Инспектор

— Вэнс! — голос лейтенанта Ренкомпри прогремел на весь вестибюль Лувра, резонируя от мраморных стен и заставляя вздрогнуть даже гипсовые копии античных богов. — Где тебя носило, черт возьми?! Мы тут еле сдерживали толпу, нас чуть не смяли фанаты и репортеры, а ты испарился, как дым! Я стоял перед начальством, стараясь не качаться. Это было сложнее, чем казалось. Левая рука, спрятанная глубоко в карман брюк, была не просто холодной — она ощущалась чужеродным куском льда, пришитым к моему плечу. Холод медленно, но верно поднимался вверх, по предплечью, вгрызаясь в кости и вызывая фантомные судороги, от которых сводило челюсть. Ренкомпри нависал надо мной, раздувая ноздри. Он был похож на разъяренного мопса. — Я жду объяснений! Немедленно! — Прошу прощения, сэр, — прохрипел я, придавая лицу выражение глубочайшего, почти мученического страдания. Я даже немного согнулся, держась здоровой рукой за живот. — Уличная еда... Тот хот-дог с тележки у моста был фатальной ошибкой. Я провел последние полчаса в кабинке служебного туалета, ведя жесткие, бескомпромиссные переговоры с собственным желудком. И, к сожалению, я проигрывал. Поверьте, вы не хотите знать тактических подробностей этой битвы. Ренкомпри скривился, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Он мгновенно отступил на шаг, словно боялся заразиться моей неудачливостью воздушно-капельным путем. Как я и рассчитывал, тема физиологии — самый надежный щит от лишних вопросов в мужском коллективе. — Господи, Вэнс... — он брезгливо махнул рукой, отгоняя воображаемый запах. — Избавь меня от деталей. Ты выглядишь ужасно. Бледный, как смерть, и потный, как марафонец. — Это была тяжелая битва, сэр. Стратегическое поражение пищеварительной системы. — Иди домой, — рявкнул он, уже теряя ко мне интерес и переключаясь на рацию. — На сегодня ты свободен. Не хватало еще, чтобы ты тут в обморок упал или, не дай бог, испортил форму. И завтра без справки от врача не появляйся! Я не хочу эпидемии в участке! — Слушаюсь вас. Спасибо за понимание. Я медленно развернулся, стараясь не выдать хромоту — ноги тоже начинали «отходить» после заморозки, и ощущения были такие, словно я хожу по битому стеклу. Проходя мимо полицейского оцепления, я заметил сержанта Дюпона. Он стоял, прислонившись к патрульной машине, и с подозрением рассматривал надкушенный пончик в своей руке, словно тот мог в любой момент на него напасть. — Эй, Макс, — гукнул он, заметив мою скорбную фигуру. — Ты тот хот-дог брал у тележки с красным зонтиком? — С зеленой, сержант. И соус был горчичный. — Хух, — Дюпон с облегчением выдохнул и с удвоенной энергией вонзил зубы в тесто. — Пронесло. А я уж думал, что сегодня день плохой гастрономии. «Тебя бы пронесло, если бы ты знал, кто только что стоял перед тобой в черной броне» — подумал я, направляясь домой. До шести вечера оставалось всего ничего, а мне нужно было привести себя в порядок. Квартира встретила меня тишиной и запахом старых книг — наследием настоящего Макса Вэнса. Я с трудом стянул одежду. Левая рука выглядела пугающе. Кожа была неестественно белой, почти прозрачной, с сеткой просвечивающих синих вен, а ногти потемнели, напоминая о цвете грозового неба. Я включил горячую воду, но когда сунул под струю руку, едва сдержал крик. Вода казалась расплавленным свинцом. — Пар костей не ломит, — прошипел я сквозь зубы, заставляя себя держать руку под краном. — Ты уверен, что это хорошая идея? — ворчливый голос Эдмина раздался с полки, где он инспектировал банку с витаминами. — У тебя через шесть часов встреча с "элитой" на крыше небоскреба. Тебе надо лежать пластом, пить горячий бульон и восстанавливать тело, а не наряжаться на "свидание". Ты сейчас хрупкий, как хрустальная ваза. — Это не свидание, Эдмин, — огрызнулся я, вытирая руку полотенцем и туго перебинтовывая её эластичным бинтом. — И это будет просто невежливо, если я не приду. Я пообещал. Некрасиво отменять