Пока горит пламя

      Я медленно закрыл за собой дверь, тихо щёлкнул замком и услышал, как эхо отразилось от стен пустого дома. Тишина была необычной, почти давящей, после утренней суеты — после того, как я отвёз Вики в школу. В кармане ещё теплился ключ от байка, а тело оставалось напряжённым: адреналин от езды ещё не успел уйти, мышцы помнили каждое резкое движение.       Сняв куртку, я бросил её на спинку кресла, и мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь жалюзи, рассекая комнату на длинные полосы. Медленно опустился на кровать, чувствуя холодный матрас под собой, и попытался выдохнуть, но мысли, как всегда, не спрашивали разрешения.       Кабинет Винчесто. Его уверенный голос, каждое движение руки, легкий наклон головы, взгляд, который оценивает тебя целиком. Он говорил о бизнесе, о зданиях, автомобилях, мотоциклах, и я сидел, фиксируя каждую деталь. Это был мир контроля, власти, точности.       И вдруг разговор перешёл на дочь. Винчесто вытянул фотографию Вики и положил передо мной. Я поднял бровь. Вики — глаза живые, настороженные, немного любопытные. Лёгкая симпатия, ни к чему не обязывающая, пронеслась по спине. — После того как убили Равена, я начал переживать, — сказал Винчесто, читая моё выражение. — Ребекка не даёт мне нормально видеть Вики. Я хочу, чтобы ты после бала забрал её и привёз ко мне. Пусть не пугается, скажи, что её везут к отцу.       Я кивнул, оценивая. Это была ответственность — чужая дочь, доверие, возможность быть рядом. Странное чувство, лёгкая тяжесть на плечах. — Я понимаю, — сказал я ровно, но внутри щёлкнуло что-то новое. Заботиться о дочери другого человека — странное удовольствие. — И ты уверен, что она не испугается?       Он слегка улыбнулся, но глаза остались серьёзными: — Она доверчивая, но осторожная.       Я бросил взгляд на фотографию. Её взгляд приковывал, глаза внимательные, слегка настороженные, с лёгкой искрой любопытства. «Не плоха…» — слишком простое определение для человека, который способен держать внимание и эмоции окружающих в тонкой гармонии. — И ещё, — добавил он, дотянувшись до бокала, — Без глупостей, Люцифер.       Я вспоминал первый раз, когда увидел её на балу.       Глаза живые, полные любопытства и едва скрытой настороженности — встретились с моими, и на мгновение мир словно замедлился. Она едва заметно улыбнулась, лёгкая, почти робкая. Я наблюдал, фиксировал каждый жест: как слегка подтягивала волосы за ухо, лёгкая дрожь плеч, мягкий изгиб губ, напряжение пальцев. Свет в её глазах казался слишком настоящим, слишком живым для моего мира. Я понимал: мы совсем из разных миров, но не мог отрицать, что она привлекла внимание — её граница между осторожностью и интересом делала её невероятно притягательной.       Первый раз, когда я забрал Вики на байке.       Она села с напряжением — плечи чуть приподняты, руки крепко держатся за ремни, глаза внимательно скользят по улицам, словно оценивая всё вокруг. Я видел это и одновременно считывал каждую деталь: как слегка сжимаются её пальцы, как ноги туго прижаты к корпусу мотоцикла, как дыхание слегка ускорилось при первом рывке двигателя.       Я держал руки на руле уверенно, мягко сглаживал повороты и ускорения, просчитывая каждое движение. Адреналин от скорости не должен был её напугать, и я внимательно следил, чтобы никакое резкое движение не вызвало паники.       