Пока горит пламя

      Тёмный подвальный коридор пах сыростью и пылью, стены влажно блестели при слабом свете лампы, едва пробивавшейся из дальнего угла. Каждый шаг отдавался глухим эхом, смешиваясь с учащённым дыханием.       Внезапно раздался выстрел — резкий, оглушающий, словно разорвавший сам воздух. Я подскочила, сердце забилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. — Чёрт! — выдохнула и бросилась вперёд, по коридору, который казался бесконечным.       Сквозь темноту видела только силуэты стен, слышала собственные быстрые шаги и глухие удары каблуков по бетону. — Туда! — раздался чей-то крик позади, и шум преследования закружился вокруг, как тёмная буря.       Я бежала, не думая, куда ведут ноги. Чувствовала как воздух рвётся с каждым вдохом, как сердце стучит, будто хочет разорвать грудную клетку. Стена за стеной, коридор — без конца, но шаги преследователя всё ближе. — Нет… нет… нет! — шептала, вслушиваясь в эхо за спиной.       Свернула за угол, потом ещё раз, надеясь найти выход, но коридор подступал к тупику. Стены сжимались, холодные и бескомпромиссные, как руки невидимого врага.       Я остановилась, с трудом задыхаясь. Сердце бешено колотилось, в ушах гудело эхо выстрела, а позади — шаги. Они приближались.       И тут поднимаю голову, глядя в бездну тупика. Нет ни дверей, ни света, только бетонная стена и холодная тьма. Паника скользнула по телу, как ледяная вода. Шаги становились громче. Я знала, что нужно действовать. Но прямо сейчас единственное, что могла — надеяться на чудо.

***

      Я резко открыла глаза, сердце застучало так, что казалось, весь дом эхом повторяет каждый удар. Кошмар ещё висел в голове, словно дым, оставляя неприятный холод на коже. Вздохнула, пытаясь успокоиться, но дыхание сбивалось: лёгкие словно сопротивлялись, горло сжималось. Пот поднимался по спине, холодный и липкий. Глаза дергались, в голове пульсировал шум — как будто темнота внутри меня не хотела отпускать.       Слёзы не выступали, но внутри всё дрожало. Я медленно села на кровати, обхватив колени руками, кожа ощутила шероховатость хлопковой простыни, прохладную наощупь.       Взглянула на ночник — два часа ночи. Тишина вокруг стала ещё ощутимее, словно комната втягивала в себя каждый звук. Даже легкое шуршание ткани постельного белья отдавалось эхом, отчего мне становилось ещё страшнее.       Встала, ноги слегка дрожали, каждый шаг отдавался в полусонной темноте скрипом паркета. Холодный воздух обвивал ноги, проходя через тонкую футболку Люцифера, заставляя кожу мурашиться.       Коридор был длинный и полутёмный, свет ламп мягко растекался по стенам. Казалось, каждая тень шевелилась сама по себе. Я подошла к слегка приоткрытой двери. Сквозь щель пробивался тёплый свет из комнаты. Сердце опять подпрыгнуло, но страх толкнул меня вперёд. С лёгким скрипом я открыла дверь и прошла внутрь.       Люцифер лежал на кровати, лопатки опиралась на высокие подушки, взгляд был направлен на потолок. Его лицо освещало мягкое, тёплое светлое пятно лампы: чёткий подбородок, тёмные брови, губы чуть сжаты. На нём была простые шорты и футболка, обнажающая руки и часть шеи. По коже перебегали тени татуировок — на руках они извивались узорами, на шее угадывались линии и символы, скользящие под воротник футболки. Он казался одновременно расслабленным и настороженным, будто готов в любой момент уловить малейший звук. — Снова испугалась грозы? — усмехнулся он, голос ровный, но слышалась усталость и лёгкая забота. — Жуткие сны… — сказала тихо, почти шёпотом. — Можно?       Он кивнул, едва заметно, жестом приглашая сесть рядом. — А ты почему не спишь? — спросила я, вслушиваясь в шорохи дождя, капли по крыше и глухие раскаты грома. — Не могу уснуть, — коротко ответил, его голос звучал ровно, сдержанно, с лёгким оттенком усталости.       