Песнь Свободы

Дорога к столице заняла у Венти чуть больше времени, чем он планировал. Каждый раз он отвлекался на какие‑либо вещи, даже самые незначительные. Его внимание могла привлечь какая‑нибудь одинокая зверюшка или красивый цветок, коих не встретишь в городе свободы. Нравилась ему эта параллель между его государством и соседним: он видел разные детали, которые так и бросались ему в глаза — начиная от растений и заканчивая привычками местных жителей. Например, те же самые чайные церемонии. В Мондштадте выпить чашечку чая в обед было просто приятным времяпрепровождением, и в то же время в Ли Юэ чайные церемонии были сродни ритуалу, который глубоко ценили. Венти, наверно, это никогда не понять. Каждый раз, когда Моракс их устраивал, он мог застрять с ним часов на пять, а то и больше. И только когда десятый чайник опустеет, у него появлялся шанс сбежать куда‑нибудь подальше, лучше вообще домой, лишь бы не засиживаться там долго. Город был шумный, даже очень. На праздник как будто бы съехалось пол‑Тейвата, не меньше. На главной площади было не протолкнуться, лишь поэтому он решил пройтись к другой части города, подальше от торгового и центрального районов. Успеет ещё поглазеть на главный фонарь поближе; сейчас оставалось довольствоваться видом издалека. Выставка начиналась вечером; хотелось себя чем‑то занять. Гуляя по витиеватым улицам, он забрёл в крошечный книжный магазин и решил, что не такая уж и плохая идея скоротать там время. Внутри магазинчик не отличался изысканностью, и ему вдруг подумалось, что такого просто не может быть: обычно каждый крупный и не очень бизнес старался как можно лучше завлечь к себе клиентов, украшал магазин так, что не поймёшь, продавали ли там утварь или праздничные украшения. Гуляя среди пыльных полок, он надеялся увидеть тут хоть кого‑нибудь — хозяина, например, — ведь других покупателей тут попросту не было. — Я могу вас проконсультировать? — тихий голос раздался позади, и Венти чуть не вознёсся в Селестию. — Наш ассортимент скромный, но, может быть, вам что‑нибудь приглянется. Венти таращился на пожилого продавца так, будто тот был страшным монстром, а не обычным человеком. — А… я просто прогуливался, — первое, что пришло в голову, выпалил он. — Тогда не буду вам мешать. Если понадобится моя помощь, я буду у прилавка. — Только Венти пришёл в себя, как седая макушка испарилась среди полок. Видимо, и правда ушёл. Переключив своё внимание снова на полки, среди которых мягкими сгустками скапливалась пыль, он потянулся к верхней, на которой лежала книжка в белом переплёте. Уголки её чуть смялись, а торцы были истёрты; выглядела она так, будто её знатно зачитывали до дыр. Аккуратно перевернув мятые пожелтевшие страницы, Венти сначала оглядел текст: где‑то тушь под гнётом времени потеряла свою яркость, а где‑то виднелись маленькие дырочки. Венти не хотел думать о том, что держит книгу, которую постепенно проедали книжные черви. Текст было сложно разобрать — книга всё же не новая, — но, полистав её, он всё же нашёл более‑менее сохранившийся текст. «Высоко‑высоко в горах лежит дева, что не видела солнца свет уж вот несколько тысяч лет. Голубо‑золотые глаза её скрыты под тенью печали, а одиночество, как неумолимая река, тянется за ней, не отпуская. Дух её раздроблен, но не сломлен: прячась в уголках мира, она хранит молчание, секреты, которым не суждено увидеть свет. Но терять надежды не стоит. Однажды кобылица, рождённая небесами, чья грива отлита золотом, а тело источает фарфоровый блеск, выскочит из потоков времени и озарит собой этот бренный мир». Дальше текст разобрать было невозможно: буквы стёрлись настолько, что едва ли не было видно дыр. Аккуратно переворачивая хрупкие листы, которые к середине книги пошли волнами (скорее всего, из‑за