Champion of Fire

Как и большинство людей, Гарри просыпался в разное время в зависимости от того, что ему нужно было сделать или что произошло накануне вечером. После долгой учебной недели с поздними посиделками за учебниками и домашними заданиями, за которыми следовали дни без срочных планов, он спал подольше, когда мог, и шел на завтрак попозже. Когда Оливер Вуд был капитаном по квиддичу и устраивал ранние утренние тренировки, Гарри просыпался гораздо раньше обычного, чтобы присоединиться к команде. Если же неделя выдавалась относительно спокойной и никакой спешки не было, он вставал в разумный час, чтобы успеть сделать намеченное, даже если это было просто сидение без дела. Рон был из тех, кто предпочитал поспать подольше, если только не нужно было вставать рано ради чего-то важного. Он действительно наслаждался сном. Гермиона, напротив, всегда просыпалась в одно и то же время и успевала сделать дополнительную работу или предавалась развлекательному чтению перед тем, как присоединиться к ним за завтраком. Сегодня Гарри встал рано без жалоб и быстро собрался. Он попытался растолкать Рона, но когда друг сонно велел оставить его в покое, он так и сделал. Спустившись по лестнице, он вошел в общую гостиную и улыбнулся, увидев Гермиону в её любимом кресле. Она подняла взгляд от книги и улыбнулась в ответ. — Ты рано, — сказала она. — Да, я вроде как хочу побольше поговорить с Гар... Эваном, — сказал Гарри, виновато усмехнувшись. — К этому имени придется привыкать какое-то время. — Слава богу, вы двое решили этот вопрос, — отозвалась она. — Было бы странно называть вас Гарри Первый, Гарри Второй или как-то в этом роде. — Он сказал, что я должен оставаться Гарри, несмотря на то, что он старше и носит это имя дольше, так как это мой мир, — пояснил Гарри. — Он кажется очень милым, что не так уж странно, ведь он — это ты, — сказала Гермиона. — Я всё еще пытаюсь уложить в голове всю эту штуку с другим измерением. Я имею в виду, мы знаем, что можно путешествовать во времени, это очевидно, но тут прошли годы, и он из совершенно другого измерения или мира. — Честно говоря, с моей жизнью это не так уж трудно принять, — вздохнул Гарри, заставив Гермиону немного хихикнуть. — Можно мне с тобой? — спросила она. — Конечно! Я уверен, он будет совсем не против, особенно если он дружил с другой тобой. — Я искренне на это надеюсь, — сказала она, поднимаясь и следуя за ним из гостиной. Они прошли по коридору, и Гарри остановился у двери гостевой комнаты, постучав в неё несколько раз. — Может, он еще спит? — предположила Гермиона. — Тот молодой человек, что остановился здесь? — Двое друзей обернулись к картине, висевшей рядом с дверью. Сидевшая там львица приветливо кивнула им. — Он ушел не так давно, выглядел довольно проголодавшимся и жаждущим завтрака. — Спасибо! — сказал Гарри, и они с Гермионой направились в Большой зал. — Он был действительно счастлив поесть вчера вечером и съел очень много. — Он немного вздохнул. — Я могу это понять. — Он пропустил сочувственный взгляд Гермионы, и они пошли дальше в приятном молчании. Когда они вошли в Большой зал, Гарри немедленно увидел его, фыркнул и улыбнулся. Эван сидел в дальнем конце стола и с азартом уничтожал огромное блюдо с едой. Несмотря на то, что он ел с жадностью, его манеры были безупречны, и он с легкостью игнорировал любопытные взгляды и шепот других учеников в зале. — Привет, младший брат, — сказал Эван, заметив их и махнув рукой. — Присаживайтесь, угощайтесь. Святой превзошел сам себя. Честно говоря, не припомню, когда ел такой вкусный полный английский завтрак. — Святой? — спросила Гермиона, садясь рядом с Гарри, который устроился напротив Эвана. — О, точно, помнишь Добби? Он теперь здесь, в Хогвартсе. Он приходил вчера вечером и сказал, что наша магия почти одинакова, — указал Эван на себя и Гарри, — что, думаю, помогло убедить остальных. После того как он приготовил и доставил две горы сэндвичей, Эван сказал, что будет называть Добби Святым Сэндвичей и Носков. — А разве можно канонизировать человека? — спросила Гермиона, с усмешкой глядя на Эвана. — Я это делал, — ответил Эван, жуя обжаренный на масле тост, обмакнутый в жидкие желтки и фасоль. — Это же как запустить кого-то из пушки, верно? — Он поднял взгляд, и его ухмылка и выражение лица смягчились, когда он посмотрел на Гермиону. — О, привет, Гермиона. Гермиона моргнула от его внезапной перемены и немного застеснялась. — Привет, Гермиона, да, как ты знаешь. — Она ткнула подхихикивающего Гарри. — А ты Эван? Или называешься Эваном? — Да, мне это нравится всё больше, чем чаще я это говорю или думаю об этом, — сказал Эван, всё еще нежно глядя на неё. — Очень приятно тебя видеть. — Он нахмурился, заметив ошеломленные взгляды, которыми обменялись Гермиона и Гарри. — Что?