Песнь Свободы

Сяо медитировал, зависнув в воздухе недалеко от домика, его абсолютно ничего не волновало, он был поглощён своими мыслями, солнце, что приятными объятиями грело его лицо, не вызывало раздражения, ветерок, что ласковыми порывами окутывал его тело, вызывал умиротворение, кажется, он сидел так уже несколько часов, точно с того момента, как остальные яксы отправились в патруль, конечно же, он ринулся с ними, но строгий голос Меногиаса раздался почти над его ухом: «Я знаю, что ты собрался с нами, но будь благоразумнее, ты вымотался», и, конечно, он хотел было возразить, как услышал снова: «Госпожа Жо Синь нам всё рассказала», — после этого голос растаял с уходящим ветром. И когда только успела, подумалось ему. Где‑то рядом приятной мелодией журчала речка, чуть сверху слышалось щебетание птиц. Сяо было комфортно в этом месте. Домик, который стоял на берегу у воды, был слегка прикрыт зелёными кустами и густыми деревьями, что создавало невидимую зону для других. Только если зайдёшь на саму территорию, то увидишь мирно покачивающегося в воздухе адепта, который был полностью погружён в себя и свои чувства. Он любил иногда так проводить свой досуг, но бывало и такое, что он мог заснуть на совместной медитации. И, конечно же, это не оставалось без внимания: другие яксы потом обязательно над ним подшучивали, а Моракс же устало качал головой — то ли оттого, что Сяо был снова не сосредоточен, то ли оттого, что пытался скинуть с рогов волосы, которые запутались из‑за шального ветра. Сяо всегда было интересно, как он решает проблему застрявших волос в рогах. Рога его были намного больше и массивнее, чем у него самого. Казалось ему, что с ними ой как нелегко, но спрашивать он, конечно, не решался: мало ли, подумает, что Сяо вдруг решил его так задеть — потом было бы очень стыдно. Он даже представлял, как бы гоготали его друзья, узнай они об этом. Время текло вязкой смолой. Кажется, прошло ещё несколько часов. Сяо совсем не следил за временем — да и нужно ли это было? Ему было так хорошо, так спокойно… Не хотелось вообще ничего — только продолжать свою медитацию. И, совсем не замечая ничего вокруг, он начал проваливаться в глубокую фазу: звуки перестали доноситься до его слуха, запахи растворились в небытии, глаза были закрыты. Он видел перед собой абсолютное, всепоглощающее ничто — вакуум, где был только он: ни страхов, ни переживаний — только тишина, что понемногу начала резать уши. Но ничего — он готов это потерпеть. — «Интересно, это существо всё ещё там? И где это эфемерное «там»? Там так было спокойно…» — не успел Сяо полностью раствориться в забвении, как мысли сами посетили его голову незваными гостями. Жаль. Потеряв концентрацию, он не успел даже сориентироваться, как тут же встретился с землёй. Тело прошибло болью — неприятной, покалывающей болью. Зрение понемногу возвращалось к нему: перед глазами танцевали тёмные пятна — они то увеличивались, то уменьшались, расползались, как рисовая каша по тарелке, отвлекая его от сосредоточения. Руки в тёмных перчатках оперлись о землю, пальцы зарылись в траву. Внимание привлёк камень, дарованный Селестией, что был прикреплён к его кисти. Он так красиво переливался в лучах солнца, что Сяо удалось сконцентрироваться на чём‑то другом, нежели на тёмных пятнах, что так трусливо растворялись, словно рябь на воде. — И почему я отвлекаюсь на то, что меня вообще не касается? — спросил он, всё ещё пристально рассматривая Глаз Бога. От него веяло прохладой. Приняв вертикальное положение, Сяо лишь поморщился: «Точно будет синяк. Надо же было так постараться, чтобы получить его… Как глупо.» — подумалось ему.