влажности), Венти пытался найти ещё хоть какой‑нибудь более‑менее разборчивый текст, но, к его сожалению, этого сделать не удалось. Закрыв её, он провёл ладонью по обложке. Белый фон книги уже выглядел затёртым, но его взгляд зацепил не цвет, а рисунок: явно он был выполнен рукой искусного художника, ведь, в отличие от книги, он не потерял своей изящности. На обложке ее был изображён каменный лес, чьи пики царапали небеса и скрывались в тумане, а среди них, грациозной бабочкой, разрезая золотом гривы скалы, в художественной фантазии застыла белая лошадь. Может, это сборник каких‑то рассказов или сказок — по крайней мере, выглядело это так. Венти и сам не знал, зачем направился к прилавку с книгой под мышкой. Какой‑то странный порыв сопровождал его в этот момент. Аккуратно перешагивая через валяющиеся на полу книги, он то и дело поднимал голову: его взору представали шкафы, что были заставлены кучей книг до самого потолка. Некоторые, смятыми комками, с раскрытыми текстами, лежали на полу. И мало того что из‑за маленького помещения и плотно расставленных полок дышать было тяжело, так ещё и редкие лучи обеденного солнца пробирались в этот магазинчик, от чего создавалось ощущение, что на улице уже давно перевалило за полночь. Прилавок, сделанный из массивного дуба, стоял чуть поодаль от входа. На нём грудой лежали книги, которые либо были привезены с новой поставкой, либо же готовились к утилизации. Венти это мало волновало. Чуть отпихнув рукой завалы из книг — и испачкав при этом белый рукав в какой‑то саже, — он положил свою книгу уже на чистое пространство. И только он хотел нажать на колокольчик, который отливал золотом в одном из немногочисленных лучей солнца, еле пробивавшихся сквозь плотные шторы, как тут же из‑за книжных полок выплыла седая макушка. Пожилой мужчина подошёл к Венти и взглянул на книгу, которую тот положил на прилавок. — Интересный выбор, молодой человек, — Венти хотелось хихикать: по сравнению с ним этот старикашка был младенцем. Но тот, не обращая внимания, лишь почесал подбородок. — Неужто лазили под полки? Эта книженция выглядит такой старой, что я и не помню, как она сюда попала. — Она лежала на верхней полке. Может, её и не видели. — Как скажете, юноша, но мне стыдно будет брать с вас деньги за это. Её бы, по‑хорошему, утилизировать, — увидев, как Венти сжал пальцы на иссохшем переплёте, старик лишь улыбнулся. — Забирай её, мне не жалко. Всё равно никакой ценности она не имеет. И только когда старик скрылся среди полок, Венти, всё так же прижимая к себе книгу, вывалился из душного магазинчика. Солнце ослепило глаза, а в нос, вместо спёртого и пыльного воздуха, ударил запах острых специй и каких‑то сладких цветов — он лишь поморщился. Ступая по брусчатке вниз по улице, он всё дальше и дальше отдалялся от магазинчика, пока тот и вовсе не пропал среди деревянных стен зданий. Солнце, кажется, было на своём пике, палило нещадно. В горле будто пустыня образовалась. Венти облизнул сухие губы таким же сухим языком. Хотелось выпить чего‑нибудь холодного или, в крайнем случае, оказаться на заснеженной горе. Мысли текли в его голове, как растаявшее мороженое, а ноги то и дело норовили подкоситься. Слава Селестии, что он дошёл до маленькой площади в самом отдалённом районе Ли Юэ! Крыши высоких зданий создавали тень, и Венти чуть расслабился: духота никуда не делась, но голову хотя бы не пекло. Пройдя чуть дальше, он наткнулся на ресторан, где с большим энтузиазмом рассказывал истории молодой мужчина, а вокруг него стояли столики, за которыми сидели люди и слушали его чуть ли не с детским восторгом. Усевшись за свободный столик, он пару минут слушал рассказы, а потом потерял ход мысли рассказчика, пока рассматривал потасканную жизнью книгу. — Однажды с самих небес спустилась