Песнь Свободы

Аккуратный стол, вырезанный из благородного дуба, гу, стоящие на нем, поблескивали на солнце своими бронзовыми боками. Взяв его в руку, Венти внимательно рассматривал свое отражение. Кажется, это навивало воспоминание о беззаботных днях, когда в форме маленького духа ветра он мог часами так же рассматривать свое отражение в отполированных до скрипучего блеска бокалах, которые вниз головой висели в уже покосившейся от времени и ветра таверне на краю старого Мондштадта. Те дни Венти помнил смутно, в голове оставались незначительные детали, которые не имели никакого смысла. Он и сам не знал, для чего в его памяти хранились воспоминания о милой работнице той таверны, которая одним взглядом могла остановить пьяную потасовку, или же о барде, который запрыгивал на стол и кричал самые абсурдные стихотворения о Декарабиане, которые, видимо, сам выдумал, находясь в пьяном бреду. Когда в голове всплыл образ прошлого божества, Венти стало до омерзения противно. Живот начал урчать, оповещая о том, что он так и куска хлеба себе в рот не положил, а пить вино на голодный желудок было абсолютно неразумно. Чаша уже снова стояла на столе, а руки Венти скрестил на груди. Дожидаться Моракса было невыносимо. Только он хотел встать, как дверь столичного пристанища Чжун Ли, которое ему добродушно отдала Гань Юй, распахнулась. Она сама сказала, что не видит смысла в нём. Павильон Лунного Моря выделил ей жильё, но она там появлялась настолько редко, что хватит только пальцев одной руки, чтобы пересчитать все её визиты. Прознав о том, что господин Моракс собирается остановиться в городе, девушка не раздумывая решила отдать покои ему, аргументируя тем, что за домом надо ухаживать, вовремя убирать паутину и отряхивать пыль, а она настолько занята, что иногда засыпает прямо за рабочим столом, не говоря уже о том, чтобы возвращаться в дом. В руках он нес две глубокие миски с рисом, сверху которого лежало жареное яйцо. Расставив это на столе, он взял кувшин и разлил вино в гу. Венти, наблюдавший за этим, слегка нахмурился: чего это он разливает напитки? По правилам этикета это должен был делать он, а не Чжун Ли. — И о чём же ты думаешь? — вопрос выдернул Венти, заставив его дернуться и непроизвольно сжать руки, покоившиеся на коленях, в кулаки. — Как добрался до Ваншу? — подняв чашу, он испил вина. — Спокойно, правда, я все кости себе обморозил, пока добирался до комнаты, — от услышанного Моракс удивился, чего это он решил прогуляться в поздний час. Заметив, как на него покосился друг, Венти тяжело вздохнул. — Сяо предложил прогуляться, вот я и решил, что это будет хорошей идеей. Холод Венти не любил, прохладу — да, но не пробирающий до трясущихся коленей и заледенелых пальцев мороз. Невзлюбил он его ещё когда срезал обледенелые горы и раздувал снега, оставляя только более приемлемый климат для посадки урожая. По этой же причине он не совался и на Заснеженную гору без необходимости, зная, что будет потом жалеть, когда перестанет чувствовать ноги от холода. — Надо же, и как тебе ночной Ли Юэ? — вопрос был риторическим, Венти понимал, что отвечать на него не нужно. Покрутив чашу в руках, он испил вина: тепло обволокло его горло, словно мягкий шарф, закрывающий от морозов. Вино было сладким, не таким, как в Мондштадте. Отставив чашу в сторону, он взял в руки палочки и принялся есть рис. Всё-таки голод настиг его, а выпитое вино только раззадоривало желудок. — Слушай, твой народ же поклоняется адептам, — доев порцию, протянул Венти. То, что рассказал ему Сяо на балконе Ваншу, всё не давало ему покоя, хотелось услышать подробности от того, кто точно может их рассказать. — Но почему якс он так сторонится? Ну, то есть, я знаю почему, просто это же… странно, разве нет? Моракс не со всеми мог вести себя открыто, даже с адептами он был собранным правителем, а не