Песнь Свободы

Венти отправился в глубь Склона Уван уже следующим утром, когда солнце ещё только поднималось и его зарево не охватило небосвод. По пути ничего дельного он не увидел, да и что может быть интересного в бамбуковой роще? Но чем ближе он подходил к заброшенной части деревни, которая когда-то входила в состав Цинцэ, по словам Сяо, тем ему становилось не по себе. Густые деревья закрывали собой всё полотно неба, отчего уже вышедшее солнце не пробиралось в густую тьму, которую образовали кроны. Не было слышно ни птиц, ни мелких животных. Обычно Венти мог услышать, когда они о чём‑то шептались, — не специально, конечно, так получалось само собой, — но сейчас стало слишком глухо, будто бы и не водились в округе животные. Деревня не представляла из себя ничего на первый взгляд интересного: природа методично разрушала и так покосившиеся от времени дома, а тропинки стремительно зарастали травой. Оглядываясь по сторонам, он уже пожалел, что пошёл один, — да и не планировал он заходить так далеко. Бесцельно блуждать ему надоело, но, заходя внутрь домов, он не видел ничего интересного: выбитые окна, что осколками напоминали пасть зверя, разбросанная мебель говорили о том, что если тут и было что-то, то это что-то уже давно вынесли. Варварство. Венти и понятия не имел, что искать. Может, эта статуэтка вообще случайно тут оказалась, а он сдуру помчался сюда — нет бы в Разлом отправиться. Но ругать себя не было смысла, да и странно было бы, если и правда её тут случайно нашли. Всё же должно было быть что-то — хотя бы одна маленькая зацепка, подсказка, может, какая или… Выдернули его из мыслей шорохи, что раздавались снаружи. Пока он тут рыскал в одном из домов, кто-то непозволительно близко подкрался. Как странно, неужели он не почувствовал совсем ничего? Даже лёгкое колебание ветра заставляло всё его нутро сжаться и приготовиться, а сейчас — то что? Или же это место так на него влияет? Яркие глаза напоминали пламя, два густых хвостика весело раскачивались при каждом прыжке с ноги на ногу. Она отталкивалась от земли так, словно ничего не весила. Девушка, одетая в чёрные одеяния, весело напевала песенку себе под нос, пока руки, сложенные за спиной, сжимали ритуальный посох. Она всегда приходила сюда в Праздник Морских Фонарей, проводила его тут в одиночестве. Иногда с ней напрашивались друзья, но, когда понимали, куда именно она пойдёт, то тут же находили миллион причин, чтобы отказаться. Она не обижалась: они не виноваты, что Склон Уван окружён разного рода слухами — от самых жутких до самых абсурдных. Очевидно, что сюда по собственному желанию никто не придёт, но она отличалась от всех, и иногда это играло против неё. Девушка уже выходила из чащи. В темноте её глаза горели особенно ярко, напоминали два ярко-красных пылающих солнца, губы были растянуты в лёгкой ухмылке. Переложив посох в одну руку — он звякнул колокольчиками и зашуршал красными лентами, — она тряхнула запястьем другой руки, и рукав чёрного халата из грубой ткани съехал по предплечью, неприятно натирая руку. Тонкие запястья с голубыми, словно ручей, венами были так грубо запятнаны ссадинами, что напоминали ей о ритуале, который она проводила каждый год. «Вот же непутёвый дядька только языком чесать и умеет, — подумалось ей. — Раз так гордится историей нашей семьи, то сделал бы что‑то полезное, а не морочил людям головы лишний раз. Безобразие, не иначе». Улыбка не сходила с её лица. Она была даже рада, что ритуал снова удался, но, честно, она не верила в это ещё с раннего детства — даже когда дедушка рассказывал об этой их маленькой традиции, девочка только головой качала. Она всегда задавалась вопросом, почему они по сей день занимаются этим: в этом нет никакого смысла. Но, вопреки недовольству, всё равно ходила с дедушкой в глубь Уван каждый год. Сжимая своими крохотными пальцами грубую ладонь старика, она не задавала вопросов, а лишь покорно слушала, что ей говорит член семьи. А после его смерти она больше не задавала себе этот вопрос — и не потому, что верила, а потому, что это было важно ему, тому, кто всегда был с ней. И только в память о нём она закрывала глаза, что уже вымокли от пролитых слёз, и проводила ритуал. Она верила, что так становится ближе к нему, что не забывает. Размышляя о