белая кобылица! Золото её гривы заволокло небо! — Венти дёрнулся, как от огня; глаза его в удивлении распахнулись. Резко повернув голову, он впился взглядом в мужчину, который начал новый рассказ. — Она помогла моему предку, спасла! Не дала умереть! Две тысячи лет назад мой предок бежал из деревушки, которая стремительно вымирала… — Венти нахмурился: это уже был не рассказ, а какая‑то легенда или очередная выдумка. Но что‑то не давало ему покоя — вот так судьба: только нашёл книгу, так тут тебе и история, которая очень напоминала то, что он прочитал в небольшом отрывке, что смог сохраниться в потёртой рукописи. — Заблудившись в каменном лесу, он наткнулся на деву с белёсыми волосами! Она спасла его от голода… Они путешествовали недолго… — Напряжение вокруг него можно было ложкой зачерпнуть. Он прищурился: Венти заметил, как на него смотрели завсегдатаи этого заведения — некоторые с любопытством, другие с неверием. — И тут он увидел, как облака заволокло красной дымкой! И только он моргнул, как этой девушки как не бывало! — Ну и бредятина! Почему он решил, что это была кобылица? — услышал Венти бормотание за соседним столиком. — Это могла быть обычная девушка. Его же предок не видел, как она спускалась с небес. Зря только время потратили, слушая эти выдумки. Гости, сидевшие рядом с ним, поспешили уйти. Венти только и обернулся им вслед, но тут же услышал, как остальные начали бурно обсуждать то, что услышали. Некоторые с восхищением повторяли сказанные рассказчиком слова, другие же, как и те, что сидели рядом с Венти, недовольно переговаривались. — Ну что, юноша, вас заинтересовал мой рассказ? — обернувшись, он увидел того самого мужчину, что теперь сидел с ним за одним столом. — Я редко вижу иностранцев тут. Обычно все ходят на главной площади и слушают тех поэтов и рассказчиков. — Довольно занимательно. Интересная у вас легенда. — Это правда! — мужчина сложил руки на груди. — Это история моей семьи. Мы её из поколения в поколение передавали, а я вот решил поделиться ею. Но, вижу, большинству она показалась вымыслом… Венти быстро спрятал книгу под стол, уложив её на колени и прикрыв плащом: не хотелось ему, чтобы этот чудак её увидел. Пальцы нервно перебирали хрупкие края страниц. Некомфортно ему тут резко стало — отчего‑то хотелось сбежать куда‑нибудь подальше. — А почему именно кобылица? — спросил он, чтобы разрядить тишину. — Как же! Он же видел! — Венти поморщился: столько шуму наводил этот человек — просто отвратительно. — Но вы сказали, что он встретил её в каменном лесу. — Это не значит, что она ему не сказала! Как бы он понял, что небожительница, не услышав это от неё самой? Венти вообще слабо верилось в то, что он говорил, и он давно бы махнул рукой, если бы не книга, что сейчас грузом лежала на его острых коленях. Странно, конечно: такие совпадения случаются редко. Обычно подобные рассказы он слышал от посетителей таверн, когда те выпивали слишком много сидра и начинали нести чушь. Любимые его рассказы были о том, как какой‑нибудь деревенщина голыми руками расправился с тварями бездны или же рыцарь, который встретил русалку, что одарила его сокровищами. Забавно… Помнилось Венти, что он опять пропивал все свои деньги, которые получал, — и никаких сокровищ не было. Но другие пьяницы всегда слушали его с восторгом — как и небольшое количество людей, что сидело за двумя столами дальше от них. Только Венти вылез из раздумий как рассказчика и след простыл, и слава Селестии, такой напористый что он едва ли не сдерживался треснуть его книжкой по глове, хотя та с большой вероятностью просто бы рассыпалась на кучу маленьких листочков и снегом бы осела на каменный пол ресторана. И уходя он понял что так ничего и не съел, а еще хотелось пить. Жара начинала по тихоньку спадать, время