встречу в последнюю минуту, тем более с коллегой. Алекс и так постоянно жалуется на ненадежных парней. Не хочу пополнять их статистику и портить себе репутацию. — Ой, какие мы джентльмены, — хмыкнул квами, откусывая кусок сырной палочки. — Смотри, чтобы твое благородство не вышло нам боком. — К тому же... — я натянул свежую рубашку, поморщившись от боли в плече. — Мне надо проветрить мозги. Мне просто нужно отдохнуть от того, что случилось, и подготовиться к предстоящей встрече. Без магии, без монстров, без ответственности за судьбу Парижа. Просто Макс, который идет гулять с девушкой. — Ну-ну, — скептически заметил Эдмин. — Смотри, не замерзни там. И не пытайся быть героем. Твой лимит на сегодня исчерпан. Если на вас нападет грабитель, просто отдай кошелек. — Я учту твой совет, о великий стратег, — фыркнул я, проверяя ключи. — Но боюсь, если грабитель увидит содержимое моего кошелька, он расплачется от жалости и сам даст мне десятку на еду. В этот момент телефон в кармане коротко вибрировал. «Входящее сообщение: Алекс» Я открыл чат. «Эй, жертва химии. Я уже надела один ботинок. Мне надевать второй или ты решил сбежать из страны по программе защиты свидетелей?» Я невольно улыбнулся. В этом была вся Алекс — даже в текстовых сообщениях она умудрялась звучать с сарказмом. Я набрал ответ здоровой рукой, стараясь не делать опечаток. «Надевай второй. И куртку. Я уже выхожу. Программа защиты свидетелей отменена из-за нехватки финансирования.» Ответ прилетел мгновенно: «Принято. Если опоздаешь, будешь должен мне не только попкорн, но и моральную компенсацию за ожидание на холоде. ;)» — Видишь? — я показал экран Эдмину, который скептически выглядывал из-под воротника. — Меня ждут. И это не Ренкомпри с ордером на арест. — Это еще хуже, — буркнул квами, прячась обратно в карман. — Это социальные обязательства. Самая страшная ловушка для одинокого волка. Однако в кино мы так и не попали, хотя все начиналось вполне по-голливудски. Я, как истинный рыцарь, прибыл на десять минут раньше, занял стратегическую позицию у автомата с газировкой и даже успел купить огромное ведро попкорна, который пах так соблазнительно, что Эдмин в кармане начал подозрительно шевелиться. Алекс появилась ровно в назначенное время, пунктуальная, как швейцарские часы, и эффектная, как выстрел в упор. Я вручил ей попкорн, мы обменялись парой шуток про мой "мертвенно-бледный" вид, который я списал на "аристократическую бледность", и направились к контролю. И вот тут реальность решила напомнить, что мы в Париже, а не в сказке. У входа в зал нас встретил не улыбчивый контролер, а администратор с лицом человека, у которого только что умерла любимая морская свинка. Он перегородил вход красной бархатной лентой и развел руками. — Сеанс отменен, мсье, мадам, — сообщил он тоном похоронного агента. — Приносим свои глубочайшие извинения. — В смысле «отменен»? — Алекс остановилась так резко, что попкорн в ведре подпрыгнул. — У нас билеты. Куплены еще вчера. Онлайн. Экран работает. Проектор сломался? — Нет, мадам. Технически все исправно. Но... — администратор замялся, поправляя бейдж. — Пять минут назад нам пришло уведомление от дистрибьютора. Владельцы франшизы отозвали лицензию на прокат фильма во Франции. Какие-то юридические разборки с авторскими правами на саундтрек. Нам запрещено показывать фильм под угрозой миллионного штрафа. Я моргнул. — Вы шутите? Вы отменили сеанс из-за саундтрека? Включите его без звука, мы сами будем озвучивать! У моей спутницы, — я кивнул на Алекс, — отличный словарный запас для триллера. И, кстати, что насчет возврата денег за билеты? — Мне очень жаль, — администратор выглядел искренне несчастным (или просто боялся Алекс). — Деньги вам вернут в кассе. В качестве компенсации можем предложить купоны на бесплатный сеанс... на документальный фильм о жизни пингвинов в Антарктике. При слове «пингвины» я поперхнулся воздухом, а Эдмин в кармане нервно дрыгнул