Симпатия к ней тогда ещё была не личной — она была чисто наблюдением, вниманием профессионального характера. Я фиксировал каждое её движение, каждую микротрясинку тела, каждую реакцию на шум двигателя, на ветер, на прохожих.       И всё же я отмечал в себе едва заметное чувство — лёгкое притяжение, чисто физическое, почти инстинктивное. Но я быстро прогонял его прочь: она слишком молода, слишком из другого мира, слишком непредсказуемая. Для меня это было правило, граница, которую нельзя переступать.       Когда Вики узнала правду об отце в кабинете Винчесто       Я стоял в тени. Полумрак, полосы света через жалюзи на мебели, на полу, на стенах. Она сидела на краю кресла, руки сжаты на коленях, пальцы побелели. Плечи едва дрожали.       Её взгляд бегал по комнате: на отца, на детали, словно она искала ответы в каждом предмете. Я видел, как она борется с собой: недоверие сжимало внутреннее пространство, обида смешивалась с удивлением, любопытство — тихий огонь — пыталось вырваться наружу.       Дыхание прерывалось, голос срывался, губы дрожали. Пальцы сжимались сильнее. Я должен был оставаться сторонним наблюдателем, но не мог отрицать: её борьба и эмоции притягивали внимание.       Звонок от Винчесто. — Я сегодня не приеду домой, забери Вики к нам.       Я слегка хмыкнул — на меня перелаживают обязанности няньки? Но внутренне кивнул, принимая это как часть работы.       В кафе моё внимание сразу упало на Вики. Она была рядом с Дино. Парень сидел прямо, уверенно, взгляд внимательный. Я отметил каждое движение девушки: улыбка, смех, лёгкая нервозность, пальцы на столе, взгляд к Дино. Она доверяет ему.       Когда чуть позже я чуть не сцепился с Дино, сдерживаясь, чтобы не ударить, я видел, как Вики напряглась, взгляд метнулся между нами. Мгновения тянулись, и внутри меня росло лёгкое возбуждение интереса, осторожное любопытство и чувство ответственности.       Её реакция на напряжённость между мной и Дино — маленькая игра, в которой я позволял себе наблюдать, но не вмешиваться.       Когда она зашла ко мне в комнату после душа.       Я выхожу с ванной комнаты, волосы ещё влажные, полотенце на плечах, поднимаю глаза и вижу напротив лицо из смущением и испугом. Вики застыла, мгновенно поняла ошибку, побежала вниз по лестнице. Я остался стоять, наблюдая за её спиной, едва заметно улыбаясь. Её естественность, её реакция на неловкость цепляли, даже в коротком эпизоде.       Как подвозил к школе. — А поцелуй в щёчку на прощание?       Её глаза встретились с моими на долю секунды, затем спокойно сказала: — Обойдёшься.       Лёгкий вызов, спокойная уверенность, маленькая граница — и всё это возбуждало внимание. Я завёл байк, наблюдал, как она идёт в сторону школы. Момент был коротким, но он оставил после себя странное чувство — смесь интереса и тихого уважения.       Лёгкая симпатия, которую я не могу себе позволить, оставила след. Лёжа на кровати, пытался сосредоточиться, но мысли возвращались: силуэт в кожаной куртке, уверенная походка, взгляд прямо на меня. Сжал кулаки и шепнул себе: «Слишком рано… слишком рано».       И всё же, даже в тишине своей комнаты, я не мог отрицать лёгкое тепло внутри — след от Вики.