— Разве это не твой способ сказать, что кто-то умер в твоем мире? — шепотом спросил Гарри. — О, э-э, в основном, — уклончиво ответил Эван. — Но не для всех. Однако это не значит, что я не рад тебя видеть. — О, ну что ж, спасибо, — сказала Гермиона, прижав руку к груди. — Я имею в виду, я рада, что мы с тобой были друзьями и в твоем мире тоже. — Были, — твердо сказал Эван, и Гермиона просияла. Он снова принялся за завтрак и огляделся. — Говоря о друзьях и неимоверном количестве еды, где Рон? Всё еще спит? — Скорее всего, — усмехнулся Гарри. — А, ну и пусть, ему не помешает сон для красоты, — хмыкнул Эван, и Гарри засмеялся вместе с ним. Он посмотрел на Гермиону, которая накладывала себе яйца, тосты и помидоры. — Ты принимаешь всё это довольно неплохо. — Это очень странно, — признала она. — Но Гарри ранее привел хороший довод: с его жизнью и удачей подобные вещи просто случаются, и принять их не так уж дико. — Ага, — сказали Эван и Гарри одновременно и с удивлением посмотрели друг на друга, прежде чем одинаково ухмыльнуться. Гермиона улыбнулась вместе с ними, наслаждаясь этим зрелищем и их счастьем. — К тому же, я читала и смотрела вещи, в которых исследовались путешествия между измерениями, так что это не совсем чуждая мне тема. — Я как-то пытался отрастить эспаньолку, выглядело ужасно, прискорбно признавать, — вздохнул Эван с притворным унынием. Гермиона на это звонко рассмеялась. — О, но тогда ты был бы злой версией! — Я не понимаю, — сказал Гарри, глядя, как они смеются. — Это из «Звездного пути», — объяснила Гермиона. — Там была Зеркальная вселенная, где персонажи были противоположностями главных героев, и у одного из них была бородка. — Ты и некоторые другие рассказывали нам забавные истории и всё такое, — сказал Эван, на мгновение замолкнув. Он тряхнул головой и буквально стряхнул с себя мрачные мысли. — Но да, с растительностью на лице всё было довольно плохо. Извини, младший брат, — сказал он с неким сочувствием. — Я об этом вообще никогда не думал, — фыркнул Гарри. В этот момент в Большой зал вошел Рон и, увидев их, направился к столу. — Я знаю, ты пытался меня разбудить, — сказал он, садясь рядом с Гарри. Он посмотрел на Эвана. — Ого, ты и правда выглядишь в точности как Гарри, только старше. — Забавно, как это работает, — ухмыльнулся Эван, глядя на Рона с теплотой. — Тебя тоже очень приятно видеть, приятель. — Он нахмурился, глядя на Гарри, когда Рон бросил на него панический взгляд. — Что ты ему наговорил? — Я только сказал, что ты говорил так лишь немногим, и именно так это ощущалось, — ответил Гарри. — И что ты, возможно, ответишь на вопросы, но это будет зависеть от обстоятельств. Эван вздохнул и закатил глаза. — Да уж, ну, ты не ошибся. Это может подождать до окончания завтрака. — Они продолжили есть, а затем шелест перьев и хлопанье крыльев возвестили о прибытии сов. Взрыв красок, уханье и крики наполнили воздух, когда совы спикировали к столам в поисках своих адресатов. — Привет, Хедвиг, — сказал Гарри, приветствуя свою полярную сову, которая изящно приземлилась перед ним. Его улыбка исчезла, когда он посмотрел через стол и заметил выражение лица Эвана. Эван выглядел так, будто увидел привидение, и не просто одного из призраков Хогвартса. Его глаза стали огромными, и он смотрел на Хедвиг с нескрываемым удовольствием и тоской, на его лице застыло выражение благоговейного трепета. — Хедвиг, — прошептал он, глядя на неё. Хедвиг повернула голову и лениво посмотрела на него, но затем её глаза тоже широко распахнулись. Она ахнула, переводя взгляд с одного Гарри на другого — с младшего на старшего. Сова захлопала крыльями, отступила на шаг и повернулась так, чтобы видеть обоих одновременно, вертя головой туда-сюда. Она наклонилась ближе и уставилась на Эвана, слегка прищурив глаза от подозрения, прежде чем снова повернуться к Гарри с явным выражением недоверия. Эван протянул руку, но замер, когда она посмотрела на его ладонь, а затем снова на него. — Точно, извини, — покаялся он, покраснев. — Это твоя Хедвиг, не моя. Я просто... я правда очень по ней скучал, и... ну, простите. Хедвиг склонила голову набок, а затем подошла к нему вразвалочку. Она заглянула ему в глаза и легонько боднула его своей головой, издавая мягкое уханье. Она потерлась о него щекой, и лицо Эвана просияло; он рассмеялся и осторожно погладил