лапкой. — Спасибо, пингвинов мне на этой неделе хватило, — пробормотал я. Мы отошли от кассы, держа в руках бесполезные бумажки и полное ведро попкорна. Алекс выглядела так, будто собиралась поджечь этот кинотеатр силой мысли. — Невероятно, — выдохнула она, глядя на погасшее табло с расписанием. — Просто невероятно. Я сорок минут выбирала, что надеть. Я настроилась на кровь и кишки. Я даже морально подготовилась к тому, что она будет занудствовать весь фильм. И все это разрушено какими-то юристами в дорогих костюмах! — Видимо, вселенная бережет мою психику от очередного шедевра категории "Б", — философски заметил я, закидывая в рот горсть кукурузы. — Или твои нервы. — Скорее, твое чувство прекрасного, эстет хренов, — парировала она, но в ее голосе уже было меньше злости и больше иронии. Она огляделась по сторонам. Фойе было душным, пахло старым ковролином и разочарованием других зрителей. — И что будем делать? — спросила она, забирая у меня ведро. — Идти домой и смотреть новости? Скучно. Идти в бар? Там шумно. — Вечер на удивление теплый в это время дня, — заметил я, кивая на стеклянные двери выхода. Улица манила закатным светом. — Воздух пахнет цветущими каштанами, выпечкой и совсем немного выхлопными газами. Романтика. — Ты предлагаешь... — она скептически подняла бровь. — Сидеть два часа в другом душном зале не хочется. Ты и так бледный, Вэнс, тебе нужен кислород, а не попкорн и кондиционер, который дует прямо в шею. Она помолчала секунду, оценивая меня взглядом, а потом улыбнулась, и эта улыбка была неожиданно мягкой. — Ладно, уговорил. Твоя взяла, — она усмехнулась и решительно забрала у меня ведро. — Но учти: попкорн мы берем с собой, и я планирую съесть большую часть. А если ты вдруг начнешь падать в обморок от переизбытка кислорода... что ж, дотащу до ближайшей скамейки. Идем в Тюильри, проветримся. Мы бродили по гравийным аллеям сада, уворачиваясь от вездесущих бегунов, которые смотрели на наше ведро с попкорном как на личное оскорбление их здоровому образу жизни. Алекс была в своем репертуаре: потертая кожаная куртка поверх футболки с логотипом какой-то рок-группы, тяжелые армейские ботинки и взгляд, который мог бы резать стекло. Она курила тонкие сигареты, и дым красиво закручивался в лучах заходящего солнца. — Посмотри на ту группу туристов, — фыркнула она, кивая на людей, которые с восторгом фотографировали обычного голубя, клюющего окурок. — Они ведут себя так, будто увидели феникса. Это же просто летающая крыса. — Не разрушай их магию, — усмехнулся я, отправляя в рот горсть кукурузы. — Для них это символ Парижа. Романтика, круассаны, голуби... Они еще не знают, что этот символ нагадит им на куртку через три секунды. — Ты злой, Вэнс. — Я прагматичный. И я держусь подальше от зоны поражения. Мы прошли мимо пруда, где утки дрались за кусок багета с жестокостью, достойной гладиаторской арены. — Жизнь — боль, — философски заметила Алекс, наблюдая, как селезень утопил соперника ради корки. — Даже если ты утка. Особенно если ты утка в Париже. Она замолчала, сделала глубокую затяжку, а потом вдруг остановилась и посмотрела на меня очень серьезно. — Слушай, Макс. А если серьезно... Вот представь. Чисто гипотетически. Ты идешь по улице, никого не трогаешь, и вдруг спотыкаешься о какую-нибудь древнюю шкатулку. И бац — у тебя суперсила. Как у этих клоунов в трико. Что бы ты сделал? — В смысле? — я чуть не поперхнулся попкорном. — Начал бы носить трусы поверх штанов? — Не уходи от ответа, — она не улыбалась. — Ты бы стал героем? Спасал бы кошек? Раздавал бы интервью? Или использовал бы это для себя? Вопрос застал меня врасплох. Я не успел включить свой обычный фильтр «скучного офисного планктона». Мой мозг, уставший от боли и двойной жизни, выдал ответ на автомате. Честный, прямой. — Я бы перестал болтать, — сказал я, глядя на воду, где расходились круги от утиной битвы. — Никаких пафосных речей, никаких прыжков на камеру и