Пока горит пламя

      Я проснулась от солнечного света, который нагло лез прямо в глаза, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Он был тёплым, мягким, но слишком ярким для моего состояния — веки тяжёлые, тело лениво тянулось по простыням, будто не хотело возвращаться в реальность. Несколько секунд я лежала неподвижно, слушая тишину комнаты и ровное дыхание Люцифера рядом.       Потом взгляд случайно скользнул к часам на тумбочке. Восемь утра.       Меня словно током ударило. Я резко подскочила на кровати, сердце тут же ускорилось, а сон как рукой сняло. — Чёрт, проспала… — вырвалось у меня вслух.       Я спрыгнула с кровати почти запутавшись в простыне, холод пола мгновенно привёл в чувство. Волосы растрёпаны, на мне только трусы — но времени думать о внешнем виде не было. Я начала метаться по комнате, хватая вещи, которые лежали где попало: сначала лифчик, потом джинсы, потом кофту.       Каждое движение было резким, нервным. В голове уже рисовались картины — мама, её взгляд, её крики, закрытые окна…       За спиной послышалось шуршание простыни. — Что за суета? — сонно спросил Люцифер, приподнимаясь на локтях. Его голос был хриплым после сна, спокойным, будто в этом мире вообще не существовало паники. — Мне нужно в школу. Да ещё проспала и домой не явилась, мама увидит, что я снова сбежала, — говорила я, застёгивая лифчик.       Он откинулся назад на подушки, прикрывая глаза, будто всё это его совершенно не волновало. — Она уже ничего не сделает, Вики. — Ещё как сделает. — Янашла джинсы и стала их натягивать, подпрыгивая на одной ноге. — Забьёт окно и в своей спальне тоже. Извини, но окон с выходом на крышу гаража у нас больше нет.       Он встал с кровати и медленно подошёл ко мне. Его шаги были спокойными, уверенными — контраст с моим хаотичным бегом по комнате. Тёплые руки легли на мои плечи. — Успокойся.       Я резко отбросила его руки, не потому что злилась на него — просто паника внутри была сильнее. Начала рыться в куче одежды, вытащила футболку, потом худи. — Легко тебе говорить, не тебя же под арестом держат, — слова вырывались быстрее, чем я успевала их обдумывать. — Ей отца не хватает, вот и решила дочь тоже затянуть.       Сердце колотилось, дыхание сбивалось, руки дрожали. Я уже сама понимала, что накручиваю себя, но остановиться не могла.       Вдруг он снова оказался рядом. И прежде чем я успела что-то сказать, Люцифер просто подхватил меня на руки и мягко, но уверенно бросил обратно на кровать. Матрас пружинисто прогнулся, волосы рассыпались по подушке. — Ты спятил?! — возмутилась я, приподнимаясь на локтях. — Успокойся, — сказал он тихо, но твёрдо.       Но я продолжала говорить, почти кричать, выплёскивая всё напряжение. — Я сегодня с ней поговорю, — перебил он, а мои слова застряли в горле. — Мне самому это надоело, — добавил уже спокойнее, глядя прямо в глаза.       Я хотела уже возразить, но он покачал головой. — Если я сказал, значит так и будет. Всё. — Она не будет тебя слушать…  — Я буду настаивать. — Тогда она выгонит тебя…       Он усмехнулся, почти лениво, но в его взгляде была решимость. — Прекрасно. Заберу тебя и уеду.       Не выдержала такой «шутки» и улыбнулась. Нервно, чуть устало, но искренне. Паника постепенно отступала, растворяясь в его уверенности.       Я лежала на кровати, всё ещё в наполовину надетых джинсах, волосы растрёпаны, дыхание постепенно выравнивалось. Солнечный свет уже казался не таким резким, а комната — не такой тесной. И вдруг стало тихо внутри. Будто кто-то просто нажал кнопку «пауза» в моей голове. — Ты невозможный… — тихо сказала я, глядя на него.       Но в голосе уже не было злости. Только тепло и странное чувство безопасности, которое появлялось каждый раз, когда он был рядом.