прошлом, она совсем забылась и не заметила, как вышла к заброшенной деревне. Выглядело это место одновременно жутко и спокойно. Светлячки, что летали вокруг, так беззаботно кружили, освещали местность своими жёлтыми тельцами — словно звёзды пестрили в отражении воды. Кое‑где проступала сверкающая трава, что напоминала северное сияние — чистое и беззаботное. Но вид покосившихся домов портил абсолютно всё: в разбитых окнах мерещились страшные силуэты, которые только и ждали, когда ты отвлечёшься, чтобы схватить тебя длинными, изогнутыми в неестественном положении руками и утащить в густую, словно смола, тьму. Даже ей тут было не по себе. Перехватив посох двумя руками, она уже больше не прятала его за спину, а прижимала к себе в поисках мнимой защиты. Ступая по сухой траве, она не старалась быть тише — наоборот, мало ли кто тут мог быть. Всё же были и те люди, что не прочь бы и разгромить, и поискать то, что можно подороже продать, хотя вряд ли тут осталось хоть что-то. Шла она так, пока не почувствовала своим нутром, что тут тоже кто-то есть. Разум ей кричал, что стоит бежать на выход как можно быстрее, но она встала как вкопанная, боясь и пальцем пошевелить, пока ветер играючи звенел колокольчиками на её посохе. Мысли загнанным зверем метались в его голове, неужто твари настолько осмелели, что вот так в открытую решили подобраться к нему? — непозволительная наглость, что мощными потоками злости окутывало его с головы до ног. Страшно было представить, что было бы, не почувствуй он присутствие кого‑то здесь. Божественное оружие доставать он не спешил: то, что тогда сказал ему Чжун Ли, подтолкнуло его действовать более бдительно и не светить своим сердцем перед всеми. Жаль, что взять с собой хотя бы пресловутое древко он не додумался… «Надо же, а ещё ведь одним из самых мудрых богов считается?» — подумал он. Видимо, люди ошиблись, когда приписывали это своему божеству. Пальцы с такой силой сжали края рукавов рубахи, что вот-вот грозились её порвать: фаланги побелели, и ногти впились в ладонь. Не думая больше ни секунды он, резвым выстрелом стрелы, вывалился из домика и готов был уже напасть первым, как увидел испуганный взгляд ярких глаз, что сейчас были застелены пеленой слёз. Это было вообще не то, что он ожидал увидеть, — совсем не то. Может быть, он не впал бы в ступор, если бы на месте этих глаз он увидел зубастую пасть твари Бездны, но сейчас перед ним стояла девушка — на вид чуть старше сестры Барбары, совсем ещё ребёнок. Венти даже стыдно стало. И не успел он извиниться и сделать шаг в её сторону, как та, в свою очередь, зажмурилась и выставила церемониальный посох вперёд, словно в защиту. Она так сильно сжимала его в ладонях, что их чуть потряхивало — а может, это было из‑за нервов. Впрочем, это сейчас волновало Венти меньше всего. — Н-не подходите! — дрожащий, словно листья на диком ветру, голос вызвал лишь сожаление. Ненароком он напугал её, даже слишком. — У-у меня ничего нет, так ч-что… — Нет-нет, — Венти нагло её перебил. Не мог он больше смотреть на то, как девчонка едва хватается за остатки самообладания, чтобы от испуга не потерять сознание. — Извините, я не хотел напугать. Я просто не ожидал, что тут тоже кто-то есть. Она приоткрыла один глаз и, смаргивая слезы, смотрела перед собой. Зрение приходило в норму, и она увидела на вид молодого юношу. Сам он был напуган не меньше ее. Взгляд скользнул вниз, рассматривая его одежду. «Из Мондштадта, что ли… или из Фонтейна?» — уже более задумчиво она рассматривала его. Кажется, страх легким движением руки, словно в танце, растворился, не оставляя за собой и намека на то, что она только недавно тряслась, словно ее везли в старой повозке. — Вы не из этих краев, — задумчиво протянула она, — неужели потерялись? Венти всё ещё стоял неподвижно, придумывая, что лучше сказать. Он не мог вывалить всю информацию на незнакомку, да и мало ли кто она. Лучше вообще молчать лишний раз. И пока он стоял в раздумьях, не заметил, как сверкающие глаза уже вовсю рассматривали его вблизи. Опустив голову, он шарахнулся от неё, как от дикого зверя. С её стороны послышался громкий вздох. Видимо, резкое движение напугало её не меньше. — Я могу помочь выйти вам отсюда, не стоит бояться меня, — улыбка отразилась на её лице робкой невинностью, на щеках образовались ямочки, и девушка вмиг перестала быть запуганной. Видимо, она решила, что Венти боится её, что и неудивительно: много ли девушек на Склоне Уван ходят с церемониальной атрибутикой, да ещё и в тёмных одеждах? Вряд ли. — Меня зовут Ху Тао, а вас? — Венти, — на полувыдохе произнес он, совсем тихо, но этого было достаточно, чтобы Ху Тао услышала его. — Ну так что, Венти, вы заблудились здесь? — Нет, я сам сюда пришел, — волнение отступило, а заместо него пришло умиротворяющее расслабление. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Извини, я и сам напугал тебя. Можешь просто на «ты», не к чему формальности. — Отлично! — такой резвый голос разнесся по пустынной деревне, словно ветер. Она в тот же миг, в припрыжку, догнала Венти и с интересом рассматривала его, ходя вокруг, будто перед ней экспонат. — А зачем ты тут? Люди сторонятся этого места как огня, но по тебе видно, что ты не местный. Не уж то захотел наживиться? — прикрыв рукой рот, она захихикала. Вот ребенок же — Разве я похож на бандита? — он с недоверием глянул на нее, но увиливать от вопроса не стал. — Я… эм… кое-что ищу тут. Точнее, не так. Стараюсь найти подтверждение тому, что тут могло быть Ху Тао наклонила голову — хвостики соскользнули с плеч и водопадом стекали почти что до самой земли. Глаза с таким интересом рассматривали его, ни на секунду не отрываясь, — она снова заулыбалась. — И как? Нашёл? — любопытство распирало её: что же человеку из соседнего королевства понадобилось тут, в этом Селестией забытом месте? — К сожалению, нет… — он звучал отчаянно, будто уже совсем не верил, что найдёт тут что-то. — Может, я смогу тебе чем-то помочь? Подскажи, что конкретно тебе нужно, — Ху Тао была такой воодушевлённой, то, с каким рвением она интересовалась тем, что было важно для него, уже располагало к тому, чтобы ей захотелось довериться. Но он понимал, что этого лучше не делать. Венти все еще не хотел раскрывать сразу все свои планы, задумавшись о том, насколько сильно можно доверять Сяо, он решил рассказать только то, что слышал, но не то, что видел. Лучше будет, если он повременит с правдой, какой бы она ни была. — Хорошо, ну только не считай меня за сумасшедшего, прозвучит мой рассказ странно. — Не переживай, я встречала разных людей с разными историями, так что навряд ли я подумаю, что ты сошел с ума, — довольная, она уселась на сложенные друг на друга доски, что служили раньше забором дома, что стоял в метрах от них, закинув ногу на ногу, она с видом дельца принялась слушать все, что он скажет ей. — Меня пригласили на выставку, и за день до нее я услышал историю рассказчика, — он помялся, но все же сел подле нее, уперев каблук в землю, приподнимая стопу и вытянув ноги, он без особого интереса рассматривал мыски своей обуви, — он рассказывал про адепта-лошадь, что спасла его предка, даже описал ее детально, будто и сам ее видел. Конечно, я подумал, что это не более чем очередная история для привлечения внимания, — он чуть нахмурился, прокручивая в голове события, думая, как бы правильно выразиться и при этом не показаться чокнутым и сохранить в тайне то, о чем он пока не желал говорить, — но когда я пришел на выставку, то мой… мм… знакомый выкупил у одного человека статуэтку, — голос его стал тише, словно он специально говорил так, чтобы услышала его только она, — и она была так похожа на нее. А затем узнал, что ее нашли тут, в Уван, по этому я решил, что лучше сам тут все осмотрю. Ху Тао, подперев рукой щеку, с легкой улыбкой смотрела на него. Забавно, что он и правда повстречал ее непутевого родственничка, но все же ей не давало покоя одно. — А зачем? — Что, зачем? — Венти в недоумении повернул головку в ее сторону. Она выглядела так беззаботно, но глаза ее говорили о многом. — Врешь… — Венти вытаращился на нее так, словно сейчас не Ху Тао сидела перед ним, а сами боги Селестии. Ху Тао, в свою очередь, лишь покачала головой. — Я не упрекаю тебя, просто довольно легко было понять то, что ты не договариваешь, — откинув волосы назад, она уперлась ладонями за спину и подняла голову вверх, туда, где деревья скрывали бескрайнее небо. — Но я сказал все как есть, почему ты думаешь, что я вру? — Ну знаешь, — она снова посмотрела на него, — как же ты