Я устроилась на кровати сбоку от него, прижимая колени к груди. Лампа бросала мягкий свет на наши лица, а дождь за окном создавал ритм, под который хотелось просто замереть. Лёгкий аромат кожи Люцифера — смесь мужского парфюма и чего-то привычного, домашнего — окутал меня, и внутри стало немного легче дышать. Дрожь не ушла полностью, но теперь она казалась меньше, более управляемой. — Ты часто видишь кошмары? — спросил он тихо, не отрывая взгляда от потолка. Его голос был ровным, почти шёпот, но каждый звук отдавался глубоко внутри, словно успокаивая. — Не всегда… — прошептала, чувствуя, как слова дрожат на кончике языка. Они были честными, но недостаточно смелыми, чтобы полностью раскрыть всю правду.       Мы погрузились в тишину. Комната была наполнена только тихим стуком дождя по крыше и редкими раскатами грома, которые иногда дрожали в стеклах. Я полулежа оперлась спиной об стенку кровати, ощущая прохладу гладкой простыни на спине, а ноги вытянула вперед, слегка сгиная согнула. Пальцы касались мягкого одеяла, едва ощутимо сжимая ткань.       Глаза скользили по потолку, наблюдая за тенями, которые мягко растекались под светом лампы. В темноте комнаты они казались живыми, но теперь не пугающими — скорее успокаивающими, словно знакомая игра света и тени, которая могла отвлечь от мыслей.       Я чувствовала его рядом — его дыхание ровное, спокойное, тепло тела, которое едва касалось моего плеча. Казалось, что сам воздух между нами стал плотнее, обволакивая теплом и безопасностью. Каждый вдох был медленным, почти осознанным, как будто я пыталась вдыхать его присутствие и сохранять его рядом. — Иногда я просто… просыпаюсь в поту и не могу понять, где реальность, а где сон, — голос дрогнул. — А потом всё вокруг кажется чужим и… страшным.       Он слегка повернулся ко мне, его взгляд был мягким, но внимательным, как будто ловил каждое слово, каждую эмоцию. — Тогда оставайся здесь, — сказал он почти шёпотом.       Я не знала, как реагировать. Сердце всё ещё колотилось, но теплая уверенность в его голосе и присутствии постепенно смягчала страх. Я медленно расслабила плечи, опираясь ближе к нему. Его близость была тихим якорем в буре моих чувств.       Мы сидели так, полулежа, погружённые в тишину, и я впервые за долгое время чувствовала, что тревога отступает, оставляя лишь тепло и спокойствие. Дождь продолжал стучать, гром больше не пугал, а становился ритмом этой ночи — ритмом, в котором можно было быть собой. — А ты… боишься? — осторожно спросила я, почти шёпотом, чувствуя, как пальцы моих рук слегка сжали простыню. — Грозы? — Чего либо.       Он повернул голову ко мне, его взгляд был мягким, но глубоко проницательным. В нём не было насмешки, только честность и спокойствие, будто он говорил: не бойся, здесь нет опасности. — Страх — это нормально, важно не бояться его признавать.       Я вдохнула глубоко, и улыбнулась ему уголком губ, чувствуя, как напряжение внутри медленно отпускает. Тепло его присутствия и мягкость света лампы обволакивали меня, создавая ощущение, что мир вдруг стал безопасным. — Значит, даже сильные люди боятся? — прошептала я. — Все боятся, — тихо ответил он. — Просто кто-то умеет держать это внутри, а кто-то позволяет себе быть слабым когда это нужно.       В его глазах сквозило одновременно напряжение и что-то глубоко личное, почти запретное. Я почувствовала, как дыхание замерло, сердце словно подпрыгнуло — эти мгновения были тонкой границей между словами и молчанием, между страхом и желанием.       Он явно боролся с собой, внутренне мечась: губы сжаты, брови чуть нахмурены. Я видела, как в его глазах мелькают мысли, как он пытается предугадать, что допустимо, а что нет. Каждый взгляд говорил: «Хочу, но боюсь сделать шаг неправильно».       