Песнь Свободы

Венти сдержал своё обещание и рассказал Ху Тао о том, что произошло с ним на той выставке, что его сподвигло на путешествие в поисках Цзы Цзю и ответов на вопросы, что уже заняли всю его голову: почему так произошло? Как найти её? Почему Моракс так странно отреагировал? Расскажет ли он ему правду? Конечно, в глубине души он надеялся на это, но не стоило ему забывать, что Моракс — бог контрактов, и если он не говорит, то значит… Подняв голову к небу, он увидел только звёзды, что своим пленительным сиянием завораживали, и то, как они отражались в ясном небосводе, спрятанном в глаза Анемо лорда, было сродне картине, написанной искусным художником. Они просидели тут до самого вечера — разговор затянулся слишком сильно, но, похоже, Ху Тао это не особо волновало. Она, вытянув ноги вперёд и упираясь руками за спиной, так же глядела в небо, раздумывая о том, что только что услышала. «Ну надо же, всё-таки она не уходила, а просто спряталась? Или это её специально спрятали? Значит, будь она свободна, то…» — опустив голову, она перевела взгляд на заброшенную деревню. Так странно она себя ещё не чувствовала. — «Деревня бы не опустела? Могла бы она составить конкуренцию Ли Юэ? Она же тоже богиня, так ведь… По крайней мере основатель точно говорил, что она была богиней… Но откуда ему точно было знать…» — Ху Тао, не молчи, пожалуйста, — Венти уже смотрел на неё, пока сама девушка оглядывала окрестности. Неужто и правда приняла за сумасшедшего? — Извини, я просто задумалась. Знаешь, так странно… — взгляд её упал к земле, она сдвинула брови к переносице и шумно втянула воздух ртом, а затем быстро выпалила на одном дыхании: — Я чувствую злость. Венти опешил. Злость? На кого? Неужели что-то в его рассказе её разозлило? Но вроде бы он ничего такого и не говорил. Неужто правда его была настолько неприятной? — Злость? Почему? — Он опустил голову чуть ниже, чтобы видеть её профиль. Губы сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены, а глаза не выражали ничего, что сильно выбивалось из её довольно хмурого лица. — Она получается просто ушла? Спряталась где-то — и всё… Она хоть слышала наши молитвы? Наши ритуалы на неё как-то действовали? Или мы понапрасну старались… Может быть, эту деревню можно было спасти, если бы она осталась? — Рука всё ещё саднила, неприятно тёрлась об неё ткань, когда Ху Тао подносила руку к груди и сжимала на ней одежду так, будто хваталась за спасательную ветку, что удерживала её от того, чтобы гнев рекой не смыл её в пустоту. — Не думаю, что что-то бы изменилось, не уйди она, — спокойный голос Венти наконец пробрался в её сознание, и она обернулась. Венти же, наоборот, смягчился, выглядел таким по-родительски добрым, с снисхождением смотрел в глаза, что пылали ярким пламенем. — Рано или поздно она бы не выдержала конкуренции с Ли Юэ. Всё же Моракс имеет ту власть, о которой многие могли только мечтать, и пусть сейчас его место заняли Цисин, многие всё так же преданы ему, и, будем честны, они всё равно прислушиваются к Мораксу время от времени. — Венти повёл плечом и склонил голову. Нежная улыбка всё ещё украшала его лицо, так предательски выдавая его с головой. — Так что её бы просто задавили Цисин своей бюрократией, если бы она всё-таки была тут на сегодняшний день. — Звучит ужасно, особенно когда ты говоришь такое с… с таким лицом, — она нахмурилась ещё больше, но не выглядела злой, скорее дурачилась и пыталась всё ещё казаться возмущённой, но, честно говоря, выходило плохо. Венти же рассмеялся. Смех его был подобен сотне звонких колокольчиков, что играли свою нежную мелодию, тем самым привлекая внимание Ху Тао, которая смотрела на него с недоумением. — Что я такого сказала? — Ничего-ничего, — прикрыв крылышком нижнюю часть лица, он метнул в неё взгляд и поднялся на ровные ноги. — Я думаю, уже пора уходить, так что… Не успел он закончить фразу, как кто-то схватил его за запястье. Опустив взгляд, Венти увидел встревоженную Ху Тао, которая лихорадочно возилась с замочком на своей шее. Наконец застёжка поддалась, и девушка вложила амулет ему в