Пока горит пламя

      Дом Мими вечером превратился в другой мир. Тёплый, неоновый свет, мягко льющийся из ламп и гирлянд, отражался в зеркалах, переливался на стеклянных столиках и полках с бокалами. Музыка отчётливо пульсировала, создавая ритм, под который казалось, двигался сам воздух. Лёгкий аромат цветов, духов и сладостей переплетался с запахом свежих закусок, расставленных на столах.       Сердце колотилось быстрее, лёгкая дрожь пробегала по плечам — всё казалось одновременно захватывающим и страшным. Мими, словно читая мои мысли, ухватила мою руку и подтянула к себе: — Расслабься, Вики! Сегодня ты — моя красотка. Просто улыбнись и наслаждайся.       Я кивнула, пытаясь скрыть напряжение, но всё равно чувствовала, как щеки горят, а ладони слегка влажные. — Пойдём, — сказала Мими, и мы прошли в центр комнаты, где уже собрались гости. Молодые люди смеялись, обсуждали музыку, некоторые танцевали, кто-то держал бокалы с напитками.       Я осторожно оглянулась. Свет мягко подсвечивал лица, создавая ощущение лёгкой сказочности. Люди казались яркими, шумными, живыми — и в то же время, в этом шуме, я чувствовала себя маленькой, почти прозрачной. — Всё в порядке, Вики? — спросила Мими, заметив мою робость. — Я просто… немного непривычно, — призналась я. — Я редко оказываюсь в таких местах. — Пустяки! — Мими хохотнула, слегка дернув меня за руку. — Посмотри на себя, ты великолепна! И вообще, сегодня только радость. Забудь обо всём, что могло тебя тревожить.       Попыталась улыбнуться, почувствовав, как напряжение постепенно отпускает. Мими вела меня к дивану, где уже сидели несколько девушек, она представила меня, и вскоре я оказалась вовлечённой в разговор. Музыка, смех, мягкий свет — всё это постепенно растворяло остатки тревоги и неуверенности.       Заметила как Мими наблюдает за мной краем глаза, улыбается, когда я шучу или смущаюсь. В её присутствии становилось легче дышать. Кажется, она понимала, что нужно, чтобы я почувствовала себя частью этого мира. — Видишь? — прошептала Мими, когда я неловко села на диван, держа бокал с лимонадом. — Всё просто. Сегодня ты здесь — и больше ничего не важно.       Я кивнула, впервые за долгое время почувствовав, что могу просто быть собой, не опасаясь, что кто-то увидит мою слабость, тревогу или страх. Всё вокруг было словно другой вселенной, и я вдруг осознала, что иногда можно просто раствориться в этом мире и позволить себе быть живой.       Постепенно я расслаблялась, сидя на диване и наблюдая за гостями. Свет гирлянд отражался в бокалах, переливался на лица людей, создавая атмосферу лёгкости и праздника. Кто-то танцевал под ритм музыки, кто-то тихо смеялся в уголках комнаты, а кто-то увлечённо обсуждал последние новости. Я чувствовала, как нервозность потихоньку уходит, заменяясь лёгкой радостью и интересом к происходящему. — Вики, хочешь танцевать? — Мими неожиданно сжала мою руку и улыбнулась.       Я немного покачала головой, всё ещё пытаясь собраться с мыслями. Внутри что-то сжалось — страх, воспоминания о вчерашнем разговоре с мамой и всё, что связано с Люцифером.       Взглянула на танцующих людей и внезапно ощутила странное чувство разобщённости: вокруг — смех и музыка, а внутри — тревога. Словно две реальности пересеклись одновременно.       «Где сейчас Люцифер?» — промелькнуло в голове. Я вспомнила, как он сидел на мотоцикле, холодный и уверенный, и как сердце непроизвольно сжалось при мысли о нём.       Мими заметила мою задумчивость и аккуратно подтолкнула к танцполу. — Прекрати терзать себя! — засмеялась она. — Сегодня только радость. Всё остальное подождёт.       Я попыталась улыбнуться, хотя в глубине чувствовала странное напряжение. Сначала медленно, потом чуть быстрее, я начала двигаться под музыку. С каждым шагом тревога немного отходила на второй план, уступая место лёгкости. Я позволила себе смеяться над шутками Мими, кивать в ответ на разговоры девушек, и даже танцевать.       Но мысли снова возвращались: «Что если Люцифер узнает о том, что я здесь? — Вики, ты в порядке? — Мими снова подошла, держа бокал.       