позирования для блогеров. Я бы нашел проблему, устранил её максимально быстро, тихо и эффективно. Без лишних разрушений и спецэффектов. Нейтрализовал угрозу и пошел бы домой спать. Потому что работа есть работа, и делать из неё цирк — это непрофессионально. Повисла тишина. Я понял, что сказал лишнее, только когда увидел её взгляд. Алекс смотрела на меня долго, нечитаемым, пронизывающим взглядом. Я ожидал насмешки, шутки про Бэтмена, но она лишь хмыкнула, стряхивая пепел. — Устранил бы, значит... — протянула она задумчиво. — Тихо и эффективно. Звучит жутковато, Вэнс. Но... мне нравится. В этом городе слишком много шума, слишком много ярких красок и слишком мало настоящего дела. Она докурила и щелчком отправила окурок точно в урну, не глядя. — Ладно, идем дальше. А то утки на нас уже косо смотрят, кажется, они хотят отжать попкорн. И я не уверена, что твой метод «тихого устранения» сработает против стаи голодных птиц. — Против стаи — нет, — согласился я, протягивая ей ведерко. — У них численное преимущество и полное отсутствие моральных принципов. Уходим, пока они не вызвали подкрепление с воздуха. Мы двинулись дальше по аллее, подальше от пруда. Гравий приятно хрустел под подошвами. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо над Парижем в тревожные оттенки фиолетового и оранжевого. Фонари начинали вспыхивать, один за другим, словно кто-то невидимый щелкал выключателями. Алекс жевала попкорн, задумчиво разглядывая прохожих. Она шла молча, погруженная в свои мысли, и её взгляд скользил по лицам людей, не задерживаясь ни на ком конкретно. Она казалась какой-то необычно тихой и отстраненной, словно выпала из реальности. — О чем задумалась? — я легонько толкнул ее плечом. — Выглядишь так, будто пытаешься вспомнить, выключила ли утюг. — Не угадал, — она хмыкнула, встряхнув головой. — Просто... тот мой вопрос про суперсилу. Это не просто так. Я пыталась найти объяснение... Она запнулась, словно подбирая слова, а потом неуверенно продолжила, будто нашла подходящее оправдание для своего внезапного любопытства. — Знаешь, я тут подумала об этом новом парне. Инспекторе. Весь интернет гудит. И то, как ты описал свои действия... это просто напомнило мне его методы. В отличие от наших местных звезд. После его появления я теперь окончательно убедилась: Леди Баг и Супер-Кот — это просто странные подростки с нездоровым фетишем на латекс. А этот... этот работает как профессионал. — И что думаешь? — я старался, чтобы голос звучал безразлично, засунув руки глубоко в карманы пальто. — Двоякое впечатление, — она задумчиво прищурилась. — С одной стороны — стиль боя у него классный. Видно, что не танцор, как наш Котик Нуар, который больше красуется, чем дерется. Этот бьет жестко, экономно. Нет лишних движений. Сразу видно — школа. Может, военный или спецназ. У него рефлексы убийцы, но он сдерживается. — Она покосилась на меня, и мне на секунду стало не по себе. — А с другой... Слабенький он. — В смысле? — я чуть не споткнулся о корень дерева. — Он же... вроде как победил. Ну, помог. — Ну, ты видел видео? — Алекс хмыкнула. — Он сделал один крутой трюк с катаной. Да, это было эпично. Но потом? Пару раз махнул льдом — и всё. Сдулся. Его шатало ветром. На видео видно, как он опирался на стену, когда говорил с Леди Баг. Еле на ногах стоял. Батарейка у него слабая, Макс. Как у старого айфона на морозе: десять минут работы — и вырубается. Если это правительственный проект, то бюджет на энергоносители явно попилили. Я почувствовал укол уязвленного самолюбия. "Старый айфон"? Серьезно? — Может, он просто новичок, — пожал плечами я, стараясь защитить свою честь, не выдавая себя. — Еще не освоился. Или это была очень энергозатратная магия. — Может, — легко согласилась она. — Но в этом городе если ты не в центре событий. А в особенно тех, где дерутся в костюме со злом. Тебя стирает ластиком Леди Баг. Мы прошли еще немного молча. Париж зажигал огни. Где-то вдалеке, словно гигантский маяк, начала сверкать Эйфелева башня. Туристы ахнули, поднимая телефоны. — Слушай, Макс, — вдруг сказала Алекс, останавливаясь и глядя на башню. — А тебе не кажется странным, что они до сих пор его не поймали? — Кого? Бражника? — Ага. — Она понизила голос, хотя вокруг никого не было. В её глазах зажегся огонек азарта. — Подумай сам. Включи логику. У Леди Баг есть сила создавать всё что угодно. Буквально всё! У Кота — сила разрушать всё что угодно. Они бегают за ним уже, сколько... год? Два? У них в команде только они...