ладонь, а затем собственной рукой заставила его пальцы сжаться в кулак, скрыв украшение от чужих глаз. — Когда найдёшь её, обязательно дай мне знать… У меня к ней будет много вопросов, и она на них ответит. Венти смотрел на свою руку, на то, как хрупкие пальцы Ху Тао сжимают его запястье, словно боясь отпустить. — Что это? — Амулет. Ну, то есть карманные часы. Дедушка всегда говорил, что это оберег нашей семьи… — Она не договорила — её прервали. — Я не могу его взять… — Бери, пока даю! Если дедушка не соврал, то он наделён какой-то силой… ну, с его слов так. — Она втянула голову в плечи, и взгляд её стал немного виноватым. — Я думаю, он поможет тебе. Если нет… то просто выкинь его. — Чего?! Разве так обращаются с семейными реликвиями? — Передавать эту вещь больше некому. Дядьке я её не доверю — он этого не заслужил. А ты забирай. Забирай, пока я не передумала. — Она разжала пальцы, отпустила его руку, взялась за древко и, опираясь на него, поднялась на ноги. — Мы ещё встретимся. Но сейчас мне действительно пора. Я буду ждать, когда ты приведёшь богиню. Так что найди её. — Найду… — тихо ответил он. — Да, найду. — Венти решил, что как следует разглядит амулет, когда вернётся на постоялый двор. — Пошли, давай на выход отсюда. Мы и так уже задержались дольше обычного. — От той хмурой, почти мрачной девушки не осталось и следа. Теперь она казалась лёгкой, будто с души упал камень. Венти плёлся за ней, едва переставляя ноги. Голова гудела тяжело и глухо, а амулет в руке казался не просто неподъёмным — он давил на душу, напоминая о чём-то, от чего хотелось убежать. «Опять часы… Почему всё снова и снова возвращается к ним? Это знак? Или просто случайность, которой я придаю слишком много значения?» Он утонул в своих мыслях так глубоко, что не заметил, как они вышли к бамбуковой роще. Тишина здесь была особенной — печальной и зыбкой. Отсюда до Цинцэ — рукой подать, но казалось, что между ними целая пропасть. — Дальше нам не по пути. Даже грустно как-то расставаться, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за весь день прозвучала неподдельная тоска. В следующую секунду она почувствовала на макушке чужую руку — тёплую, ласковую, почти невесомую. Он гладил её молча, будто прощался с чем-то, чего уже не вернуть. С виду — совсем ещё ребёнок, а рассуждает так, словно прожила сотню жизней. Эта странная нежность, эта взрослая печаль в детских чертах забавляли Барбатоса, но в то же время отзывались где-то глубоко внутри щемящей болью. — Не нужно грустить. Если судьба действительно так устроена, что нам ещё суждено встретиться — значит, на то её воля. — Снова этот взгляд. Снова эта тихая, чуть печальная улыбка. Для Ху Тао Венти в этот миг был словно добрый родитель, который всегда найдёт нужные слова, всегда протянет руку и успокоит, даже когда внутри всё сжимается от тоски. «И правда… спокойно», — тихо подумалось ей, и это спокойствие было каким-то зыбким, недолгим, как отблеск луны на воде. Вслух же она сказала только: — Тогда до встречи, Венти. И, не дожидаясь ответа — будто боялась, что если промедлит хоть секунду, то не сможет уйти, — развернулась резко и зашагала прочь. Лёгкими, почти невесомыми прыжками она стала спускаться по склону, и каждый прыжок уносил её всё дальше — вниз, в серебристую мглу, где её силуэт быстро таял, словно его и не было. Венти остался стоять на месте. Один. Совсем один. Он провожал её взглядом долго, так долго, что ветер успел растрепать волосы и принести с собой первый холод ночи. Слегка одиноко? Нет, это было нечто большее. Внутри разрасталась пустота — тягучая, липкая, как смола, которая застывает на дне старой бочки. Скоро он вернётся обратно в пустой домик. Сядет у окна, зажжёт свечу и будет смотреть на пляшущее пламя, не видя ничего перед собой. Потом — придумывать план. Куда идти? Где искать? О чём говорить, когда найдёшь? А потом… потом снова отправится в путь. Один. Всегда один. — Сяо, — прошептал он одними губами, и это имя повисло в воздухе тонкой, едва слышной нитью. — Могу ли я довериться тебе? Мы ведь вроде неплохо общались… разве нет?