***

      Солнечный свет только начал пробиваться сквозь редкие облака, когда Люцифер припарковал машину у ворот школы. Я сидела на пассажирском сиденье, слегка прижимаясь к двери, наблюдая, как двор постепенно наполняется шумом первого учебного дня после каникул — звонки, шаги, смех, тихие разговоры. Всё это казалось одновременно привычным и странно отстранённым.       Люцифер повернул ко мне голову, слегка улыбнулся, и в этот момент я инстинктивно наклонилась к нему и поцеловала в щёку. Он только ухмыльнулся, не отворачиваясь, как будто это было самым естественным в мире. Сердце забилось быстрее, но я тут же выпрямилась, вытирая лёгкое тепло с лица, собираясь выйти.       Дверь открылась, и я шагнула на тротуар. Осенний воздух обжёг нос и щеки, но вместо дискомфорта появилось ощущение свежести и пробуждения. Машина за моей спиной тихо посигналила и тронулась с места, оставляя меня наедине с новым утром, но с уверенностью, что рядом кто-то поддержит.       У школьных дверях уже стояли Мими, Дино и Ади. Их взгляды моментально нашли меня, и я почувствовала, как внутри пробежала легкая дрожь — смесь неловкости и привычной радости от встречи с друзьями. — Ну наконец-то, — сказал Ади с едва заметным раздражением, когда я подошла ближе. В его голосе сквозила та легкая угроза упрёка, которую мы все прекрасно понимали: опаздывать в первый день после каникул — это почти преступление. — Пошли уже, — сказала я, наконец, и шагнула вперёд, ощущая, как лёгкое напряжение исчезает.       Дино кивнул, Мими слегка улыбнулась, и мы, наконец вошли внутрь здания. Каждый шаг отдавался внутри, как будто я заново прикасаюсь к своей жизни. И хотя мысли о Люцифере ещё оставались рядом, я понимала: сейчас я снова — просто Вики, обычная школьница, среди друзей, среди своих, готовая начать новый учебный день.       Мы поднялись на второй этаж, где начинались наши классы. Коридор был заполнен учениками, кто-то обсуждал каникулы, кто-то спорил о домашних заданиях, кто-то просто спешил занять место.        Мими шла рядом, слегка коснувшись моего локтя, чтобы поддержать. Я ощущала её присутствие как якорь, что удерживает меня от паники. Дино с Ади шли чуть позади, обсуждая что-то своё.       Мы вошли в класс, заняли места. Шум коридора остался снаружи, но внутри меня всё ещё эхом отдавались мысли о Люцифере, о том, как мы провели ночь и утро, как его взгляд и присутствие давали чувство спокойствия, которого не было со мной этот месяц.       Я села и на мгновение закрыла глаза, ощущая лёгкое тепло на щеках от его поцелуя утром. Оно осталось со мной, тихое напоминание о том, что есть кто-то, кто заботится и понимает, даже когда весь мир кажется против меня. — Ты в порядке? — тихо спросила Мими, будто читая мои мысли. — Да, — ответила я, хотя немного дрожащим голосом. — Просто… непривычно снова быть здесь.       Она кивнула, не задавая лишних вопросов, и это дало мне ощущение безопасности. Я открыла тетрадь, пыталась сосредоточиться на уроке, но мысли о Люцифере, о доме отца, о Монике Ларэн снова всплывали — тихо, но настойчиво, напоминая, что история ещё не закончена.       Учитель истории раздал каждому из нас старые школьные альбомы — толстые книги с немного пожелтевшими страницами, где аккуратно приклеены фотографии учеников прошлых лет, а их имена аккуратно выведены рядом.       Я открыла выпускной альбом, который был сделан девять лет назад, переворачивая страницы с привычной ленцой: лица, улыбки, причёски, мимолётные моменты, застывшие в фотоплёнке. Всё было знакомо и одновременно странно — будто я смотрела на чужую жизнь, а не на свою школу.       Мои глаза скользили по страницам, пока внезапно не остановились на одной фотографии. Шатенка с волнистыми волосами и зелёными глазами смотрела прямо в камеру. Лёгкая улыбка, уверенный взгляд… что-то в этом лице сразу притянуло моё внимание.       