добрым другом, отчего Венти показалось забавным то, как он растёкся лужей по стулу, всё-таки захмелел, слабак. — Люди изначально были не особо довольны, когда я собрал команду якс, считали, что такие адепты могут навредить им, не верили, что они могут защитить, — Чжун Ли устало прикрыл глаза. — Хотя они и не подозревали, что разлив бездны может быть настолько разрушительным. Венти опустил голову. Да, он знал, что случилось в давние времена, слышал от своих коллег — архонтов, что происходило в их регионах, но не мог до конца осознать это. Мондштадт разлив бездны не коснулся так сильно, ведь тогда старый город был скрыт за ураганом, вызванным Декарабианом, и снежным смерчем, который нагнал Андриус. Промерзлые земли не давали и шанса скверне расползтись по землям, которые не могли поделить двое божеств. Лишь когда Венти избавил народ от прошлого правителя и разогнал снег, скверна смогла пробраться на его территорию, но это закончилось так быстро, что народ даже и не понял, что им что-то угрожало. Ведь свои когтистые лапы монстры протянули в далеких, от заселенных людьми, землях, и по сравнению с другими регионами, их было не так уж и много. Венти хватило лишь взмаха руки и столба ветра, что бы монстры сгинули в своей же бездне, разрубленные гневом Анемо Архонта. — Конечно, нам удалось простоять против бездны, но ты и сам понимаешь, что большинство населенных пунктов было разрушено. Моракс разлил им остатки вина и задержал взгляд на жидкости, плескавшейся в его чаше. — Они и так были настроены враждебно к яксам, а тут и дома их пострадали, вот и связал народ эти два события, обвинив их в своих бедах, и не важно, что из десяти их осталось всего пятеро. Венти стало мерзко, такая же мерзость застывала в глотке, когда он вспоминал Декарабиана. Это было просто нагло: они ценою своей жизни защищали народ, а те им так отплатили, сделали их изгоями, обвиняли в бедах. Дома, видите ли, пострадали, и неважно, что их спасли, и спали, наверно, и большинство членов их семей. Конечно, Венти решил промолчать, ведь, всё-таки, они были народом Моракса, и неважно, что они делали, он просто не имел морального права хоть как-либо отзываться о них. — Не забивай голову, — еле слышно протянул Чжун Ли, — я всё равно не могу что-либо изменить, да и навряд ли это хоть кому-то нужно. — Фа Нань хотела бы прогуляться по столице, — неожиданно для себя сказал Венти, понял он это только тогда, когда глаза, цвета Кор Ляписа, воззрились на него. — Ну… Сяо мне так сказал, и, видимо, я должен был этого не говорить, — уже тише добавил он. — Это неожиданно, честно сказать, я и подумать об этом не мог, — Венти покачал головой. — Не вини себя, думаю, они просто не хотели отвлекать тебя, — только он хотел было продолжить, как вздрогнул от сильного удара по столу. Воодушевленный Моракс смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Тогда решено, я думаю, яксам стоит посетить праздник морских фонарей! — Венти уже представлял, какой кипиш начнется, если люди увидят их. Все-таки Моракс становился совершенно другим после выпитого, как будто подменили его. — Моракс, тебе пора бы лечь спать, — тихо произнес он, — и мне тоже. Завтра я возвращаюсь в Мондштадт, не хотелось бы прибыть туда поздно. Но его, видимо, не слушали. Засобиравшись, Чжун Ли решил было уже наведаться в обитель Хранительницы Облаков, чтобы рассказать ей о только что придуманном плане, и только встав со стула, он почувствовал головокружение. Наклонившись и чуть не упав, благо Венти поймал его и крепко держал под локоть, он довольно быстро передумал что-либо делать. — Старая ты ящерица, совсем меры не знаешь, что ли? — то ли от раздражения, то ли от смеха сдавленно протянул Венти, одновременно ведя его к кровати, и только когда водрузил его на мягкие простыни, слабо выдохнул. Видимо, только одного риса было недостаточно.