сову. — В этот раз с тобой ничего не случится, — прошептал он так тихо, что Гарри и остальные едва расслышали. Его глаза блеснули; он предложил ей очень большой кусок бекона, и она тут же принялась счастливо его жевать, усевшись рядом и нахохлившись. Она застрекотала с полным клювом, когда он наложил еще бекона на чистую тарелку и поставил перед ней вместе с яйцом и тостом. — Думаю, это доказывает всё еще сильнее, — сказал Гарри, всё еще немного выбитый из колеи реакцией Эвана, но радуясь тому, каким счастливым тот выглядел в этот момент, и тому, как неприлично довольно Хедвиг ела рядом с ним. — Хедвиг ни за что бы так не отреагировала, если бы ты не был собой. — Ценный показатель, — отозвался Эван, всё еще широко улыбаясь. Он добавил еды на её тарелку и продолжил есть, время от времени поглядывая на неё. Сова принимала внимание и угощение с бесстыдным удовольствием. В конце концов они закончили завтракать, и Эван повел троицу на школьный двор, небрежно махая группам студентов, которые глазели на них и шептались. Хедвиг не улетела, а присоединилась к ним, усевшись Эвану на голову, к его полному восторгу. Они вышли на залитый солнцем луг под порывы осеннего ветра. Вскоре они остановились у Черного озера под плакучей ивой. Эван сделал жест рукой и щелкнул пальцами, после чего устроился на земле, прислонившись к дереву и глядя на воду. Хедвиг перебралась к нему на колени и довольно закурлыкала, пока он чесал ей брюшко, перебирая пальцами перья. Гарри, Рон и Гермиона расположились вокруг него. — Что это было? — спросил Рон. — Чары приватности. Не хочу, чтобы кто-то подслушивал, — ответил Эван. — Ты можешь делать это без палочки и заклинаний? — впечатленно спросила Гермиона. — К этому привыкаешь, и вы все тоже будете хорошо это делать, каждый по-своему и с разными заклинаниями, — сказал Эван. — Вернее, могли бы. — Что это значит? — спросил Гарри. Эван вздохнул и потер лицо. — Видите ли, моё появление и мои действия изменят многое, очень многое. Чего я и добиваюсь. Я, конечно, не хочу, чтобы всё обернулось так, как было у меня. Так что мои слова о том, что вы что-то сделаете, означают скорее то, что я знаю — вы на это способны. Но обстоятельства изменились, так что этого может и не произойти. — Это заложено в самой сути путешествий во времени или во многих их версиях, — заметила Гермиона. — Твои прошлые действия влияют на твое будущее. Меня так учили, когда объясняли, как пользоваться Маховиком времени. — Верно, потому что твой поход в прошлое повлияет на тебя в будущем, когда ты в него вернешься, — кивнул Эван. — Конечно, я уже знаю одну огромную вещь, которая изменилась, плюс еще одну, так что доказательства налицо. — Он посмотрел на них троих. — И это подводит нас к следующему: я буду рассказывать вам о некоторых событиях, но только если это будет уместно. Я не стану рассказывать всё, во-первых, потому что я и сам не всё знаю и мне трудно кое-что вспомнить. — Правда? Почему? — нахмурившись, спросил Рон. Эван пожал плечами. — Директор Крокер считает, что это может быть из-за травмы при переходе и из-за того, что я стал капельку моложе. Еще могу сказать, что прямо перед возвращением было много потрясений, так что это, вероятно, немного встряхнуло «хранилище памяти». В общем, я в это верю. Честно говоря, я даже рад, что забыл некоторые вещи по сравнению с тем дерьмом, которое помню. Он продолжил, когда друзья переглянулись: — Во-вторых, кое-что из рассказанного больше не будет иметь значения — я надеюсь, — потому что моя цель — сделать всё лучше и изменить ситуацию. Так что нет причин беспокоиться об этом. Я не хочу, чтобы вы воспринимали моё прошлое как своё будущее, будто оно высечено на камне. Это не так. Опять же, потому что как минимум одна важнейшая вещь на данный момент кардинально отличается. Это значит, что в этом мире всё будет иначе, и мне нет смысла вываливать на вас всё, что стряслось в моем. — Пожалуй, это справедливо, — сказал Гарри. Эван ухмыльнулся. — Неважно, считаете вы это справедливым или нет. Я буду придерживаться этого плана, а сила здесь у меня, так-то. Гермиона посмотрела на него с укором. — Ты действительно собираешься вот так помыкать им... нами? — Конечно, почему нет? Полагаю, именно так поступают старшие братья, — добродушно отозвался Эван. — Так и есть, — иронично подтвердил Рон. — А поскольку я — это ты, ты бы делал то же самое, окажись мы на разных местах, вот так, — Эван улыбнулся Гарри, который в ответ закатил глаза. — Разве ты только что не говорил, что обстоятельства влияют на исход и всё может сложиться