Песнь Свободы

Он знал, знал, что когда‑то этот день наступит: восемь тысяч лет он находился в заточении, и всё это время он варился в своём отчаянии. Разум его нерушим, но то был его дар и его проклятие. Он ненавидел всех и вся, он ненавидел себя и то, что с ним сделали те, кого он больше всего на свете хотел уничтожить. Место это — конец его жизни и начало бесконечной агонии. Он ненавидел себя и тех, кто заточил его, запер здесь. Он видел их всего лишь раз, и этого раза было достаточно, чтобы объявить войну. Их лживые слова и притворные улыбки выворачивали его душу наизнанку, разрывали разум, который бился колоколом о черепную коробку, не давая мыслить здраво. Он ненавидел себя и тех, кто заставил его пройти через всё это. У него был шанс выбраться отсюда, но тот глупый бог… бога камня… ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУ… — Я готова слушать вас, — этот голос был спасением для него, та ниточка, за которую он цеплялся в попытке сохранить тот кусочек сознания, что у него остался. Он и забыл, что она всё ещё его ученица слуга. Она сделает всё, что он скажет, и не подумает даже ослушаться. Пусть он заперт, пусть он слаб, но те твари, что слоняются по миру, принадлежат ему, и этого достаточно, чтобы она понимала: выбора у неё нет. — О, моя милая ученица слуга, ты ответила на мой зов, ты пришла ко мне. Ты знаешь, да… знаешь же? — мерзко, мерзко, МЕРЗКО… Его голос — скрипучий, с нотками отчаяния и безумия. Он уже сошёл с ума в этой клетке. Она знает, она всё прекрасно знает, понимает и не осмелится сказать что‑то против. — Я чувствую, что первая часть пробудилась. Совсем немного — и она треснет, сломается, и ты поможешь этому случиться, — тихий, до боли безумный смех заполнил тёмное пространство, где даже яркий луч надежды угасал в том отчаянии, в котором находился его обладатель. — Но что я должна сделать? — руки её сжимали острый меч, что пестрил красками самой вселенной — вселенной, которой она лишилась и больше не увидит её никогда. Она надеялась, что он уже забыл её и никогда больше не вспомнит, но вот она тут — ждёт нового приказа, который выполнит даже ценой своей жизни. — Пока наблюдай. Скоро… скоро первая часть треснет, и тогда я верну контроль над своим телом, а пока ты будешь следить за ним, — яркий всплеск осквернённой материи резанул зрение слуги, что так покорно стояла напротив своего мучителя. В этом всплеске родилась картина, что вызывала лишь опасение, непонимание и почти животный страх. Её взору предстал маленький клочок земли — забытая всеми богами деревня, что находилась во владении бога камня. Она знала о нём, и о других тоже: у неё не было выбора — знать всех она должна была, иначе её ждало бы… Она не отрывала взгляд от того, что видела в этом ярком кругу, что, окрашенный в фиолетовый, потоками скверны обволакивал и создавал для неё иллюзию того, что она ещё не сошла с ума. Она видела того бога, что был ей до боли знаком, но она знала, что это не он — не то божество, что когда‑то жило в Селестии, а кто‑то другой, но не менее интересный. Но рядом с ним — ещё кто‑то, такой же незнакомец, коих она видела десятками, а то и сотнями каждый день. Двое сидели в комнате — всё в той же деревне, — и обсуждали что‑то. Один наливает первому чай и садится… Она не понимала, что от неё хочет её мучитель. Иногда ей казалось, что он просто издевается над ней, расшатывает её и так нестабильную психику. Может, он хочет сделать её такой же отчаявшейся безумицей, что горит желанием отомстить всем? Но она не была уверена в своих мыслях. — За ними нужно следить, и ты потом сама поймёшь, что я от тебя хочу, — противный голос, что снится ей в кошмарах, сейчас вещает ей новое задание приказ. Она его выполнит, обязательно. — Ты знаешь, как сильно я жажду свободы, как сильно я ненавижу их всех. Ненавижу Ненавижу. НЕНАВИЖУ… НЕНАВИЖУ!!! Она знала, и каждый раз она просто молчала, не в силах сказать что‑то. И разве это было нужно? Точно нет. Но ей никогда не приходило в голову просто уйти, пока её мучитель обездвижен, пока он полностью зависит от неё. Она могла уйти, убежать в ту вселенную, которую она видела в отблеске своего меча. Но если посмотреть выше — на руку, что сжимала меч, — она видела лишь то, что её заменило: омерзительно просто, ОМЕРЗИТЕЛЬНО. Именно это ждало её при попытке сбежать — как быстро она бы ни удирала, как далеко бы ни пряталась, он бы нашёл её везде и всюду, и тогда она лишилась бы не только рук и ног, но ещё и своей жизни. — Я поняла вас, — сдержанный тон, чтобы скрыть отчаяние, что плескалось в ней, — отчаяние, которое она хотела высвободить наружу и разодрать глотку в крике, что был бы её предсмертной агонией. Но вместо этого она только откланялась и растворилась в яркой вспышке, что на миг озарила тёмное пространство и пропала в небытие. Она понимала, что выбора нет, ведь её душа уже не будет прежней, а она уже никогда не станет свободной.

