Песнь Свободы

Сяо все еще не нравилась идея посещения столицы. Нет, конечно, он доверял Хранительнице Облаков, ее изобретения никогда не подводили, но и полностью доверять им не хотелось. Спускаясь по извилистой дороге, что вела к главным вратам, ко входу в город, он невольно всматривался в очертания столицы, что виднелись вдалике. Она утопала в ярких красках, столько пестрых украшений Сяо не видел никогда. А какие роскошные были фонарики, что украшали не только сам город, но и дорогу, ведущую к нему. Остальные тоже были очарованы тем, что видели перед собой. Никто из якс теперь не выглядел как адепты. Каждый из них, кроме Сяо, который все еще не мог решиться, стоит ли использовать приспособление, которое дал ему Чжун Ли, был более похож на странника, прибывшего из-за дальних земель, которые даже сквозь моря и горы не увидишь. Это было обоюдное решение, так их точно никто не заподозрит. — Сяо, ты все-таки не пойдешь с нами? — Босациус, который в данный момент выглядел как рослый мужчина, прибывший из теплых краев, старался выглядеть невозмутимым, но бегающие глаза и чуть сгорбленная спина выдавали его. — Нет, — Сяо всё не хотел поднимать эту тему, не хотелось ему находиться среди народа Ли Юэ. Проще было бы понаблюдать издалека за праздником, нежели терпеть их и портить себе настроение ещё больше. — Если что, ты всегда сможешь связаться с нами, ну или с одним из нас. Не думаю, что мы будем ходить всей толпой, всё-таки есть шанс, что нас могут заподозрить, — похлопав его по плечу, Индариас побежала к главным воротам. Остальные же неспешным шагом дошли до ворот, кроме Сяо, который так и остался стоять вдалеке, лишь бы его не увидели. Дорога обратно не заняла много времени. Идя через Долину Гуйли, он то и дело старался не попадаться на глаза тем, кого встречал, чаще всего это были миллелиты, которые охраняли дорогу, ведущую к столице. Доходя до Ваншу, Сяо и не надеялся, что встретит кого-то, но когда в глаза бросилась темная макушка, что была обрамлена пушистыми перьями крылышек, напоминавших облака, парящие высоко в небе, а светло-бирюзовая накидка, как будто дополняла эту картину, символично было видеть вышитые золотой нитью облака на нежной ткани. Конечно, Сяо узнал, кто это был, и, конечно, ему не хотелось тревожить гостя, только он хотел скрыться, как услышал своё имя. — Здравствуй, Сяо, а я-то думал, что все адепты отправились на праздник, — глаза его сверкали озорством, легкий стук каблуков разрезал тишину, и Венти оказался рядом. — Добро пожаловать в Ли Юэ, — Сяо запнулся, конечно, он был научен отвечать официально, сложно было отдергивать себя, — Венти. Раздался лишь радостный смех, что-то Бога Ветра явно забавляло. Склонив голову, он беззаботно улыбался, кажется, будто его ничего не волновало. — Спасибо, что запомнил. Ну так что, почему же ты тут, а не в городе? — усевшись на перила балкона, он болтал ногами. Кисточки тонких косичек то и дело задевали его лицо из-за порывов ветра, который всегда разгуливал между крыш постоялого двора. — Я не хочу, нечего мне там делать, тут спокойнее. — Да ну! Моракс очень сильно хотел, чтобы все пошли на праздник, а ты так отказываешься. Сяо лишь вздохнул, смысл что либо объяснять или доказывать. Его нежелание появляться в городе тесно переплеталось с его прошлым, о котором он даже вспоминать не хотел. Те, грозовой тучей, накатывали на него всякий раз, когда он смотрел на оживленные улочки столицы, на людей, что так беззаботно проводили время, на местных торговцев, что постоянно спорили с покупателями и своими конкурентами, на стариков, что коротали дни, сидя на причале и смотря в даль. И каждый раз Сяо убеждался все чаще, что рядом с ними ему нет места. Конечно, в своих смелых фантазиях он представлял, что народ забудет прошлые обиды и примет якс в свои распростертые объятия, но даже так он не видел себя рядом с ними, или же не хотел видеть. — Я не люблю шумные места, — единственное, что смог выдавить он, и даже не заметил, как