уже близилось к вечеру а Венти все так же неспеша гулял по окраинам города, поесть так и не получилось, все места в ресторанчиках были заняты, и он теперь злился на себя за то что заслушался того рассказчика и так и крошки в рот не положил. И только он хотел усесться на перилах маленького мостика что соединял причал с торговым районом как услышал знакомый голос. — Здравствуй, Венти. Всё думал, где тебя искать, — Моракс стоял на другом конце моста и приветливо улыбался. Захотелось схватить его за нос и сжать, чтобы это выражение лица быстро испарилось. — Ну кто ж виноват, что ты не сказал, где встретиться? Я уж думал, ты сбежал без меня туда, — болтая ногами и наблюдая, как забавно в речке плавали рыбы, кружась друг с другом, будто в танце, проговорил он. Подойдя ближе, Моракс облокотился локтями о перила моста. Краска облупилась из‑за влажности и времени и неприятно цеплялась за одежду, но, кажется, этого дракона было сложно чем‑то смутить. — Я всё поражаюсь, как ты ходишь по городу, даже не маскируясь. Моракс нахмурился. — А должен? Ты‑то тоже не маскируешься, но я не видел, чтобы тебе это доставляло неудобства. — Подумалось, что люди могут тебя доставать. Всё‑таки ты Гео Архонт, да и раньше ты перед народом старался не появляться. Что же вдруг изменилось? — Ну, не вижу в этом больше смысла. Да и люди не особо реагируют на меня. После того как я отдал власть в руки Цисин, то и дышать будто стало легче. Венти лишь продолжил болтать ногами. Знал он, кто такие Цисин, но не думал, что его друг отдаст власть группе людей, что создали свою коалицию буквально с нуля, держась на одном энтузиазме. Хотя, с другой стороны, он тоже не особо сильно лез в дела своего государства. Конечно, помогал лидерам Мондштадта иногда советом, но не более. Он изначально отдал управление в руки людей — то ли не хотел этим заниматься, то ли боялся стать для них тем, кем был Декарабиан — тираном. Мотнув головой, он слез с перил и повернулся к Чжун Ли. — Скоро же выставка, хочешь опоздать? — лукаво улыбаясь, произнёс он. Чжун Ли же отпрянул от перил и пошёл в сторону главной площади, Венти последовал за ним.

***

Сяо не связывался с яксами — не видел нужды. Он не хотел их тревожить во время празднования, знал, что, когда Праздник Морских Фонарей закончится, они вернутся на Ваншу. И он тоже решил не спешить: задерживаться в Цинцэ не планировал, но то, как госпожа Жо Синь просила его остаться, всё‑таки подтолкнуло его вымолвить: — Хорошо, госпожа Жо Синь. Мало ли, снова набегут твари Бездны… В тот раз их было столько, что Сяо думал, не справится — и не справился бы, не помоги ему то существо, что имени называть не хотело. Но вспоминать это — значит делать себе хуже. Он не хотел загружать голову сразу же после пробуждения. Из дома госпожи Жо Синь он ушёл, как только высохли его одежды. Не хотелось мешать главе Цинцэ, да и не хотелось лицезреть урну с прахом в её гостиной. Всё ещё жутко становилось. Гулять по полям Цинцэ Сяо нравилось чуть ли не с рождения. Его манили бескрайние просторы, бамбуковые рощи и высокие горы. Было что‑то умиротворяющее в этом месте. Можно было бы сравнить это место с деревней Цяоин, но там не все жаловали якс: в каких‑то районах их терпели, в каких‑то гнали палками, а в других, которые были заселены бывшими жильцами Цинцэ, — ждали. Некоторые из них переезжали в целях заработка, некоторые женились на уроженках Цяоин и так навсегда покидали отчий дом. Именно в эти районы яксы наведывались чаще, стараясь не сильно нервировать местных жителей: мало ли ещё пожалуются, а яксам потом отчитываться за то, что влезли куда не надо. Чуть влажный ветер окутывал тело и давал хоть какое‑то облегчение. Повернув голову, Сяо увидел заросшую тропинку, что вела к речке недалеко от рисовых полей. Чуть вдали