***

      После урока мы вышли в коридор, и шум зала остался позади, будто кто-то прикрыл за нами плотную дверь. Воздух здесь был прохладнее, свет — резче, а эхо шагов разносилось вдоль стен. Я только успела перевести дыхание, как к нам почти бегом подскочили мальчики.       Дино сразу оказался рядом с Мими — уверенно, привычно взял её под локоть, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Ади, не теряя ни секунды, встал возле меня, слегка наклонившись и улыбаясь своей вечной, немного хулиганской улыбкой. — Ну что, девчонки, — протянул он, явно наслаждаясь моментом, — завтра идём на последний киносеанс?       Я даже не сразу поняла смысл сказанного. Слова будто зацепились где-то в голове и только через секунду дошли полностью. — Что?! — я резко остановилась, вырвавшись из общего движения. — Почему последний?       Все трое тут же обернулись на меня. Дино удивлённо приподнял брови, словно я спросила что-то очевидное. — Ты не знала? — спросил он. — Завтра кинотеатр сносят. Будут строить новое здание.       Эта фраза прозвучала слишком спокойно для того, что она означала. У меня внутри что-то неприятно ёкнуло. — Но кто дал на это согласие?! — вырвалось у меня, почти возмущённо. — Мэр, наверное, — пожала плечами Мими, будто речь шла о чём-то неизбежном. — Кто ж ещё.       Я на секунду замолчала, пытаясь осознать, что место, с которым связано столько воспоминаний, просто исчезнет. — А что показывают? — спросила я уже тише, но с явным интересом.       Ади толкнул дверь, придерживая её плечом, и обернулся через плечо: — «Бунтарь без причины».       Это название почему-то сразу легло на душу. — Тогда завтра в семь, — сказала я, уже без сомнений. — Договорились, — почти одновременно ответили Ади и Мими.       Я уже собиралась улыбнуться, когда Дино вдруг остановился. Его рука чуть сильнее сжала локоть Мими, и он отвёл взгляд. — Мне не получится, — сказал он неожиданно спокойно. — Я уже договорился с отцом. — Что?! — Мими резко повернулась к нему, в голосе прозвучало искреннее возмущение. — Это последний вечер! Ты обязан прийти! — Ми… — он выдохнул, будто заранее знал, что этот разговор будет непростым. — Не выйдет. — Тогда ты пропустишь самую лучшую ночь в своей жизни, — бросила она почти обвиняюще.       Дино посмотрел на неё внимательно, без раздражения, но с какой-то усталой уверенностью. — Значит, так и должно быть, — тихо, но твёрдо ответил он.       На мгновение между нами повисла странная пауза — такая, в которой никто не знает, что сказать дальше. Потом Ади хлопнул в ладони, словно разрывая тишину. — Ладно, ребят, — сказал он легче, чем было на самом деле, — до встречи.       Мы разошлись, и пока я делала шаг к выходу, меня не покидало ощущение, что этот «последний вечер» будет значить куда больше, чем просто киносеанс.       Тут я почувствовала как меня кто-то резко перехватил за запястье. Это была Мими. Она не сказав ни слова, потянула в сторону лестницы. Я даже не сразу поняла, что происходит. — Ми, ты чего?.. — начала я, но она уже тащила меня за собой, ускоряя шаг. — Тсс, — шепнула она, оглянувшись через плечо. — Потом. Сейчас.       Мы остановились в полутёмном пролёте, где все звуки доносилась глухо и отрывками. Мими скрестила руки на груди и уставилась на меня так, будто я скрывала от неё государственную тайну. — Ну? — протянула она. — Давай. Рассказывай. — Что рассказывать? — я сделала вид, что не понимаю, хотя внутри уже всё сжалось. — Не прикидывайся, Вики, — она сузила глаза. — Этот брюнет. С бала. С байком. С этим взглядом. Люцифер, да?       Я невольно вздохнула и отвела взгляд, уставившись в стену. — Он… знакомый моего отца, — сказала я осторожно, подбирая слова. — Угу, — Мими кивнула, явно не удовлетворённая. — И поэтому он весь вечер смотрел только на тебя? И поэтому ты уехала с ним? И поэтому Дино выглядел так, будто готов был его ударить? — Мими… — я поморщилась. — Всё не так. — Тогда объясни, как так, — она подалась ближе, понизив голос, но в нём всё равно слышалось любопытство. — Он опасный? Или просто… очень горячий?       Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. — Он нормальный, — сказала я. — Просто… сложный. И не из нашего мира. — О-о-о, — протянула она с довольной улыбкой. — Вот это я люблю. А он тебе нравится?       Этот вопрос застал меня врасплох. Я замялась, чувствуя, как внутри поднимается странное, противоречивое ощущение. — Я его почти не знаю, — ответила я честно. — Он бывает резким, язвительным… иногда раздражает. — Но? — Мими наклонила голову, явно наслаждаясь моментом. — Но он надёжный, — после паузы добавила я. — И… он всегда держит дистанцию.       Мими приподняла брови. — Значит, точно нравится, — вынесла она вердикт. — Потому что если бы не нравился, ты бы так не защищала его. — Я не защищаю, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают теплеть. — Просто… он не тот, кем кажется. — Самые интересные всегда такие, — улыбнулась она и вдруг мягко обняла меня за плечи. — Просто будь осторожна, ладно?       Я кивнула. Не потому, что была напугана, а потому что где-то глубоко внутри уже понимала: Люцифер — это не просто случайный человек в моей жизни. И от этого осознания становилось одновременно тревожно и странно… интересно. — Пойдём, — сказала Мими, отпуская меня. — Ато странно что мы тут стоит.       Мы вернулись в коридор, но ощущение разговора осталось со мной — тёплым, настойчивым и немного опасным, как воспоминание, которое ещё не раз напомнит о себе.