понял, что это именно она? Ну и зачем, собственно, пришёл сюда? — словив его растерянный взгляд, она усмехнулась, — Я имею в виду, что только ли ради интереса? А даже если бы и нашёл подтверждение своим догадкам, то зачем это тебе? — она резко приблизилась к нему, оставаясь в паре сантиметров от его лица, заглядывая в бескрайнее небо, что спряталось в его взгляде, она лишь игриво прищурилась, — Только ли любопытство тебя сюда привело? Венти и не знал, что ответить: как так получилось, что его раскусили настолько быстро? Сжимая в руках подол плаща, он хмурился: есть ли смысл и дальше скрывать? Не обернется ли ему боком то, что он вывалит всю информацию на незнакомку? Но додумать он не успел, как услышал голос Ху Тао, что снова отсела от него. — Извини, — усмехнувшись, она снова закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. — Иногда меня прорывает, но если есть то, о чём ты не говоришь, то так тому и быть. — Я не могу сказать, пока не могу… — Совесть его грызла, но он упорно не хотел говорить правду о том, зачем именно ему нужна информация о статуэтке — Да ладно, я все понимаю, и, кстати, тот рассказчик — мой двоюродный дядька, — она увидела, как лицо Венти вытянулось в удивлении, и, прежде чем он спросит что-то, она продолжила: — И он, вообще-то, прав. Когда-то давно девушка, спустившаяся с неба, помогла одному юноше, бежавшему от болезни, что сразила всю его деревню. Он заблудился в каменном лабиринте леса и не знал, что ему делать. Тогда-то она и помогла, взяла под свое крыло, помогла справиться с болезнью, но не прошло и месяца, как она пропала, исчезла, но так и не вернулась. — Ху Тао перевела взгляд на посох, что сиротливо был воткнут в землю и служил молчаливым слушателем истории, которую слышал не единожды. — В конце концов, он остался тут, в Уван. Под его руководством была построена эта деревня, он был ее основателем, привлекал людей своими рассказами об адепте-лошади, тем самым завлекая тех кто еще не слышал этой истории, от чего деревня росла, и все больше народу покланялось ей как божеству. Они верили, что она приносит удачу, другие говорили, что она богиня плодородия. Так она и стала ей — богиней плодородия и удачи. — Надо же, такого я не слышал. А что потом случилось? Ну, я имею в виду, что деревня превратилась в это… — Венти окинул взглядом заброшенные дома и разбросанные щепки, покосившиеся заборы и выбитые стёкла домов. — Так грустно: раньше тут было оживлённо, но сейчас — только разруха. — Потом начала строиться столица Ли Юэ, и многие уезжали туда в поисках лучшей жизни, да и тогда начал править Моракс, и многие уже не видели смысла поклоняться той, кто ушла много столетий назад, когда перед ними тот, кто и правда сможет помочь и защитить. Поэтому в деревне остались старики да моя семья, но в итоге даже они уехали, после смерти основателя они не видели смысла оставаться, но это не значит, что мы больше не поклонялись ей. Наоборот, я, например, все еще провожу ритуалы каждый год, в праздник фонарей. Это, — она грустно улыбнулась, взяв посох в руки, — можно сказать, дань уважения моему дедушке. Он был из тех, кто и правда поклонялся ей, той, кто когда-то спасла нашего предка. Он говорил, что, не произойди этого, то никого бы из нас не было. Он даже научил меня делать статуэтки, ну, на подобии тех, что купил твой знакомый. Обычно их тоже использовали в качестве ритуальной атрибутики или просто как напоминание о том, что люди молились не простому духу. — Вот оно как… Это даже впечатляет. Наверно, я не зря встретил тебя, Ху Тао, — ты рассказала столько всего… — Может быть, сейчас и ты мне скажешь правду? — она произнесла это тихо, почти на грани слышимости. Голос дрожал — она готова была разреветься. Каждый раз, когда она вспоминала дедушку, душа её готова была разорваться на части: она всё не могла отпустить его, хотя прошёл уже не один год. — Ты обещала, что не сочтёшь меня за сумасшедшего, — он не мог устоять. Девушка выглядела подавленной, и продолжать врать он не хотел. В любом случае, если что‑то и произойдёт, он будет ненавидеть себя в будущем, но он в настоящем уже решил, что расскажет ей всё. — Конечно, я всегда сдерживаю обещания, — рукавом халата она смахнула слёзы и всем видом показала, что готова внимать каждому его слову.