***

Венти снова проходил через Каменные Врата, но в этот раз он свернул не в сторону Тростниковых островов, а в другую сторону. Тропинка, что зигзагами уходила вдаль, была протоптана по берегу Склона Уван. Огибая гору, она вела в Цинцэ — к большим рисовым полям и голубым водоёмам. Венти не особо торопился: солнце было в зените — самый разгар дня. «Наверно, Варка уже вывел новобранцев на тренировку», — подумалось ему, и от того на лице появилась мягкая улыбка, что заставляла появляться ямочки на щечках. Подходя к бамбуковой роще, что своими стволами поднималась высоко вверх, он услышал копошение чуть впереди. Ускорив шаг, он незаметно подобрался ближе и застал очень интересную картину. — Бонанас, я же сказала — всё со мной хорошо! Слезай с меня! — Индариас, что лежала на земле, барахталась, как пойманная рыба на суше. Сверху на ней восседала Бонанас, что всеми силами пыталась обработать рану на её лице. — Ин Да, но у тебя такая ссадина. Прекрати вертеться и дай мне её обработать. — Бонанас была непреклонна. Лицо её выражало смятение, но голос был строгий. Взяв подругу за кисть, она отвела руку, которой Индариас пыталась отодвинуть её, и быстро приложила к лбу подруги марлю, которая была смазана чем‑то, что заставило Индариас прошипеть от неприятных ощущений. — Делов на пять секунд, а ты сопротивлялась так, будто я тут тебя мучить буду, — обиженно протянула девушка, уже слезшая с подруги. — Фа Нань, вообще‑то я и сама могу позаботиться о себе. Зачем столько мороки? — поправив на себе ханьфу, Индариас приняла вертикальное положение. Огненные волосы растрепались: где‑то из них торчали веточки и травинки, что неожиданными гостями запутались в волосах. Отряхнув руку, она придерживала марлю с лекарством у себя на лбу. От неё пахло терпкими травами. Гадость. «Как забавно», — подумалось Венти, когда он отстранился от бамбукового ствола и направился к двум адептам. Услышать его было несложно: каблук его туфель звонко цокал по каменной дорожке, что вела его прямиком к адептам. Внимание он привлекать умел. Прищурившись, он разглядывал, как Бонанас помогла подняться Индариас; они вместе выглядели так настороженно, что хотелось расхохотаться. В глазах Барбатоса они были словно маленькие котятки, что пытались отбиться от надоедливых людей. От этого было забавно наблюдать, как с его приближением Бонанас заметно расслабилась, а Индариас слегка покраснела — видимо, поняла, что он видел их перепалку, которая случилась минутами ранее. Подойдя к ним, он слегка наклонился, приветствуя адептов. Косички, что аккуратно обрамляли его лицо, колыхнулись при этом жесте. А когда он выпрямился, то так забавно раскачивались из стороны в сторону, что заставили Индариас на них отвлечься, пока Бонанас взяла на себя роль оратора. — Господин Барбатос! Мы думали, что вы не придёте так скоро, — пришедшая к нему на встречу адепт так радостно выглядела, словно весенняя речка, освободившаяся ото льда. «Какая преесть», — мелькнуло у Венти в голове. — Венти, — поправил он её, — просто Венти. Зачем столько пафоса? — Сложив руки за спиной, он перевёл взгляд на Индариас, которая теперь, как кошка, смотрела на качающийся плащ. «Что же такого интересного она в нём рассмотрела?» — подумал он. — Я и не собирался задерживаться долго. Хочу поскорее начать искать то, что мне нужно. Теперь две пары глаз с недоумением смотрели на него. Конечно, он обещал им рассказать, зачем ему вдруг понадобилось посетить Склон Уван, что кишел тварями бездны, но его это ничуть не пугало — даже больше, его интересовало то, что там находится. Всё же статуэтку нашли именно в том месте. — Я обещал, что расскажу. Думаю, позже, как обустроюсь на постоялом дворе… М-м… сможете показать, где он? Воодушевившись, девушки схватили его под руки и повели прямиком к Цинцэ. Из‑за гор начали прорисовываться пейзажи просторных полей, где трудились местные жители, и рек, где молодые люди ловили рыбу. Также до ушей донеслась приятная мелодия, что звучала со стороны жилых домов. Она так ласково обволокла