иначе? — сладко спросила Гермиона, но бросила на него острый взгляд. Эван от души рассмеялся. — Я так по тебе скучал, что мне даже плевать, что ты пытаешься поймать меня на слове. Я искренне скучал по этому. — Что за важная вещь изменилась? — спросил Рон. — Тебе лучше не знать, — ответил Эван, безмятежно улыбаясь на сердитый взгляд Рона. — А как насчет того другого, о чем ты упоминал? — спросил Гарри. — О, ну, Макнейр теперь в тюрьме, и я разогнал подпольный ринг для боев животных, который в будущем мог натворить дел похуже, — спокойно сказал Эван. — Когда ты успел это сделать? — спросил Гарри, и двое других выглядели не менее удивленными. — Прошлой ночью. Ранним утром, если хочешь быть занудой, — ответил Эван. — Ты покидал школу ночью? Как? — удивился Гарри. — Я трансгрессировал. И да, согласно «Истории Хогвартса», это запрещено, но разрешено, если школа дает добро, как она делает это для нынешнего директора, — Эван улыбнулся; Гермиона открыла было рот, но тут же закрыла его, посмотрев на него с лукавством. — Макнейр был тем парнем, который приходил в прошлом году и собирался убить Клювокрыла, — медленно произнес Гарри. — Верно? Эван кивнул. — Он настоящий ублюдок, и мне доставило искреннее удовольствие тащить его задницу к мракоборцам, — сказал он с недобрым блеском в глазах. — Так что да, он снова в тюрьме, и это меняет расклад. — Тебе разрешено так поступать? — медленно спросила Гермиона. Эван фыркнул. — И да, и нет. Мне пришлось заключить соглашение с Дамблдором: «не наказывать людей за то, что они еще не совершили». Я сказал, что не буду этого делать в отношении Волдеморта, но постараюсь не делать этого и с другими, даже если они того заслуживают. Троица услышала, как Эван произнес имя Дамблдора, и они переглянулись. — Почему тебе не нравится директор? — снова нахмурившись, спросил Рон. — Это между мной и ним, и не пытайтесь выведать или копать слишком глубоко, — сказал Эван с улыбкой, но его глаза оставались жесткими. — Поверьте мне на слово. Кроме того, у меня нет к нему неприязни, но, скажем так, у нас есть свое «прошлое». Рон посмотрел на Гермиону и Гарри, а затем снова на Эвана. — Не знаю. Это всё странно. Ты появляешься, говоришь, что все эти вещи случатся, идешь и что-то делаешь, а потом скрываешь информацию, которую мы должны знать? — Рон... — запротестовал Гарри, строго глядя на друга. — Хочешь поговорить об этом? — вежливо спросил Эван, переключив всё внимание на Рона. — Ты правда хочешь пойти по этому пути? Рон немного ощетинился, глядя в ответ. — Да, почему нет? Я просто говорю, что это странно. И откуда нам вообще знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? Любой может выглядеть как угодно. Да, ты появился, разобрался с лже-Грюмом и говоришь много правильных вещей, но в чем твой интерес? Что ты с этого получаешь? — Чтобы Гарри не прошел через то дерьмо, через которое прошел я, — ответил Эван, всё еще сохраняя дружелюбный тон, но одарив Рона очень тяжелым взглядом. — Потому что никто этого не заслуживал. И попутно я собираюсь сделать столько добра, сколько смогу. Он повысил голос, когда Рон снова открыл рот: — Я знаю, почему ты это делаешь: ты просто заботишься о своем друге, и это хорошо. Но тебе лучше убедиться, что ты действительно этого хочешь, прежде чем начинать. Я здесь не собираюсь смягчать удары. — У нас есть право знать, — сказал Рон. — Право, — повторил Эван. Он глубоко фыркнул. — Ладно. Хочешь знать, какая еще важная вещь изменилась? Вот она. Тот факт, что ты и Гарри сейчас разговариваете. — Что? — спросил Гарри, посмотрев на Рона, а затем на Эвана. — Что ты имеешь в виду? — В моё время мне пришлось участвовать в турнире, — сказал Эван, подавшись вперед. — Никто, кроме Крауча-младшего, не знал, как моё имя попало в Кубок, и хотя их это до какой-то степени волновало, это не имело значения. Мне пришлось соревноваться — четырнадцатилетнему пацану против трех чемпионов, которые были практически взрослыми и знали гораздо больше магии, чем я. И в одну ночь вся школа отвернулась от меня, кроме одного человека. Все меня ненавидели, потому что думали, будто это моя уловка, чтобы привлечь внимание и славу, хотя мне, блядь, ничего этого не было нужно! Эван указал на Гермиону, которая выглядела испуганной. — Она была единственным человеком, который остался на моей стороне. Она мне поверила. Больше, сука, никто. Все отвернулись от меня, называли жуликом, лжецом, охотником за славой, называли Седрика «настоящим» чемпионом Хогвартса. И потребовалось мое выживание в откровенно ужасающей ситуации, чтобы хоть что-то