Нахмурилась и наклонилась ближе, проверяя подпись. Сердце пропустило удар. Имя, аккуратно выведенное под фотографией, заставило меня всхлипнуть от неожиданности: «Моника Лорэн».       Я тихо охнула, не в силах отвести взгляд от страницы, почувствовала, как кровь приливает к голове, а руки слегка дрожат. Это было оно — та самая Моника, о которой рассказывала Ости, та, чья подготовка, осторожность и исчезновение держали в напряжении всё расследование.       Мими, заметив моё замешательство, ткнула меня локтем: — Всё в порядке? Ты бледная…       Перевернула страницу снова, пытаясь найти хоть какие-то совпадения или подсказки. Но всё, что было передо мной — фото и имя, и то, что сердце знало уже месяц: Моника Лоуэн — ключ ко всему, что произошло с Равеном.       Осторожно подняла взгляд от альбома на Мими, которая заметно напряглась, видя моё выражение лица.  — Мими… — начала я тихо, почти шёпотом, чтобы никто посторонний не услышал, — смотрите сюда.       Я перевернула страницу медленно, так, чтобы подруга могла разглядеть фотографию. Её глаза сузились, дыхание на мгновение задержалось. — Это та самая Моника Лорэн, — сказала я, стараясь держать голос ровным, хотя сердце стучало как бешеное.       Мими скользнула взглядом по альбому, потом подняла глаза на меня: — И правда…       Я сжала альбом на коленях, ощущая смесь облегчения и тревоги. Облегчение от того, что теперь у нас есть конкретная цель. Тревога — от того, что это значит, и сколько ещё неизвестного впереди. — Нужно найти ещё альбомы девятилетней давности.       Я глубоко вдохнула. Сердце ещё стучало, но разум постепенно включался. Это была не просто находка в альбоме — это был первый реальный ключ к разгадке всего, что случилось с Равеном.

***

      Я шагала рядом с Мими по пустым коридорам школы, чувствуя, как сердце ещё стучит от волнения, но разум постепенно включался. Библиотека была почти пуста: тихие стеллажи, запах старых книг, солнце, пробивающееся сквозь высокие окна. Место, где прошлое будто зависало в воздухе. — Смотри, здесь должны быть альбомы прошлых лет, — сказала брюнетка, указывая на полку с аккуратно уложенными папками и папками с фотографиями. — Они обычно хранятся отдельно, под датами.       Кивнула и осторожно достала первый альбом. Пыль чуть осыпалась на руки, запах старых страниц ударил в ноздри, будто сама история прошлого пришла ко мне. Мими стояла рядом, плечи слегка напряжены, глаза бегали по страницам, словно выискивая знакомые лица. — Давай смотреть по годам, начиная с того, когда могла быть Моника, — предложила я, держа альбом на коленях. — Если она здесь училась, её лицо должно быть на фотографиях за прошлые года, а не только с выпускного класса.       Мы перелистывали страницы медленно. Каждая фотография — классные группы, праздники, спортивные команды — словно маленькие миры прошлого, застывшие во времени. Я ощущала, как пульс учащается: каждая фотография — это не просто лица из прошлого, это потенциальный ключ к разгадке. — Ничего нету… — произнесла Мими, после полу часа поиска.       Она взяла выпускной альбом за одиннадцатый класс. — Вот… — внезапно выдохнула Мими, указывая на фотографию. — Только здесь. — Но почему только на фотографиях с выпускного вечера?       Мими, сжав альбом чуть сильнее, пожала плечами, глаза её блестели от напряжения. Я положила пальцы на фотографию, ощущая странное смешение облегчения и тревоги. Это был первый реальный след, первый кусочек головоломки, который мы держали в руках. — Здесь есть и групповые фото.        