сидели молодые люди, одетые в рабочую робу, а головы их скрывали круглые соломенные шляпы. Кажется, они пытались ловить рыбу, а то и вовсе бездельничали. Шлёпая босыми ногами по прибрежному илу, они очень громко что‑то обсуждали. Постояв так минуты две, Сяо всё же решил возвращаться к жилым районам. Ступая тяжёлыми ботинками по навесному мосту, он то и дело поглядывал на местных жителей, иногда задумываясь, смог бы он так же жить. Сказать точно он не мог — да и не требовалось это: сам же знал ответ. Выйдя к водяной мельнице, Сяо свернул влево. Идя по выложенной брусчатке подле речки, он то и дело отвлекался на речных обитателей и, кажется, сам не заметил, как вышел к маленьким домикам, которые стояли раскинувшись на всю поляну, а некоторые кучкой у берегов речки. Чуть дальше виднелось здание побольше. Насколько Сяо знал, там жил мужчина, что недавно унаследовал это место от своего отца. С его отцом Сяо и другие яксы были знакомы. Место это было сродни постоялому двору, но вместо одного здания с кучей комнат тут стояли маленькие домики, что заполонили всю поляну и берег. Они бывали тут часто: бывший владелец был очень добродушным, и было приятно составлять ему компанию вечерами. Любил он, когда другие адепты собирались за столом и слушали его рассказы, попутно поедая сладости, которыми он их угощал. Проходя между домиками, Сяо всё рассматривал их. Кажется, они как будто бы и не менялись — будто это место застряло в одном временном отрезке. Это даже радовало: стабильность нравилась Сяо больше всего. Высокие деревья скрывали часть участка своими раскидистыми кронами. Солнечные лучи пробивались сквозь листья, создавая на земле пёстрый узор. Трава чуть колыхалась, а вокруг витал запах свежескошенной травы. Поднимаясь по ступенькам главного здания, Сяо надеялся, что хоть один домик будет свободен — не хотелось возвращаться в дом Жо Синь. — Добро пожаловать! — звонкий голос привлёк его внимание. Обернувшись, Сяо встретился взглядом с темноволосой девушкой, что стояла у невысокого стола. — Хотите отдохнуть, снять домик? Чуть помедлив, он кивнул. Видимо, это была сотрудница. Непривычно: прошлый владелец был тут один, но, видимо, правила изменились. Кроме неё, он не увидел здесь никого — будто бы была только эта девушка. — Сейчас почти все домики свободны, кроме нескольких, что стоят ближе к поляне. — Надо же, зря переживал, что мест не будет. Хотя раньше, наоборот, в праздники едва ли можно было успеть забронировать хоть один. — Тот, что на причале… Любой из них… Пожалуйста. — Без проблем, — выудив из‑под стола ключ с номером один, она протянула его Сяо. — Оплата при выселении. Если будут какие‑то вопросы, обращайтесь ко мне. Он помедлил, но всё же забрал ключ из рук девушки. — Спасибо… — открыв рот, он вдруг понял, что так и не узнал её имени. — Госпожа…? — Нет‑нет! — замахала она руками перед лицом. — Мисс Бай, или просто Бай — как вам удобнее. Он лишь кивнул и двинулся к домикам, что стояли ровным строем на берегу. Часть домика находилась на земле, другая же стояла на деревянном помосте, который крепкими сваями уходил под воду. С помоста спускалась лестница, что вела к речке. А на берегу, отделяя каждый домик, стоял маленький забор с табличкой, на которой отображался номер. Найти свой не составило никакого труда. Внутри он был самым простым: большая кровать, что стояла у стены; рядом — тумбочка, полка, висевшая на стене и служившая больше декоративным элементом, маленький ковёр и стол со стулом. Всё было так, как нравилось Сяо — минималистично. Возможно, такая любовь к небольшому количеству мебели была из‑за того, что у него никогда и не было много вещей. Оттого нагромождённые комнаты всегда казались ему чем‑то странным. У домика была пристройка, дверь в которую была скрыта ширмой и