изменилось. — Чушь! — крикнул Рон, покраснев. — Я бы не отвернулся от Гарри! — Ты не предал меня, но ты отстранился! Ты так устал быть у всех в тени, что это стало последней каплей. Ты решил, что я солгал тебе и не попытался взять тебя в долю. Ты мне не поверил! — сказал Эван, и его глаза заблестели от боли и воспоминаний. — А я был таким же упрямым дерьмом и отказывался разговаривать с тобой чертовски долго, потому что был в бешенстве из-за твоего неверия! А Гермиона оказалась зажата между двумя твердолобыми гормональными идиотами! Гарри уставился на Эвана, а затем на Рона. Его желудок сжался, а сердце болезненно заныло. Он никогда раньше не думал, что Рон может так поступить, хотя и знал, что у того были свои чувства по поводу места в его жизни и семье. Конечно, Гарри хотел делиться всем, что у него было, с Уизли. Они не проявляли к нему ничего, кроме доброты и чувства семьи, — и что было золото по сравнению с этим? Богатство, которое у него было, но которого он не желал, в обмен на богатство, которого он отчаянно жаждал.Однако мука в голосе Эвана и его искренность придали вес его словам. Гарри мог только смотреть на них, открыв рот, не желая осознавать возможность того, что он проведет это время без одного из своих лучших друзей. Лицо Рона представляло собой странную смесь пунцового и бледного; он виновато посмотрел на Гарри и снова обратил свой гнев на Эвана. Голова Гермионы вертелась, как раньше у Хедвиг, постоянно переводя взгляд с одного человека на другого. Хедвиг нахохлилась из-за криков и вспыльчивости Эвана и осторожно прикусила его за палец, успокаивая. — И да, в конце концов мы помирились, — сказал Эван, откидываясь назад и глубоко вздыхая. — После того как я выжил в первом задании, ты извинился, и я тоже, в нашей дурацкой котелковой манере. — Это хорошо, — коротко бросил Рон, и его лицо вернуло нормальный цвет. — Но тот год, этот год, был годом, когда всё действительно полетело к чертям, — продолжил Эван. — Весь год был паршивым, меня обманом заставили участвовать в темном ритуале на... кладбище. — Он посмотрел куда-то вдаль, прежде чем снова тряхнуть головой и повернуться к ним. — Волдеморт вернул себе тело, погиб первый из многих людей, и всё становилось хуже и хуже, пока я, наконец, не покончил с этим и не оказался здесь. Он указал на Гарри. — Но то был Рон в моем мире, а не в этом. Так что не принимай это на свой счет. Этот Рон этого не делал и не сделает. — Он застонал и закрыл глаза ладонями. — Твою мать. Только не говорите Дамблдору, что я это сболтнул. — Он фыркнул и покачал головой. — Но да, видите, мой рассказ об этом забивает вам головы. Вы начнете пытаться всё исправить, вести себя иначе, и это всё равно негативно на вас скажется. У знания есть цена, и она куда более туманна, когда события еще даже не произошли, вот почему я и спросил, хотите ли вы этого. — Он пристально посмотрел на Рона и Гарри, и оба мальчика медленно кивнули. — Так что, как я уже сказал, я здесь, чтобы этого не случилось, — тихо произнес Эван. — Я собираюсь убедиться, что Гарри получит жизнь, которую он заслуживает. Я собираюсь втоптать Риддла в землю и проследить, чтобы он остался там вместе со всеми своими сторонниками навсегда на этот раз. И наконец, я собираюсь по-настоящему участвовать в Турнире Трех Волшебников, чтобы доказать, что я могу это сделать своими силами, будь я того же возраста и обладай теми же знаниями, что и другие чемпионы. — Спасибо, — сказал Гарри. — Правда. — А для чего еще нужна семья? — ухмыльнулся Эван. — Кроме как для нанесения друг другу психологических травм в различных формах? — Кажется, меня должно настораживать то, как ты это говоришь, — с легким неодобрением заметила Гермиона. Затем она тоже фыркнула. — С другой стороны, мои дальние родственники довольно ужасны, так что доля правды в этом есть. — Я не могу позволить тебе делать всё самому, — сказал Гарри. — Похоже, ты уже прошел через ад. Я должен помочь. — Мы через многое прошли, не получая ни хрена помощи, — отозвался Эван. — Можешь посидеть и немного понаслаждаться жизнью. — Он сочно хмыкнул. — Но опять же, я знаю тебя так же хорошо, как и себя, и поэтому знаю, что ты всё равно как-нибудь встрянешь, так что разберемся по ходу дела. Он повернулся и, улыбнувшись, щелкнул пальцами. — Эй, Добби! — Здравствуйте, хозяин Эван! Здравствуйте, хозяин Гарри, мистер Уизли и мисс Грейнджер! — Появившийся Добби почтительно стоял в стороне, но подошел, когда Эван снял чары и махнул рукой. — Добби подумал, что хозяин Эван захочет сэндвич. — Я бы с удовольствием съел