***

Возвращаться до Мондштадта Венти решил в форме ветра, огибая поля и леса, он мчался к Каменным вратам. И не заметил снова, как нагнал группу адептов, мирно посапывающую возле истлевшего костра. Ветра подняли пыль, от чего Индариас вскочила, подумав о том, что кто-то посмел напасть на них. Следом за ней подорвались и остальные, но, увидев только остатки костра, они успокоились. — Всего лишь ветер, а то уж подумала, у кого хватило наглости напасть на нас, — устало потянувшись, Индариас обернулась на друзей. Выглядели они весьма так себе: все в пыли и саже, они раздраженно пытались прийти в себя. — Никто бы и не напал на нас: деревня Миньюнь заброшена, тут нечего ловить. — Сяо, а как же твари Бездны? Или ты думаешь, что нам могут угрожать какие-нибудь похитители сокровищ? — с иронией сказала Бонанас, уже избавившись от сажи на лице. — Твари бездны тут давно не появлялись, думаешь, что то резко изменится за одну ночь? — его вопрос остался без ответа. Выйдя к Тростниковым островам, они спокойно брели до Ваншу. Хотелось поскорее залезть в купель и расслабиться. Пока остальные о чем-то весело болтали, Сяо шел чуть позади, погрузившись в свои мысли. Не давало ему покоя то существо и то, что от Венти он чувствовал какую-то схожую энергетику. Глупо было думать, что он может быть тем существом. Венти не видел его до того ужина на горе Аоцан, тогда почему же это не давало ему покоя? Может быть, оно было одним из богов Селестии, а может, небесным посланником. Но все эти теории не имели места быть: то существо говорило, что оно было рядом, когда Сяо не разодрали когтистые руки тварей бездны. Да и место, в котором они были, не было территорией, которая окружала Каменные врата, это было что-то другое. Из отрешённости его выдернула Бонанас, которая подхватила того за руку. — Сяо, о чем ты опять думаешь? — Стоя на лестнице, ведущей к Ваншу, он, убрав руку от Сяо, сцепил их за спиной. Надо же, он не заметил, как они добрались до постоялого двора — Фа Нань, давай сделаем фонарики? — решил увильнуть от вопроса. Не хотел он сейчас что-либо рассказывать друзьям, хотелось отвлечься и, по возможности, вообще забыть о том, что произошло тогда. Недовольно покосившись на него, видимо, она так и не получит ответ на свой вопрос, но провести время за изготовлением фонариков она не отказалась, наоборот, даже воодушевилась. — Конечно, надо сделать побольше, чтобы хватило и другим! — радостно воскликнула она и первой побежала в купель, по пути утянув за собой и Индариас. Когда дверь в купель хлопнула, Сяо поспешил скрыться в своей комнате. Повезло, что многие постояльцы уже отправились в столицу, чтобы отметить праздник, и никто их не увидел. Взгляд сразу упал на кровать. Уже пожухлый венок лежал на кровати: листья колокольчиков опали и стебельки пожелтели, но всё-таки можно было сделать из них целебную мазь. Жалко всё-таки выбрасывать такой подарок. Если можно из него сделать что-то полезное, то Сяо это обязательно воплотит. Взяв ступку и пестик, Сяо плеснул туда немного воды и лечебного масла, а затем по одному начал отделять лепестки от цветов и аккуратно смешивать с тем, что уже было в ступке. Этот процесс был настолько медитативным, что он и не сразу заметил, как в его комнату уже около минуты стучал Меногиас. Только когда он не дождался ответа, то сам открыл дверь и зашел в комнату. — Твоя очередь занимать купель, — заглядывая топу через плечо, сказал адепт. Конечно, Сяо не ожидал голоса позади себя, естественно, и открывающуюся дверь он пропустил мимо ушей, только когда понял смысл сказанных слов, Меногиаса сразу