Я почувствовала это, будто прочитала каждый жест. И тогда, словно следуя внутреннему порыву, он медленно наклонился вперед. Время растянулось, каждый миллиметр казался вечностью. Его лицо приблизилось ко мне, взгляд держался на моих губах, дыхание смешалось с моим, и я почувствовала, как все вокруг исчезает: шум дождя, ночь, страхи — остались только мы двое.       И вот он остановился буквально в миллиметре от моих губ. Я затаила дыхание, сердце колотилось так громко, что казалось, оно звучит в такт каплям дождя за окном. Его глаза блестели мягким светом, губы чуть приоткрылись, и я поняла, что это не пауза — это предвкушение.       Не дожидаясь каких-то знаков, слов или разрешения, Люцифер осторожно, но решительно коснулся моих губ своими. Поцелуй сначала был мягким, исследующим, едва ощутимым — словно проверка, не оттолкну ли я его.       Внутри всё вспыхнуло — тепло, которое растеклось по телу, волной разлилось по груди, животу, доходя до пальцев. Мир вокруг исчез. Я почувствовала его руки на моей талии, мягко удерживающие, направляющие. Поцелуй стал длиннее, увереннее, наши дыхания смешались, и я ощутила, как каждая секунда проходит, превращаясь в бесконечное мгновение доверия и близости.       Сердце пропускает удар — момент предвкушения растягивался. И прежде чем успела осознать что происходит, он осторожно, но уверенно подтянул меня к себе и усадил на бёдра, опираясь спиной на стенку кровати.       Сразу же по позвоночнику прошёл холодок дежавю — странное, одновременно тревожное и сладкое ощущение. Это было как воспоминание из другого сна, из другого момента, который я, казалось, уже переживала, но реальность теперь была острее, насыщеннее. Ощутила его вес и тепло, его руки, которые обвили мою талию.       На этот раз я не хотела останавливаться. Все те робкие проблески сомнений исчезли. Вместо дрожи и осторожности внутри меня разгорелось чувство уверенности. Сердце билось безумно, кровь разливалась по венам жаром, а каждая секунда растягивалась, как будто время замедлилось.       Я ощутила его под собой неожиданно — и сразу стало ясно, насколько он твёрд. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Каждое движение его тела отдавалось во мне, тепло и сила переплетались с тем странным, манящим напряжением, которое буквально сводило с ума.       Каждое движение Люцифера ощущалось через его тело, через каждую мышцу, через вес, с которым он держал меня. Я словно влилась в его силу, сама при этом становясь сильнее и смелее. Не робкая и не испуганная, а живая, ощущающая каждый дюйм этого момента, каждый удар сердца, каждое касание.       И сейчас я поняла как хочу быть ближе, хочу чтобы этот контакт продолжался, чтобы он не отпускал и позволял мне отвечать.       Я слегка двинулась, и это движение вызвало отклик в нём, почти мгновенный. Твердость подо мной стала ещё больше ощутимой, реальной, и вместе с теплом его рук и тела это ощущение разожгло во мне желание не останавливаться.       Люцифер аккуратно переложил меня на спину и навис надо мной, не отрывая поцелуй. Его губы коснулись моей шеи, лёгкими, но страстными поцелуями, которые разжигали внутри тепло и заставляли сердце биться быстрее. Чувствовалось каждое его прикосновение, каждое движение рук, которые скользнули под футболку, аккуратно, словно изучая каждый изгиб моего тела. Его пальцы проходили по бёдрам, задевая линию трусиков, поднимались выше по талии, доходя до оголенной груди.       Дрожь пробежала по спине, дыхание стало прерывистым. Я позволила себе расслабиться, обхватив руки вокруг его плеч, чувствуя его рядом. Мир за пределами кровати исчез — остались только тепло, мягкость прикосновений и ощущение полной близости.       Он вернулся к моим губам, и на этот раз его взгляд встретился с моим. В нём читалось всё — желание, напряжение, борьба с самим собой. Я заметила, как его руки слегка напряглись, но движения оставались осторожными, словно он пытался удерживать себя. — Останови меня, — выдохнул почти шепотом, губами едва касаясь моих. — Не хочу, — тихо, но твёрдо ответила, и в этих словах была решимость, смешанная с каким-то скрытым удовольствием.       