сэндвич, спасибо, святой Добби! — Эван взял предложенный сэндвич и без колебаний откусил кусок. — М-м-м, вкусно. Большое спасибо. Добби просиял. — Всегда пожалуйста! Ой, пока Добби не забыл. Директор просил вас зайти к нему в кабинет, чтобы официально познакомиться с другими чемпионами и услышать о самом Турнире. — А, точно. Ладно, я пойду. — Эван нехотя вернул Хедвиг Гарри и скормил ей кусочек своего сэндвича. — Пойду поговорю с ними. Увидимся позже. Эван зашагал обратно к замку, сосредоточенно жуя на ходу, а Добби с прощальным жестом исчез, оставив Гарри, Рона и Гермиону сидеть у озера. Единственным звуком был плеск волн о берег и то, как Хедвиг похрустывала своим кусочком сэндвича. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, — тихо сказала Гермиона. — Насчет того, что у него была тяжелая жизнь. Он рассказал нам немного, но судя по тому, что он поведал, это действительно произошло. Гарри кивнул, глядя, как фигура Эвана уменьшается вдали и скрывается в замке. — Я ему верю. Рон выглядел смущенным. — Я не хочу верить, — тихо произнес он. — Но... он не ошибается. — Он посмотрел на Гарри с болезненным выражением лица. — Я и вправду на мгновение подумал, что ты как-то ухитрился подбросить свое имя в Кубок. Гарри почувствовал укол боли и недовольства, прежде чем подавил их. — Наверное, я не могу тебя винить, — сказал он, слегка улыбнувшись в ответ на обнадеженный взгляд Рона.— Но я рад, что мы всё еще разговариваем и всё такое, — с жаром добавил Рон. — Я тоже, — улыбнулся Гарри. — Мальчики, — улыбнулась Гермиона.

***

— А, добро пожаловать, мистер Поттер, — восторженно пролепетал Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта, когда Эван вошел в кабинет Дамблдора. Остальные уже были там: Седрик, Дамблдор, Флёр, Максим, Виктор и Каркаров, а также несколько профессоров из трех школ. — А вот и четвертый чемпион! — Я всё еще не считаю это честным, — произнес Каркаров, держась на почтительном расстоянии от Эвана. — А вы пробовали попросить Кубок передумать? — спросил Эван, одарив Каркарова очень широкой улыбкой. — Пересмотреть условия, может быть? — Его улыбка стала еще шире, когда директор Дурмстранга фыркнул и демонстративно его проигнорировал.Людо неловко кашлянул. — Ну, давайте не будем зацикливаться на мелочах. Я имею в виду, да, в Турнире Трех Волшебников должно быть трое, но четвертый чемпион добавляет еще больше азарта. Четыре — более круглое число, так что будет даже интереснее! Он снова кашлянул, когда Седрик, Флёр и Виктор одарили его невыразительными взглядами, и поспешно продолжил: — В любом случае, вот чего стоит ожидать в ближайшем будущем. На следующей неделе у нас состоится церемония Проверки палочек, на которой британский мастер Олливандер осмотрит ваши палочки и убедится, что всё готово. Первое задание для проверки ваших способностей, интеллекта и навыков состоится 24 ноября. Вам будет поручено преодолеть серьезное препятствие, чтобы вернуть нечто очень ценное. И это единственная подсказка, которую вы получите! Вы, конечно же, сможете подготовиться к этому в меру своих возможностей. После завершения первого этапа вам дадут подсказку к следующему. Есть вопросы? Вопросов не последовало. Флёр и Виктор начали переговариваться со своими директорами и профессорами на своих языках, и Эван первым обратился к Дамблдору. — У меня к вам вопрос по поводу того, другого дела. Дамблдор с любопытством посмотрел на него и кивнул. — Конечно. Возможно, после того как я поговорю с Седриком и введу его в курс дела? — Разумеется. Думаю, нам в любом случае предстоит разговор с глазу на глаз, так что я загляну позже. — Эван направился к выходу из кабинета. — Возможно, в данный момент вы и не являетесь в строгом смысле слова студентом, — произнесла Макгонагалл, когда он проходил мимо неё, — но... если вы захотите с кем-то поговорить о чем угодно, двери моего кабинета для вас открыты. Гарри, нет, Эван. — Её глаза расширились, когда Эван крепко обнял её, и она ответила на объятие. — Спасибо, Мак-мама, — тепло сказал он, заставив остальных ахнуть или подавить смешок; глаза профессора округлились еще сильнее. — Я заскочу позже на чай. С удовольствием поболтаю с вами! — С жизнерадостной улыбкой он покинул кабинет, оставив ошеломленную Макгонагалл позади. — Мак-мама? — повторил Флитвик, с глубоким нарастающим весельем глядя на Макгонагалл. — Не думаю, что кто-либо когда-либо называл меня так, даже отец или крестный этого молодого человека, — сказала Макгонагалл, тщетно пытаясь нахмуриться сквозь улыбку. — Впрочем, не могу сказать, что мне это неприятно.

