Пока не исчезну

Первое августа 1938 года. Косой переулок встретил их запахом неизвестных зелий, дымом летучих порошков и криком сов. Том остановился в арке, пропуская Гарри вперёд, и замер. Лицо оставалось спокойным, но Гарри видел, как пальцы впились в ладонь. — Идём, — сказал Гарри. — Сначала банк. *** Гринготтс возвышался перед ними белой громадой с бронзовыми дверями. Том подошёл к свободному окну, положил письмо на стойку: — Том Марволо Реддл. Мне сказали, у меня есть сейф. Гоблин с седыми бакенбардами взял пергамент, глянул, хмыкнул: — Сейф семьсот одиннадцать. Железноклюв проводит. – Он протянул Тому кожаный кошелёк. — Двадцать пять галеонов, стандартное пособие. Том принял, чуть заметно кивнул и скрылся за колоннадой. Гарри подошёл к тому же окну: — Гарольд Иклил Перевелл. Мне тоже нужны средства фонда и проверка родового сейфа. Гоблин взял письмо, скользнул взглядом по фамилии — и замер. Он смотрел на Гарри дольше, чем на Тома. Намного дольше. — Перевелл, — повторил он. Тон изменился — стал ровнее, осторожнее. — Есть такое имя. Он протянул кошелёк с теми же двадцатью пятью галеонами. — Экспертиза — десять галеонов. Результат через час. Гарри отсчитал монеты. Гоблин взял их, протянул серебряное шило и кусочек пергамента: — Три капли. Шило мягко вошло в плоть, без труда преодолевая сопротивление кожи, на повреждённом пальце взбухла яркая капля. Гарри поднёс руку к пергаменту; преодолев поверхностное натяжение, кровь сбежала по подушечке, короткой, бледной пластине ногтя. Три крупные бусины алой жидкости разбились о желтоватую шершавую поверхность листа. Гарри сомкнул пальцы, стирая рану вместе с кровью. Красные кляксы тут же впитались, вместо них тем же цветом расцвели архаичным почерком выведенные слова. — Ждите. Гоблин ушёл. Гарри отошёл к мраморной скамье, сел. *** Том вернулся через двадцать минут. В руке тот же кошелёк — похудевший. Лицо бесстрастное. — Двадцать пять было, — сказал он, садясь рядом. — В сейфе ещё нашлось пятнадцать. От родителей? Или от тех, кого не знаю. Сказали, для сирот из магических семей так бывает. — У меня тоже двадцать пять, — кивнул Гарри на свой кошелёк. — Я потратил десять на экспертизу. — Ту, что подтвердит тебе сейф? — Или нет. Том посмотрел на него. — Рискуешь. — Проверяю. Том кивнул. Больше не говорили. *** Гоблин вернулся через сорок минут. В руках держал металлическую пластину, покрытую вязью. Лицо — официальное, но без грубости. — Мистер Перевелл. Ваша экспертиза подтверждена. Прямая линия к роду Перевелл установлена. У вас есть родовой сейф. Прошу следовать за мной. Гарри встал. Том встал тоже. — Ваш спутник? — уточнил гоблин у Гарри. — Да. — Хорошо. Прошу обоих. Том удивлённо моргнул, но ничего не сказал. *** Вагонетка неслась вниз быстро — Том вцепился в поручень, побледнел, но молчал. Остановились перед дверью без номера. Только три символа — вертикальная черта, круг, треугольник. — Сейф номер тринадцать, — голос гоблина упал. — Старейший в европейском отделении. Закрыт семьсот двадцать шесть лет. Открывается кровью прямого наследника. Он протянул шило. Гарри уколол палец, прижал к центру двери. Металл потеплел, по поверхности побежала золотая рябь. Механизмы щёлкнули, створка медленно отворилась. Том сзади выдохнул. Внутри было золото. Не сундук — россыпи золотых монет. Штандарты с гербами, доспехи, картины. На лицах с картин — усталые, знающие глаза. Том замер на пороге, бледнея сильнее, чем в вагонетке. Гоблин даже не обернулся к нему — ждал Гарри. Перевелл прошёл в центр. Там, на постаменте, стояла небольшая шкатулка — деревянная, простая. — Личное. Только владельцу. Гарри открыл