Я, не раздумывая, сама закрыла разрыв, наклонившись и начав целовать его напористо. Мои губы двигались уверенно, руки скользнули по его спине, ощущая твёрдость мышц, тепло кожи, каждый изгиб его тела под моими пальцами. Всё внутри меня кричало: «Хочу быть ближе».       Он сначала сопротивлялся, но слабо, почти невольно. Его руки дрожали, когда сжимали мою талию, но затем он чуть отстранился. — Стоп, — сказал он тихо, с ноткой нехотя, и отстранился от меня всего на несколько сантиметров. Его взгляд стал чуть мягче, но напряжение в теле всё ещё ощущалось.       Я ощутила пустоту на губах, но внутри меня всё ещё бурлило желание. Сердце колотилось, дыхание было сбивчивым, руки дрожали, хотя я пыталась сжать их. Его присутствие рядом казалось одновременно опасным и притягательным — тепло его тела, лёгкий запах кожи, мягкий свет лампы, отражающийся в его зрачках. — Это неправильно, Вики, — в голосе слышалось раздражение и борьба с собой. — Почему ты не остановила меня?       Я вздрогнула от его слов, ощущая, как внутри всё скручивается. — Значит, я виновата в этом!? — вырвалось у меня, почти в крик, хотя сама я не хотела. — Нет-нет, просто… Чёрт! — прервал он себя, словно пытался найти правильные слова, но их не было.       Он резко поднялся с кровати, шаги по деревянному полу звучали глухо в тишине комнаты. Я наблюдала за ним, как за живой бурей: плечи напряжены, брови сдвинуты, губы сжаты, взгляд метался, будто он сам пытался унять внутреннее напряжение. — Мы не должны, Вики, — сказал он, уже более спокойно, прислушиваясь к собственному дыханию. — Я не тот, кто тебе нужен.       Его слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. В голове всплыли слова мамы и её «предупреждения». — Но… — начала я, но он подошёл ближе и сел на кровать рядом со мной, так что наши ноги почти касались друг друга. — Но когда всё это происходит… — перебил он меня, опуская взгляд на руки, которые лежали на коленях, — я не могу себя остановить и не знаю, что с этим делать.       Мы молча смотрели друг на друга. Я пыталась разобрать свои мысли и чувства, но они переплетались, создавая клубок тревоги, желания, страха и чего-то нового, чего я не могла назвать. — Я пойду к себе, — тихо сказала я, стараясь подняться с кровати.       Его рука мягко, но твёрдо остановила меня, удержав за плечо. — Оставайся здесь, если тебе самой страшно, — сказал он спокойно, почти ласково. — Я попробую сдерживать себя. Но впредь нужно остановить то, что мы делаем.       Я замерла, сердце снова забилось быстрее, мысли метались, но чувство безопасности рядом с ним взяло верх над страхом. Кивнула и медленно присела обратно, позволяя себе остаться.       Люцифер повернулся на бок, освободив немного места рядом. Я легла недалеко, отворачиваясь спиной к нему. Его дыхание было ровное, но в каждом выдохе слышалась внутренняя борьба, сдерживаемое напряжение.       Он протянул руку за мою талию, слегка прижимая к себе. Я осторожно устроилась ближе, ощущая биение своего сердца. Между нами было мало пространства, но оно было наполнено ощущением защищённости, даже когда в воздухе ещё оставалась напряжённая энергия.       Мы лежали так, в мягком свете, слушая дождь за окном, слыша, как капли бьют по стеклу, и редкие раскаты грома вдалеке. Каждый звук словно делал этот момент более интимным, более реальным.       Медленно веки стали тяжелеть, дыхание постепенно выравнялось, а напряжение в теле ушло в тонкую дрожь. Я позволила себе довериться моменту: тёплое тело рядом, лёгкий аромат кожи, мягкий свет, звук дождя и тихое дыхание Люцифера — всё это создавало ощущение, что мир снаружи исчез, оставляя нас наедине.