И результатов никаких нет может сменить тактику? Она повернулась ко мне всем корпусом. — Каждый день новый монстр. Каждый день битва в центре города. Разрушения, хаос... а потом — «Чудесное исцеление». И всё как новенькое. Никто не пострадал по-настоящему. Никто не умер. Это так не должно работать, Макс. Так не бывает. При таких масштабах разрушений должны быть жертвы. А их нет. — К чему ты клонишь? — спросил я, чувствуя, как холодок бежит по спине. Её логика была пугающе похожа на мою собственную. — А что, если они заодно? — она прищурилась, выпуская дым через нос. — Что, если это все — большое, дорогое реалити-шоу? Бражник создает угрозу, герои её устраняют, рейтинги растут, мерч продается. Игрушки, комиксы... Это же миллиардная индустрия! Идеальный бизнес-план. Сговор. Я замер, переваривая эту мысль. В моем мире, откуда я пришел, такие схемы были обычным делом. Войны ради прибыли оружейных корпораций. Теракты ради контроля над населением. — Это... очень циничная теория, Алекс, — медленно произнес я. — Но... логичная. — Да ладно тебе! — Алекс нервно рассмеялась, увидев мое серьезное лицо, и сильно хлопнула меня по плечу здоровой рукой. — Ты такое лицо сделал, будто я тебе гостайну открыла! Я шучу, Вэнс. Расслабься. Просто люблю теории заговора. Это помогает не сойти с ума от абсурдности нашей жизни. Она отсмеялась, вытерла выступившую слезинку, но потом ее лицо снова стало серьезным. Почти грустным. — Хотя... кто знает. Никто не знает, кто они под масками. Может, они сами не знают, в какую игру играют. Может, они просто пешки в чьей-то игре. — Может быть, — тихо ответил я. — В этом городе слишком много масок. И слишком мало лиц. Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, в котором плясали веселые искорки. — Знаешь, я рада, что ты пошел, — сказала она просто, но в её голосе звучала искренняя теплота. — Рада, что ты здесь, Макс. Такой, какой есть. Немного странный, немного занудный, но... настоящий. С тобой интересно. Она вдруг хихикнула, кивнув на мою левую руку, которую я старательно прятал в кармане, но периодически доставал, чтобы жестикулировать. — Кстати, о странностях. Я пару раз тебя случайно задела, пока мы шли... Слушай, у тебя там не жидкий азот вместо крови? Рука ледяная, как у мертвеца. Я временами грешным делом думала, что гуляю со снеговиком. Тебе только морковки вместо носа не хватает для полноты образа. Она легонько, по-дружески ударила меня кулаком в плечо. — Ладно, снеговик-любовник, мне пора. Кошку кормить надо, а то она мне тапки заминирует. Завтра на работе не опаздывай, Дюпон обещал принести пирог своей жены. Говорят, его можно использовать как оружие самообороны. — Бывай, Алекс. Я смотрел ей вслед, пока она не растворилась в сумерках парка. Её слова про "слабую батарейку" и "пешки в игре" засели в голове крепче, чем мне бы хотелось. — Слышал, Эдмин? — мысленно обратился я к своему пассажиру. — Нас назвали старым айфоном. И намекнули, что мы часть большого цирка. — Скажи спасибо, что не POCO X3 Pro, — буркнул квами. — Но девчонка умная. Острая. Тебе надо быть с ней осторожнее. Она видит больше, чем говорит. И она права насчет выносливости. Тебе надо тренировать тело, Макс. Или есть больше рыбы. Много рыбы. Я усмехнулся, глядя на темнеющее небо над Парижем. До полуночи оставалось еще несколько часов. Достаточно времени, чтобы добраться домой и морально