***

Спустя некоторое время Седрик, Флёр и Виктор спустились по лестнице, вместе покинув кабинет Дамблдора. Они прошли по коридору лишь немного, когда их внимание привлек свист. Эван махал им из пустующего класса; он сидел на парте и что-то жевал. — Заходите, — сказал он, проглатывая кусок свиного пирога. — Решил, что нам стоит покончить с этим прямо сейчас.Другие чемпионы переглянулись и осторожно вошли. Они обернулись, когда дверь за ними закрылась, а Эван слегка щелкнул пальцами. — Чары приватности, — пояснил он, поймав их взгляды. — Что значит «покончить с этим»? — спросил Седрик, с любопытством глядя на Эвана. — Я подумал, что у вас троих есть вопросы, и я отвечу на них в меру своего умения отвечать на вопросы, — бойко произнес Эван, откусывая от другого пирога. — Ты действительно Гарри Поттер? — спросил Виктор, даже не скрывая своего подозрения и любопытства. — Это я, — ухмыльнулся Эван. — Но теперь зовусь Эваном, чтобы не путать всё с местным Гарри. — Из другого времени и мира? — спросила Флёр, прищурив глаза. — Да и еще раз да, — подтвердил Эван. — А еще, просто к слову: очень приятно видеть вас троих снова. Остальные обменялись взглядами. — Значит, ты уже участвовал в Турнире? — спросил Седрик.Эван кивнул. — Ага, как участвовал бы Гарри, если бы я не появился. Четырнадцатилетний пацан против вас троих. Это было не самое лучшее решение. Но теперь я примерно вашего возраста и знаю побольше, так что теперь всё будет немного честнее. — Если не считать того факта, что ты уже знаешь, что нас ждет, — сухо заметил Виктор. — Ну, всё может пойти иначе. Кое-что уже изменилось, — Эван слегка пожал плечами. — Но, честно говоря, это не такое уж преимущество. Знать, что грядет, и иметь возможность что-то с этим сделать — разные вещи. А учитывая, сколько жульничества происходит во время Турнира, такое преимущество в каком-то смысле мимолетно. — Жульничества? — повторил Седрик. — Бьюсь об заклад, у этих двоих уже есть планы, согласованные со школами, как всё разузнать и с чем бороться, — беззлобно сказал Эван, указывая на Флёр и Виктора. — Как будто у тебя их не было, — холодно парировала Флёр. — Или не будет. — В первый раз я прорвался на удаче и с помощью буквального зла, — рассмеялся Эван, удивив их. — Но в этот раз я буду полагаться на себя. — Он засунул остаток пирога в рот. — Но в интересах справедливости — а я почти уверен, что первое задание осталось прежним — я скажу вам вот что. Каждому из нас придется выйти против дракона. Гнездящейся матери. Мы должны украсть фальшивое яйцо. Она попытается нас убить, потому что она защищает гнездо. — Быть не может, — выдохнул Седрик, пока двое других бледнели. — Еще как может, — ответил Эван. — Откуда нам знать, что ты говоришь правду? — спросил Виктор, прищурившись. — Ниоткуда, — беспечно бросил Эван. — У вас есть только мое слово, что я не лгу. На мой взгляд, у вас есть такие варианты. — Он загнул палец: — Я лгу, пытаюсь вас запутать. Вы паникуете, переутомляетесь при подготовке и оказываетесь в дураках, когда задание оказывается чем-то другим. Вы выступаете хуже, я выступаю лучше и вырываюсь вперед. Он загнул второй палец. — Или же я говорю правду в интересах честной игры, потому что хочу, чтобы Турнир был справедливым. Я хочу победить вас всех честно и открыто, чтобы доказать: будь я в равных условиях — а сейчас мы более-менее равны — я бы показал себя достойно. И я действительно хочу выиграть, хочу победить вас честно, чтобы доказать, что я это заслужил.— Так какая интерпретация верна? — Эван пожал плечами. — Мне нет смысла вам лгать. На самом деле я стараюсь не лгать вообще, когда это возможно. — Он несколько раз сжал и разжал правую ладонь. — Вам решать, верить мне или нет. Обещаю, я не обижусь. Он выпрямился, его поза изменилась, а выражение лица стало холодным и острым. Эта перемена мгновенно заставила троицу напрячься, и они посмотрели на него с новой настороженностью. — Но давайте проясним одну вещь: это между вами и мной. Не смейте трогать Гарри. Если вы его заденете, это станет личным делом. А когда дело доходит до личного, я не сдерживаюсь. Мы поняли друг друга? Когда они кивнули, он расслабился и снова стал веселым. — Блестяще! С нетерпением жду возможности узнать вас получше и устроить хорошее соревнование. — Он протянул тарелку со свиными пирогами. — Кто-нибудь хочет? — Где ты их взял? — спросил Седрик, прежде чем взять один. Флёр посмотрела на них и покачала головой, а Виктор взял пирог без лишних вопросов.— Святой Добби. Он лучший, — сказал Эван, уже уплетая следующий. — Ладно, у меня встреча с директором. Бывайте! — Он вышел из комнаты, на ходу щелкнув пальцами и всё еще прижимая к себе тарелку. — Он что, как это говорится, безумен? — спросила Флёр, глядя на открытую дверь. — Не в своем уме? — Не думаю, — сказал Виктор, откусывая пирог и одобрительно его рассматривая. — Он опасен, но он верит в то, что говорит. Я это чувствую. — Ну, мы знаем, что маховики времени существуют, — медленно произнес Седрик. — Но они не позволяют возвращаться на годы назад или вперед, и... прибытие из другого измерения? В это трудно поверить. — Он тоже откусил от своего пирога. — Он похож на другого Гарри? — спросила Флёр, глядя на Седрика. — Я не так уж хорошо знаю Гарри, — ответил Седрик, слегка пожав плечами. — Он хороший Ловец, блестящий летун. Ему... пришлось здесь несладко. — Он поморщился. — Два года назад люди думали, что он Наследник Слизерина и натравливает монстра на маглорожденных. Никто не был к нему добр, пока всё не закончилось и его невиновность не была доказана. — Немудрено, что он так его опекает, — с одобрением сказал Виктор. — Что ж, я ему поверю. От него не пахнет нечестностью, и он будет достойным противником. — Он доел пирог и вышел; Седрик и Флёр последовали за ним, погруженные в свои мысли.

