Пока горит пламя

      Машина остановилась у почти пустой парковки перед участком. Двигатель ещё пару секунд тихо урчал, прежде чем окончательно стихнуть. За стеклом — тусклые фонари и редкие полу-тени прохожих. Сам участок возвышался серой громадой — углы резкие, окна тёмные, лишь кое-где мерцал бледный свет ламп, будто глаза, которые наблюдают, но не спят.       В салоне держалось тепло. Воздух пах кожей сидений и лёгким, сладковатым ароматом духов Вики — цветочным, мягким, слишком живым для этого холодного места. Она сидела рядом напряжённая до предела: пальцы перебирали край серой кофты, зацепляясь за нитки; ногти нервно постукивали по ткани; колено дрожало, передавая лёгкую вибрацию на сиденье. Взгляд упёрся вперёд — но было ясно, что она видит не здание, а собственные мысли. — Готова? — тихо прозвучало, почти шёпотом, чтобы не спугнуть её хрупкое равновесие.       Короткий кивок. Слишком быстрый. Губы сжаты в тонкую линию, дыхание неглубокое. Она даже не посмотрела в сторону — только сильнее сжала пальцы.       Двери открылись одновременно. Холодный вечерний воздух ворвался в салон, мгновенно вытесняя тепло. Вики поёжилась, плечи чуть поднялись. Ладонь нашла её руку — ледяную, влажную от волнения. Пальцы переплелись крепче, чем обычно, будто это единственное, что удерживает её от паники.       Шаги звучали глухо, эхом отражаясь от бетонных стен. Над входом тускло мигала вывеска, изредка щёлкая.       Внутри участок встретил тяжёлым, смешанным запахом: старый кофе из автомата, пыльные папки, дешёвое моющее средство и металлическая сырость решёток где-то в глубине. Воздух был спертым и сухим. Пол — потёртый линолеум с белёсыми дорожками от тысяч шагов. Где-то в дальнем коридоре звякнули ключи, раздался приглушённый смех, который быстро стих.       За стойкой сидели двое. Молодой парень лет двадцати пяти — усталый, с мешками под глазами, форма на нём сидела небрежно, ворот рубашки расстёгнут. Рядом женщина постарше — короткая жёсткая стрижка, строгие черты лица, выражение вечной усталости и раздражения. Перед ней — кружка с остывшим кофе, монитор с таблицей и телефон с треснувшим экраном. — Добрый вечер. Камера семь. Нужно увидеть Винчесто Уокера.       Она не подняла головы. — Посещения закончились. Завтра.       Пальцы Вики сжались сильнее в мою руку, ногти впились в кожу. Плечи напряглись. — Это его дочь. Пять минут.       Женщина наконец посмотрела. Взгляд — долгий, холодный, оценивающий. Сначала на меня. Потом на Вики — чуть дольше, задерживаясь на её покрасневших глазах. Потом снова на меня. — Правила, — сухо.       Бумажник открылся спокойно. Купюры легли на стойку — без лишнего шума. Ладонь накрыла их. Несколько секунд никто не двигался. Парень кашлянул и отвернулся, делая вид, что изучает стену.       Женщина медленно протянула руку, придвинула деньги к себе и убрала в ящик. — Комната свиданий. Пять минут. И ни секунды дольше.       Напарник встал, ключи на его поясе звякнули. Он пошёл вперёд, даже не оглядываясь. Коридор оказался узким и холодным. Стены — серо-зелёные, облупленные, местами исписанные ручкой. Лампы дневного света жужжали над головой, бросая бледные тени. Пол — бетонный, местами покрытый пылью и следами грязных подошв.       Вики шла рядом, молча. Её пальцы цеплялись за руку так сильно, что кожа побелела. Пульс под её запястьем бился быстро, неровно, будто она бежала, хотя шаги были медленными. Иногда она глубоко вдыхала, но дыхание всё равно оставалось коротким.       Мы остановились у тяжёлой металлической двери. Замок щёлкнул. Дверь открылась со скрипом.       Комната для свиданий оказалась маленькой и душной. Серые стены с облупившейся краской, металлический стол, намертво привинченный к полу, два пластиковых стула с потёртыми сиденьями. В углу — камера наблюдения с красной мигающей точкой. На стене — большое одностороннее зеркало, отражающее каждого вошедшего холодным, безжизненным светом. Воздух пах антисептиком и старым металлом, будто здесь слишком часто пытались стереть чужие следы.       Дверь за спиной закрылась с тяжёлым, глухим щелчком. Звук отозвался внутри грудной клетки — окончательно напоминая, что теперь выхода нет… пока не закончится время.       Она села на самый край стула — будто в любой момент могла сорваться и вскочить. Спина прямая до болезненности, плечи напряжены, пальцы сцеплены на коленях так сильно, что побелели костяшки. Дыхание короткое, поверхностное — каждое вдох-выдох словно давалось усилием.       Моя ладонь легла ей между лопаток — уверенно, твёрдо, чуть надавливая, чтобы напомнить: я рядом. Под пальцами чувствовалось, как напряжены мышцы, как быстро поднимается и опускается грудная клетка. Она едва заметно подалась назад — словно позволила этой опоре удержать себя от того, чтобы рассыпаться.       