же поднялся. — Ты не поможешь мне? — Меногиас так же хорошо разбирался в лекарственных травах, от чего Сяо и решил, что мазь из колокольчиков у него выйдет лучше. — Мне просто стало жаль, если они пропадут. — Хочешь мазь сделать? — не вопрос, а утверждение, выражение мысли вслух и не более. — Иди давай мойся, Бонанас уже заждалась тебя. Перехватив ступку, он сел за стол в чужой комнате, не то что бы Сяо был против. — Спасибо, — только и выдавил он, скрываясь за дверью. Сидя на крыше вместе с Бонанас, Сяо аккуратно доделывал уже третий фонарик, от чего на душе становилось легче, как изготовление фонариков давало ему умиротворение. Не было ничего больше, кроме липких от клея пальцев и запутавшихся в волосах тонких полосочек бумаги, то и дело вылетавших из рук Бонанас из-за слабого ветерка. — Сяо, давай мы все вместе посетим столицу, я так хочу увидеть море фонарей, — о, он был наслышан о море фонарей, так люди называли полностью покрытое бумажными фонарями небо, оно застилало все Облачное Море. Конечно, они видели только отголоски этого зрелища, все-таки Ваншу находилось довольно далеко от столицы. — Ты уверена? Люди могут нас заметить, — аккуратно убирая фонарик в сторону, Сяо перевел взгляд на виднеющийся вдалеке Ли Юэ. — А мы просто замаскируемся, оденемся так, что нас от простого смертного не отличишь! — Глупости какие, люди ведь не дураки, сразу поймут, кто перед ними. Если бы было всё так просто, то они давно бы таким способом интегрировались в общество людей. — И как ты хочешь это сделать? Глупая затея, — только и произнес он. Радости от столкновения с гражданами он не испытывал. Хватало ему того, что люди вышли с факелами и угрожали адептам, когда противостояние Бездны испарилось, и, вернувшись в деревню, они увидели пустые земли, исцарапанные монстрами. Ну и шум поднялся тогда! Люди были так агрессивны, что, даже забыв о собственной безопасности, кидались на адептов. Сяо не успел отойти от смерти своих друзей по оружию, как ему пришлось разбираться с проблемой, которую люди сами себе же и создавали. Всё закончилось тем, что Моракс разогнал их и какое-то время запретил выходить адептам из Заоблачного предела. Лучше от этого не стало. Яксов возненавидели, то и дело при столкновении с ними всячески пытались как-либо им навредить. Сяо давно перестал чувствовать себя спокойно. Наоборот, находиться на землях Ли Юэ стало просто невыносимо. Он никогда не признается себе, но жить в ненависти тех, кого защищаешь, он был не рад. Его запретной фантазией было найти то место, где не будет бесконечных битв, где ты не будешь чувствовать себя в постоянном стрессе. Проще говоря, он так сильно жаждал обрести дом, что иногда загонял себя в ловушку из противных и страшных мыслей. — Ничего, не глупая! — Сяо дернулся от резкого звука. Фа Нань всегда говорила громко, когда была возмущена. — Делай что хочешь, я не отговариваю тебя, но и принимать участие в этом не собираюсь, — устало сказал он, убирая уже готовые фонарики. — Предложи это другим, они согласятся. — А ты что делать будешь? — забирая фонарики, она отправилась в комнату. Сяо последовал за ней, помогая донести те, что не поместились в ее руках. — Ты же знаешь, что в праздник монстры бездны становятся активнее. Буду патрулировать окрестности. Не думаю, что будет так много народу, все уже давно в столице. — Убрав фонарики, сказал он и, повернувшись, готов был уже уйти из комнаты, как вдруг услышал. — Дурак ты, — обернувшись, он увидел, как Бонанас показывает ему язык и закрывает перед лицом двери; слышно было, как она опять ворчала что-то себе под нос.