***

— Чем я могу вам помочь? — спросил Дамблдор, когда они остались в кабинете вдвоем и Эван вернулся. Директор сидел за своим столом, когда молодой человек вошел и бросил пирожок счастливому Фоуксу, который с шумом принялся его уплетать. — Когда вы начали собирать информацию о Риддле? — спросил Эван. — Пытаться разузнать его историю и опрашивать людей ради этого? — В конце прошлого года, — честно ответил Дамблдор. — После событий, связанных с возвращением Питера. Узнав, что именно он предал твоих родителей и Сириуса, я счел разумным изучить прошлое Тома и попытаться предугадать его действия, опираясь на былые поступки. Глаза Эвана блеснули, и он подавил рычание. — Понятно, логично. Вы помните, как опрашивали министерского чиновника, который имел дело с Мраксами? — Смутно, — произнес Дамблдор с удивлением. Он нахмурился. — Мне нужно будет покопаться в памяти, но, кажется, я припоминаю нечто подобное. — Постарайтесь вспомнить, — сказал Эван. — Одной из вещей, которая должна была случиться в этом году, стало бы превращение Кубка Трех Волшебников в портал. Это сделал бы Крауч-младший под видом Грюма, и меня бы унесло на кладбище. Там Риддл проводит ритуал с использованием костей своего отца, чтобы вернуть себе тело. Для этого еще нужны моя кровь и рука Питера. Дамблдор поморщился. — Кажется, я читал об этом ритуале, он относится к очень Темным. Почему ты спрашиваешь? — Почти уверен, что кости отца похоронены где-то неподалеку от того места, где жили Мраксы, — сказал Эван. Дамблдор кивнул. — Значит, если мы найдем это место, то потенциально сможем найти и его, если он где-то рядом. — И, возможно, испортить ингредиенты для ритуала, чтобы усложнить ему задачу, — добавил Эван. Дамблдор нахмурился, но кивнул. — Как минимум, сделать так, чтобы он не смог использовать их подобным образом. — Ну да, я это и сказал, — отозвался Эван. Он ухмыльнулся, заметив взгляд Дамблдора.— Я займусь этим в ближайшее время, — пообещал Дамблдор. — О, и Амелия связалась со мной перед встречей чемпионов. Назначена дата суда над Сириусом. Я уже связался с ним и Римусом и лично сопровожу его в Министерство, чтобы гарантировать его безопасность. — Эй, это здорово! Гарри будет в восторге, — сказал Эван, выглядя довольным. — И ты тоже, я уверен, — заметил Дамблдор, глядя на него. — Ну конечно, Сириус этого заслуживает, как и Гарри, — ответил Эван. — Да и Римусу нужно наконец обрести покой в этом вопросе. Кстати, вы нашли нового профессора Защиты? — Нет, не нашел, — криво усмехнулся Дамблдор. — Наймите снова Римуса, — предложил Эван. — Скажите ему, что оборотень — это куда лучше, чем беглый преступник и Пожиратель смерти. Дамблдор хмыкнул. — Это бы очень помогло, если бы он согласился вернуться. Я сделаю ему предложение. — Хорошо. Он стоящий человек. — Эван развернулся, чтобы уйти. — У тебя есть вопросы по поводу Турнира? — спросил Дамблдор. — Не сейчас, может позже, по обстоятельствам, — бросил Эван, подходя к двери. — Но спасибо, что спросили. — Он остановился у самого выхода. — Ну надо же, посмотрите на это. — На что? — спросил Дамблдор, оглядываясь по сторонам. — Кажется, я всё еще вам немножко доверяю, сэр, — добродушно сказал Эван. Он поклонился и вышел из кабинета, оставив позади озадаченного и слегка раздосадованного Дамблдора. Дамблдор повернулся к своему фениксу, который доел пирожок и выглядел весьма довольным и сытым. С ироничным вздохом директор достал из ящика стола тонкий блокнот и принялся медленно перелистывать его, что-то выискивая.