Она ткнула пальчиком на следующей странице. Я наклонилась ближе. Среди улыбающихся лиц, брошенных взглядов в камеру, я снова заметила знакомые волнистые волосы и большие глаза. Моника Лорэн. Подпись была аккуратно написана рукой учителя. Сердце екнуло: не просто имя, а реальная связь с прошлым.       И вдруг… я замерла. Сердце застучало быстрее. На одной из страниц был парень с привычной фигурой, плечи чуть наклонены, волосы аккуратно зачёсаны, но взгляд — тот самый взгляд, что я запомнила в парке.        Я погрузилась в размышления, когда услышала тихий шорох по гравию. Вначале я не обратила внимания, но шаги становились ближе. Через мгновение ко мне подошёл мужчина.       Он был шатен, одет в тёмное — чёрная куртка, джинсы, сапоги, а на шее виднелась татуировка, слегка выглядывающая из воротника. Его движения были спокойные, уверенные, но не агрессивные. Он остановился в паре шагов от лавочки и мягко сказал: — Можно? — кивнув на свободное место рядом со мной. — Почему ты одна так поздно? Всё в порядке?       Он стоял в компании других подростков, смеялся, а рядом кто-то держал школьный мяч. Я чуть не ахнула, словно кто-то ударил меня по плечу. — Мими… — прошептала я, не отрываясь от фото. — Смотри, этот парень… Он подходил ко мне в парке… Где-то месяц назад.       Мими наклонилась ближе, взгляд пытливый. Я почувствовала, как пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Ты уверена? — спросила она тихо. — Абсолютно, — выдохнула я. — Его взгляд… не спутаешь.        Мы снова сфокусировались на фото, и я начала подробно изучать его окружение, пытаясь вспомнить каким он был в тот вечер. Каждая деталь могла быть важной. Моё сердце бешено колотилось: это не просто случайная встреча в парке. Теперь у нас была зацепка, маленький кусочек пазла, который мог привести к Монике или хотя бы к ответам на вопросы, которые мучили меня весь месяц.       Я взяла телефон, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди. Руки слегка дрожали, когда я набирала номер Люцифера. Секунды тянулись бесконечно, пока он не ответил привычным ровным голосом. — Алло? — сказал он. Голос был мягким, но уверенным, сразу поднимая настроение и снимая часть напряжения. — Люцифер… — я чуть запнулась, — кажется… у нас есть зацепка.       Он молчал секунду, и я чувствовала, как его внимание мгновенно переключается на меня. — Зацепка? — с интересом переспросил он. — Да, — я выдохнула, пытаясь сдержать возбуждение и нервозность. — В школьных альбомах прошлого года я нашла фото… Моники Лорэн. — я долго думала рассказывать ему или нет, но всё де решилась. — И ещё… одного парня, который подходил ко мне в парке вечером. — Что?! Каким парнем?! — Это было месяц назад. — Хорошо, — ответил уже более спокойно, без лишних эмоций, но я почувствовала, что внутренне он зацепился. — Где ты сейчас? — В библиотеке с Мими, — сказала я, стараясь держать голос спокойным. — Отлично, — сказал он. — Я сейчас же приеду. — Хорошо. Жду тебя.       Я положила телефон, сердце всё ещё бешено стучало. Чувство, что мы наконец нашли ниточку, которая может привести к Монике, заставляло кровь гореть в жилах. Мими посмотрела на меня, и мы снова погрузились в альбом, но теперь каждая страница имела особое значение — мы знали, что двигаемся в правильном направлении.       На телефон пришло сообщение. Люцифер: Выходи. — Пора заканчивать.        Мими кивнула, а сердце моё колотилось так, что казалось, его слышно всем вокруг. Каждый шаг к выходу из библиотеки отдавался тяжёлым эхом в голове: а если кто-то увидит, если кто-то узнает, что мы ищем следы Моники?       С улицы донёсся тихий рев двигателя. Я сразу узнала звук — это была машина Люцифера. Волнение подкатывало, но вместе с ним — облегчение. Он уже здесь, чтобы забрать меня, чтобы я не оставалась одна с этим грузом информации и тревогой.       