***

Они, наверно, выпили уже не один чайник, но всё так же сидели молча, иногда разбавляя тишину бессмысленными разговорами. Венти не мог собраться, не знал, как начать свой рассказ. Пиала приятно грела ладонь раскалённым чаем, что так приятно заполнил комнату своим цветочным ароматом. Глаза его то и дело бегали — от чаинок, что кружились в причудливом танце, до шуршащего листвой ветра за окном. Отвлекает. — Знаешь, что случилось на выставке? — кажется, он собрался, расставил мысли по полочкам и готов был вещать свой дальнейший план. — Не совсем. Другие адепты мне ничего не говорили, — как‑то даже грустно. Может, он не хотел быть в неведении? — Я случайно нашёл то, что, наверное, не должен был видеть, — пиала уже стояла на столике, и ладонь больше ничего не грела. Пришлось сцепить их вместе, чтобы не отвлекаться на глупости. — Но я не могу оставить это без внимания, хочу помочь тому, кого видел. Сяо лишь нахмурился: брови придвинулись к переносице, так что теперь его лицо украшала складка, добавляя его виду больше растерянности, чем серьёзности. Он совсем не улавливал то, что пытался ему донести бог ветра. Сжимая в руках уже пустую пиалу, он сверлил его взглядом, пока его собеседник продолжал говорить. — Я хочу спросить, — он перевёл взгляд от окна к Сяо, который не решался посмотреть в аквамарин напротив, — что находилось на Уван до того, как он стал местом для сборища тварей Бездны? — Эм… Это была обычная деревня, считай, Уван был частью Цинцэ, но это было ещё до того, как яксы появились. Так что я знаю лишь то, что слышал от более старших адептов или господина Моракса. — Мне просто интересно, связано ли это с тем, что я нашёл, — ладонь поднялась вверх, и на ней скопился сгусток энергии, чьё сияние отражалось на лице божества. Глаза стали ярче, а комнату обдало прохладой, когда на его ладонь опустилась исигния. Сяо безотрывно смотрел на то, как переливается в лунном свете артефакт, который показывал ему Венти, — аккуратный, с острыми, как нож, осколками, что раньше были единым целым. Но, насколько он знал, такие минералы не водились на Склоне Уван. Скорее, это что‑то похожее на то, что могли добывать рабочие в Разломе. Пару раз он бывал там и видел, как огромные телеги ровным строем, во главе с управляющим, направлялись в Кузнецу Черногорья. — Такое в Уван я не видел, — кажется, он подлил ещё чаю, но Венти на пиалу даже не взглянул, смотрел только прямо — в золото, что никак не хотело отвечать ему тем же. — Это и не из Уван, это нашли в Разломе, — о, Сяо оказался прав, такое даже вызывало скромную, до боли стеснительную улыбку. — И… эм… могу ли я доверять тебе? — Всё, что ты скажешь, здесь останется только между нами, — Венти расслабился, опустил плечи, что держал в напряжении с того момента, когда в его ладони поместилась исигния. — Это что‑то секретное? — Не то чтобы… но… эм… Моракс отреагировал не совсем положительно, — он потупил взгляд в пол, будто пытался что‑то там найти, но лишь видел свою обувь и всё не мог решиться. — Не совсем положительно? Странно, обычно ему нравилось что‑то подобное. — По этому я и прошу тебя: не говори ничего никому, — он поднял встревоженный взгляд. На этот раз золото смотрело точно на него. — Если надо будет, с Мораксом я найду общий язык, договорюсь… как‑нибудь. — С каждым словом голос становился тише, нервознее. Он знал Сяо мало, но почему‑то верил, что тот оставит всё между ними. — В общем, когда я только взял её в руки, то почувствовал, что мою голову будто сдавило. Подумал: мало ли, этот артефакт был заражён бездной или остатками древних божеств? Но как только я захотел выпустить его из рук, то понял, что теряю сознание, а в следующий миг оказался в пещере. Она