***

Приземлившись в Долине Ветров, Венти поправил на себе накидку и пошел в сторону города. Солнце светило ярко, но не было той жары, которая заставляла задыхаться и мечтать лишь о том, чтобы прыгнуть в сугроб на Заснеженной горе. Подходя к огромному дубу, который раскинул свои ветки, погружая близлежащую территорию в тень, а своей высотой пронзал облака, Венти остановился. Борясь с желанием лечь прямо там, в тени, и проспать, желательно, тысячу лет, он, лишь задержав взгляд, пошел к тропинке, которая вела его в город. В церкви жизнь кипела: одни убирались в саду, который располагался при соборе, другие же пытались успокоить разыгравшихся детей, которые после обеда, набравшись энергии, веселились на главной площади. Все они были одеты почти одинаково. В церкви были свои правила, которые распространялись и на детей. Детский приют при церкви Фавония организовал сам Барбатос. Наблюдая за тем, что происходило в других регионах, он не мог позволить, чтобы его дети, как он любил называть свой народ, находились в таком же плачевном состоянии, как, например, одни из бедных жителей Фонтейна, которые пытались выживать в трущобах. Такого он никогда не понимал, оттого и основал приют. Те люди, что не могли тянуть детей, или же те, кто потерял родителей, могли жить до совершеннолетия в приюте, а дальше выбирать свой путь сами: оставаться и служить при церкви, или же выпуститься и найти себя в другой сфере. Также церковь была благосклонна к тем, кто решил покаяться, к тем, кто искал помощь. Многие даже жителями Мондштадта не были, но добросердечные сестры Фавония никому не отказывали. Барбара, что собрала в группу детей, читала им сказки, сидя на скамейке на окраине площади. Нечего детям мешать службе и рыцарям, которые стояли по периметру от церкви. Рядом с собором расположился главный штаб Ордо Фавониус. Недалеко от него была тренировочная площадка, которую было хорошо видно, если подойти к краю площади и посмотреть через перила вниз. Часто дети сбегали, чтобы поглазеть, как тренирует новобранцев магистр Джинн или же кто-нибудь из капитанов. Конечно, потом дети получали выговор от запыхавшихся сестёр, которые в панике искали сбежавших детей, но это того стоило. Поднимаясь по ступенькам, ведущим к собору, Венти наблюдал за Барбарой, затем переведя взгляд на других сестёр, работающих в саду, которые поливали цветы, пропалывали грядки с ягодами. О, Венти любил варенье из этих ягод, которое делала сестра Офелия. Поднявшись и незаметно прошмыгнув в церковь, он пошёл в крыло, где располагались его покои. Бывал он там нечасто, отдавая предпочтение проводить ночи под открытым небом, вместе с тем сочиняя новые песни или баллады. Комната встретила его тихим умиротворением. Большая кровать стояла у стены, занимая довольно много пространства. У окна стоял письменный стол, на котором красовался стеклянный клош, внутри которого, поблёскивая на солнце, лежала на мягкой подушке корона. Венти помнил, как её вручили ему: она была сделана искусным ювелиром, каждый драгоценный камень был отполирован до блеска, а сужающиеся полосы, которые отходили от основания, символизировали солнечные лучи. Венти больше нравилось любоваться ей, чем носить, но иногда он подолгу мог смотреть на свое отражение, когда надевал её. Сняв накидку и сложив её, он направился в крыло церкви, где находилась купель. В помещении стоял влажный воздух, клубы пара поднимались до потолка, а волосы начинали пушиться. Время было раннее, обычно мыться все ходили ближе к вечеру. Ну и славно, никто не будет отвлекать. Вечером Мондштадт выглядел незабываемо: люди возвращались домой, о чем-то весело болтая; местные торговцы закрывали свои палатки, а рыцари выходили в ночной дозор. Венти, сидя на крыше собора, аккуратно перебирал струны лиры. Это было сродни ритуалу: если народ вечерами слышал музыку, доносящуюся со стороны церкви, то это значило только одно — их божество пребывало в хорошем расположении духа. — Как думаешь, стоит идти на праздник? — обращался он к маленькому духу ветра, сидевшему у него на плече. Эти крохотные создания всегда любили виться подле него. Конечно, он ничего не ответит. Смотря на Венти своими крохотными глазами, он едва ли понимал из-за накатившей сонливости, что у него спрашивал Анемо Архонт. Улыбнувшись, он аккуратно отложил лиру и взял в ладошки уже засыпающего духа, аккуратно проведя пальцем по его голове. — Думаю, мне стоит сходить, я ведь ни разу там не был.