изменилось лицо Венти. Удивленный таким откровением, выражение лица Венти выдавало его, от чего он прикрыл нижнюю его часть крыльями, что щекотали его щеки, и поддался вперед. — У каждого из нас есть свои секреты, и я никогда не залезу в душу тому, кто этого не желает. Выпрямившись, он аккуратно убрал руки за спину и оглянулся на город. Конечно, Сяо был благодарен. Кажется, никто еще так не обходился с ним. Каждый раз, когда он пытался уйти от разговора с Бонанас или Индариас, те то и дело всегда пытались выяснить, что же случилось. Он никогда их не винил, но от этого желание что-либо рассказывать всегда пропадало. Босациус и Меногиас редко что-либо требовали от него, но видно было: если бы не субординация, они точно так же могли виться вокруг него, пока не получат ответ. — Я решил посетить выставку, говорят, что там будут реликвии из Разлома и Уван, — от серьезного Венти не осталось и следа, губы тронула легкая улыбка, а глаза заблестели, как водная гладь на солнце. Даже удивительно, то с какой скоростью менялось его настроение, он был непредсказуем, и Сяо это даже пугало, сразу вспоминалась Индариас. — Да, слышал что-то. Неужели тебе нравятся подобные мероприятия? Мне казалось, что ничего интересного там и нет, — сложив руки на груди, он устало прикрыл глаза. Хотелось выспаться перед ночным патрулем. — Конечно, интересно, но гораздо интересней слушать, как люди спорят о том, как и что из экспонатов появилось и как ими пользовались. Забавно, что в большинстве случаев ничего из их предположений не является правдой. — Венти лишь сильнее прикрылся крыльями и, кажется, сдерживал легкое, как звон колокольчиков, хихиканье. Сяо вытянул лицо в удивлении: надо же, не каждый раз увидишь, как кто-то из божеств, словно маленькое дитя, забавляется. Сложно было представить на месте Венти Морокса, чтобы он так в открытую смеялся. Конечно, его тоже веселило то, как люди иногда выставляли себя дураками, да что уж, Сяо тоже мог мысленно посмеяться с них, но так, в открытую, как делал это Венти, наверно, не мог никто. — Тогда не смею задерживать, до столицы еще дойти надо, пока не стемнеет. — Вообще-то, я хотел переночевать тут, а только завтра выдвигаться, — ковыряя аккуратным ноготком выступы в периле, проговорил Венти. — Но для начала хотелось бы выпить! Не составишь мне компанию? Выудив, непойми откуда, бутылку одуванчикового вина, он прищурился. Сяо хотел что-то сказать, но промолчал, тем самым давая свое согласие. Расположившись за столом, Венти аккуратно покручивал сосуд в руках. Красная жидкость билась волнами о стенки бутылки и издавала едва слышные звуки. Аккуратно сжав горлышко, он прокрутил рукой, и пробка вылетела с громким хлопком. Разлив по бокалам, которые он, скорее всего, так же достал непойми откуда, как и бутылку вина, протянул с горделивым выражением первый бокал Сяо. Вино пахло сладко, не так, как-то, что ему доводилось пробовать, когда Моракс собирал их все вместе, а чуть иначе. — Если продолжишь так сверлить его взглядом, оно станет менее вкусным, — поднося к лицу бокал, держа за аккуратную ножку, Венти внимательно наблюдал за ним. Сяо не стал отвечать, сжав бокал в руке так, что кожа перчатки чуть хрустнула. Он отпил, и по горлу сразу же разлился жар: сначала вкус был терпким, немного вязким, но следом за ним пришло мягкое послевкусие, сладкое, ненавязчивое. Конечно, теперь Сяо понимал, почему многим нравилось вино из королевства ветров: оно пилось легко и не было таким уж сильным, как байцзю, или таким уж сладким, как вино из османтуса. — Ну как тебе? Я попросил Дилюка выбрать самую лучшую бутылку, — от нетерпения Венти чуть поддался вперед, ставя локти на стол и с выжиданием смотря на Сяо. Кто бы ни был этот Дилюк, но вино было у него замечательное. — Эм… это вкусно, не похоже на то, что я раньше пил, — Сяо всё так же смотрел в уже опустевший бокал. Венти расценил это как знак и с огромным удовольствием долил ему ещё. — Не пойми неправильно, но если бы я не пришёл, ты