Время тянулось медленно. Секунды падали тяжёлыми каплями. Где-то за стеной хлопнула дверь, прозвучали приглушённые голоса, зажужжала лампа над головой. Вики не сводила глаз с двери — ни на секунду.       И вот — щелчок замка. Дверь открылась.       Винчесто вошёл спокойно, почти невозмутимо — но усталость в глазах невозможно было скрыть. Оранжевая роба висела на нём чуть мешковато, наручники звякнули при каждом шаге. Борода отросла сильнее обычного, в волосах беспорядок, будто он давно не смотрел в зеркало. Взгляд тяжёлый, настороженный… пока не наткнулся на дочь. — Папа!       Она сорвалась с места мгновенно — стул скрипнул, отлетая назад. Вики врезалась в него всем телом, обняла крепко, отчаянно, словно боялась, что он исчезнет. Он замер на секунду — будто не сразу поверил, что она действительно здесь — а потом осторожно прижал её к себе, насколько позволяли скованные руки. Ладонь легла ей на затылок, пальцы мягко запутались в волосах.       Лицо его изменилось. Жёсткие линии смягчились, морщины у глаз стали глубже — но уже от эмоций, а не от усталости. — Ты как? — тихо спросил он, отстраняясь на полшага, чтобы рассмотреть её. — Ты совсем похудела… глаза усталые… — Просто… скучаю… — она уткнулась носом ему в плечо, голос дрожал. — Каждый день думаю о тебе… и как тебя отсюда вытянуть.       Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, будто собирая себя по кускам. — И я… Чёрт… ты даже не представляешь, как сильно. Здесь время будто вязнет. — Прости, что не приходила… — прошептала она. — Мама запретила… сказала, что мне лучше держаться подальше…       Он мягко покачал головой. — Всё в порядке, малышка. Я знаю. Главное — ты здесь сейчас.       Я сделал шаг вперёд, протянул руку. Винчесто посмотрел долго — изучающе, настороженно, словно взвешивал каждую мысль. Но руку пожал крепко, честно. Ладонь жёсткая, сильная. «Видимо, до сих пор злится…» — мелькнула мысль в голове.       Мы сели. Вики придвинулась к нему максимально близко, их пальцы переплелись поверх холодного металла наручников. Она осторожно провела большим пальцем по его коже — будто пыталась убедиться, что он настоящий. Он смотрел на неё молча несколько секунд — долго, внимательно, словно запоминал каждую черту, каждую морщинку у глаз. — Как ты тут…? — тихо спросила она.       Он выдохнул. — Нормально… если это можно так назвать. Бетон, решётки, чужие разговоры по ночам. Иногда просыпаюсь и на секунду забываю, где нахожусь… а потом вспоминаю — и будто камень на грудь падает. Но держусь. Ради тебя.       Её глаза тут же наполнились влагой. Она отвернулась всего на секунду — провела ладонью по щекам, глубоко вдохнула.       И воздух в комнате изменился.       Винчесто медленно перевёл взгляд на меня. Не резко. Не демонстративно. Но слишком внимательно. Глаза сузились едва заметно, губы сжались. Он ничего не сказал — и именно это молчание давило сильнее любых слов.       Взгляд говорил всё: я наблюдаю, я вижу, ты рядом с тем, что для меня дороже всего. Пальцы его сжались, цепочка наручников тихо звякнула. Он чуть подался вперёд — едва заметно, но давление ощущалось физически.       Ответный взгляд остался спокойным. Ровным. Без вызова — но и без уступок. Прямо в глаза. Внутри — напряжение, снаружи — тихая уверенность.       Пауза растянулась. — Успокойся. Сейчас не время для этого, — прозвучало негромко, но твёрдо.       Он приподнял бровь. Взгляд стал острее — неожиданность мелькнула на секунду. Уголок губ дёрнулся — не улыбка, скорее признание: понял. — Не время… — тихо повторил он.       В этот момент Вики повернулась обратно. — О чём вы?.. — спросила она, переводя взгляд с одного на другого. В её глазах мелькнуло беспокойство. — Что случилось?       Она сразу почувствовала напряжение — плечи напряглись, пальцы нашли мою ладонь под столом. Винчесто тяжело выдохнул, отвёл взгляд и снова посмотрел на дочь — уже мягче. — Ничего, малышка. Просто… мужской разговор взглядами.       Она нахмурилась, но кивнула. — Мы нашли зацепку… — вдруг вырвалось у неё. — Мы стараемся… вытянуть тебя отсюда.       Он напрягся мгновенно. — Вики… не надо. Я не хочу, чтобы ты рисковала собой ради меня. Пожалуйста. Просто будь в безопасности — это всё, что мне нужно. — Но я не могу просто сидеть и ждать… — голос дрогнул.       Он сжал её пальцы крепче. — Можешь. Ради меня можешь.       Дверь скрипнула. Охранник кашлянул. — Время вышло.       Он медленно поднялся. Она тоже встала и снова обняла его — крепко, быстро, прижимаясь щекой к груди. — Держись, пап. Я приду ещё. — Держусь. Ты тоже береги себя… и не делай глупостей.       Короткий кивок в мою сторону — тяжёлый, многозначительный. Потом он повернулся и вышел — спина прямая, шаги размеренные, цепочка наручников тихо звенела.       Дверь закрылась глухо. Вики осталась стоять посреди комнаты, глядя в пустой проём. Плечи слегка дрожали. Ладонь легла ей на плечо — твёрдо, молча.       Пора было уходить.