Я кивнула, чуть дрожа. — Да, просто… думаю. — Думаешь — это ещё не повод грустить! — засмеялась Мими, и её смех был заразительным. — Давай просто наслаждаться.       И я попыталась сделать это. Музыка, свет, смех — всё это смешалось с мыслями о Люцифере. Контраст был резким, но именно он делал этот вечер таким живым. Каждое движение, каждое касание света на коже, каждое слово друзей становилось частью настоящего момента, в котором я могла быть и собой, и тем, кто ищет ответы в другой жизни.       В глубине души я понимала: этот вечер — глоток нормальности, шанс просто быть, даже если завтра снова придётся сталкиваться с опасностью, тайнами и страхами.       Толпа поднималась и опускалась под ритмы музыки, тела двигались в унисон с басами, свет гирлянд переливался на коже, словно сотни маленьких огоньков. Я и Мими растворились в этом потоке, смеялись, толкались локтями, забывая про осторожность и мысли о вчерашнем дне. — Вики, ещё немного ближе! — кричала Мими, притягивая меня к себе, и мы смеялись так, что музыка почти терялась в нашем смехе.       И вдруг через шум и толпу появился Ади. Его взгляд проскользнул по комнате, и он подошёл к нам, слегка улыбаясь, будто знал, что сейчас предложит что-то запретное. — Девчонки, — его голос пробился сквозь музыку, — хотите выпить?       Я на мгновение замерла. Внутри что-то колыхнулось: осторожность и страх потерять контроль. Но потом я сделала глубокий вдох и подумала: «Идите все к черту». — Почему бы и нет? — прошептала я себе и без долгих сомнений выхватила стакан с алкоголем прямо из его руки.       Мими ухмыльнулась, будто понимая меня без слов. Мы снова затерялись в танце, кружась и подпрыгивая вместе с толпой, музыка вибрировала через тело, смешиваясь с смехом, светом и теплом вечернего зала. Каждая нота проникала в грудь, и тревога, хоть и не исчезла совсем, отступила куда-то на задний план. — Ещё! — кричала Мими, подталкивая меня в центр потока, а я снова поднимала стакан, чувствуя, как жидкость обжигает горло, но внутри возникает странная лёгкость, почти как забытьё.       И я понимала, что это был не последний стакан. Ветер свободы, музыка и смех толпы подталкивали меня к следующему. Вики, та, что вчера боялась и тревожилась, отступила куда-то глубоко внутрь. Сейчас была только танцующая, смеющаяся, смелая Вики, и с каждым новым глотком границы между страхом и наслаждением стирались всё сильнее.       Музыка поглощала всё вокруг, вибрации баса отдавались в груди, заставляя сердце биться быстрее. Я кружилась вместе с Мими, смеялась, толкалась с другими, но внутри чувствовала странную смесь лёгкости и напряжения. Казалось, каждый глоток алкоголя растворял осторожность, а каждая нота музыки — тревогу, оставляя лишь пульс, ритм и мгновение. — Вики, смотри! — Мими кидала мне свои волосы назад, будто бросая вызов всему миру, — танцуй, как будто никто не смотрит!       Я послушалась, и тело само двигалось под ритм. Руки поднимались, спина выгибалась, плечи качались вместе с толпой. На лице заиграла улыбка, настоящая, свободная, без остатка тревоги.       И тут где-то в толпе я заметила его. Люцифер стоял у края зала, наблюдая за мной. Глаза холодные, но внимательные. На мгновение внутри что-то щёлкнуло — смесь тревоги и притяжения, которую нельзя было назвать простой симпатией.       Быстро проморлагась и вернула взгляд на то место – но его уже там не было.       «Показалось»       Я отвернулась и сделала вид, что полностью погружена в танец. Но мысли сами собой возвращались к нему: как он сейчас смотрит, что думает, почему кажется таким непостижимым и одновременно… знакомым. — Давай ещё! — кричала Мими, и я подняла пустой стакан, смеясь и запуская голову назад. Мир казался одновременно огромным и тесным: шум, свет, смех, музыка, и это странное ощущение, будто всё вокруг создано только для нас.       Сделала ещё один глоток, и тепло растеклось по телу, смешиваясь с ритмом музыки. И в этот момент я поняла: эта ночь принадлежала нам. Мы коужились с Мими, музыка гудела в груди, свет мерцал над головами, смешиваясь с цветными бликами.       