Мы вышли на улицу, и я сразу заметила его фигуру возле машины. Он стоял спокойно, руки в карманах, но взгляд был внимательный, будто фиксировал каждый мой жест. Сердце ёкнуло, когда наши глаза встретились. — У нас есть зацепка.       Он кивнул, словно подтверждая мою значимость и решимость. Машина была близко, и я шагнула к ней, но в последний момент не удержалась и коснулась его руки — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он слегка улыбнулся. Я почувствовала тепло, исходящее от него, и, не раздумывая, наклонилась и быстро поцеловала его в щёку — знак благодарности и доверия. — Поехали, — сказал он тихо, открывая дверь.       Я развернулась, обняла Мими, и попрощавшись с ней села на пассажирское сиденье.  Сердце билось учащённо, руки немного дрожали, сам факт такой находки оставлял на душе некое спокойствие, будто бы я не трачу время зря. Дорога была привычно тихой, только шум колёс по асфальту и редкие разговоры прерывали тишину. Смотрела в окно, наблюдая, как город скользит мимо.        Машина замедлилась у знакомого дома, и когда фары скользнули по забору и окнам, внутри всё неприятно сжалось. Сначала показалось, что Люцифер просто перепутал поворот. Но нет — он уверенно заглушил двигатель прямо напротив крыльца Ребекки. Я повернула голову к нему, не скрывая удивления. В груди неприятно кольнуло тревогой. — …Ты серьёзно? — вопрос так и повис в воздухе, пока взгляд скользил от дома к его лицу.       Он спокойно отстегнул ремень, будто всё происходящее было самым логичным продолжением вечера. — Что? — спросил он, заметив мой взгляд. — Я же говорил, что побеседую с Ребеккой. Вот и момент настал.       Сердце ухнуло вниз. Пальцы непроизвольно сжались на коленях. В голове сразу всплыли последние разговоры с мамой — её холодный тон, запреты, взгляд, полный недоверия. — Ты уверен? — спросила тихо, чувствуя, как внутри поднимается тревога.       Он повернулся ко мне, и на секунду в машине стало очень тихо. — Я всегда уверен.       Эта его уверенность обычно успокаивала. Но сейчас она пугала не меньше, чем успокаивала.       В окнах кухни и гостиной горел свет. Силуэт матери мелькал за занавеской — она явно готовила ужин. Всё выглядело слишком… обычно. И от этого только хуже.       Мы вышли из машины. Холодный воздух обжёг лицо, будто предупреждая — назад дороги уже нет. Я на секунду замерла у калитки, но Люцифер просто пошёл вперёд, и пришлось следовать за ним.       Дверь открылась тихо. В доме пахло жареным луком и специями — привычный домашний запах, который сегодня казался чужим.       Из кухни донёсся голос: — Вики! Как ты умудрилась сбежать через моё…       Шаги. Резкие, быстрые. Мама вошла в гостиную, всё ещё держа в руке кухонный нож — видимо, даже не успела отложить его. Её взгляд сначала упал на меня, полный раздражения и усталости… а потом она заметила Люцифера.       Она резко остановилась. Лицо изменилось мгновенно — от злости к холодной ярости. — А ты здесь какого хрена?       Слова прозвучали резко, без попытки смягчить тон, но Люцифер остался спокойным. Даже слишком. Он чуть наклонил голову вперёд, будто принимая удар заранее. — Нам нужно поговорить.       Мама усмехнулась коротко и зло. — И о чём же со мной хочет поговорить бывший криминал?       Он тяжело выдохнул, будто ожидал именно этого. Взгляд на секунду скользнул ко мне — коротко, ободряюще — и снова вернулся к ней. — О Вики.       Комната замерла. Даже часы на стене будто стали громче. Я стояла между ними, чувствуя, как напряжение растёт с каждой секундой. Внутри всё дрожало — страх, надежда, ожидание взрыва. Но вместе с этим было и странное чувство… облегчения.       Мама медленно опустила руку с ножом — не потому, что расслабилась, а потому что решила слушать и одновременно готовиться к удару. Она выпрямилась, скрестила руки на груди. Её взгляд был тяжёлым. Острым. Настороженным. Таким, каким она смотрела на людей, которым не доверяла ни на секунду. — Ну давай, — сказала она холодно, чуть приподняв подбородок. — Удиви меня.       