Песнь Свободы

Праздник еще не закончился, главное выступление, которое всегда завершало каждый Праздник Морских Фонарей, должно было начаться не раньше чем через три или два дня, оттого люди, огромной кучей, будто лавина на заснеженной горе, толпились чуть ли не на каждой улице, отчего Венти чувствовал невероятное раздражение: хотелось поскорее найти того организатора и сбежать подальше. Выйдя на то же место, где и стоял паром, Венти даже обрадовался, что он еще не отплыл, поспешил подняться на борт. Ступени под его каблуками издавали жалобный скрипящий плач, а солнце опять взошло в зенит, и это означало только то, что ему захочется зарыться головой в сугроб. На выставке было уже не так много людей, как ночью. Большинство из них слонялось между выставочных полок и не особо обращало внимание на то, что творилось вокруг них. Оно и к лучшему. Может, теперь Венти отчасти и понимал Сяо, почему тот не горит желанием появляться на людях. Хотя странно, что от своих людей Венти никогда так не уставал. Он видел, как поколения сменялись друг за другом, но никогда не чувствовал такого раздражения от долгого нахождения среди людей. Может, сказывалась его усталость. — Господин, вы в порядке?! Мы так сильно вчера перепугались, что пришлось досрочно закрыть выставку. — А вот и тот, кого искал Венти. Странно, конечно, что тот первым к нему подбежал. — Но сейчас открылись пораньше, однако я никак не ожидал, что вы вернётесь. — Я хотел заплатить за то, что забрал. — Исигния лежала неподъёмным грузом у него в ладони. «Надо спрятать — не хочется, чтобы её кто‑то видел». — Вот, держите. — Протянув мужчине холщовый мешочек с бренчащей морой внутри, он добавил: — Полагаю, этого будет достаточно? Глаза мужчины были похожи на огромные блюдца. Что ж, видимо, он угадал. — Вы так щедры, но этого и правда много для такого экспоната, — выставляя руки лодочкой, мужчина принял мешочек и начал кланяться. — Считайте, что я вам покрыл часть расходов этой выставки, но у меня ещё вопрос. — Конечно! Конечно! Спрашивайте, может, я… — не успел он договорить, как его прервали, выставив ладонь вверх. — Пожалуй, обойдёмся без официальности, — Венти, опустив ладонь, потёр переносицу, надавливая так сильно, будто пытался её сломать. — Не могли бы вы сказать больше, если знаете? — Заметив удивлённый взгляд, Венти объяснил: — Я про исигнию. — Части зонта были найдены в разломе, и, как мы понимаем, зонт этот принадлежал одному из божеств, — воодушевлённо начал мужчина, но опять был прерван. — Да, это я знаю… Мм… А статуэтка, которую вы продали Мораксу, — откуда она? — Венти хотелось уже добраться до сути, найти отправную точку, чтобы начать поиски, но он всё ещё топтался на месте. — Статуэтка была найдена недалеко от Цинцэ, — Склон Уван! Вот что вспомнил Венти: на выставке были представлены те вещи, которые нашли либо в разломе, либо на Склоне Уван. Конечно, как он сразу‑то не догадался. Только организатор захотел продолжить, как тут же Венти его прервал. — Спасибо, что помогли, и извините за вчерашний случай, — сжав в руке исигнию покрепче, он надеялся, что теперь точно знает, куда направится первым делом. — Всё в порядке, спасибо вам, — сжимая мешочек в двух руках, мужчина выглядел донельзя счастливым. — Если будут у вас ещё вопросы, то смело обращайтесь. Всё, что знаю, я расскажу. Венти лишь улыбнулся и поспешил спуститься с парома. Кажется, он теперь парил, словно листья под потоками шального ветра. Огибая толпы людей, он нёсся к выходу из столицы. Хотелось прямо сейчас рвануть на Склон Уван, но он просто не мог исчезнуть надолго. А он был уверен, что, скорее всего, его путешествие затянется, — не предупредив своих людей. Пусть они не сильно‑то и нуждались в защите своего Архонта, но предупредить хотя бы магистра всё же стоило — и желательно заглянуть к Двалину. Летя сквозь Долину Гуйли, он услышал знакомые голоса, особенно громкий, словно лающий смех. И, опустив голову вниз — туда, где виднелись крошечные силуэты тех, кого он услышал, — облака, что мягкой ватой плыли по небу, щекотали нос, пока Венти стремительно спускался вниз, поближе к тем, кого услышал. Крылья чуть подрагивали, когда он ступил на мягкую траву недалеко от группы якс. Он узнал их ещё тогда, когда только подлетал к земле. Они весело о чём‑то болтали и, кажется, вовсе не замечали бога, который украдкой поглядывал на них. — А потом, когда тот рассказчик начал опять говорить одну