В какой-то момент рядом появился незнакомый парень. Он скользнул взглядом по толпе и вдруг остановился прямо передо мной. — Привет… — начал он, улыбаясь уверенно, почти слишком самоуверенно. — Можно с тобой познакомиться?       Я попыталась сделать серьёзное лицо и чуть нахмурилась: — Не знакомлюсь.       Но слова остались лишь словами. Музыка, веселье, смех и лёгкая доза выпитого сделали своё дело. Я уже почти не понимала, где заканчивается и начинается танец, поэтому, почти автоматически, позволила ему продолжить рядом. Он ловко взял ритм, начал двигаться со мной, словно мы давно знали друг друга.       Он заигрывал, улыбался, наклонялся ближе, пытаясь положить руки на мою талию. Я почти смеялась, почти веря, что это просто игра света и звука, но вдруг чья-то рука резко схватила меня за локоть, и буквально отдернула в сторону. Я врезалась в чьи-то плечи, ноги чуть запутались в толпе, дыхание сбилось. — Что…? — выдавила, ещё не совсем понимая, что происходит. — Не сейчас, — сказал низкий голос рядом, и сразу стало ясно, кто это. Холодный, уверенный, не терпящий возражений.       Он вел меня сквозь толпу, прорываясь через людей, пока свет и музыка превращались в размытые пятна. Парень, с которым я танцевала, остался позади, его улыбка сменилась удивлением.       Я пыталась что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу. Сердце колотилось, и где-то внутри меня всё ещё дрожал смех, смешанный с лёгким раздражением. Я поймала взгляд Люцифера — такой же холодный, как в тот раз у заброшенной заправки, и на мгновение почувствовала, что он снова держит контроль над ситуацией.       Свежий воздух ударил в лицо резко, почти болезненно. Дверь за спиной захлопнулась, музыка осталась внутри — приглушённая, глухая, будто из другого мира. Я пошатнулась, сделала шаг в сторону, но сильная рука тут же удержала меня. — Стой, — сказал Люцифер жёстко.       Я подняла на него взгляд. Свет уличных фонарей резал глаза, всё вокруг плыло, но его лицо я видела слишком отчётливо. Сжатая челюсть, напряжённые скулы, тёмный взгляд — злой. Нет, не просто злой. Разочарованный. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — его голос был тихим, но в нём было столько холода, что меня пробрало сильнее, чем ночной воздух. — Я… — язык заплетался. Я попыталась усмехнуться. — Я просто танцевала. — Ты была пьяна, — отрезал он. — И этот парень это прекрасно видел.       Я дёрнула плечом, будто сбрасывая с себя его слова. — Это вечеринка, Люцифер. Люди тут пьют. Танцуют. Живут. — Не перекладывай ответственность, — он сделал шаг ближе. — Ты едва стояла на ногах. Ты даже не понимала, кто к тебе лезет.       Эти слова задели. Больно. Я резко вскинула голову. — А тебе какое дело?! — вырвалось громче, чем я хотела. — Ты мне кто, чтобы меня отчитывать?       Он замолчал. Всего на секунду — но именно эта пауза была страшнее любого крика. Ни вспышки ярости, ни резкого ответа. Только тишина и его взгляд, тёмный, тяжёлый, будто он взвешивал не слова, а последствия. — Садись в машину, — сказал он наконец, ровно и холодно. — Никуда я не сажусь.       Я сделала шаг назад, к дому, к свету, к музыке, которая всё ещё глухо билась внутри стен. Мир слегка покачнулся, но упрямство держало меня на ногах. — Я сказал. Садиться. В машину. — НЕТ!       Резко развернулась, почти побежала — и в тот же миг земля будто ушла из-под ног. Воздух выбило из лёгких. Его рука сомкнулась на моей талии, другая — под коленями, и через секунду я уже висела у него на плече, вниз головой, волосы рассыпались, закрывая лицо. — Ты с ума сошёл?! — закричала я, ударяя его кулаками по спине. Удары выходили неловкими, слабыми, будто сквозь воду. — Отпусти меня! Или… или я не знаю, что сделаю!       Он даже не вздрогнул. Шёл уверенно, быстро, будто нёс не человека, а решение, которое давно принял. Гравий хрустел под его шагами, ночной воздух был холодным, и меня вдруг накрыла странная смесь злости, стыда и беспомощности.       