***

      Дверь дома тихо закрылась за спиной, и знакомая тишина окутала пространство. Здесь всегда было слишком спокойно — даже странно после всего, что происходило вокруг в последние дни.       Вики, едва переступив порог, почти сразу направилась к лестнице. Быстрые шаги, сосредоточенный взгляд — она даже не обернулась. Значит, уже что-то придумала. Или нашла.       Поднявшись следом, я остановился у дверного проёма спальни. Она стояла у стола, наклонившись над бумагами. На столешнице лежало наше дело — разложенное, исписанное, с какими-то новыми пометками. Рядом — фотография, явно не из нашей папки. Видимо та, которую она прихватила из библиотеки.       Вики что-то быстро писала, проводила линии, соединяла стрелками, иногда замирала, будто прокручивала в голове варианты. Нижняя губа была прикушена — верный признак, что она полностью погружена в процесс.       Тихо вошёл внутрь, так, чтобы она даже не заметила. Подошёл ближе, почти вплотную. Секунда — и губы сами растянулись в лёгкой усмешке. — Не хочешь рассказать что за парень к тебе подходил? — спросил негромко, чуть насмешливо… но внимательнее, чем хотелось бы показать.       Она вздрогнула всем телом и резко обернулась, явно испугавшись, что я появился так тихо. — Ты… — выдохнула она. — Нельзя так подкрадываться.       Руки сами легли ей на талию. Не спеша развернул её к себе и усадил на край стола, раздвигая бумаги локтем. Она посмотрела вопросительно, но не отстранилась — наоборот, чуть подалась вперёд. Склонился к её шее, медленно касаясь губами кожи — больше дразня, чем целуя. Почувствовал, как она задержала дыхание. — Я не слышу ответа, — пробормотал, едва касаясь губами её кожи. — Это… никто, — попыталась сказать она, но голос дрогнул.       Отстранился на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза. Ложь она говорила плохо, особенно когда нервничала. — Никто не вызывает у тебя такого выражения лица, — усмехнулся, снова наклоняясь ближе. — Ты была слишком… внимательной и настороженной.       Она закатила глаза и легонько толкнула меня в плечо. — Ты ревнуешь? — спросила, уже улыбаясь. — Я? — фыркнул тихо. — Просто собираю информацию.       Пальцы скользнули по её запястью, задержались на ладони, переплетаясь с её пальцами. Она больше не пыталась вернуться к записям — наоборот, слегка наклонилась вперёд, будто проверяя мою реакцию. — Подходил знакомится, — наконец сказала она. — И всё. — Ммм… — протянул я, делая вид, что раздумываю. — И ты с ним познакомилась? — Конечно, — ответила она, чуть ближе придвигаясь. — Нет.       Усмехнулся, слегка качнув головой. От её «нет» внутри что-то коротко, приятно сжалось. Не ревность — нет, скорее удовлетворение хищника, который услышал правильный ответ.        Вики смотрела на меня снизу вверх, глаза чуть блестели от смеси лукавства и лёгкого вызова. Губы приоткрыты, щёки уже тронуло розовым. Пальцы, переплетённые с её пальцами, сжались чуть сильнее — не до боли, ровно настолько, чтобы она почувствовала контроль.  — Хорошо, — произнёс тихо, почти шёпотом, прямо в её губы. — Потому что мне не нравится делить внимание.       Она хотела что-то ответить — наверное, очередную колкость, — но я не дал. Накрыл её рот своим, медленно, глубоко, сразу проникая языком. Она ответила мгновенно: выгнулась навстречу, ладони легли мне на шею, пальцы запутались в волосах на затылке. Другой рукой медленно прошёлся по внешней стороне её бедра — грубая ткань джинсов под ладонью, потом выше, к талии. Подцепил край кофты и потянул вверх — не резко, постепенно. Она послушно подняла руки, позволяя стянуть кофту через голову. Под ней оказалась тонкая хлопковая майка, уже прилипшая к телу от лёгкого пота. Соски проступали сквозь ткань — твёрдые, заметные.       