Я стояла чуть позади Люцифера. Буквально на полшага. И это расстояние казалось безопасным островком — его плечо впереди, как щит. Но внутри всё равно было тесно: сердце билось слишком быстро, ладони вспотели, и казалось, что любое слово может разрушить и без того хрупкое равновесие.       Хотелось вмешаться. Сгладить углы. Сказать что-то правильное. Но язык будто прилип к нёбу. Люцифер сделал шаг вперёд — спокойно, без давления. Его движения были мягкими, уверенными. Не вызов, не агрессия. Просто присутствие человека, который пришёл не спорить ради спора. — Ты держишь её дома как под арестом, — сказал он ровно. — Без телефона, без возможности видеться с друзьями, без права даже сходить к отцу.       Слова прозвучали спокойно, но я почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Мама усмехнулась — резко, коротко, без тени веселья. — Я защищаю свою дочь. В отличие от некоторых.       Она подчеркнула последнее слово, словно ударила им. — Защита — это не клетка, — ответил он всё тем же ровным голосом.       Я заметила, как у неё напряглась челюсть. Как пальцы сильнее впились в собственные локти. Она сделала шаг вперёд — резкий, быстрый. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — её голос стал громче. — Винчесто под следствием. Полиция уже дышит нам в спину. Каждый шаг — под вопросом. А ты… ты снова тянешь её в это всё. — Я вытягиваю её, — тихо сказал он. — Потому что она уже внутри. Хочешь ты этого или нет.       Его голос прозвучал спокойно, но в этой спокойности чувствовалась тяжесть — будто каждое слово было заранее взвешено. Комната словно сжалась вокруг нас. Воздух стал густым, вязким, и я поймала себя на том, что дышу неглубоко, почти украдкой. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках.       Мама застыла напротив него. Её взгляд метался между нами — острый, настороженный, полный страха, который она отчаянно прятала за холодной маской. — Это не твоя семья, — резко бросила она.       Люцифер чуть наклонил голову, словно принимая этот выпад как ожидаемый. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёмное — не злость, а упрямая решимость. — Пламя — моя семья, — сказал он ровно. — И вот так угораздило, что твоя дочка по совместительству — дочка лидера этого пламени. Поэтому по нашим законам я обязан её защищать.       Он произнёс это без пафоса, почти буднично. Как факт, который нельзя отменить. Как правило, записанное где-то глубоко внутри него.       Что-то внутри меня дрогнуло. Не от страха. От того, как спокойно он это сказал. Без попытки впечатлить или показаться героем. Просто… как обещание, которое он уже дал — себе или мне.       Мама медленно прищурилась, будто примеряя его слова на правду и ложь одновременно. В её глазах мелькнуло раздражение — и что-то ещё. Подозрение. Она наклонила голову, губы изогнулись в тонкой, почти ядовитой улыбке. — Или по личных интересах? — спросила она тихо, но каждое слово звучало как лезвие.       Тишина повисла тяжёлая, почти физическая. Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Мне захотелось сказать что-то, остановить их, разрядить напряжение — но язык будто прилип к нёбу.       Люцифер не ответил сразу. Он лишь медленно выдохнул, взгляд на секунду скользнул ко мне — короткий, тёплый, словно проверяющий, держусь ли я. И только потом он снова посмотрел на неё. — А если и так? — сказал он наконец, спокойно. — Это что-то меняет?       Мама тихо усмехнулась. Без радости. Без юмора. — Меняет всё, — ответила она, делая шаг ближе. — Потому что тогда ты не защитник. Ты просто мальчишка, который тянет мою дочь в свои игры.       