подготовиться к разговору, который может закончиться либо шатким союзом, либо грандиозной дракой. — Пойдем, обжора, — я направился к ближайшей станции метро. — Куплю тебе рыбы. А потом мы пойдем учить детей жизни. Башня Монпарнас. Черный, уродливый монолит, торчащий посреди Парижа как вызов всей его архитектурной эстетике. Идеальное место для тайных встреч: высоко, ветрено, пафосно и ни души вокруг. Ровно в полночь я стоял на самом краю смотровой площадки, глядя на город, раскинувшийся внизу ковром из света. Ветер трепал полы моего тактического плаща. Рука ныла, но я был готов. Трансформация далась тяжело, отняв еще кусок сил, но я должен был выглядеть внушительно. Они появились тихо. Почти тихо. Если не считать характерного звона, с которым шест Кота ударился о металлическое ограждение. Я медленно повернулся. Они стояли в пяти метрах. Напряженные. Готовые к бою. Леди Баг держала йо-йо наготове, Кот Нуар чуть присел, готовый к прыжку. — Вы опоздали на минуту, — заметил я, глядя на часы в интерфейсе шлема. Мой голос звучал ровно, без эмоций. — Пробки на крышах, — отшутился Кот, но его рука крепче сжала оружие. В его глазах не было вчерашней беспечности. — А ты, я смотрю, любишь высоту. Комплекс Наполеона? — Мы пришли поговорить, Инспектор, — Леди Баг шагнула вперед, прерывая напарника. В её голосе звучала сталь лидера. — Ты помог нам сегодня. Мы это видели. Мы это ценим. Но это не снимает вопросов. Кто ты? Я не могу доверять тому, кто прячет лицо и мотивы. Это слишком важно. Мы защищаем этот город, и любая неизвестная переменная — это риск, на который я не имею права. — Я тот, кто делает работу, которую вы не доделываете, — ответил я спокойно, скрестив руки на груди. — И я не прошу доверия. Я предлагаю сделку. Но если вы хотите досье, то у меня плохие новости: его не существует. — Откуда у тебя Камень Чудес? — она перешла сразу к делу, игнорируя мою шпильку. — Все Камни должны быть под охраной. Я знаю все активные талисманы. Твоего среди них нет. Ты украл его? Нашел новый? — Мир велик, Леди Баг. И он намного старше, чем ты думаешь, — я сделал паузу. — Есть и другие Шкатулки. Другие Храмы. Я не из вашего... кружка по интересам. Леди Баг прищурилась. Я видел, как работают шестеренки в её голове под этой маской в горошек. Она уцепилась за слово "Храмы". Её глаза расширились. — Храмы... — прошептала она. — Ты знаешь про Орден? Ты знаешь про Тибет? Она сделала шаг, и в её голосе, обычно таком уверенном, прозвучала детская, отчаянная надежда, смешанная с подозрением. — Тебя прислали другие? Другие Хранители? — она сделала шаг, и в её голосе, обычно таком уверенном, прозвучала детская, отчаянная надежда. — Значит, тот, кто дал нам Камни... он не последний? Орден еще существует? Я удивленно моргнул под шлемом. Эдмин в моей голове издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу. — Хранители? — переспросил я, искренне не понимая, о ком речь. — Деточка, какие Хранители? Орден пал сто лет назад. Храмы разрушены. Я здесь не по приказу какого-то тайного совета. Я здесь, потому что так вышло. Я последний из своего рода. Реакция Леди Баг была мгновенной. Надежда в её глазах погасла, как задутая свеча, сменившись холодной, колючей настороженностью. Она поняла, что сболтнула лишнее. Она открыла карты перед незнакомцем. Она подумала, я "свой", из системы, посланный начальством. А я оказался чужаком. Дикой картой. — Значит, никого больше нет, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала горечь. Она переглянулась с Котом, словно ища поддержки, а потом снова посмотрела на меня. Взгляд стал жестким. — Значит, ты действуешь в одиночку. Та информация, которую мне сказал ОН, может быть недействительной. Это... усложняет всё. В моей голове раздался возмущенный, переходящий в ультразвук вопль Эдмина. Он был в ярости. — «Хранитель»?! Она спросила про выживших?! Макс, ты слышишь это? У них есть Хранитель! Живой! И этот идиот отдал два