Ответом был только щелчок — он открыл машину, наклонился и резко, но аккуратно усадил меня на переднее сиденье. Ремень безопасности натянулся на груди и щёлкнул. — Не трогай меня! — я дёрнулась, сразу же потянулась к застёжке. Пальцы не слушались, перед глазами всё плыло. — Сними это!       Дверь захлопнулась с глухим звуком, от которого у меня внутри всё сжалось. Пока я возилась с ремнём, он обошёл машину и сел за руль. Щелчок замков прозвучал слишком отчётливо. — Ты… ты серьёзно сейчас? — сказала, повернувшись к нему лицом. Щёки горели, в висках стучало. — Ты меня запер?       Он не смотрел на меня. Завёл двигатель, руки лежали на руле, напряжённые, костяшки побелели. — Да, — коротко ответил он. — Потому что по-другому ты бы не остановилась.       Машина тронулась плавно, почти бесшумно. За окном тянулась тёмная дорога, фонари вспыхивали и исчезали, оставляя на стекле размытые жёлтые следы. В салоне было слишком тихо. Это молчание давило сильнее музыки, сильнее его слов.       Я сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. Руки дрожали — не от холода. Алкоголь медленно отступал, оставляя после себя липкую ясность, от которой хотелось выть.       Люцифер смотрел на дорогу. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в мою сторону. И это почему-то ломало больше всего. — Можешь не делать вид, что тебе всё равно, — вырвалось у меня неожиданно даже для самой себя.       Он не ответил сразу. Только сильнее сжал руль. — Я не делаю вид, — сказал он ровно. — Я даю тебе время. — На что? — я нервно усмехнулась, но смех сорвался. — Чтобы я собралась? Или чтобы мне стало стыдно?       Он резко выдохнул. — Чтобы ты перестала делать херню.       Эти слова ударили точно в грудь. Я отвернулась к окну, но стекло не спасало. В отражении я видела себя — размазанную, уставшую, с потухшими глазами. — Ты пьёшь, танцуешь до потери ориентации, позволяешь первому встречному трогать себя, — он наконец посмотрел на меня.       У меня внутри что-то надломилось. Не резко — тихо, с треском, как ломается тонкий лёд. — А что мне делать?! — голос сорвался. — Сидеть и быть «правильной»? Делать вид, что мне не больно? Что меня не выворачивает от мыслей? Я устала, понимаешь? — выдохнула. — Я просто… хотела хоть на пару часов перестать всё чувствовать.       Машина замедлилась. Он съехал на обочину и заглушил двигатель. Тишина стала почти оглушительной. Люцифер повернулся ко мне полностью. — Ты не обязана быть сильной всё время, — сказал он уже тише. — Но ты выбираешь способы, которые ломают тебя ещё больше.       Я закрыла лицо ладонями. Плечи задрожали, дыхание сбилось. — Я не знаю, как по-другому, — прошептала я сквозь пальцы. — Я правда не знаю.       Люцифер не ответил сразу. А потом осторожно, почти незаметно коснулся моей руки, протягивая её вниз чтобы открыть вид на мое лицо. Он просто был рядом. И от этого стало ещё тяжелее.       Молчание снова накрыло нас — плотное, тянущееся, как натянутая струна. Я слишком остро ощущала Люцифера: его близость, тепло, уверенное спокойствие, которое контрастировало с тем, как внутри у меня всё вибрировало.       В теле ещё гуляло эхо алкоголя, но желание — нет, оно было трезвым. Осознанным. Я подняла на него взгляд первой. Голова была яснее, чем он, возможно, думал. Его глаза встретили мои, и в них больше не было раздражения или контроля. Только сосредоточенность и та самая опасная глубина, от которой хотелось не отступать, а шагнуть ближе. — Люци… — вырвалось у меня тихо, почти шёпотом. Я и сама не знала, что хотела сказать.       Он не ответил. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку, будто он боролся с собой. На секунду — ровно на секунду — он прикрыл глаза, словно принимая решение, которое давно зрело. — Вики, — произнёс он глухо. — Ты сейчас не в том состоянии… — Я знаю, — перебила я, и голос дрогнул. — Но это не из-за алкоголя.       Я потянулась ближе сама. Медленно. Осознанно. Между нами оставались считаные сантиметры, и каждый из них ощущался, как шаг над пропастью.       