мелькали мысли: «Почему я вообще соглашаюсь? Почему этот человек всё ещё вызывает столько эмоций?»       Мы зашли в гараж, и я буквально замерла. Внутри стояло несколько рядов байков, две машины — одна спортивная, вторая большая и массивная — аккуратно расставленные, словно на витрине. Моё сердце слегка подпрыгнуло от удивления, а глаза расширились. — Откуда у вас столько машин и байков? — спросила я, всё ещё не веря своим глазам. — Спросишь у своего папочки. — А ты что, на вопросы отвечать не умеешь? — протянула я с недовольным тоном.       Он улыбнулся, слегка наклонив голову: — На такие глупые, как твои, — нет.       Брюнет достал ключи от байка, завёл мотор, и глухой ровный звук заполнил пространство гаража. Я посмотрела на него с явным недовольством, но он уже протянул руку: — Садись.       Я прошлась с жалкой грацией и всё же села на байк, обхватив руками его талию. Он наклонился ближе, тихо сказал: — Сделай лицо попроще, иначе я нарисую тебе карту, как добраться до школы, и ты будешь идти пешком.       Я фыркнула, оторопело закатила глаза и даже немного сжала зубы. — Езжай уже. — пробурчала я, чувствуя, как адреналин и раздражение смешиваются внутри.       Брюнет ухмыльнулся, словно наслаждаясь каждой секундой моего недовольства, и мы тронулись с места. Ветер обдавал лицо, байк плавно скользил по дороге, и с каждой секундой ощущение свободы смешивалось с лёгкой тревогой: «Сегодняшний день явно не будет обычным».

***

      Мы подъехали к школе, и я почувствовала, как сердце начало биться быстрее — привычный ритм утренней суеты, звонок, шум детей и запах свежих ранних завтраков. Байк замедлил ход, ровный гул мотора сменился почти полной тишиной, и я осторожно спрыгнула с седла, слегка пошатываясь.       Брюнет поставил байк на подножку, снял шлем и посмотрел на меня через стекло, улыбка играла на губах, а глаза блестели насмешкой: — А поцелуй в щечку на прощание?       Я скрестила руки на груди, приподняла бровь и коротко ответила: — Обойдёшься.       Он тихо рассмеялся, лёгкий смешок проскочил между нами, и это, неожиданно, заставило меня немного улыбнуться. Я отвернулась, чувствуя, как щеки слегка заливаются, и шагнула к двери школы, стараясь держать спину прямо и не показывать, что смешок слегка тронул меня. — Хорошо, — пробормотал он, снова надев шлем, завёл мотор и с плавным движением уехал прочь, оставив после себя тихий гул и лёгкий запах бензина, который ещё долго висел в воздухе.