бы… пил его тут один? Доливая остатки вина в свой бокал, он с удивлением взглянул на Сяо, кажется, не ожидая такого вопроса: — Конечно нет, я думал испить его с Чжун Ли, — запнулся, хмурясь и убирая пустую бутылку под стол, провёл подушечкой пальцев по краю фужера. — Но он обойдётся, если уж захочется ему вина из одуванчика, пусть сам приходит в Мондштадт. Вспоминать то, как вёл себя его старый друг в их прошлую встречу, он не хотел: отпив из бокала, он снова взглянул на адепта, который всё так же задумчиво сверлил взглядом бокал. — И чем же ты планируешь заниматься на празднике раз, не идешь с другими в город? — все не унимался Венти. — Хочу отправиться в патруль. Обычно этим мы и занимались каждый праздник, ну, кроме сегодняшнего. В этот раз я буду один. — И тебе будет не скучно? Сяо нахмурился: скучать ему не приходилось — уж слишком много работы было на его плечах, чтобы думать о скуке. Но после слов Барбатоса он задумался — правда, ненадолго. Увидев краем глаза, что Венти встаёт, Сяо последовал за ним. — Не думаю, что у меня будет время на скуку, — подняв на него взгляд, Сяо хотел продолжить, но не знал, что ещё можно сказать, и поэтому замолчал. — Я хочу прогуляться, не составишь мне компанию? Уже во второй раз, забавно. — Венти выжидающе смотрел на адепта, аккуратно перебирая пальцами края свободных рукавов рубашки. Кажется, он был нетерпелив, будто маленький ребёнок, которому родители сказали подождать, прежде чем сделают то, чего сами и обещали. — Хорошо, — может, он пожалеет об этом, так как пропустит сон перед патрулём, но отказывать не хотелось. Быть может, это вино так действовало на него. Стрекотание сверчков резало слух, когда они шли чуть поодаль от отмели Яогуан. Влажный воздух, гонимый морем, расслаблял, а луна, что вот‑вот должна была взойти на небо, слегка поблескивала в отражении водной глади. Кажется, Сяо нашёл новое место для медитации, надеясь, что здешнее спокойствие не испортят твари бездны. Не хотелось, чтобы эти земли были осквернены. — Знаешь, у нас есть подобный праздник, — тихо, стараясь не нарушать тишину, произнёс Венти, — но до него был Луди Гарпастум. Со временем он потерял свой первоначальный смысл. — Почему же? — кажется, голос его стал тише. Может, Сяо зря задал этот вопрос. — Знаешь, каждый совершает ошибки, и это не страшно, но иногда последствия сложно исправить. Вот и я не смог. Луди Гарпастум теперь не отмечают так, как раньше, но заместо него есть Праздник Ветряных Цветов. Моя любимая часть — это как раз то, где люди выбирают новую анемонию, — заметив вопросительный взгляд, Венти поспешил объяснить. — Это цветок. Точнее, анемонией может стать любой цветок, который выберут люди, и он будет символом праздника до следующего года. — Интересно, и что, прям все люди выбирают один цветок? — Нет, конечно, нет. Выбирают только тот, за который больше всего голосов. Но есть правило, что один и тот же цветок два года подряд выбирать нельзя, чтобы было честно. Заболтавшись, они и не заметили, как сделали круг до Тростниковых Островов и уже шли обратно к Ваншу. Лишь когда под ногами зашуршали каменные дорожки, Венти оглянулся. На улицах зажглись фонари; торговцы, что располагали свои палатки вдоль дороги, ведущей к жилым поселениям, начали сворачиваться. В воздухе витал запах острых специй, доносившийся с Ваншу, а в воздухе вились маленькие светлячки, что старались осветить собой темноту надвигающейся ночи. — Надо же, не ожидал, что мы так быстро вернёмся, — Венти устало потянулся, когда они поднимались по ступенькам, ведущим в комнаты. Кажется, Верр Голдет опять по доброте уступила ему покои. — Спасибо, что прогулялся со мной, спокойной ночи, Сяо, — уставший взгляд был направлен на него. Сейчас Венти больше напоминал только вылезшего из своей норки зайчонка, который оглядывался по сторонам в надежде, что рядом нет никого. — Не стоит благодарить меня, спокойной ночи, — и, дождавшись, когда Барбатос скроется в комнате, он растворился в тёмной вспышке.