Он смотрел на мои губы — всего мгновение и этого хватило. Он наклонился первым. Уверенно. Без сомнений. Его рука поднялась к моему лицу, пальцы скользнули по щеке — не проверяя, не утешая, а удерживая. И в следующий момент его губы накрыли мои. Поцелуй был долгим и глубоким. Не мягким, а настоящим. Таким, в котором нет вопроса «можно ли», потому что ответ уже ясен. Его губы держали мои, не давая пространства для отступления. Я ответила сразу, так же уверенно, чувствуя, как внутри всё собирается в одну точку — горячую, пульсирующую.       Мир сузился до этого момента. До его дыхания, до давления руки на затылке, до того, как наши движения стали синхронными. В поцелуе не было спешки, но была сила — спокойная, контролируемая, обещающая продолжение. Я подалась ближе сама, почти бессознательно. Он позволил — и на короткий миг углубил поцелуй ещё сильнее, так, что по телу прошла волна, от которой перехватило дыхание.       Он отстранился первым. Медленно. Оставив между нашими губами минимальное расстояние, а лоб — рядом с моим. Его дыхание было тяжёлым, но он держал себя в руках. — На сегодня достаточно, — сказал он тихо, но твёрдо.       Я не спорила. Только выдохнула и кивнула. Внутри всё ещё жило это напряжение — не как слабость, а как обещание, которое не нуждается в словах.       Машина тронулась с места. А поцелуй остался со мной — не как импульс, а как точка невозврата.

***

      Мы свернули с основной дороги резко, почти незаметно. Город остался позади — шумный, светящийся, переполненный чужими голосами и музыкой. Здесь было иначе. Тише. Темнее. Спокойнее и тревожнее одновременно.       Я смотрела в окно, отмечая про себя детали: редкие фонари, длинные заборы, аккуратные въезды, силуэты домов, скрытые за деревьями. Ни одного знакомого ориентира. Ни одной улицы, которая отозвалась бы в памяти. Это место было для меня совершенно чужим. — Мы где? — спросила я наконец, не поворачивая головы. — Почти приехали, — ответил Люцифер спокойно, будто это объясняло всё.       Машина замедлилась и свернула на узкую подъездную дорогу. Колёса зашуршали по гравию. Фары выхватили из темноты высокий забор, ворота и массивный дом, утопающий в полумраке. Современный, строгий — без лишнего декора, без уюта «на показ». Он выглядел закрытым. Как человек, который не привык пускать внутрь кого попало. Автоматические ворота бесшумно разъехались в стороны. Я напряглась, инстинктивно выпрямляясь в кресле. — Ты уверен, что мне сюда? — спросила я тише, чем собиралась.       Машина въехала на территорию и остановилась перед домом. Свет на фасаде включился автоматически, мягко подсветив ступени, стеклянные панели, линии крыши. Дом был большим, но не показным. В нём чувствовалась власть и одиночество — странное сочетание, от которого по коже пробежал холодок.       Люцифер заглушил двигатель и посмотрел на меня. — Да, — сказал он просто.       Перевела взгляд обратно на дом. Он стоял передо мной — незнакомый, молчаливый, словно наблюдающий. Мне казалось, что стоит открыть дверь, и граница между «до» и «после» окончательно исчезнет. — Ладно, — сказала и потянулась к ручке двери.       С глухим щелчком она открылась. Я вышла из машины не сразу. На секунду задержалась, поставив ногу на холодную плитку подъездной дорожки, будто проверяя — реальность это или всё ещё остатки вечера, шума и алкоголя. Ночь здесь была другой: плотной, тихой, без фоновой музыки города. Воздух пах влажной землёй и чем-то древесным.       Дом возвышался перед нами — тёмный, строгий, с большими окнами, в которых отражались огни двора. Ни штор, ни лишних деталей. Всё выглядело продуманным, сдержанным, немного холодным.       Он открыл дверь, и мы вошли внутрь.       Тепло обволокло сразу. Не физически — атмосферой. Внутри было светло, но не ярко: рассеянный, мягкий свет встроенных ламп. Я остановилась на пороге, автоматически оглядываясь.       Гостиная была просторной. Высокий потолок, панорамные окна во всю стену, за которыми темнел сад. Большой диван глубокого графитового цвета, низкий стеклянный стол, аккуратно расставленные книги и несколько предметов искусства — неброских, но явно дорогих. Никаких случайных вещей. Всё на своих местах. Минимализм, в котором чувствовался характер. — Ничего себе… — вырвалось у меня тихо.       