***

      Это был прощальный вечер.       Последний показ нашего старого кинотеатра под открытым небом — того самого, где мы росли, смеялись, влюблялись и прятались от мира. На экране шёл «Бунтарь без причины». Джеймс Дин смотрел в пустоту так, будто знал, чем всё закончится, а Натали Вуд была рядом — живая, хрупкая, настоящая.       Весь город собрался здесь. Люди сидели на пледах, на капотах машин, в багажниках пикапов. Кто-то ел попкорн, кто-то держал друг друга за руки, будто не хотел отпускать не только фильм — но и саму эпоху.       Мы сидели вместе. Я, Ади, Мими и Дино. Над нами было чистое ночное небо, усыпанное звёздами, и в какой-то момент мне показалось, что это место — единственное во всём Мальбонте, где ещё можно дышать спокойно. — Этот фильм каждый раз разбивает мне сердце, — прошептала Мими, не отрывая взгляда от экрана. — Зато честный, — пожал плечами Ади, закидывая в рот попкорн. — Без фальши.       И тут — звук подъезжающей машины. Резкий. Нарочито громкий. Он выбивался из общей атмосферы, будто кто-то намеренно решил напомнить: покоя здесь не будет.       Я повернула голову. За рулём была Ости. Чёрные волосы, холодный взгляд, уверенная походка — она вышла из машины и направилась прямо к нам, не спеша, будто это место изначально принадлежало ей. — Подвиньтесь, отбросы, — бросила она, даже не глядя на нас.       Не дожидаясь реакции, Ости залезла в багажник машины, на котором мы сидели, и уселась между мной и Ади, оттеснив нас локтями. Никто ничего не сказал. Мы просто переглянулись — и снова повернули взгляды к экрану.       Пять минут. Ровно столько она молчала, а потом вдруг сказала: — Равен любил это место.       Голос у неё был не колкий, не ядовитый — тихий. Почти задумчивый. Она смотрела не на нас. Она смотрела на экран. И в этот момент я поймала себя на мысли, от которой стало не по себе: все видят в ней только стерву. Но никто не видит девушку, которая потеряла брата.        Я не успела ничего сказать. В другом конце площади раздался громкий смех. Слишком громкий. Мы все одновременно повернули головы.       Южные из пламени.       Их было много. Они сидели кучкой, орали, перебивали диалоги фильма, бросались комментариями и смеялись так, будто происходящее вокруг их не касалось. — Уроды южного Мальбонте, — процедил Ади сквозь зубы. — Они с самого начала фильма так, — раздражённо добавила Мими.       Ади уже собирался встать и сказать им пару «ласковых», но вдруг замер. Я заметила его взгляд — зацепившийся за одного из парней из банды. Заинтересованный. Настороженный. Он молчал. Зато Мими — нет. Она резко поднялась с места. — Знаете, что бывает со пламенем, если на него вылить воды?! — крикнула она на всю площадь.       Наступила тишина. — Заткнитесь. Или я вам это покажу.       Она села обратно так спокойно, будто только что не бросила вызов целой банде. Секунду — и раздались аплодисменты. Громкие. Искренние. Видимо, не только нам надоели их крики. На удивление, из пламени замолчали. — Ты вообще не боишься? — прошептал Ади, наклоняясь к Мими. — Бывало и похуже, — пожала она плечами. — Меня бесит, когда не дают культурно отдохнуть.       Она повернулась к Ости: — Сходишь за добавкой?       Протянула ей пустую коробку от попкорна. — Да, Ади, — сладко улыбнулась Ости. — Сходи за добавкой.       Она сунула коробку ему в руки. — И не забудь вишнёвую колу. — Мими, пошли, поможешь, — сказал Ади.       Они ушли к фургончику с едой. А я осталась наедине с Ости. — Ости, — осторожно начала я.       