и ту же историю!.. — услышал он отрывок какой‑то истории, которую с заливистым смехом рассказывала Индариас другим. Кажется, все были на месте. Пройдясь изучающим взглядом по каждому, Венти снова отметил отсутствие Сяо. Неужели настолько нелюдимый, что даже в компании своих друзей появлялся нечасто? — Извините, — Венти, кажется, чувствовал себя немного виноватым из‑за того, что отвлекает Индариас от увлекательной истории, которую она, скорее всего, пережила после своего недолгого приключения по столице. — Господин Барбатос! — Кажется, Бонанас была рада видеть его больше остальных. — Вы уже чувствуете себя лучше? Господин Моракс рассказал, что случилось на выставке. — Да, конечно, небольшой обморок. Может, на солнце перегрелся, — он лишь пожал плечами. — Я направлялся в Мондштадт, как вас тут увидел. Думал спуститься и поздороваться, но вижу, вы заняты. — Да не особо‑то и заняты, — фыркнула Индариас, чуть выходя вперёд из‑за Меногиаса. — Мы тут, как обычно, патрулируем окрестности. Делать‑то всё равно нечего. — Разве? Думал, Моракс хотел вас навестить потом. Неужели так и не пришёл? — Лукавый прищур придавал Барбатосу лёгкую невинность, будто перед яксами предстал не сам Анемо Архонт, а какой‑то мальчишка, что сбежал из родительского дома и теперь слонялся по всему Ли Юэ. — Ему стоило не со мной возиться, а поспешить к вам. Плохо, когда обещания не сдерживают. — Да ладно вам, ничего страшного. Раз не пришёл, то ничего серьёзного сказать и не хотел, — громкий бас Босациуса Венти, кажется, уже никогда не забудет. Венти огляделся ещё раз и всё же решил задать вопрос: — А разве Сяо не с вами? На празднике его не было, и сейчас с вами его тоже нет. Что‑то случилось? — Нет, ничего. Он просто решил, что останется в Цинцэ до конца праздника. Ну и мы тоже. Но, кажется, он снова отлынивает от работы, — задорный смех Индариас успокаивал. Может, даже и хорошо, что тот решил отдохнуть. — Но сейчас там, на постоялом дворе, столько народу… Видимо, на праздники все решили отдохнуть подальше от города. — А Сяо‑то говорил, что людей там почти не было, когда он пришёл. Вот везунчик‑то! Хоть домик себе выбрал поприятнее, а нам приходится жить по двое почти на другом конце поляны! — жалобно протянула Бонанас, вцепившаяся когтистой рукой за локоть Индариас. О, жаль. Видимо, Венти придётся искать другое место для ночёвки. Всё же ему придётся прийти в Цинцэ — не останется же он жить на время поисков на Склоне Уван… Печально. — Надеюсь, к моему приходу там что‑нибудь да и освободится, — Венти, кажется, уже был избалован прелестями людской жизни. Раньше он мог спать на высоком дереве, что раскинулось в Долине Ветров, а сейчас мечтал лишь о тёплой кровати и спокойной ночи. — А зачем вам в Цинцэ? — Кажется, немногословный Меногиас в первый раз подал голос при Венти — тихий, едва строгий. Кажется, он даже понял, на кого ровнялся гео‑якса. Сложно было не узнать. — Ммм… Может, я вам расскажу чуть позже. Всё‑таки мне нужно вернуться домой, прежде чем я покину его на неопределённый срок, — его забавляла реакция адептов, которые вытаращились на него, словно он был какой‑то неведомой зверушкой. Прикрыв нижнюю часть лица крылышком, чьи мягкие перья струились от его головы, он похихикал, но больше не стал ничего говорить. Лишь одним своим видом дал понять, что лучше бы ему сейчас вернуться, иначе он точно не уйдёт отсюда. Дорога до Мондштадта заняла не более получаса. Летая сквозь голубое небо, Венти то и дело складывал крылья, а, летя вниз, раскрывал их в тот момент, когда покидал пределы облаков, что заполонили собой всё небо. Приземлился он недалеко от высоких стен, что стражами заслоняли собой город. Он прекрасно помнил, как люди, только избавившись от тирании прежнего божества, своими силами возводили эти стены. Камень за камнем люди выстраивали себе новый дом, свою крепость. Каждый раз его пробирала гордость до глубины души. — Венти! Не ожидал, что ты придёшь так быстро, — Варка, тот, на кого Венти не побоялся бы оставить Мондштадт, — открытый и добрый мужчина — сидел в своём кабинете. Лицо его выражало вселенскую радость, а глаза так и сверкали. — Вообще‑то я скоро уйду, но не знаю, на сколько. Подумалось, что вам стоит знать об этом, — о, как же он любил фамильярничать с Варкой. Знал, что тот каждый раз теряется, когда один из самых близких людей — если вообще можно было отнести его к людям — выдавал что‑то подобное. И даже сейчас