Я медленно повернулась вокруг своей оси, будто боялась пропустить хоть одну деталь. Здесь не было уюта «чужого дома», но было ощущение пространства, в котором можно дышать. И… прятаться. — Чей это дом? — спросила я, хотя ответ, кажется, уже витал в воздухе.       Люцифер закрыл дверь за нами, звук защёлки прозвучал неожиданно громко в тишине. Он снял куртку, не глядя повесил её и только потом посмотрел на меня. — Мой, — сказал он спокойно.       Я замерла. — Твой? — переспросила, медленно переводя взгляд с него обратно на гостиную.       Он кивнул. — Да.       Внутри что-то сдвинулось. Это объясняло всё: сдержанность, порядок, ощущение контроля, которое чувствовалось даже в стенах. Я вдруг остро осознала, что нахожусь не просто в незнакомом доме — в его пространстве. Личном. Закрытом.       Я сделала несколько шагов вперёд, пальцами коснувшись спинки дивана. — Здесь… очень по-твоему, — сказала я, не оборачиваясь. — Не многие это видят, — ответил он.       Наши взгляды встретились, и между нами снова повисло то самое напряжение — тихое, уверенное, уже никуда не спешащие. Я была в чужом доме. И почему-то впервые за весь вечер чувствовалось будто в правильном месте. — Почему ты не привёз меня домой к отцу? — спросила я спокойно, но с лёгкой настороженностью. — От тебя такой перегар несёт, что лучше ему не чуть этого, — ответил он ровно, без лишних эмоций.       Я чуть улыбнулась, ощущая лёгкое тепло от того, что он думал о моём благе, но неловкости в этом не было. Просто факт — и всё.       В этот момент за окном начал накрапывать дождь. Сначала тихо, почти робко, а затем стучащие капли усилились, ударяясь о стекло и подоконник, создавая ритм, в котором было что-то успокаивающее и тревожное одновременно.       И тут прогремел первый гром. Я подпрыгнула на месте, будто удар прошёл прямо по спине. — Чёрт… — вырвалось у меня, несмотря на внутреннюю собранность.       Люцифер лишь тихо посмеялся, наблюдая за мной. Его смех был лёгким, без издёвки, видимо он искренне считал это милым. — Пошли, проведу тебя в твою спальню, — сказал, спокойно направляясь к лестнице.       Я шла следом, стараясь не задевать края мебели и не замечая, как сердце слегка учащённо стучало.       «Здесь… — подумала я, оглядываясь по сторонам, — «всё одновременно уютное и чужое. Большая гостиная с мягкими диванами, высокие потолки, полированное дерево и книги на полках. Каждое движение казалось важным, каждый звук — отчётливым: шаги по ковру, тихое «кап-кап» с улицы.»       Мы поднялись по лестнице, и я заметила картины на стенах — абстрактные, яркие, но не кричащие. Внутри всё ещё чувствовалось его присутствие, уверенность и порядок. — У тебя не будет дать мне что-то переодеть? — спросила я, подходя к двери спальни.       Люцифер на секунду задумался, потом вышел и вернулся с простой белой футболкой, протягивая её мне. — Я буду у себя, если что-то нужно ещё, заходи, — сказал он спокойно, не навязываясь. — Хорошо, — ответила тихо, принимая футболку.       Он уже разворачивался, чтобы уйти, но я неожиданно для себя сказала: — Спасибо.       Люцифер посмотрел на меня, кивнул лёгким движением головы и вышел, оставив дверь чуть приоткрытой.       Я осталась одна, в своей новой комнате. Футболка в руках казалась тяжёлой и одновременно странно уютной.       Прошлась вдоль комнаты, сняла куртку и остальную одежду, повесив её на спинку стула. Медленно стала натягивать футболку на голое тело. Она была слишком большая, висела на мне мешком, почти до середины бёдер. Но именно эта «чужая» вещь создавал ощущение защищённости, будто кто-то рядом заботится обо мне, даже если его нет.       Легла на кровать и позволила себе закрыть глаза. Голова слегка кружилась от выпитого алкоголя, то это мне никак не мешало. Я слушала дождь, вспоминая вкус вечера, смех Мими и легкое прикосновение Люцифера. Мир за пределами комнаты перестал существовать. Были только капли на стекле, мягкий свет лампы и ощущение того, что, несмотря на всё, я могу дышать.       И впервые за долгое время это дыхание было полностью моё — свободное и тихо успокаивающее.