разум, что Венти не сразу и понял, что начал тормозить. Но, почувствовав, как свободный рукав белой рубахи сжали, он всё же решил не тормозить. Выйдя к водной мельнице, они свернули влево. Странно… Он никогда особо не обращал внимания на эту дорогу, когда бывал в Цинцэ. Не то чтобы он тут часто находился, но иногда Моракс любил его приглашать сюда и прогуливаться среди полей. Индариас и Бонанас всё ещё держали его за локти и вели по выложенной брусчатке, что граничила с шумной речкой, где плескались рыбы и лягушки. Где‑то вдалеке Венти слышал водопад. Выйдя к россыпи домиков, он даже удивился: такая большая территория, которую он не замечал ранее! Домики раскинулись по поляне, словно горох по полу, и почти в каждом были заселены люди. Место было таким оживлённым и приятным, что Венти уже пожалел, что не знал о нём раньше. — Венти, ты не бывал тут ни разу? — раздался сбоку голос Индариас. Она с таким удивлением смотрела на восхищённого Венти, что чуть не запнулась о камень, что так неудачно попался под её ногами. — Нет, даже не знал, что тут такое есть, — тихо проговорил Барбатос, разглядывая домики, мимо которых они проходили. Некоторые уже выцвели на солнце — краска снежными хлопьями отрывалась от деревянных стен, где‑то фундамент немного даже просел. Но это не делало их хуже — даже будто и наоборот. — А мы тут очень часто бывали, ещё когда прошлый владелец был жив, — тоскливо подала о себе знать Бонанас, что пристроилась к Венти с другого бока. — Но сейчас это место унаследовал его сын и его жена — мисс Бай, вроде так её звали. — Чуть наклонившись, она зацепилась взглядом за Индариас. — Ин Да, а тут разве кроме них никто не работает? — Да, я даже самого владельца не видела, только его жена тут работает, по ходу. Венти уже упустил суть их разговора, как вдруг громкий голос привлек их внимание. — Ин Да, Фа Нань, имейте хоть какое‑то уважение к лорду Барбатосу. — из‑за одного из домиков показался Меногиас. Он только недавно вернулся с патруля и не успел расслабиться, как застал своих подруг за неподобающим приёмом божества. Его это возмущало: он всегда был строже к такому, не допускал панибратства — неважно, кто это был: бог или человек. Его стойкость и дотошное соблюдение правил иногда вызывали волну раздражения среди его подруг, но ни одна не перечила ему. Всё же он был тем, кто пользовался достаточным уважением среди адептов и якс. Венти не то чтобы был против — ему нравилось, когда кто‑то так непринуждённо ведёт себя рядом с ним. Ему никогда не нравилось всё это напускное уважение, которым его одаривали представители других государств. Да что уж там — в самом начале даже его народ пытался быть с ним обходительным: в ноги кланялся, пытался задобрить. Может, это из‑за того, что Декарабиан оставил жесточайший след в психике целого поколения. Но Венти никогда не давал повода усомниться в его благословенности — наоборот, он всегда делал всё для людей. Лишь спустя несколько веков мондштадцы начали относиться к своему богу не как к правителю, а как к другу, который всегда был готов оказать помощь в том или ином деле — неважно в чём, лишь бы его дети были довольны. — Да ладно тебе, Ми Ну! Тут нас всё равно никто не видит, да и не то чтобы Венти был против, — его грубо вырвали из своих мыслей — резким движением Индариас дёрнула его за рукав и причитала: — Ты же сам нам сказал, чтобы мы не называли тебя так, я ведь права? Вот объясни это Ми Ну — он совсем не хочет меня слушать! — вспыхнула она, словно спичка. Так быстро менялось её настроение, что сложно было понять, что же её так разозлило: вот она только весело щебетала с Бонанас — и вдруг вспылила, начав что‑то ожесточённо доказывать своему другу. А друг тем временем стоял с каменным лицом и ждал, когда волна гнева стихнет и Индариас придёт в себя. «Ну прямо вылитый Моракс», — пронеслось забавное сравнение в голове у Венти. — Всё в порядке, не стоит так злиться, — он перевёл взгляд на Меногиаса, и тот опустил голову в пол. Руки нервно теребили края рукавов золотистого