***

      Телефон зазвонил так резко, что тишина разорвалась, словно тонкое стекло.       Я вздрогнула всем телом. Звук был чужеродным — слишком громким для этого утра, слишком настойчивым для той хрупкой тишины, в которой мы просыпались. В комнате ещё стоял полусонный сумрак: серый свет пробирался сквозь шторы, цеплялся за углы, ложился холодными полосами на пол и край кровати.       Люцифер рядом напрягся мгновенно. Сон с него слетел так, будто его и не было. Он резко вдохнул, рука дёрнулась к тумбочке, где снова и снова вспыхивал экран.       Звонок не прекращался. — Чёрт… — глухо выдохнул он и взял телефон.       Я приподнялась на локте, одеяло соскользнуло с плеча. Сердце билось быстрее, хотя я ещё не знала почему. Просто ощущение — будто этот звонок пришёл не случайно.       Люцифер посмотрел на экран. На долю секунды его взгляд задержался, брови едва заметно сдвинулись. Он ответил. — Да.       Я слышала только его голос, но даже этого было достаточно. Он был спокойным, собранным, слишком ровным для утра. Из динамика донёсся приглушённый, напряжённый мужской тон. Слова были неразборчивы, но интонация — резкая и требовательная. Люцифер чуть выпрямился, сел на кровати. Свет скользнул по его плечам, по шее, по линии челюсти. Он слушал молча, не перебивая.       Я уже знал кто это был… — Где Вики? — отчётливо прорезалось из трубки.       Внутри всё сжалось. Люцифер перевёл на меня взгляд — коротко, спокойно, без удивления. Не вопросительно, а скорее предупреждающе: я здесь, всё под контролем. — Она со мной, — сказал он ровно. — В порядке.       Пауза. Такая плотная, что её можно было почти потрогать. Голос в трубке стал жёстче. — Почему она не дома? Почему не отвечает?       Я непроизвольно сжала край одеяла пальцами. Кожа на руках стала холодной, будто утро вдруг вытянуло из меня всё тепло.       Люцифер спокойно отвечал. — У неё был тяжёлый вечер, а телефон разрядился.       Он говорил спокойно, уверенно, так, словно не оправдывался, а просто констатировал факт. Снова пауза. Потом короткий, тяжёлый выдох на том конце линии. — Дай ей трубку.       Люцифер прикрыл микрофон ладонью и наклонился ко мне. — Это Винчесто, — сказал тихо. — Говори спокойно.       Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Он протянул мне телефон. Экран был тёплым от его руки. — Пап? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Где ты? — сразу же, без вступлений.       Я посмотрела в окно. Утро было серым, обычным, слишком нормальным для этого разговора. — Я… у Люцифера. Мне стало плохо ночью, я не смогла доехать домой.       Молчание. Долгое. Давящее. — Ты понимаешь, как это выглядит? — наконец сказал он.       Я глубоко вдохнула. — Со мной всё хорошо.       Слова прозвучали взрослее, чем я ожидала от себя. Он снова выдохнул. — Приезжай домой сейчас же, — сказал уже тише. — Поговорим. — Хорошо, — ответила я.       Связь оборвалась. Я медленно опустила телефон, чувствуя, как напряжение только сейчас догоняет меня — тяжёлым комом в груди. Комната снова погрузилась в тишину, но она уже была другой: не ночной, не спокойной — утренней и реальной. Люцифер смотрел на меня внимательно, без давления, будто пытаясь помочь. — Ты как? — спросил он.       Я пожала плечами. — Нормально. Просто… утро оказалось громче, чем хотелось.       Он кивнул, словно понимал больше, чем я сказала вслух. — Не переживай.       Я слабо улыбнулась. — Легко говорить.       Он встал, потянулся, на мгновение задержался у кровати и легко коснулся губами моей головы — коротко, почти незаметно, но этого оказалось достаточно.       Мы ещё несколько секунд были в спальне после звонка, словно утро дало нам короткую паузу — вдохнуть, собраться, не говорить лишнего. Свет за шторами стал ярче, холоднее. Ночь окончательно отступила.       Люцифер накинул на себя тёмную толстовку, провёл рукой по волосам, словно стряхивая остатки сна, и оглянулся на меня. — Пойдём, — сказал он негромко. — Позавтракаем и будем ехать.       Я кивнула и тоже встала.       Коридор встретил нас полутенью. Мы шли рядом, не касаясь друг друга, но расстояние между нами было маленьким, будто осознанным. Я ловила себя на том, что подстраиваюсь под его шаг, дышу в одном ритме с ним.       