крышку. Внутри лежал перстень. Серебряный, с камнем-хамелеоном, переливающимся всеми цветами. Гарри надел его — кольцо само сжалось на пальце. Камень дрогнул и стал тёмно-зелёным. Рядом с перстнем лежал пергамент. Пожелтевший, но крепкий. «Моему наследнику, чьё имя укажет Время. Ты не искал этой ноши, но кровь есть кровь, а выбор есть выбор. Плащ я отдал сыну, и он уйдёт далеко. Камень остался в роду безумцев. Посох вечен и не знает хозяина. Я оставляю тебе не Дары — они сами найдут тебя, если суждено. Я оставляю тебе средство. Трать без жадности, дари без сожаления, помни: за всё, что берёшь у Неё, однажды придётся заплатить. Но Она велела передать: ты прощён. За то, что сделал. И за то, что должен сделать. — Игнотус Перевелл, 1292 г., Годрикова Впадина» Гарри сложил письмо, спрятал во внутренний карман. Пальцы не дрожали. Гоблин протянул стопку гербовых листов: — Право собственности на особняк в Годриковой Впадине. Коттедж в Хогсмиде, на берегу озера. Доходный дом в Лондоне. Участок земли в Уэльсе. Два дополнительных сейфа — Нью-Йорк, Париж. Опечатаны до совершеннолетия. Гарри принял документы, глянул мельком — и убрал в сумку. — Сколько я могу взять? — Всё, — ответил гоблин. — Сейф Ваш. Гарри наклонился, зачерпнул с верхушки ближайшего сундука горсть старинных галеонов — тяжёлых, тёплых. Ссыпал в пустой кошель — тот не потяжелел. — Этого хватит, — сказал он, оборачиваясь к Тому. Том смотрел на него. Взгляд — без зависти, но тяжёлый. Переоценивающий. — Идём, — сказал Гарри. — Надо купить всё до закрытия. *** Олливандер ждал их в полумраке своей лавки. — Мистер Реддл. Мистер Перевелл. Я знал, что вы придёте. Том шагнул вперёд. Палочки вылетали из коробок — клён, красное дерево, орех, боярышник — примеряясь, пробуя, отказывая. Наконец Олливандер достал коробку с верхней полки. — Тис и перо феникса, одиннадцать дюймов. Попробуйте. Том взял палочку. Из конца брызнули холодные серебряные искры, закружились. — Да, — кивнул Олливандер. Он обернулся к Гарри, взял с полки другую коробку — точно такую же. — Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов. Тот же феникс, тот же день. Двадцать три года назад. Гарри взял палочку. Брызг не было, не было всполохов света — она просто легла в руку, как продолжение пальцев. По телу разлилось знакомое тепло. — Сëстры, — улыбнулся Олливандер. — Две сестры из одного гнезда. И обе нашли хозяев в один день. Том переводил взгляд с палочки Гарри на свою. — Сколько? — спросил Гарри. — Семь галеонов за палочку мистера Реддла. Пятнадцать — за Вашу. Остролист реже. Гарри вынул из кошелька старинные монеты. Олливандер взял их, повертел одну в пальцах, всмотрелся в профиль. Поднял глаза на Гарри — и кивнул. Ни слова. *** Мадам Малкин снимала мерки быстро, деловито. Том стоял на подиуме прямо, глядя на себя в зеркало. — Первокурсники? — уточнила она. — Да, — ответил Том. — Сами? — Сами. Она кивнула, принимая как данность. Дверь звякнула. Вошла женщина с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, за ней — девочка их возраста. — Вальбурга, не вертись, — бросила женщина. Она обвела взглядом помещение. Взгляд скользнул по Тому, по Гарри — и остановился. На его пальце. На перстне. Женщина сделала шаг вперёд. Лицо стало напряжённым. — Простите, — голос без прежней снисходительности. — Ваш перстень… старая работа. Позволите спросить фамилию? Гарри встретил её взгляд. — Перевелл. В комнате стало тихо. Мадам Малкин замерла с булавками. Вальбурга перестала вертеться. Том медленно повернул голову. — Перевелл, — повторила женщина. Голос дрогнул. — Тот самый Род? — Тот самый. Она смотрела на него — на