***

Постоялый двор давно погрузился в тишину ночи. В некоторых домиках ещё горел свет, означавший только то, что люди даже после захода солнца продолжали заниматься своими делами. Где-то вдалеке было слышно трель воробьиного сычика — Венти ни с чем не спутает этот звук. Честно говоря, он мог различить каждый звук, издаваемый тем или иным животным, даже тех, кто не встречался ему в Мондштадте. Интересная, однако, особенность. Весь день он провёл в той деревне. Не сказать, что это было зря: всё же Ху Тао рассказала ему много интересной информации. Но какой от неё толк? Это не поможет ему отыскать Цзы Цзю, и даже не подтолкнуло его к тому, с какого места начать поиски. Единственное, что он узнал, так это то, что статуэтка и правда была из деревни. И больше ничего. Неужто придётся отправляться в Разлом? Одному точно будет там тяжело — это место пропитано страданиями, страхом и болью. Но раз там нашли исигнию, значит, точно там он сможет найти хоть какую-то зацепку. — Венти? — голос прозвучал совсем рядом. — А я думал, ты уже спишь. Архонт вздрогнул. Он не слышал шагов. Не чувствовал приближения. Сяо возник из темноты так внезапно, что сердце пропустило удар. Венти резко развернулся — и утонул в чужом взгляде. Тревожном. Ярком. Слишком пристальном. Мурашки пробежали по спине. — Ох, Сяо… — он сделал шаг назад, отводя глаза. — А ты? Почему не спишь? — Мы только недавно вернулись… — Сяо выглядел настороженно и даже неловко — точь-в-точь провинившийся ребёнок, который ждёт, что его сейчас отчитают. Но Венти уж точно был не родителем. Такое поведение напрягало. Ещё вчера Сяо держался намного спокойнее. Венти это не нравилось. Неужели он оказался прав, и доверие к Сяо — ошибка? Подсознание кричало: случилось что-то. — Я… — он запнулся, хотел что-то сказать, но осекся. — Пошли ко мне? Я расскажу тебе кое-что Венти почувствовал какую-то неимоверную обиду. Ну конечно, конечно — он разболтал всё Мораксу, а как иначе? Опустив голову, скрываясь от взора янтаря, он уже точно возненавидел прошлого себя за то, что рассказал всё Сяо. В груди неприятно давило. И он правда поверил, что всё сказанное сохранится в секрете? Какой же дурак. — Венти, — Сяо подошёл ближе, взял его за руку. Аккуратно, касаясь одними подушечками пальцев, словно прикасался к чему-то драгоценному. Руки Венти были тёплыми — в отличие от его, что пропускали холод даже сквозь плотные перчатки. Ладонь его была безупречно аккуратна, а пальцы — длинные и тонкие, будто вырезанные из холодного фарфора без единой помарки. Завораживающее зрелище, не иначе. — Я не знаю, что ты там надумал себе, но тебе всё же придётся меня выслушать. Сяо, не дожидаясь ответа, обхватил ладонь Венти чуть сильнее и повёл его за собой к своему домику. В траве стрекотали сверчки, и сумерки мягко ложились на плечи. Венти не задавал вопросов — лишь иногда касался свободной рукой травинок, с которых стряхивал капли вечерней росы. А Сяо шёл и думал о том, как странно: держать в руке ветер. Оказывается, он тёплый. И совсем не хочет вырываться. Лишь когда дверь за спиной тихо хлопнула, Венти пришёл в себя. Сяо уже прошёл в глубь домика и достал чабань. Это вызвало лишь глупую улыбку на лице Барбатоса. — Опять чай пить? А без него не поговорить? — с лёгкой иронией произнёс он. Какая забавная традиция имелась у жителей Ли Юэ: чайные церемонии так плотно вплелись в их график жизни, что многие предпочитали проводить разговоры именно в компании пиал с чаем. — Сомневаюсь, что ты за сегодня хоть что-то съел, — голос адепта стал спокойнее. Он продолжал ополаскивать пиалы, не глядя на Венти. — Из еды могу предложить только персики. Сяо был абсолютно прав. Желудок скрутило такой голодной волной, что Венти едва не согнулся пополам. И ведь осознал он это только сейчас — когда услышал про еду. Как проницательно. Венти стащил с себя обувь и уже совершенно по-хозяйски забрался на кровать. — Хорошо. Давай. Сяо уже разлил по пиалам ароматный чай, от которого вверх тянулись витиеватыми линиями клубы пара, и дал одну из них Венти. В углу комнаты лежал холщёвый мешок, который он подцепил ножом и, разрезав, достал пару наливных персиков. Неужто уже начался их сезон? Взяв в руки острый нож, Сяо принялся счищать кожуру. И после нескольких минут молчания он начал говорить. — Сегодня, когда я провожал