***

Всё же Сяо не зря пошёл в патруль. Кажется, почувствовав вседозволенность, твари бездны начали выползать из всех щелей. Склон Уван просто кишел ими — то и дело их когтистые лапы пытались его схватить. Но он на то и якса, чтобы так просто сдаться. Над ухом просвистел стрелой ветер: коготь твари чуть не вырвал ему пол-лица. Будь Сяо менее расторопным, он, наверно, и правда бы пострадал. Сделав кувырок, он крепче перехватил древко копья и вонзил его прямо в пасть визжащей твари. Пока он разделывался с одной, набежало ещё десять. Сложно… Будь тут другие яксы — они бы справились быстрее. Но нет времени думать об этом: медлить нельзя, иначе тебя тотчас же разорвут голодные рты. Удар за ударом — Сяо и не считал, сколько времени прошло. Маска на его лице больно впивалась в кожу, руки уже дрожали, а копьё скользило в ладони. Кажется, он был перепачкан гниющей чёрной кровью нечести: она стекала по маске, попадая на лицо, ею было измазано всё его ханьфу. Но это было последним, о чём он думал — монстров меньше не становилось, а он уже почти выдохся. Ну, это же совсем не дело. Рядом с Уван была деревушка Цинцэ — одно из немногочисленных поселений, что не было настроено агрессивно к яксам. Сяо нравилось иногда туда возвращаться. Кажется, во время разлива бездны ещё две тысячи лет назад именно в той, на тот момент зарождавшейся деревушке, Моракс и создал десятерых адептов. Каждого из них он благословлял, даруя им титул якс. Оттого жители из поколения в поколение передавали потомкам рассказ, который со временем превратился в легенду, — о том, как девять могучих адептов во главе с их генералом Фенхуаном защищали земли Гео Архонта от монстров, заполонивших собой всё королевство. Может, из‑за этого Сяо так яро защищал эти земли. Может, в душе он всё‑таки хотел думать, что хоть в Цинцэ он может забыть о своём долге. Тут он не чувствовал себя одиноко — даже наоборот. За размышлениями о прошлом он и не заметил пасти огромного зверя, что впилась ему в руку. Боль выдернула его из мыслей — тело двигалось будто механически. Перекрутив копьё в руке, он вонзил остриё прямо меж глаз твари, от чего та взревела. И на этот зов, кажется, сбежались все те монстры, что находились поблизости. Плохо дело. Рука повисла безвольной тряпкой, ноги уже еле держали — так и норовили подкоситься и врезаться коленями в грязь, перемешанную с кровью и плотью тварей бездны. Отступать тоже не вариант: они сразу же нападут на Цинцэ, и тогда уж придётся вызывать остальных защитников. Сяо не хотел лишать своих друзей праздника — эгоистично, конечно, но сейчас он совсем об этом не думал. Собрав на конце копья элементальную силу, вызванную глазом бога, что переливался аквамарином на его запястье, Сяо резким движением метнул копьё прямо в полчище тварей, уже приблизившихся к Уван. И, кажется, его оглушил звук, с которым оружие врезалось в них: хлопок и стойкий звон в ушах. Его повело вбок, маска слетела с лица. Он выдохся. Держась здоровой рукой за ту, что потихоньку начинала ныть, Сяо осел на землю и, жадно глотая ртом воздух, даже не заметил, как разум покинул его тело. Влажный ветер окутал сознание уставшего адепта. Веки налились свинцом, а голову сдавила опоясывающая боль. Он не чувствовал своего тела — только прохладу травы, на которой лежал, — и совсем не задумывался о том, что происходило вокруг него. Тело ослабло и не хотело поддаваться. Сяо отчаянно пытался открыть глаза, но не мог. — Глупый адепт, почему ты опять лезешь туда, где встретишь верную смерть? — голос разносился отражением; вовсе не человек так говорил. Сяо дёрнулся. Кажется, он понял, где находится. Еле-еле открыв глаз, он снова лицезрел его — существо с десятком крыльев, на каждом из которых было столько глаз, что и не счесть. Но, как и в прошлую их встречу, тот, что находился в центре, был закрыт. Кажется, существо было недовольно. Только он хотел открыть рот, как тут же горло сдавила тошнота. Сяо зажмурился — надо сосредоточиться. Тело не слушалось, белки глаз чуть покраснели. Голова разболелась с новой силой, когда Сяо решил приподнять её, чтобы осмотреть себя, но тот же нежный ветер опустил её обратно на мягкую траву, будто специально не давая