ханьфу, а глаза виновато смотрели на Венти исподлобья. Ну что за ребенок… — Но Индариас права. Я тут надолго, так что ни к чему это. Лучше обойдёмся без формальностей. Меногиас лишь кивнул и скрылся в своём доме. — Венти, — одёрнула его Бонанас, — вон там владелец живёт, — указала она когтистой рукой на главное здание, что сияло в солнечных лучах. — Обратитесь к нему — может быть, у них ещё есть домик. А то народу набежало столько, что я уже и не уверена. Кивнув, он высвободил руки из хватки адептов и пошёл в сторону здания, где вился народ. Дети играли в тяоцзинь, взрослые сидели за игрой в го, а старики пили чай, греясь на ещё пока не ушедшем солнце. Умиротворение прямо-таки витало в воздухе. Чем‑то это место напомнило Венти Спрингвейл: такие же беззаботные дети и старики, что наслаждались каждым прожитым днём. Нравились ему такие места — и этот постоялый двор не стал исключением. Поднимаясь по лестнице, он то и дело ловил взгляды людей. Может, они не ожидали, что божество соседнего государства окажется в этом тихом месте. — Добро по… Лорд Барбатос?! — женский голос заставил Венти повернуть голову. Крылышки прижались к ушам — дабы хоть как‑то заглушить громкий возглас женщины, что отразился от стен и ещё долго витал эхом по коридорам главного здания. — Венти, пожалуйста, — чуть хмурясь, произнёс он. Сколько ещё раз ему придётся поправлять людей — и не только их. Хоть табличку на лоб вешай… — Да, конечно, — чуть заикаясь, произнесла она. — Э‑м… Вы бы хотели поселиться? Венти выгнул бровь. Неужели настолько взволнована? Конечно… А зачем же ему ещё тут находиться? — Да, пожалуйста, — он подошёл ближе к столу, за которым стояла мисс Бай, и ожидающе на неё посмотрел. — К сожалению, остались только маленькие домики, — как‑то виновато прозвучало. — Все большие и те, что стоят у воды, разобрали совсем недавно. — Ничего страшного. Я же один, мне не нужно много пространства, — мягко улыбнувшись, он так добродушно окинул взглядом женщину, что та немного зарделась. Невысокий рост, волосы тёплого оттенка, чуть пухлое телосложение и грустный взгляд — эта женщина выглядела спокойной и милой, совсем не вызывала чувства раздражения. Можно было её понять: не каждый раз к тебе заглядывает сам Анемо Архонт. Почему‑то Венти был уверен, что и Гео Архонт не частый гость на этом постоялом дворе. — Осталось пара вариантов, — как‑то виновато проговорила она, заправив за ухо прядь волос, что мешали у лица. Она выудила из‑под стола ключ, на чьём брелоке красовалась цифра двадцать. Протянув его, она ещё раз извинилась и скрылась за ширмой, что вела в подсобное помещение. Честно говоря, Венти представлял себе маленький домик совсем иначе. Перед ним стояло настолько маленькое здание, что своими размерами больше напоминало сарай, чем дом. Тёмное дерево, из которого был сделан домик, блестело на солнце лаковыми отблесками, создавая приятный контраст с ярко‑зелёной травой вокруг. Резные окна добавляли изысканности, а маленький заборчик с табличкой, на которой была выведена цифра двадцать, очень сильно контрастировал с общим пейзажем. Венти открыл простенькую дверь и прошёл внутрь. Взору его предстала комната не больше тринадцати квадратных метров: два окна, ведущих во двор, через которые мягкими потоками проникали лучи уходящего солнца; небольшой стол из качественного дерева, стул и скромная кровать. Места было мало. Не то чтобы Венти был избалован, но в голове сразу всплыло сравнение с его огромной спальней в Церкви Фавония. Конечно, он не часто там бывал — ему больше нравились ночи под открытым небом. Но одно дело, когда ты находишься дома и знаешь, чего ожидать, а другое — когда совсем рядом находится Склон Уван, известный не самыми приятными слухами. Ночевать под открытым небом здесь Венти не хотелось. Прошло немного времени. На улице люди потихоньку начали скрываться в своих домах, а на небосводе главенство переняла сияющая луна. Птицы умолкли, и стало совсем тоскливо. Всё это время Венти лежал на кровати и обдумывал, с чего он начнёт