Искусство неправильного замужества

После утренней церемонии ожидался акт передачи. Разумеется, официально он назывался «Свадебным пиром», но пировать на мероприятии будет разве что моя мать и её двор. Я же должна буду вместе с мужем последовать в родовой замок, временно оставив резиденцию. И это «временно», к сожалению и к счастью, может растянуться на многие десятилетия, пока моя мать все еще может самостоятельно править. Между одним и другим событием у меня было как минимум пять часов, которые я планировала провести со своими университетскими друзьями, вспоминая старые добрые. Кормилица Согда настаивала на полуденном сне, но заснуть в такое время означало проспать всё, включая собственное прощание с прежней жизнью. После фарса на паперти Каатуран формально проводил меня до кареты — холодный поклон, безупречная игра для зрителей. Внутри меня ждала мать. Карета тронулась, и я взглянула на ухмыляющейся княгиню. — Довольна? — её голос походил на звон затачиваемой стали. — Повезло, что твой мародер оказался с выдумкой. Иной бы аннулировал брак к вечеру, объявив тебя истеричкой. И кому бы ты тогда была нужна? Голодранцу с гербом или выскочке с кошельком? — Он не стал бы, — пробормотала я, глядя в трясущееся от дороги окно. — Мы друг друга стоим. — Боюсь спросить, что случилось в храме, — фыркнула Эйвигар, поправляя перчатку так, будто смывала с руки невидимую кровь. — Спросил, скольких я целовала до него. Мать закатила глаза с таким драматизмом, словно играла в дешёвом театре. — О, эти северные ханжи! Готовы простить себе всё, но не прощают нам нашу южную откровенность. — Её взгляд стал пристальным, аналитическим. — Ты потеряла контроль, Кельда. Хотела уязвить — и чуть не сорвала всё. Операция — лишь половина дела. Если в первую ночь ты будешь вести себя как опытная потаскушка, а не дрожащая девственница, он всё поймёт. Первый раунд проигран. Не проигрывай второй. Карета остановилась у замка. Я выпорхнула из неё, не оглядываясь. --- В конюшне пахло овсом, потом и свободой. Моя Файра встретила меня сердитым фырканьем — она всегда злилась, если я пропадала надолго. Рыжая бестия гелиоранских кровей, подарок посла, чьё сватовство чуть не развязало войну на год раньше. Я вскочила в седло без помощи, чувствуя, как напряглись её мышцы подо мной. Она попыталась сбросить меня на первом же повороте — строптивый нрав был визитной карточкой этой красавицы. Но я была не робкого десятка: прижалась к её шее, вцепившись в гриву. — Потише, дорогуша, — усмехнулась я. — Не знаю, поедешь ли ты со мной, так что представь, что это наша последняя прогулка. Мы вынеслись на улицы Пьярве, и город обнял меня криками. «Княжна!», «Да хранят тебя светила!», «На счастье!». Они любили меня не только за монеты, которые я раздавала, а за то, что я была своей — училась в общих аудиториях, пила с ними дешёвое вино в тавернах, говорила на их языке. В отличие от прошлых наследниц, я никогда не оставляла юг больше, чем на пару месяцев, и презирала столичные манеры не меньше, чем последний пьющий матрос. Анфор был мне родным, и отвечал взаимностью. Когда-то мать усердно пыталась отправить меня учиться этикету при королевском дворе, но после моих угроз лишить себя жизни все же сдалась и позволила остаться. Даже разрешила учиться в университете, что всегда было моветоном. Впрочем, в отличие от своих друзей, я его так и не закончила. Хотя, хорошо провела время. Я свернула в учебный квартал, где титулы стирались, как мел с доски. У обшарпанной двери общежития меня уже ждал Эвиан — вечный мальчишка в очках, над которым, казалось не властны никакие годы. — Глянь-ка, кто пожаловал! Сама пресветлая княжна в наших гиблых кущах! — Он расставил руки для объятий, но в его улыбке читалась тревога. — Соскучился, зануда? — я соскочила с седла и бросилась ему на шею, пахнущую пылью старых