находилась рядом со входом. За ней скрывалась купель — большая каменная ванная, больше напоминавшая бассейн, стояла посередине комнаты. Рядом же, на маленьком столике, стоял деревянный тазик, в котором обычно мыли руки или умывали лицо. Чуть ниже скрывалась печка, с помощью которой нагревали воду. Но, пройдя внутрь, Сяо её не обнаружил. Видимо, придётся носить воду самому. Напрягать мисс Бай не хотелось, да и не горел он желанием снова сталкиваться с кем‑то: вчерашнего позора ему хватило. По‑хорошему, он не должен был быть тут, но вышло как вышло — и вряд ли он был чем‑то недоволен. До пруда он дошёл, но так там и сел с вёдрами. Их деревянные бока наполовину погрузились в воду, но доставать их Сяо не спешил. Он заметил, как случайно в ведро вместе с водой заплыла лягушка, и отчего-то она привлекла его внимание. Она пыталась выбраться, плавала от одного деревянного бока к другому, выглядело жалко. Не то чтобы он был садистом, но иногда, в редкие моменты, мог поймать какую-нибудь мелкую зверушку, по типу мыши, и наблюдать, как она пытается выбраться из его ладони. Может, так в нём просыпались хищные птичьи гены? Конечно, он отпускал их сразу после того, как терял к ним интерес, но с каждым разом делать это было сложнее. Выкинув лягушку обратно в реку, он забрал вёдра, что так и норовили выскользнуть из его мокрых рук, и побрёл обратно к домику. Вода в купели нагревалась медленно. Сяо успел уже и помедитировать, и полистать одну из книг, которые нашёл на полке тумбочки. Кажется, это было какое‑то очередное второсортное чтиво, которое штамповали в издательском доме Яэ. Не раз он встречал такие книги, и каждый раз они вызывали отвращение. Хотя, когда такое читала Фа Нань или Ин Да, Сяо то и дело замечал, как на их щеках раскрываются красные бутоны. Кажется, такие истории были всё равно не для него. Когда она прогрелась достаточно, он уже сидел там, подтянув колени к груди. Горячая вода щипала ледяные руки, что недавно собирали воду в такой же ледяной реке. Кажется, за время нагрева воды он так и не успел отогреться. Уложив голову лбом на колени, он смотрел, как вода, стекавшая с его лица и волос, разбивается причудливыми каплями об нагретую гладь, что поднималась клубами пара. Зачерпнув воды в ладони, он прижал их к лицу. Вода согревала уже остывшие щёки и не давала полностью расслабиться. А то Сяо, будь его воля, уснул бы прямо в купели. Странно. Он же сегодня почти ничего не делал — разве что гулял да воду таскал. Так почему же усталость пробирала его до самых кончиков пальцев? Неужели на него так сказался тот бой на Склоне Уван? Обычно он участвовал в сражениях, которые были настолько ожесточёнными, что те твари с Уван были для него простой разминкой. Лежа в кровати, он смотрел в окно, и всё думалось ему: как там его друзья отмечают праздник? Точнее, он знал, как. Быть может, он просто переживал, хотя особо и не нужно было. Узнай, кто ходит среди них по столице, — люди бы подняли такой переполох, что это дошло бы до Цинцэ не дольше чем за полдня. — Как думаешь, найду ли я дом? — спросил он в приступе меланхолии у звёзд, что яркими вспышками усыпали тёмное море неба. — Я бы хотел… хотел жить… мм… спокойно, вся эта суета так достала меня. — Кажется, он осмелился произнести вслух то, о чём боялся подумать даже в самых смелых фантазиях: обрести покой и чувство нужности. Может, этим местом было Цинце? Сяо бы точно с этим не согласился. Да, тут он чувствовал покой, может даже умиротворение, но дом… Дома он себя тут не чувствовал, хотя тут всегда ждали якс и принимали их. Но, кажется, дом для него означал нечто иное, совершенно отличающееся от того, о чём первым делом подумали бы люди. Звезды продолжали хранить молчание, как будто не знали, что ему ответить, либо вовсе не хотели делать этого.