поиски. Ему хотелось найти хоть какую‑нибудь зацепку. Цзы Цзю точно была не там: пещера выглядела так, словно была сделана в огромной скале, — но в Уване таких скал не было. Он лишь надеялся отыскать там подсказку, а потом выдвинуться в путь. Помощь ему бы не помешала. С мыслью о том, что хотелось бы рассказать всё яксам, он вышел из домика и побрёл в ту сторону, где располагался дом, в котором жили Меногиас с Босациусом. Густая темнота, еле освещаемая фонариками, что стояли у каждого домика, опустилась на землю, заставляя потерять ориентир. Кажется, Барбатос вышел не совсем туда, куда надо было, — а точнее, к домикам, что стояли у берега. Так интересно это выглядело… И только он хотел развернуться и уйти, как услышал знакомый голос. — Венти? Не ожидал тебя тут увидеть, — из‑за одного из домиков показалась тёмная макушка с изящными светло‑бирюзовыми рогами. В свете луны они поблескивали, словно ветви хрустального дерева, выросшего под светом полной луны. Мягкий лунный свет очерчивал силуэт Сяо, придавая его фигуре почти призрачные очертания. Венти невольно залюбовался этой картиной — сдержанная, почти аскетичная красота адепта контрастировала с буйством зелени вокруг. Мягкая улыбка тронула лицо Венти, когда он встретился взглядом с Сяо. Янтарные глаза адепта в удивлении разглядывали бога, и в их глубине Венти уловил отблеск того самого лунного света — холодный, чистый, завораживающий. — Здравствуй, Сяо. Честно признаться, я и сам не ожидал, что окажусь здесь. Я думал, твои друзья уже всё тебе рассказали. Венти стоял чуть дальше положенного, словно сохраняя формальную дистанцию между ними. Но Сяо, не задумываясь, тут же сократил расстояние — и эта спонтанность в его движении заставила Венти едва заметно улыбнуться. — Я сегодня их не видел, полагаю, они были заняты, — подойдя ближе, он протянул руку Венти в пригласительном жесте, в котором читалось уважение. Забавно. — Пойдём внутрь, начинает холодать. Венти не особо задумывался — протянул руку в ответ, ощущая, как крепко её сжали и позволили скрыться в тёплом помещении. Конечно, домик Сяо выглядел куда больше: даже собственная купель имелась — надо же, как повезло! Сяо сразу направился к столику, жестом пригласив Венти сесть рядом. Движения адепта были точными, выверенными — ни одного лишнего жеста. Он расставлял предметы для чайной церемонии с такой сосредоточенностью, будто выполнял древний ритуал. — Ты всегда такой серьёзный во время чаепития? — не удержался Венти, наблюдая, как Сяо аккуратно ополаскивает чашу горячей водой. Сяо лишь бросил на него короткий взгляд, в котором читалось: «А как ещё?» Пока он собирал набор — бамбуковый венчик, ложку для чая, керамический чайник, — Венти изучал помещение. Не то чтобы ему было интересно — просто хотелось отвлечься от навязчивых мыслей. Наконец, Сяо протянул ему пиалу, наполненную до краёв. Венти взял её двумя руками, подул, чтобы остудить, и сделал первый глоток. Тепло разлилось по телу, а на губах невольно заиграла улыбка. — Спасибо, Сяо. Честно говоря, я даже не думал, что наткнусь на тебя. Вышла забавная случайность. — Ты направлялся к кому‑то другому? — Сяо сидел напротив, скрестив ноги. Он опирался о спинку стула, пристально глядя в пиалу, где покачивались чаинки, словно крошечные кораблики на незримых волнах. — Честно говоря, я думал встретить любого из вас. Просто произошло кое‑что… что не даёт мне покоя, — Венти нервно сцепил пальцы. Вдруг ему не захотят помогать? Конечно, на помощь он не особо рассчитывал — хотя бы на совет. Но почему‑то стало как‑то не по себе. — Что тебе известно про Склон Уван? — Что известно… Ну, много легенд ходит про это место. Может, тебя что‑то конкретное интересует? — Сяо подлил ему ещё чая, заметив, как сиротливо выглядит пиала в тонких пальцах Венти, что чуть сильнее сжали хрустальные края посуды. — Я могу рассказать тебе то, что случилось, — только пообещай, что, кроме якс, об этом никто знать не должен, — глаза Венти наполнились решимостью и впились в янтарный взгляд Сяо. — Хорошо.