***

Утро не задалось: Сяо проснулся от споров своих друзей о том, стоит ли вообще идти на праздник. Кажется, он ошибся, сказав вчера Бонанас, что остальные её поддержат. Меногиас был крайне недоволен идеей своей подруги. Он, так же как и Сяо, считал это глупостью: зачем снова злить народ? Опять же, жизни не дадут. Они только нашли себе пристанище на постоялом дворе, не хотелось подставлять хозяйку, ведь именно на неё обрушится шквал негодования, если люди прознают, что она позволила жить яксам рядом. Верр Голдет была хозяйкой постоялого двора и, как оказалось, подругой самого Гео Архонта. Лишь по этому яксы наконец смогли найти себе свой уголок. Они занимали самый верхний этаж, находящийся на Ваншу. Это было довольно удобно: вход людям сюда воспрещался, кроме самой хозяйки, и никто даже и подумать не мог, что там жили адепты. Не успел Сяо подняться, как услышал до боли знакомый голос. Кажется, к ним явился Властелин Камня. Даже толком не собравшись, он выскочил из комнаты. Перед глазами встала картина: Моракс что-то шептал остальным адептам, и, как только заметил Сяо, поманил его в их компанию. — И как вам моя идея? — доносились до Сяо обрывки фраз Моракса, когда подходил. Непонимающе оглядел всех, видимо, он что-то уже упустил. — Ты вовремя, мне тут пришла в голову интересная идея, — и не важно, что именно это сказал Венти, когда они осушали кувшин, полный вина, — думаю, будет хорошо, если вы посетите праздник в столице. Сяо хотелось возвести глаза к небу и тяжело вздохнуть. Еле сдержав себя, он покачал головой, мол: «Я слушаю, продолжайте». — И у меня как раз есть инструмент, который может вам помочь, — Сяо уже догадался, у кого он это позаимствовал. Сянь Юнь точно будет не в восторге, узнав, что у нее забрали изобретение, даже не спросив. Выудив из широкого рукава несколько вытянутых приспособлений, похожих на ручки, которыми пользовались Снежной или Фонтейне, Сяо даже удивился, что то подобное он не видел. — Они помогут вам изменить внешность до неузнаваемости, проще говоря, для людей будет просто иллюзия, но а вы сами можете видеть друг друга в своём истинном обличии, — аккуратно нажав на кнопку, которая находилась сверху, он в тот же миг стал выглядеть как обычный старец, коих было довольно много в деревне Цинцэ. Все адепты разом ахнули, не ожидав такого, и после того как Моракс снова нажал на кнопку и вернул себе свой облик, яксы довольно переглянулись. — Это так замечательно! Спасибо вам, господин Моракс, — уже расплывшись в довольной улыбке, пролепетала Бонанас. Он лишь погладил ее по голове и протянул каждому приспособление, но когда очередь дошла до Сяо, тот не спешил брать это в руки. — Я не планировал посещать праздник, — пытаясь держать лицо, произнес он. Моракс непонимающе нахмурился, а Сяо уже жалел, что сказал это. — Извините, но я лучше проведу его, защищая окрестности от монстров, чем добровольно сунусь в гавань. Но Моракс все равно вложил ему в руку устройство и ничего больше не сказал. — Ладно, как пожелаете, — убрав его в рукав, тихо произнес он. Конечно, лучше просто согласиться и не спорить. Никто ведь все равно не узнает, был ли он там или нет. Но смотря на радостных друзей, Сяо лишь на секунду подумал, что эта идея была не такой уж и плохой.