Венти видел, как глаза магистра превращаются в два голубых блюдца. Тот лишь издал тихий смех. Проходя вглубь кабинета, Венти легко, словно листик, падающий с дерева, запрыгнул на стол и, элегантно скрестив ноги, упёрся прямой рукой за спину. — Знаешь, как это непривычно, — тяжёлая рука, обтянутая перчаткой, легко отодвинула бумаги в сторону, расчистив для божества больше места на его рабочем столе. Массивное дерево, выкрашенное лаком, скрипнуло под ладонью, что подпирала его. — И насколько долго ты собираешься уходить? — А что, думаешь, соскучишься? Не знаю, насколько долго, но, если что, ты всегда знаешь, как со мной связаться, — после полёта он выглядел растрепанным птенцом: перья на крыльях торчали в разные стороны, косы растрепались, а одежда вся смялась. Но Венти ничуть это не волновало — он выглядел настолько довольным, что и не скажешь, будто именно он провалялся без сознания всю ночь. Поди, он и забыл уже этот инцидент, забивая свою голову более приятными впечатлениями от полёта. — Ха! — громкий голос разрезал мирную тишину кабинета. В лучах солнца, что светило прямо в окна кабинета магистра, Варка был похож на игривого щенка, который вечно бегает за хозяином. Отчего‑то Венти показалось это забавным. — Ну конечно! У меня столько бумажной волокиты, что соскучиться я просто не успею. Думаю, что, когда ты вернёшься, бумаг станет в разы больше, — груда бумаг, что отвесными скалами лежала на краю стола, вот‑вот должна была упасть, если магистр ещё немного сдвинет руку. — Вот оно что, значит, так и не соскучишься по своему другу, — Венти театрально, будто самый талантливый актёр театра Фонтейна, вскочил со стола и приложил ладонь ко лбу, делая вид, что огорчён. Варка только закатил глаза, не скрывая своей улыбки. — Ну уж я так не говорил. Не стоит искажать правду, — подперев рукой голову, он прикрыл глаза. — Надеюсь, то, за чем ты отправляешься, окажется достаточно интересным. Я был бы не против услышать новую песню от самого лучшего барда о приключениях. — О, как заговорил! — Отдёрнув плащ, который колыхнулся от его руки и водопадом стек по плечу, уперев руки в бока, он лишь заулыбался пуще прежнего. — Но я всё же надеюсь, что в случае чего ты обязательно мне сообщишь — я тут же примчусь. — Венти, — тот лишь покачал головой, — ты же знаешь, что я никогда от тебя ничего не скрываю, так что не волнуйся. Лучше загляни к хранителю восточного ветра. Так называли в Мондштадте Двалина. Являясь одним из хранителей четырёх ветров, он был одним из главных хранителей и поэтому носил титул «дракон Востока». — Я прямо сейчас и собирался к нему, — толкнув массивную дверь, он почти вышел, как вспомнил. Обернувшись, он посмотрел прямо на Варку. — Передай сенешалю, что меня может и не быть на воскресных вечерах, а то он опять будет возмущён, — и растворился лёгким ветром в тишине коридора. Каньон Светлой короны встретил бога ветра своим спокойствием. Где‑то вдалеке разливалась птичья трель, а в высокой траве шныряли туда‑сюда мелкие зверушки, что украдкой поглядывали на Венти. Некоторые из них подходили ну уж очень близко, отчего он мог услышать их голоса. Интересная была у него особенность — слышать и говорить с животными. Это было как нельзя кстати в те разы, когда ему уж очень хотелось что‑то узнать. Животные были словно почтальоны: только те разносили новости, написанные на грубой бумаге, а маленькие лесные жители докладывали всё, что происходит, из уст в уста, и доносили это до добродушного бога, который обязательно их чем‑нибудь угощал. Этот раз не стал исключением. — Здравствуй, малыш, — садясь на мягкую траву, что щекотала нежную кожу, он наклонился к земле. Маленький крольчонок смотрел на него своими глазами‑пуговками. Длинные ушки, что смешно торчали, прислушивались. Маленький хвостик и коричневый мех — словно игрушечный, — подумалось вдруг Венти. Протянув открытую ладонь, он надеялся, что крольчонок не будет его бояться. — Не подскажешь мне, видел ли ты большого и красивого дракона? Крольчонок смешно дёргал носом, когда залез на раскрытую ладонь. Поднеся его поближе, Венти провёл пальцами по его макушке и дожидался ответа. — Видели, лорд Барбатос? Он отдыхал на руинах города, — вот что услышал Венти, пристально смотря на животное. Поразительно, он ещё ни разу не пожалел о своём таком особенном даре. — Спасибо, малыш, ты очень мне помог, — во второй руке Венти будто из воздуха соткал маленький кусочек яблока