Кухня оказалась светлее, чем я ожидала. Большое окно выходило во двор, мокрый после дождя. Асфальт блестел, ветки деревьев медленно покачивались, срывая редкие капли. Утро было серым, но живым.       Люцифер включил чайник. Щёлкнул выключатель, лампа под потолком загорелась мягким тёплым светом, сразу делая пространство уютнее. Он открыл окно на несколько сантиметров — впустил свежий воздух, пахнущий дождём и городом.       Я опустилась на стул, поджав под себя одну ногу. Стол был холодным, деревянным, с мелкими царапинами. Я положила телефон рядом и машинально перевернула экраном вниз, будто не хотела, чтобы он снова напоминал о себе.       Люцифер двигался по кухне уверенно, будто это было его утро, его ритуал. Делал бутерброды, заваривал чай. Я смотрела на его руки, на то, как они спокойно делают привычные вещи, как будто ночь и звонок не выбили его из равновесия. Это действовало почти гипнотически. — Мы можем не сразу туда поехать. — сказал он, видя моё задумчивое лицо. — Собраться с мыслями. — Лучше сегодня, — ответила я. — Если отложу, станет только тяжелее.       Он кивнул, полностью соглашаясь с этим без вопросов.       Чайник закипел. Он разлил чай мне в чашку и поставил передо мной. Я обхватила её ладонями — тепло сразу отозвалось внутри, будто собирая меня по частям. — Он будет злиться, — сказала я, не поднимая взгляда.       Люцифер сел напротив, поставив свою чашку с кофе на стол. — Он будет злиться, — спокойно повторил мои слова. — Но не обращай на это внимания.       Я посмотрела на него. Его взгляд был прямым, уверенным, без давления. Не утешающий — а честный. — Ты говоришь так, будто проходил через это. — Проходил, — коротко ответил он.       Я не стала спрашивать дальше. Некоторые вещи не требуют расспросов — они просто существуют между людьми.       Чай был вкусным и почти обжигающим. Я сделала глоток и почувствовала, как напряжение в груди чуть ослабло. Не исчезло — но стало переносимым.       Мы позавтракали не торопясь. Каждая минута будто растягивалась — не из-за лени, а потому что за дверью кухни уже ждало что-то тяжёлое, и никто из нас не хотел первым туда шагнуть.       Я поставила пустую чашку в раковину. Звук керамики о металл показался слишком звонким. Люцифер тут же включил воду, приглушая его, и это было почти незаметным жестом заботы — таким, который не бросается в глаза, но ощущается. — Возьми что-нибудь тёплое, — сказал он, скользнув взглядом по моей куртке. — На улице сыро.       Я кивнула. Руки всё ещё слегка подрагивали, но уже не от страха — скорее от остатка напряжения, которое медленно отпускало.       Мы вернулись в коридор. Утренний свет мягко ложился на стены, делая пространство менее резким, почти домашним. Я обулась, поправила волосы перед зеркалом — отражение показалось непривычно взрослым. Глаза уставшие, но взгляд уже не растерянный.       Я потянулась к куртке, но Люцифер остановился рядом и, не говоря ни слова, стянул с себя тёплую кофту. Плотную, тёмную, явно любимую — ткань выглядела мягкой, немного растянутой на рукавах. — Надевай. — сказал просто, протягивая её мне.       Я удивлённо посмотрела на него. — В летней куртке ты замёрзнешь. — А ты? — Пойду возьму себе другую, — ответил спокойно, будто вопрос даже не стоял.       Я взяла кофту. Она была тёплой, тяжёлой, с едва уловимым запахом его парфюма и чего-то ещё — спокойного, надёжного. Натянула её поверх одежды. Рукава оказались длинными, закрыли ладони, ворот чуть сполз на плечо.       И вдруг стало теплее, но не только телу. Люцифер поднялся на второй этаж, и вернулся уже в другой кофте. — Спасибо, — сказала я тихо.       Он лишь кивнул, будто это было самым естественным решением в мире. Люцифер стоял рядом, не подгоняя. Потом взял ключи, привычно проверил телефон и убрал его в карман. — Готова? — спросил он.       Я задержала дыхание на секунду, сжала рукава его худи в кулаках и кивнула.        Мы вышли с дома, я остановилась на крыльце, вдохнула глубже. Воздух был свежим, колким, заставляя меня плотнее запахнуть кофту Люцифера.       Садясь в машину, закрыла за собой двери уставившись перед собой. Двигатель мягко завёлся, я пристегнулась и вернула взгляд на лобовое стекло. Кофта всё ещё хранила его тепло и запах, отчего мне стало лучше на душе. Впереди был сложный и неизбежный разговор, но сейчас я ехала не одна. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.