была похожа на какое‑то ритуальное помещение — всё в свечах. А главное — печать Моракса: её‑то я ни с чем не перепутаю. — Он запнулся, старался выглядеть спокойно, но с каждым словом эмоции брали верх. И только он хотел продолжить, как увидел, что Сяо протягивает ему пиалу с чаем. Дым поднимался аккуратными клубами вверх, а в нос ударил запах трав. Неужели новый успел заварить? — Не торопись, ночь долгая, а я не очень‑то и устал, — Сяо почувствовал, как до его рук докоснулись длинные, изящные пальцы бога ветра, когда он забирал пиалу. Сквозь плотные перчатки это касание казалось весьма мимолётным, но даже так на его щеках распустились бутоны роз. — Спасибо, — еле слышно проговорил Венти и смочил горло горячим чаем, а затем продолжил: — В общем, выйти я не смог и пошёл вглубь пещеры. И, как я уже говорил, увидел свечи, но внимание моё привлек постамент, на котором лежала девушка, — на этот раз Сяо удивился, даже как‑то не по себе стало. «Девушка? Да и ещё под печатью Моракса… Этого я не слышал, даже не помню, чтобы хоть одна пещера была скрыта под его печатью», — странные мысли заполонили его голову незваными гостями, отвлекая от беседы. — И как только я подошёл к ней, — размышления были прерваны словами Венти, что дали немного времени на осмысление всего того, что он сказал, — я подумал, что она… ну… не важно… Но как только я заметил, что она дышала, то захотел уйти, но не смог — она очнулась. — Подожди, она живая была? Но Моракс никогда бы не запер живого человека в пещере, так ещё и… — но его прервали. — Знаю, я и сам удивился, но она сказала, что не помнит, как тут оказалась. А ещё её звали Цзы Цзю, и, в общем, она сказала, что я должен сделать правильный выбор. И я его сделал: я вернулся сюда, чтобы найти её и узнать как можно больше. Я не понимаю, что она имела в виду, но всё же отказываться от этой идеи я не собираюсь, — решимость так и плескалась в его взгляде, но нервы брали верх. Возможно, что Сяо сейчас скажет, что лучше бы он не лез туда, куда не следует, что Моракс прав и… — Вот оно что, — и ничего, Сяо всё такой же спокойный. — Но зачем тебе Склон Уван, если нашли исигнию в Разломе? — Ах, это… — он опустил взгляд на артефакт, что покоился теперь у него на коленях, проведя пальцем по острым сколотым краям. — Моракс выкупил на той же выставке статуэтку, которая до боли похожа на ту девушку, что я увидел в пещере. А её нашли тут, на Склоне Уван, — Венти поднял неуверенный взгляд на Сяо, который снова задумался. И он не станет ему мешать — пусть переварит информацию. Лишь допивая уже холодный чай, он понял, что, кажется, он впервые за эту ночь захотел спать. — Ты ещё не придумал, что хочешь делать? — Сяо снова встретился с синевой, что будто впитала в себя небо — тихое и умиротворённое, — будто, если смотреть на него долго, то можно вовсе утонуть. Он немного отвёл взгляд, чувствуя неловкость, что прожигала его до костей. Венти лишь улыбнулся: — Пока ещё нет, даже в голову ничего не приходит. Но почему‑то я чувствую: точно надо начать поиски отсюда. Раз в Уване нашли статуэтку, которая точно выглядит как Цзы Цзю, то, наверно, тут было что‑то или кто‑то, кто мог сделать её. — Вот как. Ну, если что, ты можешь обратиться за помощью ко мне, — набравшись смелости, он снова посмотрел на Венти, который просиял от счастья. Вроде бы ничего такого, но Сяо даже вызвался помочь ему, на что тот совершенно не рассчитывал. — Спасибо, — лицо его переменилось, губы тронула лёгкая улыбка, глаза с нежностью смотрели на адепта, что вновь почувствовал себя неловко. Сейчас Венти смотрел на него не как божество, а как друг — равный и не такой далёкий, как это казалось при первой встрече. Такие мысли вызывали диссонанс