якс… Моракс встретил меня, — его голос был спокоен, в нём не читалось ни страха, ни сомнения, что заставило Венти впасть в ступор. — Я ожидал, что он захочет узнать то… что ты рассказал. — Сяо всё смотрел на то, как кожура отделяется от мякоти и падает на расстеленную ткань, что служила защитой от пятен, которые могли остаться на тёмном дереве стола. — И я сказал ему. «На что я только надеялся? Неужели и правда подумал, что…» — голос Сяо вырвал Венти из его мыслей. Тот продолжал говорить. — Сказал, что ничего не знаю. Я соврал ему. — Сяо выглядел совершенно невозмутимо. Зато Венти распахнул глаза и чуть не выронил пиалу, в которой ещё оставался чай. — Ты что… Но зачем? — прозвучало как неудачная шутка. Один из самых преданных адептов Моракса. Якса. Генерал. И соврал. Так легко. И только потому, что… — Я же обещал тебе, что никто не узнает. — Сяо пожал плечами. — И ты сам говорил — господин Моракс отнёсся к твоей затее найти ту девушку не слишком благосклонно. Вот я и подумал… Решил: раз обещал, значит, не скажу. — Голос его звучал слишком легко для такого признания. Конечно нет, ему было нелегко. Он знал: в такие моменты Моракс будет требовать только правду — но не криками или угрозами, а тихо, не говоря напрямую, но всем своим видом показывая, что лжи он не потерпит. Смотреть в глаза своему создателю и нагло врать… Его слова были похожи на засахаренные ягоды — сладкие на вкус, но внутри — гниль и пустота. И теперь такую же пустоту он ощущал в груди. Но он давно уже находился в смятении: почему он должен ощущать себя игрушкой в руках бога, тем, кто как верная собачка будет докладывать обо всём только по первому зову? И кому? Тому, кто закрывает глаза на то, как оставшиеся яксы страдают от нападок людей, но без тени сомнения каждый раз стараются им помочь… Нож соскользнул и резанул палец. Кровь окропила ткань и смешалась с соком персика, расплываясь причудливой лужицей. — Аккуратнее ну, о чём ты так задумался? — Венти оставил пиалу обратно на чабань и встал за спиной Сяо. Наклонившись, он почувствовал, как волосы прошлись по кончику носа и щекотали щёку. Он провёл ладонью — аккуратно, едва касаясь — по тыльной стороне руки и, высвободив из плена пальцев нож, наклонился через плечо и поднёс раненый палец к губам. Касание это было словно мимолётное, лёгкое — словно сам ветер касается струн, прежде чем улететь дальше. Сяо чувствовал его дыхание. От него пахло свежестью, словно от распахнутого настежь окна в грозу, свободой, от которой кружилась голова, и сладкими цветами — такими хрупкими, что Сяо вдруг испугался дышать в ответ. И почему-то ему так сильно захотелось продлить этот миг. Но к его разочарованию, Венти отстранился, не давая ни шанса, ни надежды продлить это хотя бы на секунду. Сяо так и застыл с поднятой рукой — пальцы ещё помнили тепло, а перед глазами уже была только пустота. Ему показалось, что он на миг прикоснулся к чему-то несбыточному, а оно растворилось в его холодных руках, не давая ни секунды на размышление. Палец больше не кровоточил, а из головы перелётными птицами вылетели все мысли. — В следующий раз будь осторожнее, — не глядя на застывшего Сяо, Венти взял уже очищенный персик. Ароматный нектар скатывался по пальцам прозрачными каплями, но ему было всё равно. Он откусил плод и просиял — такой сладкий, такой вкусный. Всё, как он любит. — Но я его ещё не порезал, — наконец подал голос Сяо. Повернуться он не решился — на щеках распустились розы, выдавая смущение адепта с головой. — Ну и ладно, — хмыкнул Венти и снова забрался на кровать, свесив ноги и опершись на одну вытянутую руку. — Так что теперь будешь делать? — Что? — он обернулся, встречаясь взглядом с Венти. Тот всё так же дожёвывал персик и казался уже не таким зажатым, как несколько минут назад. — Ну, ты соврал ему. Очевидно, что он будет спрашивать других якс. Так что он всё равно… — Не узнает. Яксам я тоже не говорил. Их я впутывать не хочу. — Вот оно как. Ну, вопрос всё тот же, — Венти уже крутил в руках тёмную косточку персика и разглядывал её так, словно это был какой-то драгоценный камень. Сяо нахмурился, но без тени сомнения выдал: — Помогу её найти? Очевидно, что выбора не много. — Вот как… значит, будешь помогать потому что у тебя не осталось выбора? — Он опустил плечи и вернул взгляд в пол. Звучало уж