осмотреться. — Отдыхай. Тут тебя никто не тронет. Ты снова ранен, но в этот раз намного серьёзнее. Мне нужно больше времени. — Крылья существа мягко покачивались; глаза, что были открыты, смотрели в разные стороны, будто контролировали всё, что происходило в этом бескрайнем месте. — Кто ты? — еле выдавил из себя якса, чувствуя, как к нему постепенно возвращается контроль — только над телом, но никак не над ситуацией. — Почему это тебя так интересует? — Несколько глаз впились в него, оглядывали, словно изучали. — Хочу знать, кто меня спас, — он снова чувствовал руку, в которую вгрызлось чудовище. Кажется, его и правда лечили. — Это сложно. Ещё не время. Я не могу тебе сказать — слишком рано. — Тогда хоть ответь мне, где я? — Нежный ветер обволок всё его тело, и, кажется, Сяо смог снова шевелиться. На этот раз попытка подняться удалась — и снова на нём ни царапины. «Чем же я заслужил такое отношение?..» — пронеслось в его мыслях. Бескрайнее поле высокой травы, почти достававшей до груди, слегка яркое солнце и ни одного звука, кроме тихого плача ветра. Небо — голубое полотно без единого изъяна в виде пушистых облаков: только оно — и никого больше. Высокая стена травы чуть покачивалась от ласкового, но в то же время одинокого ветра. Вся эта картина завораживала и в то же время пугала. Неизвестность всегда вызывала мандраж, а внутренний голос, словно раненый зверь, вопил о том, что надо убираться. — Я не понимаю, где мы, — растерянно взглянув вверх, прямо на существо. — Тебе и не нужно этого знать, — казалось, его вообще ничего не волновало. Существо всё так же парило в голубом море неба, аккуратно гоняя лёгкий ветер среди бескрайнего поля. — Лучше расслабься и отдохни. — Сколько я уже тут? — Раздражение от недосказанности всё больше и больше заполоняло его разум. Сяо не идиот — зачем всё это? — Не бойся, адепт. Тут время течёт не так, как на континенте. Если считать по меркам этого места, то ты проспал почти два дня. Сяо чуть не подавился воздухом. Два дня… Все эти два дня он спал. Он уже готов был обратиться к существу, как тут же его перебили. — В Тейвате прошло два часа, может, чуть больше. Твой слух ещё не восстановился до конца — видимо, ты прослушал то, что я сказал тебе пару секунд назад. Невообразимо! Его пристыдили, даже не дав сказать и слова. Осталось лишь опустить голову и смотреть на истёртую обувь, что выглядывала из‑за широких пол ханьфу. — Где я? — всё не унимался он. Кажется, существу надоело, что его не слышат. И прежде чем Сяо успел поднять голову, его ослепила вспышка, а в ушах застыло одно-единственное слово: »Иномирье«.

***

Резко сев, он обнаружил себя всё там же — на Склоне Уван. Но рядом не было монстров — опять никого не было. Аккуратно поднявшись, он побрёл в сторону, где одиноко валялось древко, которое он кинул в полчище тварей. Подняв копьё, он осмотрел его на наличие повреждений. Конечно, их не было: ведь это было не простое оружие — так просто сломать его было сложно. Только он начал забывать этот инцидент, как всё снова повторилось. И к тому же он услышал новое слово, о котором даже не знал. Видимо, то существо всё же сжалилось над Сяо, но от полученной информации легче не становилось — наоборот, всё только сильнее запутывалось. Пнув ногой камень, попавшийся ему по пути к Цинцэ, он желал лишь одного — отмыться от всей этой гнили, что мерзкими кусками налипла на его одежду и кожу. Грех было жаловаться: спасибо, что хоть вылечили его, а не оставили помирать где‑то в чащах Склона Уван. Дойдя до бамбуковой рощи, он решил, что в Цинцэ не пойдёт: в таком виде представать перед жителями деревушки желания не было. Идя вдоль реки, он нашёл небольшой родник, который больше напоминал природный бассейн. Сняв с себя грязную одежду, он первым делом опустился в воду — ледяную, пробирающую до дрожи. Но это было именно то, чего ему так хотелось: такая температура отрезвляла мысли и не давала зацикливаться. Только вот уже после того, как он стянул с травы грязные одежды и принялся полоскать их в воде, Сяо задумался: а в чём же он будет, когда вылезет из воды? Одежда ведь сырая… Кажется, он сначала делает, а потом думает. Вот же беда подкралась оттуда, откуда не