в голове Сяо: перед ним сидит в своём великолепии божество ветра, но сейчас от него нет ощущения отрешённости. Сейчас он словно… человек. Венти больше ничего не говорил, допил остатки чая и, поднявшись, решительно двинулся к выходу — как тут же его остановила рука, что сжала запястье. — Ты… можешь остаться, — шёпот на грани слышимости донёсся до Венти, что всё ещё стоял лицом к двери, не решаясь развернуться. Но ему пришлось сделать это: ведь рука в плотной перчатке потянула его обратно внутрь домика. — Я всё равно ухожу, — развернувшись, Венти увидел, как Сяо отпускает его руку и отходит, смотря на него в свете полной луны, что отражала саму суть этого мира. Он невольно прикрыл глаза и выдохнул. — Хорошо… Я так понимаю, ты решил патрулировать окрестности? — не дожидаясь разрешения, он скинул с себя туфли, что, звонко цокнув каблуками, упали рядом с кроватью. — Да, — он проследил за его движениями. Как‑то слишком по‑хозяйски он себя вёл в чужом доме — не то чтобы Сяо был против, даже наоборот. — Хорошо, но лучше бы тебе потом отдохнуть. Не думаю, что твой организм скажет тебе спасибо за бессонную ночь, да и ещё с нагрузками, — развязав накидку, которая стекла с его плеч и скомкалась где‑то за спиной, он окончательно расслабился. И только когда Сяо покинул домик, Венти обречённо выдохнул и упал спиной на кровать. Подушка сразу же стала такой удобной, а тело — ватным. Как же он вымотался. И даже не заметил, как уснул, не переодевшись.

***

Солнце яркими лучами пробивалось сквозь окна. На улице слышался шум играющих детей, смех стариков и весёлая болтовня. Оконная рама скрипнула, и Венти поморщился оттого, что лучи упали на его лицо, заставляя проснуться. Спрятав лицо в сгибе локтя, он одним лёгким движением руки зашторил окна потоками ветра, что слабо раскачивали их. Зажмурившись, он ещё минуту наблюдал цветные круги, что танцевали у него перед глазами, прежде чем исчезнуть, как только он откроет глаза. «Нужно подумать, как действовать дальше», — первое, что пришло ему в голову, как только он убрал руку от лица, и остатки сна растворились в небытии. Волосы его растрепались и аккуратными прядями раскинулись на подушке. Ворот рубашки словно душил его, а и без того короткие шорты задрались, обнажая яркую татуировку, что в темноте комнаты светилась тусклой бирюзой. Он даже сначала и не понял, что находится не в своём домике, — лишь через мгновение он осознал, что так нагло ворвался в чужой дом и лёг на чужую кровать. Перевернувшись на бок, он ещё больше скомкал свою накидку, которую так и не удосужился повесить нормально, закусил большой палец и стал прокручивать у себя в голове ночной диалог. «Надеюсь, он и правда сдержит слово и не скажет Мораксу ни о чём… Хотя мы знакомы‑то всего ничего — с чего бы ему обещать мне что‑то? Лучше не полагаться на него, а действовать самостоятельно… А то мало ли. Хотя он не выглядит как тот, кто может обмануть, но не стоит верить своим глазам… Или это сейчас паранойя во мне говорит? Но почему ночью я был так уверен в том, что он и правда сохранит всё в секрете?» — резко поднявшись, он вздохнул и откинул распушившиеся пряди чёлки вбок, что надоедливо мельтешили перед глазами. Шторы снова распахнулись, поднимая пыль в воздух, что хлопьями оседала на полу и поверхностях мебели. Солнце снова резануло глаза, но это было не так неприятно, как после пробуждения. Венти потянулся, ощущая, что, кажется, выспался. Выйдя на улицу, он направился к речке, что приятной мелодией журчала неподалёку. Спустившись вниз, он заметил, как все яксы сидели у берега: Сяо гипнотизировал взглядом удочку; Бонанас и Индариас что‑то обсуждали между собой, а Меногиас и Босациус соревновались друг с