и протянул крольчонку. Тот лишь вцепился в него зубами и скрылся среди густой травы. Лицо обдувал грозный ветер, что кружил у некогда великой башни, где в своём величии восседал Бог Бури. Но сейчас лишь каменные стены, поддерживаемые ветрами, остались в этом молчаливом месте, что навсегда запомнит запах революции. Тут находиться было морально тяжело, грустно и невыносимо. Прошло уже две тысячи лет, а он всё не мог забыть те чувства. Только он начал проваливаться в не самые хорошие воспоминания, как рядом с ним раздался голос и нависла огромная тень — Двалин, видимо, пришёл к нему сам, учуяв его энергию. Его бирюзовый мех и чешуя сверкали тысячами бриллиантов. Три пары крыльев, чей рисунок можно было сравнить с витражами в Церкви Фавония, сложились, не заслоняя собой Венти. — Барбатос, что‑то случилось? — дракон опустился на землю подле Архонта. — Ты выглядишь встревоженным. Венти лишь расплылся в нежной улыбке. Как же он любил своего друга. Может, в смелых мыслях он бы сравнил Двалина со своим ребёнком — не зря он питал к нему чуть ли не материнскую любовь. Он не мог по‑другому: он помнил его ещё совсем маленьким, когда тот только родился и боялся всего на свете. Именно Венти стал для него опорой и защитой. Пока его когти росли, а зубы крепчали, Барбатос заботился о нём, показывал все уголки Мондштадта и оберегал. Протянув руки вверх и прося у дракона, чтобы тот опустил голову, Венти дождался отклика: Двалин даже не сопротивлялся — опустился и дал чуть грубоватым пальцам провести по его шерсти. — Всё хорошо, мой друг, — пальцы зарылись в мягкую шерсть, что пахла сесилиями и ветряными астрами. Кажется, Двалину нравилась такая ласка: он, прикрыв глаза, был готов упасть прямо на Венти — правда, сделать этого не решился: попросту его раздавит. — Хотел сказать, что мне придётся покинуть Мондштадт на какое‑то время, — Двалин недовольно взглянул на него. Венти это забавляло. — Не волнуйся, я бы хотел попросить тебя хоть иногда приглядывать за городом, но я не настаиваю. Просто по возможности сообщай мне обо всём, что тебе покажется странным. Дракон недовольно выдохнул. Высвободившись из цепких пальцев, он чуть присел: когтистые лапы вытянулись, и он лёг на бок. Одно из крыльев вытянулось, создавая навес и тень, что скрывала их обоих от солнца. — Прежде чем уйдёшь, — Двалин снова ткнулся носом в руки божества, что теперь сидело под его крылом, — сыграй мне. Венти огладил мягкую шерсть от носа до глаза и оставил совершенно лёгкий поцелуй на сомкнутых веках дракона. В руках его засияла чистая энергия Анемо, и в ту же секунду он схватился за нежный инструмент, что приятной тяжестью поместился в ладонях. Коснувшись нежных струн, он напевал колыбельную, что могла успокоить любую бурю — неважно, была ли это буря в твоей душе или настоящий смерч, способный унести за собой всё. Большой дракон умостил голову на согнутых коленях Венти, чей голос мог усыпить кого угодно. И Двалин не стал исключением. Вдыхая знакомый запах дома, он подумал: «Дом — это не место. Это кто‑то близкий и родной». Именно таким был Венти для Двалина — он дарил спокойствие и уют, создавал чувство безопасности рядом с собой. Двалин мало кого знал. Не многие люди встречали его — и не потому, что боялись, а потому, что он сам не давал увидеть себя. Пусть он и был одним из самых почитаемых хранителей ветров, но при этом оставался самым нелюдимым. Благодаря Венти он познакомился с немногими жителями Мондштадта. Например, с Варкой — их магистром. «Забавный человек», — подумалось Двалину при первой встрече. Тот вечно пытался с ним сразиться, но, кажется, тогда Венти его осадил. Джинн, его заместитель, была доброй девушкой. Двалину стало неловко от того, с каким глубоким уважением она отнеслась к нему. Венти тоже многое рассказывал о ней во время их одиночных встреч. Других он не помнил — или не считал нужным помнить. Музыка, издаваемая лирой, поутихла, когда дракон провалился в глубокий сон. Венти лишь аккуратно, с помощью потоков ветра, переложил его голову на мягкую траву и прислонился лбом к его мягкому, пахнущему цветами лбу. Он прошептал лишь те слова, которые ещё не был готов сказать ему в глаза: — Отдыхай, моё дитя, и пусть снятся тебе реки и горы, бесконечные поля и море одуванчиков. Слова растаяли в тишине этого Селестией забытого места. А сам Венти, не желая задерживаться, оставил поцелуй на лбу дракона и отправился вновь на земли Бога Камня.