мальчика в дешёвой куртке, с перстнем, которому цены нет. Кивнула — коротко, резко. — Добро пожаловать, мистер Перевелл. Взяла дочь за руку и вышла. Вальбурга обернулась на пороге. Дверь закрылась. Том молчал. Потом спросил тихо: — Она знает, кто ты? — Знает фамилию. — Этого достаточно? — Для них — да. Том кивнул. Отвернулся к зеркалу. *** Мантии, котлы, учебники, весы, флаконы, пергамент, чернила. Том проверял каждую покупку. Гарри платил. В лавке с ингредиентами у прилавка стоял мальчик. Платиновые волосы зачёсаны назад, мантия — новый шёлк. Абраксас Малфой. Он обернулся на звон колокольчика. Взгляд скользнул по Тому, задержался на мгновение — и перешёл на Гарри. На перстень. Медленно лицо его менялось. — Перевелл, — произнёс он. Не вопрос. — Да, — ответил Гарри. Абраксас молчал. Смотрел на перстень, на лицо, снова на перстень. — Мой отец говорил, что ваш Род исчез. — Ошибался. — Вижу. Пауза. — Перевеллы не появлялись в Британии несколько столетий, — сказал он тихо. — Появились. Абраксас кивнул. Коротко, сдержанно. — Что ж. Добро пожаловать обратно. Развернулся и вышел. Том стоял молча. Лицо бесстрастное, но кулаки сжаты. — Он меня даже не заметил, — тихо сказал Том. — Заметит, — ответил Гарри. — Ты будешь тем, кого нельзя не заметить. — Откуда ты знаешь? Перевелл пожал плечами. — Знаю. *** Стемнело, когда они вышли из последней лавки. Том нёс метлу — «Нимбус-1», тридцать галеонов, Гарри настоял — бережно, будто живую. Остановились у арки. — Ты правда думаешь, что я буду тем, кого нельзя не заметить? — спросил Том. Гарри посмотрел на него. На мальчика, который ещё не стал монстром. — Думаю, ты сам это решишь. Том хмыкнул. — Ты странный, Перевелл. — Знаю. Они шагнули в арку. За ней был Лондон, автобусы, приют. *** Август тянулся медленно, как патока. В приюте ничего не менялось — те же стены, те же запахи, та же миссис Коул, ворчащая по утрам. Но внутри обоих поселилось другое. Ожидание. На дне шкафа личной комнаты Тома аккуратными стопками лежали учебники. В первые же дни Реддл принялся за чтение. Гарри застал его за этим занятием на третий день после Косого переулка. Несколько новых книг лежало на столике рядом. — Систематизируешь? — спросил Гарри, прислоняясь к косяку. — Изучаю, — не оборачиваясь, ответил Том. — «Стандартная история магии» Батильды Бэгшот. Семьсот страниц. До сентября успею раза два, если читать каждый вечер. — Успеешь, — согласился Гарри. — Только в Хогвартсе всё равно будут учить с начала. — Я знаю. — Том обернулся, в руках он держал «Теорию магии» Адальберта Ваффлинга. — Но если я приду, уже зная материал, у меня будет время на другое. — На что? — Наблюдать. Гарри кивнул. Логика Тома была понятна. Они читали в учебной комнате, когда никто не мешал. Читали вечерами, при свете керосиновой лампы, сидя на подоконниках. Том делал пометки на полях — мелким, аккуратным почерком. Гарри просто листал, вспоминая то, что знал из другой жизни. Иногда ловил себя на том, что смотрит в одну точку, думая о чём-то другом. — О чём задумался? — спросил Том однажды, заметив его отсутствующий взгляд. — О доме, — ответил Гарри первое, что пришло в голову. — У тебя есть дом? — Том приподнял бровь. — Был. Давно. Том ждал продолжения, но Гарри замолчал. Реддл не стал расспрашивать. У него самого не было дома — только комнаты в приюте. Он понимал это молчание. *** Иногда они просто сидели молча. Том читал, Гарри смотрел в окно на серое лондонское небо. Между ними установилось странное равновесие — не дружба, но что-то близкое. Признание присутствия друг друга. На пятнадцатый день августа Том захлопнул книгу и сказал: — Ты знаешь больше, чем