фолиантов и дешёвым мылом. — Три месяца — не срок, — он отступил, разглядывая меня. — Но ты… ты вся сияешь, как новенькая монета. — Где остальные? — проигнорировала я его вопрос. — Лори в госпитале выхаживает какого-то несчастного, которого пырнули в трактирной драке. А Леда… — он вздохнул. — Леда снова стала призраком. Диссертация её съедает. «Методы обратной трансмутации проклятий». Сидит с какой-то глиняной змейкой, разговаривает с ней. Мы ворвались в её комнату, сметая баррикады из книг и свитков. Леда сидела за столом, сгорбившись над крошечной фигуркой змеи, обвивающей луну. Она была так худа, что казалась тенью, наброшенной на стул. Только глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. — Ты уже замужем, — произнесла она, не отрываясь от статуэтки. — Надеюсь, он богат, глуп и вечно в разъездах. Идеальный муж. — Спасибо за тёплый приём, — я нагло раскинулась на её кровати — Ты выглядишь так, будто сама стала объектом исследования. По выживанию в экстремальной среде. — Может, и стала, — она наконец подняла на меня взгляд. — Рассказывай. Насколько всё ужасно? — Маршал. Владыка Запада. Говорят, второй человек после короля. И ещё он… — я запнулась, подбирая слова, но Эвиан выпалил за меня: — Каатуран?! Морантис Каатуран? — ужаснулась она, но в голосе было и что-то другое. Азарт? — Ты вышла за самого опасного человека в королевстве! В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском свечи. Леда была так шокирована, что на мгновение даже потеряла интерес к объекту своей диссертации. — Так вот какого калибра джек-пот ты сорвала, — её голос стал тихим и очень чётким. — Богат, воюет, никогда не бывает дома… И абсолютно непредсказуем. Идеально, да? Именно то, что ты хотела. — Именно, — я постаралась, чтобы в моём голосе прозвучала лёгкость, но вышло скованно. Эвиан, побледнев, полез в шкаф и достал три бутылки самого дешёвого, кислого вина — наше старое противоядие от любой напасти. — Это надо отметить, — сказал он, улыбаясь — Потому что, Кельда, ты только что вступила в игру, где ставкой может стать не только твоё состояние. Леда взяла одну из бутылок, отпила прямо из горлышка и передала мне. Её интереса к моему мужу хватило буквально на несколько секунд, и сейчас она вновь взяла в руки статуэтку. — Эта штуковина, — она кивнула на статуэтку, — из Гелиорана. Её нашли на пепелище храма. Жрицу, которой она принадлежала, сожгли. Однако, тело найдено не было. Все мои теории о том, что она трансмутировала себя в предмет подтверждаются, однако как вернуть её обратно я даже не представляю. Разговаривать со мной она не хочет. Будь это, скажем, животное или любой другой живой организм, да даже растение, задача была бы куда проще. Но диссертацию на эту тему уже защищали не один раз, и способов вернуть человека из живого тела уже существует масса. А вот из такого… — она легонько постучала по статуэтке — Этого пока ни у кого не вышло. Я взяла бутылку и сделала большой глоток. Дешёвая кислятина обожгла горло, вернув чувство реальности. Здесь, среди свитков и пыли, я была просто Кельдой. Через пару часов мне предстояло снова стать владычицей Кельдой Каатуран. Не зная, что ответить Леде на её рассказ, я вернулась к своей теме. — Он сказал, что завоюет для меня Гелиоран, — тихо произнесла я, глядя на вино. — Прямо на ступенях храма, перед всей толпой. Поклялся на своём клинке. Леда мигом оживилась, и от прежней задумчивости не осталось и следа. — Молись, чтобы это не было поползновением на королевский трон, — отчетливо проговорила она — Хотя больше похоже на пошлую рыцарскую браваду. Ты мне, я тебе. Ты ему Анфор, а он тебе Гелиоран. — Забавно что в итоге наместником все равно назначат его, а не меня, — развела я руками — Какая мне выгода от этих клятв. — О чем и речь, — кивнула Леда — Будем считать, что он просто выпендривался. Потому