совсем жалко, если честно. — Не совсем. Выбор есть всегда. Я помогу, потому что… ну… хочу помочь. Венти снова распахнул глаза в удивлении. Надо же, как прямолинейно. Значит, теперь он будет не один — они будут вместе. Так приятно осознавать, что тебя не бросят и будут рядом. Конечно, он всегда привык полагаться только на себя, потому что ошибался довольно часто. Не то чтобы он винил в этом людей — конечно нет. Но впредь он решил: даже если ему нужна помощь, полагаться он будет только на себя. — А… а как же другие яксы? Разве они не будут против? — Я уже говорил, что впутывать их в это не хочу и не буду. Или ты думаешь, что я каждый свой шаг им рассказываю? — Нет, нет, я просто… извини, я просто удивился. Я честно, правда подумал, что ты всё расскажешь Мораксу и другим яксам… Просто ведь ты вроде как верен ему, и… — его перебили, даже не дав закончить свою до ужаса глупую мысль. — Ты правда подумал, что я всё расскажу Мораксу? — голос Сяо прозвучал тихо, почти растерянно. Он не ожидал от Венти такого. Не ожидал, что этот вечно лёгкий, доверчивый ветер вдруг заподозрит его в чём-то дурном. — Подставлю тебя? — добавил он, и в этом вопросе не было упрёка. Было чистое, искреннее удивление. Сяо на мгновение замер, пытаясь понять: это он сам выглядит настолько ненадёжным? Или Венти просто слишком много раз ошибался в людях? — Извини, — голос Венти прозвучал жалко, совсем жалко. Он сжал в ладонях персиковую косточку, цепляясь за неё как за спасательный круг. — Я не обижаюсь. С другой стороны, тебя можно понять. — Сяо хотел воспользоваться моментом — этой редкой минутой откровенности — и спросить. Узнать. Развеять сомнения. Ему хотелось спросить про Иномирье, про то странное существо. Он подсознательно чувствовал, что Венти что-то знает. Но даже сейчас, когда вопрос вертелся на языке, Сяо одёрнул себя. Не время. Не сейчас. — Так как твои успехи? Нашёл что-то в заброшенной деревне? — Не совсем нашёл, но… — он достал из кармана амулет. Тот отдавал холодом в тёплые руки, поблёскивал серебряными боками и выглядел совершенно обычно — как любые карманные часы. — Мне сказали, что они должны помочь. Но как — я так и не понял. — Не густо… — Сяо смотрел на реликвию в руках бога и даже не представлял, что им теперь делать. — Знать бы предположительно, где искать ту пещеру. Хотя бы какую часть области. — Ты точно не помнишь, где есть пещера с печатью Гео Архонта? — Венти уже полностью лёг на кровать. Мягкое покрывало так и норовило утянуть его в сон. Он уже не пытался бороться — просто лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок ничего не видящими глазами, которые с каждой секундой становились всё тяжелее. Мягкое покрывало, казалось, обнимало его, утягивая в тёплую, густую дремоту. Слова уже не складывались в мысли — так, обрывки, сонное бормотание, — Пещера… с печатью… — еле слышно выдохнул Венти, а потом замолчал. Дыхание его выровнялось, плечи опустились, и Сяо понял: разговор окончен. Он слышал лишь тихое дыхание, и будить его сейчас было бы сродни преступлению. — Пещера с печатью… всё ещё не укладывается в голове. Разве он мог кого-то спрятать? — И тут его голову пронзила идея. Точно, как он мог забыть? Гань Юй могла знать что-то подобное. Являясь ученицей Хранительницы Облаков, она много где была. Наставница всё время придумывала для неё множество испытаний, а также учила выживать в полевых условиях. В отличие от якс, её люди не боялись. — Ну конечно, надо будет написать ей письмо. Взгляд упал на свои руки, и Сяо уже пожалел о том, что снял перчатки, когда вернулся домой. То лёгкое касание губ вызвало у него противоречивые эмоции. Навряд ли Барбатос специально так сделал — наверное, этот жест для него не значит ничего. Но вот Сяо воспринял это иначе, и теперь это будет терзать его. Ну что за беда? Сяо с силой прижал руку к груди и посмотрел на спящего Венти: на его безмятежное лицо, расслабленные пальцы, приоткрытые губы — и вдруг почувствовал, как к щекам приливает тепло. Он не знал, что делать. Будить? Не будить? Оставить? Уйти самому? — Опять ты уснул у меня… — вырвалось у него тихо, почти шёпотом, и в этом голосе не было ни капли раздражения. Только смущение. И растерянность адепта, который привык сражаться с монстрами, но совершенно не умел обращаться с теми, кто мирно спит на его постели.