говоришь. Гарри перевёл взгляд с окна на него. — Все знают больше, чем говорят. — Я не про всех. Я про тебя. — Том смотрел прямо, не мигая. — Ты ведёшь себя так, будто уже всё это видел. Будто знаешь, что будет дальше. Гарри помолчал. Потом сказал: — Я просто… много думаю. — О чём? — О том, что будет в Хогвартсе. Том ждал, но Гарри не добавил ничего. После долгой паузы Том кивнул, принимая, что больше не услышит, и снова уткнулся в книгу. Но Гарри видел — Том запомнил этот разговор. *** Дни тянулись однообразно. Утром — завтрак, днём — помощь на кухне, работа, которую Реддл избегал с завидным упорством, вечерами — книги. Том прочитал «Историю магии» за девять дней. «Теорию магии» — за пять. К двадцатому августа он уже делал выписки из «Тысячи магических растений и грибов» и жаловался, что в приюте негде практиковаться в зельях. — Нам даже котлы не дадут поставить, — буркнул он однажды, захлопнув книгу. — Скажут, что это опасно. — Скажут, — согласился Гарри. — И будут правы. — Ты думаешь, я бы устроил пожар? — Я думаю, что миссис Коул не оценила бы. Том фыркнул, но спорить не стал. *** Двадцать восьмого августа Гарри поймал себя на том, что смотрит на Тома и думает: так юн, так отчаянно одинок. Так опасен, ядовит и жесток, но это всего лишь защита. А ведь всё могло быть иначе... — Что? — спросил Том, не поднимая головы от «Руководства по трансфигурации для начинающих». — Ничего. — Ты так смотришь, будто я умер, — сказал Том спокойно. Гарри вздрогнул. — Что? — Ты смотришь так, будто меня уже нет. — Реддл поднял глаза. — Будто я призрак. Перевелл помолчал. Потом сказал: — Прости. Задумался. Том закатил глаза и вернулся к книге. Но Гарри долго ещё сидел, глядя в окно, и думал о том, как странно всё устроено. *** Тридцать первое августа, вечер. Вещи были собраны. Мантии висели в шкафах, учебники сложены стопками, котлы стояли в углах комнат. Метла Тома — отдельно, накрытая тряпкой, чтобы миссис Коул не ворчала. Они встретились в коридоре перед сном. — Завтра, — тихо сказал Том. — Завтра. — Ты волнуешься? Гарри посмотрел на него. Том выглядел спокойным, но Гарри научился читать его — в уголках губ, в том, как пальцы сжимали книгу. — Немного, — признался Гарри. — А ты? Том молчал долго. Потом сказал: — Я ждал этого всю жизнь. С тех пор, как понял, что я другой. — Он помолчал. — Если там окажется так же, как здесь… я не знаю, что буду делать. — Не окажется, — сказал Гарри. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Том посмотрел на него долгим взглядом. — Ты всегда так говоришь. «Знаю». Как будто видишь то, чего не видят другие. Гарри не ответил. — Ладно, — Том кивнул. — Завтра увидим. Он развернулся и закрыл дверь своей комнаты. Гарри постоял в коридоре, глядя на закрытую дверь. Потом вошёл к себе, сел на кровать и долго смотрел на перстень, пока не погас свет. *** Первое сентября. Вокзал Кинг-Кросс гудел сотнями голосов. Том остановился перед барьером, глядя на кирпичную стену. — Просто иди вперёд, — сказал Гарри. — Не останавливайся. Том выдохнул, сжал рукоять тележки — и шагнул. Гарри шагнул следом. Алый паровоз, клубы пара, крики, суета. Том замер на платформе. — Мы здесь, — тихо сказал он. — Да, — ответил Гарри. — Начинается. Они поднялись в поезд. За окнами поплыл Лондон — серый, дождливый, прощай. Потом поля, холмы, деревни. Том сидел у окна, положив руку на внутренний карман, где лежала палочка из тиса. Гарри смотрел на его профиль и думал о том, что август позади. Что они выдержали этот месяц вдвоём, читая книги и молча глядя в окна. Что Том — всё ещё не монстр. Что, может быть, успеет. Поезд набирал ход. Хогвартс ждал.