самых мощных Камня Вселенной — Созидание и Разрушение — двум подросткам? И даже не объяснил им, что есть другие Шкатулки? Не научил их основам? Не рассказал про нас? Что это за некомпетентный кретин?! Это не Хранитель, это вредитель! Он бросил детей на убой без инструкции! Это преступная халатность!» Я едва сдержался, чтобы не поморщиться от крика квами в мозгу. — Я ничего не крал, — твердо сказал я, возвращая внимание героям. — Мой квами выбрал меня сам. В отличие от вас, я не получал подарков от таинственных стариков в рубашках. Я получил долг и работу. — Квами? — переспросил Кот, его уши дернулись. — У тебя есть квами? Как его зовут? Он тоже любит сыр? А то мой просто помешан на камамбере. — Это не имеет значения, — отрезал я. — Мы здесь не для знакомства и не для обсуждения диеты наших напарников. Мы здесь, чтобы обсудить Бражника. Пока вы гоняетесь за акумами по всему городу, играя в "поймай меня, если сможешь", я проделал домашнюю работу. Я достал из внутреннего кармана сложенную карту и бросил её к ногам героев. Она проскользила по бетону и остановилась у красных сапог Леди Баг. — Что это? — она подняла её, не сводя с меня глаз. — Это вектор. Направление, откуда прилетает магия каждый раз, когда вы «исцеляете» город. Я отследил возврат энергии акумы. Это след, который ведет к норе кролика. Она развернула карту. Кот подсветил её кольцом. — 16-й округ? — удивился он, вглядываясь в линии. — Там же одни особняки. Посольства... — Именно. Ваш враг — не в канализации и не в заброшенном заводе. Он в золотой клетке. Это кто-то из элиты. Богатый, влиятельный, замкнутый. Кто-то, кто потерял что-то очень важное и готов сжечь мир, чтобы это вернуть. — Это... — Леди Баг посмотрела на карту, потом на меня. В её глазах был страх. Страх перед правдой. — Это серьезное обвинение. Ты предлагаешь нам штурмовать дома уважаемых людей? Вламываться к политикам и бизнесменам? — Я предлагаю вам снять розовые очки, — я вздохнул, и мой голос стал менее официальным. — Послушайте. Я здесь недавно. Я еще не до конца понимаю, как работает этот ваш магический цирк, и, честно говоря, у меня есть пробелы в контроле силы. Вы видели, что случилось в Лувре. Меня не хватит надолго. Я сделал шаг вперед, демонстрируя открытые ладони. — Я не смогу достать его в одиночку. У меня нет ресурсов, нет вашей поддержки и, будем честны, нет вашего опыта в спасении мира. Я делюсь с вами этим, потому что надеюсь, что вы сможете сделать то, что не могу я. Проверить. Найти. И остановить. Я не враг вам. Я просто человек, который попал в переплет и пытается выжить. Они молчали. Я видел, как они обдумывают мои слова. — Мы проверим, — сказала она наконец, сухо и официально, но в её голосе уже не было сильной враждебности. — Но если ты ошибаешься, Инспектор, или если ты пытаешься нас подставить... — То я сам сдамся в полицию, — усмехнулся я. — У меня там как раз есть знакомые, которые будут рады меня видеть. Я подошел к самому краю крыши. Ветер ударил в лицо. — До встречи, коллеги. И совет на будущее от солдата: меньше болтайте во время боя. Враг может не оценить ваши каламбуры. Тишина — друг выживания. — Постой! — крикнул Кот. — Как нам тебя найти? — Никак Я шагнул в пустоту. Гравитация дернула меня вниз, но я был к этому готов. Под моими ногами с сухим треском возникла ледяная платформа, затем еще одна. Я буквально скользил вниз по воздуху, создавая себе опору на лету и стремительно уносясь в ночь, прочь от двух самых могущественных подростков в мире. — «Хранитель»... — продолжал бубнить Эдмин в моей голове, пока мы летели над крышами. — «Я должен его найти, Макс. Я должен посмотреть в глаза тому, кто раздал эти игрушки детям». — Согласен, — подумал я, приземляясь в темном переулке. — Меня он тоже заинтересовал. Если этот старик еще жив и где-то прячется... нам будет о чем поговорить. Возможно, он знает о нашей Шкатулке больше, чем ты. И, возможно, он знает, как мне тренироваться.