что мысли о перевороте слишком фантастические и пугающие. А как до этого вообще дошло? — Ну… — протянула я, и вся комната взорвалась смехом. — Мне нужно было его урезонить, и я устроила небольшой спекта… — И в итоге урезонили тебя? — ядовито заметил Эвиан — Да уж, этот парень начинает мне нравится. — Урезонить Кельду Ди’Савуар даже не пытаясь перекрыть её силой или влиянием, — Леда удивленно уставилась в стену — Это, конечно, сильно. Я допила вино и поставила бутылку на стол с таким звоном, что все вздрогнули. — Мы здесь собрались для чего! — возмущенно отпрянула я — Чтобы вы мне тоже лили в уши как он прекрасно мне подходит? Вы издеваетесь?! — Прости, — махнула рукой Леда — Но сама понимаешь, звучит фантастически. Чтобы надушенный аристократ вместо «о нет! Я женился на психованной истеричке» или «я сейчас просто переброшу тебя через седло как это водится в моих варварских землях» начал раздавать пафосные клятвы прямо на паперти. А он хорош. — Пошли вы, — напряженно выдохнула я — Не думаю что их смысл заключался только в том, чтобы меня урезонить. — Ты права, — согласился Эвиан — Знаешь что, я сейчас схожу за нашим занудным политологом, послушаем что он скажет. Да и Лори нужно позвать. Неизвестно, когда свидимся в следующий раз. Я посмотрела в окно, на зажигающиеся в сумерках фонари. Где-то там, во дворце, меня ждала очередная церемония, новый муж и целая жизнь, на которую я подписалась, сама того до конца не понимая. Но здесь, сейчас, с бутылкой дешёвого вина в руке и безумной улыбкой на лице подруг, я была свободна. Эвиан исчез в дверном проеме, а мы с Ледой остались наедине. — И каково было тебе эти три месяца? — спросила она, и в глазах мелькнула игривость. О да, я знала, о чем она спрашивает. — Отвратительно, — махнула я рукой, отворачиваясь — Нолоиса так развлекалась на именинах княгини, а я вынуждена была ходить и выискивать себе достойную партию. — Нолоиса? Да ну, — засмеялась Леда — Можно вытащить девушку с юга, но юг из девушки — никогда. — Развлекалась прямо в дворцовом коридоре, — грубо выплюнула я, нащупывая под кроватью вторую бутылку — Я тут обязана разыгрывать святую невинность, а она неприкрыто трахалась с каким-то восточным козлоебом. — Тяжко бедняжке пришлось на Севере… — протянула подруга — Вижу, что за это время ты и сама начала превращаться в ханжу. — Мне просто завидно, сама знаешь, — я опустила голову, вспоминая о приступе своей похоти в храме — Боюсь, как бы не накинуться на Каатурана в первую же брачную ночь. Знаешь, когда он при нашем… первом знакомстве обещал заявиться в мою спальню… — Серьезно? Так в лоб? — глаза Леды едва не вылезли из орбит. Она, как и я, была сильно удивлена нравом моего новоявленного муженька. — Он вообще знаешь, необычный… — Да, я заметила. — Собирает трофеи с трупов, ведет себя как наемник, — торопливо начала я выплескивать весь пережитый мною фарс — Курит на балконе. Я думала, наемник, или какой-то преступник, а он… А он, блядь, Морантис Каатуран! — Чувствую, что разговора тут явно не на пару часов, — смакуя каждое слово проговорила Леда — Кажется, церемонию передачи придется отложить. В моей южной крови уже заиграло вино, и отступать я не собиралась. Второй раз переиграть себя я ему не дам. Пусть подумает над своим поведением. Если он явится в квартал со своими солдатами и выволочет меня оттуда силой, даже последний бедняк будет истошно хохотать. «Не в состоянии дисциплинировать собственную невесту». Вот уж ему достанется! Резню здесь устроить он не посмеет, хартия университета запрещает подобные эффектные зрелища, так что я смогу с полным удовлетворением наблюдать за тем, как он топчется в проходе и умоляет меня выйти. Или как краснеет со злости! О, да, злым я его еще не видела. — Посмотрим, как он на это отреагирует, — усмехнулась я, предвкушая следующий раунд нашей игры.