Она повернулась ко мне. — Было что-нибудь новое… про смерть Равена?       Она прищурилась. — А тебе это зачем? — в её голосе смешались холод и любопытство. — Просто интересно, — я пожала плечами. — Я всё равно ничего тебе не скажу. Тогда зачем спрашиваешь? — И правда, — тихо ответила я. — Зачем.       Она фыркнула и отвернулась.       Через несколько минут ребята вернулись с попкорном и колой, и фильм продолжился. Но внутри меня уже было неспокойно.       Телефон завибрировал, достав его на экране высветился неизвестный номер: Неизвестный номер: За сценой после фильма.       Думаю это Люцифер… Моё сердце стало чаще биться. Я знала, что «важная информация» от парня никогда не предвещает ничего спокойного.       Я начала оглядываться по сторонам. Тени между машинами, проходы между рядами, толпа у фургончиков с едой — пыталась выловить его взгляд. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым. Алые глаза Люцифера должны были быть где-то здесь, но их не было. — Кого-то ищешь? — Мими заметила мой беспокойный взгляд и наклонилась ко мне. — А… эм, нет, — я поспешно отвернулась к экрану. — Просто мама сказала, чтобы я после фильма встретила её старого друга. Так что не ждите меня.       Мими подозрительно прищурилась, но ничего не сказала. Я снова уставилась на экран, хотя фильм уже не цеплял. Мысли были далеко — там, где меня ждал Люцифер и его «важная информация».       Минут через двадцать фильм закончился. Финал ударил неожиданно сильно — я совсем не ожидала такой развязки, и уж точно не смерти главного героя. Это было странно символично и почему-то тревожно. Люди начали вставать, шуметь, обсуждать фильм. Машины одна за другой заводились, освещая площадь фарами. — Ладно, ребят, я побежала, — быстро бросила я, даже не дожидаясь ответа, и направилась за сцену.       Там было заметно тише. Только отдалённый гул голосов и приглушённый звук моторов. У байка, опершись на него плечом, стоял Люцифер. Он смотрел в пол, будто считал трещины на асфальте. — Я думал, ты уже не придёшь, — сказал он, не поднимая взгляда. — Тебе просто скучно? — я скрестила руки на груди. — Или ты позвал меня для чего-то действительно важного?       Он медленно поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным. Ни тени усмешки. — Сегодня на берегу реки Стикс нашли тело Равена. — я замерла, открывая и закрывая рот, как выброшенная на сушу рыба. — Завтра полиция проведёт экспертизу, — продолжил он спокойным, почти холодным голосом. — Тогда будут результаты. — Кто… — я сглотнула. — Кто его нашёл? — Неизвестно, — он пожал плечами и отвёл взгляд в сторону.       «Значит, он всё это время был там… И только сейчас его нашли?». Мысль обожгла изнутри. — Спасибо, что рассказал, — выдавила я из себя и, резко развернувшись, сделала шаг прочь. — Стоять.       Он сказал это так резко и жёстко, что я вздрогнула и остановилась на мес — Куда это ты собралась? — в его голосе сквозило раздражение. — Эм… домой.       Люцифер выгнул бровь и вдруг рассмеялся — тихо, низко, бархатно. «Первый раз слышу, как он смеётся». — Ты сегодня ещё у нас.       Он сел на байк, завёл мотор и бросил через плечо: — Садись.       Я помялась пару секунд, а потом всё же села сзади, заняв уже привычное место. Машин вокруг почти не осталось. Площадь кинотеатра медленно пустела, словно прощаясь с тем, чем была много лет. Байк сорвался с места, и мы уехали, оставляя позади кинотеатр под открытым небом — место, которое завтра исчезнет, как будто его никогда и не было.       А вместе с ним уходила и иллюзия того, что всё это — просто совпадения.