***

Сяо уже проводил своих друзей. Наверно, они вернутся еще не скоро, и смысла ждать и сидеть их он не видел. От того решил прогуляться по окрестности, обдумывая все то, что рассказал ему Венти. Сейчас он мог пожалеть, что не пошел с ним, думая, что лучше смог его защитить. Но быстро отдергивал себя: как он может вообще так думать? Барбатос — это Архонт явно сильнее, как бы в случае чего это ему пришлось защищать Сяо. Солнце уже готово было зайти за горизонт, предвещая наступление ночи. Вдалеке горели огни столицы, и Сяо невольно залюбовался этим зрелищем. Поднимая голову вверх, он смотрел, как мириады звёзд сливались воедино с фонарями, что уже зажгли люди. Они плавно кружили и привлекали к себе всеобщее внимание, а с горы, на которую он забрался, это выглядело в тысячу раз красивее. Но он только сейчас понял: лучше этот момент мог стать, только если бы его друзья были тут. Если бы Фа Нань опять что-то рассказывала Индариас, пока та, в свою очередь, донимала бы Ми Ну, а Фу Ше обнимал бы их всех своими сильными руками — недаром же у него их четыре. Бонанас всегда говорила, что это боги Селестии наградили его этим даром, чтобы он дарил тёплые объятия своим друзьям, — и, видимо, это отложилось у него в голове. А с другой стороны… Разве она не права? — Сяо, не ожидал увидеть тебя тут, — голос Моракса так неожиданно настиг его в самый неподходящий момент. Обернувшись, он увидел, как Гео Архонт появляется перед ним словно из ниоткуда. Песок формирует его фигуру — высокую, статную, всем своим видом показывающую, кто он, — а затем стремительно стекает вниз, открывая уже самого бога, что нарушил умиротворение одного из своих созданий. Крепкая рука, переливающаяся золотом, опустилась на растрёпанную копну волос Сяо. Тот лишь поморщился, но ничего не сказал — да и не хотелось ему сейчас говорить. — Я решил подождать остальных якс тут, — как на автомате ответил Сяо. Он опустил глаза вниз, не осмелился посмотреть в глаза, что напоминали солнце. Хотелось поскорее сбежать, спрятаться: нехорошее чувство преследовало его, словно хищник, что гонится за своей добычей. Именно так сейчас он и ощущал себя — добычей, что убегала от своего мучителя. — Не захотел пойти с ними? Помнится, тебя не было, когда я повстречал якс у выставки, — он был спокоен и говорил на какие-то отвлечённые темы, будто ускользал от той темы, ради которой пришёл поговорить с ним, проницательно. — Мне и тут комфортно, — дрожащим голосом произнёс он. Когтистые пальцы вцепились в ладонь, а зрачки — чернотой, словно сама скверна, — расплылись по радужке, заполняя собой всё злато. — А вы тут почему? — вопрос в лоб, чтобы избежать допроса, который, очевидно, намеревался устроить ему Моракс. — Тебя искал, — рука бога так ласково гладила его по голове. Будь он в другой ситуации, то наверняка бы подставился под них, но не сейчас. — спросить хочу кое‑что… Сяо напряжённо сглотнул. «Спросить, значит… И что же ему надо?» — будто не понимая, он продолжал сверлить взглядом траву под ногами. Всем своим видом он показывал, что спокоен, но на самом деле душа его упала в пятки: страх сковал и не давал сделать и шагу. Он боялся своего бога, как и все, кто знали его слишком хорошо. Такое поведение означало только одно: он должен был, обязан был сказать только правду — и ничего кроме неё.