другом — кто быстрее словит больше рыб. Кажется, Венти ещё не видел Меногиаса с такой стороны. Забавно. Сяо уже клевал носом — кажется, сказывалась бессонная ночь и тяжёлый патруль. Вроде активность тварей поубавилась, но легче патруль от этого не стал. Сначала он разбирался с группой бандитов, что захотели сунуть свои носы в Уван и поживиться какими‑нибудь драгоценными артефактами, что не успели вывезти археологи. Потом ему пришлось спасать заблудившихся подростков, что заблудились в бамбуковой роще. А как только Сяо их окликнул, так тут же дали дёру, забиваясь всё глубже и глубже — пришлось знатно повозиться. А, вернувшись домой, он застал всё ещё спящего Венти и решил, что отоспится потом… Но «потом» не случилось: его друзья нашли его сидящим под деревом на территории своего домика и притащили с собой удочки. Вот только с удочкой сидел лишь Сяо: Меногиас и Босациус решили ловить рыбу руками, а девушки и вовсе отвлеклись друг на друга, забывая, чем вообще занимались. — Доброе утро? — о, кажется, Венти привлёк внимание всех, кроме тех двоих, что плескались в воде, пытаясь схватить рыбу за хвост. Сяо перевёл взгляд на Венти: растрёпанные перья на крылышках, что прижимались к голове, слегка туманный взгляд, говорящий о том, что он встал совсем недавно, измятая одежда… Казалось, что перед ними уже не божество, а обычный парнишка, что отлынивал от своих обязанностей. Губы Сяо тронула улыбка — забавное сравнение. — Доброе утро, Венти! — Индариас развеселилась ещё больше. Кажется, будто она совсем не понимала, кто стоит перед ней. Странно, ведь перед Мораксом она себя бы так точно не вела. — Стой, ты что, ночевал в доме Сяо? — прикрыв ладонью рот, она сначала удивилась, а затем расхохоталась. — А я‑то думаю, что Сяо сегодня такой замученный, а ты его просто с дома выгнал! — последнее слово она пыталась сказать, сдерживая смех, но это не вышло, и она повалилась на мягкую траву, заливаясь звонким хохотом. — Очень смешно, Ин Да. Никто меня не выгонял… Я сам ушёл, — положив подбородок на руку, что локтем упиралась в согнутое колено, Сяо отвернулся, когда его ушей коснулся уже совсем громкий смех подруги. — Это случайно вышло, я вообще‑то собирался вернуться к себе, — Венти подходил ближе. Босые ноги щекотала трава, а лицо грело солнце. Сегодня оно не такое жаркое — быть может, это потому, что они сейчас у воды, или же всё‑таки в Ли Юэ бывает и не всепоглощающая жара. Он присел рядом с Сяо, внимательно наблюдая, как Индариас уже не смеялась во всё горло, а спокойно лежала на траве, нежась в приятной неге, пока Бонанас ей что‑то рассказывала. — Я не захотел будить тебя, — подал голос Сяо. — Надеюсь, ты выспался. — А ты, вижу, не выспался вовсе, — он перевёл взгляд с его лица на речку, внимательно следил за удочкой, но рыба всё никак не хотела клевать на наживку. — Точнее, даже не ложился. — Ничего, высплюсь сегодня, — о… видимо, это намёк на то, что Венти не стоит больше задерживаться в его доме. Но он и не собирался. — Думаю, мои друзья захотят посетить финальное выступление, хочу проводить их до столицы. — Вот как… А сам посетить его не хочешь? Хотя бы издалека посмотреть? — Краем глаза он заметил, как Сяо покачал головой. Видимо, нет. — Я думаю, что завтра пойду осмотрю окрестности Склона Уван — может, найду что‑то полезное, ну или хотя бы интересное, — Венти подтянул ноги к груди и обнял их, упираясь виском в острые коленки, что были скрыты шёлковой тканью чулок. Глаза прикрыты, и он слушал лишь журчание воды. — Не хочу, ты же знаешь, я говорил, — Венти на это заявление только утвердительно промычал и больше не говорил. Сяо всё безотрывно наблюдал за удочкой, что даже не шелохнулась… Видимо, рыбы ему не видать.