ждали! Кажется, он просидел возле родника почти до утра. Солнце уже появилось на горизонте, а одежда едва высохла. Благо, он додумался развести костёр — хоть не так холодно было. Конечно, он пытался высушить одежду ветрами, но никогда не учился использовать силу элемента в быту — оттого ветер едва ли слушался его. Поняв, что это бесполезно, ему всё же пришлось ждать, когда одежда высохнет сама. И, как назло, она словно и не собиралась этого делать. Вообще, надо было уже добраться до деревни — засиживаться тут он не хотел. Тем более что уже светлело: скорее всего, кто‑то уже встал. Всё‑таки деревенские люди отличались от тех, что проживали в столице. Пока одни могли спать до обеда, другие вставали раньше петухов и, надев старые застиранные вещи, выходили в поля собирать рис. Некоторые отводили скот пастись. Нет‑нет да кого‑нибудь Сяо бы и увидел. Одев ещё влажные одежды, он поморщился: они облепили холодными пальцами его тело, ханьфу свисало мешком. Сейчас он точно не выглядел как благородный адепт. Затушив костёр, он побрёл прочь из бамбуковой рощи, надеясь встретить хоть кого‑нибудь из Цинцэ. И, кажется, удача была на его стороне: только выйдя на тропинку, он услышал тихий испуганный вздох. — О, во имя Семерых! Благородный господин, что случилось с вами? — старческий голос ударил по ушам. Обернувшись, Сяо увидел пожилую женщину — кажется, это была старейшина Цинцэ. — Госпожа Жо Синь, — Сяо надеялся, что правильно запомнил имя старейшины. Если нет, то он больше никогда не ступит в Цинцэ — лишь бы не вспоминать тот позор. — Это вы… — кажется, Сяо всё‑таки угадал. — Сложно вас узнать в таком виде. — Голос её сделался мягким и приобрёл те самые нотки, которые встречались только у пожилых людей — он хорошо это помнил. — Прошу прощения, но… кажется, мне нужна помощь, — он готов был сквозь землю провалиться. — Что ж это я! Пойдёмте, пойдёмте, я отведу вас, — уже позабыв о своих делах, она побрела обратно к деревне. Сяо поплелся за ней. Он благодарил всех богов за то, что по пути не встретился ни с кем. Ещё большего позора ему не хватало! Слухи бы пошли — и друзья потом посмеивались бы над ним ещё долго. Он знал, какими сплетниками они были: ни один секрет не пройдёт мимо их ушей. Поднявшись на гору, с которой открывался вид на всю деревню, они подошли к домику — чуть потрёпанному, но всё же шикарному. Кажется, госпоже Жо Синь помогали его украшать: видно было, как колыхались яркие фонарики, которые эта старушка сама бы точно не повесила так высоко. Открыв дверь, старейшина пропустила Сяо внутрь. Пока она скрылась в одной из комнат — кажется, готовила покои для него, — он огляделся. Как непривычно… Он не так часто бывал у кого‑то в доме, но именно этот дом отдавал лёгким спокойствием. Внутри пахло благовониями и сладкой выпечкой. На стенах висели разные картины вперемешку с фотографиями — всё это выглядело хаотично, но по‑своему уютно. Помимо фотографий, Сяо заметил криво приколоченные полочки, на которых покоилась урна. Он чуть там и не сел — никогда прежде он не видел такого. Обычно в таких урнах закапывали прах усопших, и что‑то на подкорке сознания твердило ему, что внутри находится то, о чём Сяо предпочитал не думать. Странно… Оставить это в доме, а не отнести, чтобы похоронить по‑человечески? Из шока его выдернул голос госпожи Жо Синь. — Благородный адепт, ваша комната готова. Не будете ли вы возражать, если я заберу ваши одежды, чтобы как следует их отстирать? — Да, спасибо, — только и смог выдавить он, скрывшись в темноте комнаты. Спустя некоторое время он аккуратно оставил мокрое ханьфу с другой стороны двери, чтобы добродушная глава Цинцэ могла забрать их. Не успели мысли заполнить его голову — в тот же миг, как он коснулся подушки, вся усталость свалилась на него мёртвым грузом. То, как он провожал друзей до Ли Юэ, прогулка с Венти, бой с тварями на Склоне Уван, снова то существо… И, как вишенка на торте, — самая отвратительная ночь в бамбуковой роще. Хотелось бы обдумать многое, но он решил: мозг, проведший сутки без сна и ещё два дня в иномирье, не помог ему, а сделал только хуже. Сейчас он точно не способен мыслить рационально. Сяо не заметил, как провалился в глубокий сон.