Её голос стал громче. В нём дрожал страх, скрытый под злостью. Я видела, как напряжены её плечи, как быстро поднимается и опускается грудь. — Это не игры, — тихо сказал он. — Для тебя — может и нет. — Она резко махнула рукой. — А для неё? Она ребёнок! — Я не ребёнок, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.       Оба повернулись ко мне. Их взгляды столкнулись через меня — горячий и холодный. — Я знаю, что происходит, — продолжила я, голос дрожал, но я не отступала. — И я сама выбираю быть рядом. Не он меня тянет.       Мама смотрела на меня долго. В её глазах вспыхнула боль — настоящая, без масок. Она на секунду закрыла глаза, будто пытаясь справиться с эмоциями.       Люцифер сделал маленький шаг назад, давая нам пространство. И это было важно. Он не вмешивался, просто стоял рядом — тихо, надёжно. — Личные интересы… — повторил он спустя мгновение, уже мягче. — Возможно. Но это не отменяет того, что я её защищаю. И буду защищать. Хотишь ты этого или нет.       Тишина снова накрыла комнату. Тяжёлая, густая. Я слышала собственное дыхание, слышала, как за окном проезжает машина, как где-то капает вода из крана.       Мама медленно опустила руки. Её плечи чуть дрогнули — и в этот момент она выглядела не строгой и холодной, а просто уставшей женщиной, которая боится потерять ребёнка.       И я вдруг поняла: в этой комнате никто не был врагом. Просто каждый защищал меня по-своему.       Мама закрыла глаза. Всего на мгновение. Но в этом движении было столько усталости, что у меня сжалось горло. — Ты не ребёнок, Вики, прости — сказала она глухо. — Но ты не понимаешь, насколько это опасно. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — прошептала я.       Люцифер в этот момент сделал шаг назад. Я заметила это краем глаза — он дал нам пространство. Не перебивал. Не давил. Просто стоял рядом. И это помогало держаться. — Я не забираю её у тебя, — сказал он мягче. — Просто перестань её контролировать.       Тишина повисла тяжёлая. Настолько плотная, что я слышала, как тикают часы на стене. Мама смотрела на нас долго. В её глазах боролись эмоции — злость, страх, усталость, отчаяние. Она выглядела старше, чем обычно. Сломленнее. — Если с ней что-то случится… — сказала она тихо, почти шёпотом, — я никогда тебя не прощу. — Со мной ничего не случится, — сказала я быстрее, чем он успел открыть рот.       Она посмотрела на меня — внимательно, будто впервые за долгое время. — Ты правда думаешь, что справишься?       Я сглотнула. В груди сжалось. — Нет, — честно сказала я. — Но я не одна.       Она перевела взгляд на Люцифера. Потом снова на меня. Её плечи чуть опустились — почти незаметно, но я это увидела. — Телефон я верну, — сказала она наконец. — Но без глупостей. И если я узнаю, что вы снова влезли куда-то опасное… — Мы будем осторожны, — сказал он. — И Люцифер, — она грозно на него посмотрела, тыкая ножом в его сторону. — Если в конечном итоге Вики прибежит ко мне в слезах, тебе конец.       Она, не дождавшись ответа, просто отвернулась к кухне, будто разговор внезапно закончился и ей нужно было срочно заняться чем-то обычным — тарелками, кастрюлями, чем угодно, лишь бы не показывать, что внутри всё ещё кипит. Я стояла, не веря, что всё прошло… без взрыва. Без крика. Без слёз.       Когда мама вышла из комнаты, я медленно выдохнула — так глубоко, что закружилась голова. Повернулась к Люциферу. Сердце всё ещё колотилось. — Ты сумасшедший, — прошептала я, и губы сами растянулись в слабую улыбку.       Он тихо усмехнулся — едва заметно — и коснулся моей руки, большим пальцем проводя по запястью, будто проверяя, что я правда здесь и всё закончилось. Дом всё ещё был тем же самым. Те же стены. Те же запахи ужина. Но впервые за долгое время он перестал казаться клеткой. Хотя бы немного.