Провёл ладонями по её бокам вверх, под майку, обхватил грудь. Кожа горячая, чуть влажная. Сжал — не сильно, но достаточно, чтобы она выдохнула мне в шею. Большим пальцем провёл по соску через ткань, потом ущипнул — легко, дразняще. Вики тихо застонала, прогнулась, прижимаясь ближе. — Снимай, — пробормотал, касаясь губами её уха.       Она не заставила ждать — быстро стянула майку, бросила куда-то в сторону. Грудь открылась — полная, чуть покачивающаяся от прерывистого дыхания. Наклонился, взял один сосок в рот через мгновение. Сначала обвёл языком, потом сильно втянул, слегка прикусил. Вторая рука сжала другую грудь, покатала сосок между пальцами.       Она запрокинула голову, пальцы вцепились в мои волосы, притягивая. Джинсы на ней натянулись ещё сильнее, когда она раздвинула ноги шире, пытаясь прижаться ко мне плотнее. Провёл рукой вниз по её животу, к поясу джинсов. Пуговица уже была расстёгнута — видимо, сама успела. Молнию потянул вниз медленно, звук «зип» прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Засунул ладонь внутрь, под ткань трусиков. Горячая, уже очень влажная. Два пальца вошли легко, до упора. Вики ахнула, бёдра дёрнулись навстречу.       Двигал медленно, глубоко, чуть загибая пальцы, находя ту точку, от которой её дыхание сразу становилось рваным. Большой палец лёг на клитор — круговые движения, сначала ленивые, потом быстрее, сильнее. — Люци… — выдохнула она, голос дрожал. — Что? — спросил прямо в её шею, не прекращая. — Хочешь, чтобы я перестал? — Нет… пожалуйста… не останавливайся…       Усмехнулся в её кожу. Вытащил пальцы — она жалобно всхлипнула. Расстегнул свои джинсы одной рукой, спустил их вместе с боксерами ровно настолько, чтобы освободить себя. Член стоял твёрдо, головка уже блестела. Взял её за бёдра, чуть приподнял — джинсы на ней сползли ниже, до середины бёдер, но не дальше, стягивая ноги, не давая раздвинуть их полностью. Это делало всё ещё теснее, ещё острее. Провёл головкой по её складкам — медленно, дразня, натирая клитор. Она задрожала, ногти впились мне в плечи сквозь кофту. — Пожалуйста…       Вошёл одним длинным, медленным движением — до конца. Она выгнулась, тихо вскрикнула, вцепившись в меня сильнее. Внутри было горячо, влажно, тесно — джинсы не давали ей двигаться свободно, и это сводило с ума. Замер на секунду, чувствуя, как она пульсирует вокруг. Потом начал двигаться — длинные, глубокие толчки, каждый раз до упора. Стол поскрипывал под нами, джинсы шуршали при каждом движении её бёдер.       Она прижималась грудью к моей груди, соски тёрлись о ткань моей кофты. Руки скользнули ей под жопу, приподнимая чуть выше — делая угол стал острее. Она уже не сдерживала стоны — тихие, но непрерывные, губы дрожали. Пальцы вернулись к клитору — стимулировал быстро, в такт толчкам. Вики напряглась вся, мышцы внутри сжались судорожно. — О да-а… Я сейчас… — выдохнула она мне в губы. — Кончай, — сказал прямо в её рот.       Оргазм накрыл её мягкой, долгой волной — тело выгнулось, внутри запульсировало сильно, ритмично, сжимая меня так, что пришлось стиснуть зубы. Она застонала протяжно, почти плача от удовольствия, прижимаясь всем телом. Дождался, пока её спазмы чуть утихнут, и продолжил — быстрее, глубже. Ещё несколько толчков — вытянул и кончил ей на джинсы.        Она вздрогнула, тихо всхлипнула, обнимая крепче. Опустились лбами друг к другу, тяжело дыша. Джинсы на ней всё ещё были спущены до середины бёдер, ткань перекручена, майка валялась где-то сбоку. Кожа блестела от пота, волосы растрепались. Она тихо засмеялась — хрипло, счастливо. — Ты невыносим, — прошептала, проводя пальцами по моей щеке.       Наклонился, поцеловал её в висок, потом в уголок губ. Она улыбнулась и прижалась ближе, не торопясь приводить себя в порядок. Бумаги так и лежали на полу — смятые, забытые. Никакого дела, никаких расследований. В комнате только мы.